Хорёк на неделю, или Аристократия под плинтусом

Пребывание в сумке Гермионы Грейнджер было испытанием, к которому Малфой-мэнор его не готовил. Внутри пахло сушеной полынью, чернилами и старыми переплетами. Каждый шаг Грейнджер отдавался в маленьком теле Драко глухим ударом. Он чувствовал себя как контрабандный товар, зажатый между увесистым томом «Истории магии» и чем-то острым, что, судя по запаху, было недоеденным сэндвичем Рона Уизли.  Наконец, движение прекратилось. Драко услышал приглушенный голос Полной Дамы, требующей пароль, а затем — взрыв звуков, который мог означать только одно: он попал в святая святых врага. Гостиная Гриффиндора.  Здесь пахло дровами, имбирным печеньем и... поражением. Драко забился поглубже в складки платка, когда услышал громовой хохот Симуса Финнигана и нытье Невилла.  — Гермиона, ты всё еще возишься с этим... проектом? — голос Поттера прозвучал совсем рядом. Драко почувствовал, как сумка качнулась, когда Грейнджер, видимо, усаживалась в кресло. — Да, Гарри. Это очень... хрупкий случай. Я не хочу, чтобы его беспокоили, — голос Гермионы был твердым, как гранит. — И вообще, разве у вас с Роном нет эссе по Трансфигурации? Макгонагалл не примет оправдание «мы смотрели, как Симус пытается взорвать воду». Когда голоса мальчишек стихли, Гермиона поднялась по лестнице. Драко почувствовал, как воздух стал прохладнее и тише. Наконец, замок сумки расстегнулся, и яркий свет ударил по глазам.  — Вылезай, аристократ, — негромко сказала Гермиона. — Мы в спальне девочек. И не надейся, что я позволю тебе здесь разгуливать просто так. Драко осторожно высунул нос. Комната была круглой, с пятью кроватями под алыми балдахинами. На стенах висели плакаты с какими-то сомнительными музыкальными группами и расписания занятий. Драко спрыгнул на кровать Гермионы — она была единственной, где царил относительный порядок, если не считать горы книг на тумбочке. Первым делом он посмотрел на себя в маленькое зеркальце, стоящее на комоде. Зрелище было плачевным. Шерсть, обычно сияющая, как фамильное серебро Малфоев, свалялась и потемнела от пыли подземелий. Хвост выглядел как пожеванная веревка. Драко издал полный горечи писк и посмотрел на Гермиону. Та, к его удивлению, поняла его без слов. — Да, вид у тебя... не для обложки «Ведьмополитена», — она вздохнула и достала из тумбочки маленькую фарфоровую чашу. — Иди сюда. Будем тебя отмывать.  Если бы Драко мог краснеть в этом обличье, он бы стал цвета факультетского знамени Гриффиндора. Грейнджер собиралась его... мыть? Собственными руками? Его, наследника чистокровного рода? Это было вопиющим нарушением всех приличий!  Он попытался скрыться под подушкой, но Гермиона была быстрее. Её пальцы, тонкие и удивительно сильные, обхватили его поперек туловища.  — Не брыкайся, Малфой. Либо теплая вода с лавандовым мылом, либо я оставлю тебя грязным, и тогда к утру ты начнешь чесаться. Выбирай. Драко замер, обреченно обвив хвостом её запястье. Мытье оказалось... странным опытом. Вода была теплой, а мыло пахло приятно и совсем не так едко, как чистящие зелья в мэноре. Гермиона терла его осторожно, стараясь не попадать водой в уши и глаза. Когда она начала сушить его мягким полотенцем, Драко поймал себя на мысли, что это почти так же хорошо, как массаж после долгого матча по квиддичу.  «Я должен буду стереть ей память», — сурово думал он, пока его шерстка снова становилась пушистой и белоснежной. — «Или купить этот факультет и снести его». Но настоящий ужас ждал его впереди. Когда Гермиона закончила сушку и усадила его обратно на одеяло, дверь спальни медленно приоткрылась.  В комнату вошло ОНО. Живоглот. Огромный, рыжий, плоский, как будто по нему проехался рыцарский автобус, кот Грейнджер. Он замер на пороге, его янтарные глаза моментально сфокусировались на белом пятне посреди кровати. Драко почувствовал, как всё его тело превратилось в одну натянутую струну. Инстинкт хорька кричал: «Беги! Прыгай! Спрячься в нору!». Но гордость Малфоя заставила его остаться на месте. Он выгнул спину дугой и зашипел — тонко, но яростно. — Живоглот, нет! — прикрикнула Гермиона. — Свои! Фу!  Кот медленно, по-хозяйски, прошествовал к кровати. Он запрыгнул на покрывало, и Драко почувствовал, как матрас просел под весом этого монстра. Живоглот подошел вплотную. Его усы щекотали нос Драко. Хорёк и кот замерли в смертельном противостоянии.  Живоглот наклонил голову, обнюхивая незваного гостя. В его взгляде не было голода — там было глубокое, почти человеческое презрение. Кот явно понимал, что перед ним не обычный грызун. Он издал короткий звук, похожий на насмешливое «хмф», и, развернувшись, начал вылизывать лапу, демонстративно игнорируя Драко. «Этот кот — порождение тьмы», — решил Малфой, понемногу расслабляясь. — «Он точно знает. Грейнджер, твой зверь слишком умный для этого дома». — Видишь? Он тебя не тронет, — Гермиона улыбнулась и открыла толстую книгу. — А теперь, Малфой, слушай внимательно. Я изучила состав того, что вы пролили. Снейп прав — это откат. Твое тело решило, что форма хорька — самая безопасная в данный момент, потому что ты... ну, ты подсознательно ассоциируешь её с моментом сильного стресса.  Драко яростно пискнул. Какой стресс? Он был героем! Ну, почти. — Не спорь. Чтобы вернуться, нам нужно либо ждать семь дней, либо создать катализатор. Но катализатор требует волос того, кто тебя превратил. Лонгботтом сейчас в таком состоянии, что его волосы, скорее всего, пахнут только страхом и взорванными котлами. Это не поможет. Драко подбежал к книге и начал тыкать носом в иллюстрацию с изображением какого-то корня.  — Это корень мандрагоры, Драко. Он есть в оранжереях, но нам нужен тот, что рос под музыку. Профессор Стебль как раз проводит такой эксперимент. Но это на другом конце замка.  Драко посмотрел на неё своим самым выразительным взглядом. Он был готов пробраться в оранжереи. Он был готов сразиться с любой дьявольской силком, лишь бы перестать быть объектом для мытья лавандовым мылом. — Ты с ума сошел? — Гермиона покачала головой. — На улице почти зима. Ты замерзнешь раньше, чем доберешься до теплиц.  Драко не сдавался. Он начал имитировать бег на месте, а затем изобразил, как он что-то несет в зубах.  — Ты хочешь пойти сам? — она приподняла бровь. — Один? Малфой, ты размером с мою ладонь. Любая сова примет тебя за деликатес.  Драко замер. Совы. Об этом он не подумал. Его собственная филин, величественный и грозный, теперь представлял смертельную угрозу. Жизнь внезапно стала очень сложной. — Ладно, — Гермиона вздохнула и закрыла книгу. — Завтра у нас Травология. Я попробую взять тебя с собой. Но ты должен будешь сидеть в кармане и не высовываться. Если Стебль тебя увидит — она решит, что я притащила вредителя. Если тебя увидят твои друзья — я даже не знаю, что будет хуже. Драко кивнул. План был сомнительный, но это был План. Ночь в Гриффиндорской башне оказалась на удивление уютной. Гермиона соорудила ему «кровать» из своей старой зимней шапки — она была теплой и пахла чем-то домашним. Драко долго ворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Он смотрел, как за окном падает снег, окрашивая башни Хогвартса в призрачно-белый цвет. Тишину нарушало только мерное дыхание девочек в спальне и тихое мурлыканье Живоглота, который устроился в ногах у Гермионы.  Драко лежал, уставившись в потолок балдахина. Всего неделю назад он планировал, как будет насмехаться над Поттером на квиддичном поле. А теперь он спит в шапке грязнокровки, боясь собственной тени. Но, как ни странно, страха почти не было. Было странное чувство защищенности. Грейнджер, при всей своей невыносимости, была... надежной. Она не смеялась над ним (ну, почти), не пыталась использовать его в своих целях. Она просто помогала. «Может быть», — подумал Драко, засыпая, — «когда я стану человеком, я пришлю ей по-настоящему хорошую шапку. Из лучшего меха. Хотя нет, это будет выглядеть подозрительно. Просто не буду снимать баллы с Гриффиндора... один день». Утро началось с хаоса. Лаванда Браун и Парвати Патил проснулись с восторженными криками, обсуждая какой-то сон. Драко мгновенно забился в самую глубь своей шапки-кровати. — Гермиона, что это у тебя там? — раздался голос Лаванды. — Ой, это та самая шапка, которую ты вязала для эльфов? Почему она шевелится? — Это... экспериментальное заклинание одушевления! — быстро ответила Гермиона. — Очень нестабильное. Не трогай, Лаванда, оно может укусить.  Драко для убедительности издал глухое рычание. Лаванда взвизгнула и отпрянула. — Мерлин, Грейнджер, твои проекты становятся всё более странными. Когда девочки ушли на завтрак, Гермиона аккуратно переложила Драко в глубокий карман своей мантии.  — Сиди тихо, — прошептала она. — Мы идем через Большой зал. Если ты пискнешь, когда мы будем проходить мимо стола Слизерина, я не ручаюсь за последствия. Путешествие в кармане было похоже на плавание в шторм. Драко чувствовал, как Грейнджер идет, как она останавливается, чтобы поздороваться с кем-то, как она смеется над шуткой Поттера. Он слышал звон тарелок, гул сотен голосов и... запах жареного бекона.  Его желудок издал предательское урчание.  — Потерпи, — едва слышно прошептала Гермиона, незаметно опуская в карман кусочек тоста с маслом. Драко вгрызся в тост так, словно это был лучший деликатес в его жизни. Никогда еще обычный хлеб не казался ему таким вкусным. В оранжереях было жарко и влажно. Профессор Стебль расхаживала между рядами, рассказывая о свойствах поющих мандрагор.  — Помните, ребята! — кричала она. — Сегодня они в фазе «сопрано». Если они начнут петь вместе — даже ваши наушники могут не спасти от головной боли! Гермиона работала за дальним столом, стараясь держаться подальше от Рона и Гарри. Драко осторожно высунул нос из кармана. Вот они — поющие мандрагоры. Они сидели в специальных горшках с гравировкой и слегка раскачивались в такт не слышимой для людей музыке.  Нужная им мандрагора — с фиолетовыми листьями — стояла на столе самой Стебль.  — Нам нужно отвлечь её, — шепнула Гермиона, склонившись над своим котлом (сегодня они готовили удобрение). — Но как? Драко понял: это его выход. Он знал, что Стебль до смерти боится... древесных змей, которые иногда забредали из Запретного леса. Конечно, он не был змеей, но в густой траве оранжереи длинный белый хорек мог сойти за что угодно. Он дождался, пока Гермиона отвернется, и выскользнул из кармана.  Трава в оранжерее была как джунгли. Драко пробирался сквозь стебли огромных папоротников, стараясь не наступать на сухие листья. Он добрался до стойки с инструментами и с грохотом уронил маленькую лейку. — Ой, что это? — профессор Стебль обернулась. В этот момент Драко промелькнул белой молнией прямо у неё под ногами, издав шипящий звук. — Змея! Ледяная змея из леса! — закричала Стебль, заскакивая на табуретку. — Всем оставаться на местах! Невилл, принеси сачок! В оранжерее поднялась паника. Гриффиндорцы повскакали со своих мест. В этой суматохе никто не заметил, как Гермиона Грейнджер быстро подошла к столу профессора и одним точным движением срезала маленький листок с фиолетовой мандрагоры. Через секунду Драко уже был у её ног. Она подхватила его и засунула обратно в карман. — Ты сумасшедший, Малфой, — прошептала она, её сердце билось так же быстро, как и его. — Но это было гениально. Когда они вышли из теплиц, Драко чувствовал себя героем. Он сделал это. Он помог достать ингредиент. Он, Драко Малфой, только что провел спецоперацию под носом у всего Гриффиндора. Но его радость была недолгой. На пути к замку их перехватили.  — Грейнджер! — раздался резкий, холодный голос. Драко замер в кармане. Это был Теодор Нотт, а рядом с ним — Блейз Забини. Его «друзья». — Мы ищем Малфоя, — сказал Тео, сузив глаза. — Снейп говорит, что он «нездоров», но в больничном крыле его нет. Панси утверждает, что он сбежал. А ты сегодня ведешь себя подозрительно тихо. И твой карман... он только что дернулся. Драко затаил дыхание. Если его сейчас найдут — это будет конец. Слизеринцы не Грейнджер. Они не будут его купать и кормить тостами. Они сделают из этого шоу. — У меня в кармане магический прибор, Нотт, — холодно ответила Гермиона. — Если ты хочешь узнать, как он работает, я могу продемонстрировать его на твоем носу. — Не хами, грязнокровка, — лениво отозвался Блейз. — Мы просто хотим знать, где наш староста. Драко почувствовал, как рука Гермионы в кармане крепко, но нежно сжала его.  — Я не обязана отчитываться перед вами. Пропустите меня. Слизеринцы переглянулись. Тео сделал шаг вперед, явно намереваясь заглянуть в карман, но в этот момент из-за спины Гермионы появился Невилл Лонгботтом, сжимая в руках тот самый сачок для змей. — Она сказала — пропустите её, — неожиданно твердо произнес Невилл. Нотт фыркнул, но решил не связываться с сумасшедшим гриффиндорцем, вооруженным сачком.  — Идем, Блейз. У нас еще есть время найти Драко. Он не мог далеко уйти в таком... состоянии. Когда они скрылись, Гермиона облегченно выдохнула. Она отошла в тень коридора и выпустила Драко на ладонь. — Видишь? — тихо сказала она. — Весь замок ищет тебя. Тебе нужно быть очень, очень осторожным. Один неверный шаг — и ты станешь главной шуткой Хогвартса на ближайшие сто лет. Драко посмотрел на неё, затем на свои лапы. Он понял одну важную вещь: в этом мире, где его друзья искали его ради забавы или статуса, единственным человеком, который действительно его защищал, была та, которую он привык ненавидеть.  Это открытие было куда более горьким, чем любое зелье Снейпа.