Очень плохая идея

Университет гудел, как встревоженный улей. Утро понедельника встретило Ландо Норриса привычным коктейлем из запахов: терпкий кофе из автомата вперемешку с тяжелым ароматом студенческой нервозности. В воздухе буквально витало напряжение перед важным экзаменом, но сам британец, казалось, был единственным островком спокойствия в этом бушующем море. Он лениво петлял по коридору, то и дело вяло вскидывая руву в ответ на приветствия. Рукопожатия с какими-то знакомыми, хлопки по плечу от друзей — всё это было привычным фоном. Учился Ландо, мягко говоря, так себе. Но кто вспоминает об оценках, когда ты душа компании и главный герой светских хроник университета? Милое, почти кукольное лицо, расслабленная улыбка, от которой у девчонок подкашивались колени, и природное обаяние делали своё дело. Норрис был местной звездой, и, кажется, его это абсолютно устраивало. В голове у парня было пусто. Абсолютно и звонко. Как и всегда, впрочем. Мысли вяло ворочались где-то на задворках сознания, но единственное, о чем они могли сообщить хозяину — это дикая жажда и гул в висках. Вчера вечером он сделал выбор, и выбор этот пал не на учебник по экономике, а на жаркий вечер с девушкой из Tinder. Экзамен? Он как-нибудь проскочит. Он всегда проскакивал. Ленивой, чуть шаркающей походкой человека, который откровенно не выспался, Ландо подошёл к компании друзей. Карлос, Макс и Джордж встретили его взглядом, в котором смешивалось всё: снисходительное понимание, легкая жалость и молчаливый вопрос: «Ну и доколе?». — О-о-о... mi querido amigo! — протянул Карлос, его глаза хитро блеснули. Он окинул друга цепким взглядом с ног до головы. — Судя по твоему лицу, ночка выдалась та еще, а? — Сайнз знал Ландо как облупленного, поэтому этот помятый вид не стал для него сюрпризом. Он видел это уже сотню раз. — Отвали, Карлос, — беззлобно, скорее для порядка, огрызнулся Норрис, откручивая крышку с бутылки ледяной воды. Он сделал несколько жадных, судорожных глотков, но уголки губ всё же дрогнули в ответной ухмылке. — А вообще-то он прав, Ландо — вступил Джордж, и в его голосе послышались нотки старшего брата. — Серьёзно. Хоть бы пару билетов посмотрел. А то ведь дошутишься, и вылетишь отсюда быстрее, чем влетел. — Да вы... вы что, сговорились сегодня? — простонал Ландо, закатывая глаза к потолку. Он был категорически не готов к морализаторству в восемь утра, да ещё и с адским похмельем. — У меня и так башка раскалывается на части! Кто, скажите на милость, ставит экзамен в такую рань? Это же просто издевательство! — его голос сорвался на почти истеричную ноту. — Третий курс, а ты всё как маленький — хмыкнул Макс, сохраняя свою неизменную невозмутимость. — Вместо того чтобы ныть, шёл бы лучше шпору накалякал. Времени у тебя — кот наплакал. Друзья переглянулись. За напускной строгостью скрывалось искреннее беспокойство. Шутки про отчисление с каждым разом становились всё менее смешными, приближаясь к пугающей реальности. — Ой, да идите вы со своей правильностью, — Ландо устало махнул рукой и, демонстративно закатив глаза, побрёл прочь от этой скучной компании. «Правильные» нашлись. Жить надо в кайф, а не корпеть над книжками. По крайней мере, он в этом был уверен. Пока что.

***

Оскар Пиастри вышел из дома затемно, когда университетские коридоры еще пустовали, а в воздухе пахло только свежестью и моющим средством уборщиков. Пока нормальные студенты досматривали последние сны, он уже час сидел в библиотеке, вбивая в голову экономические термины с методичностью автомата. Полная противоположность Норрису во всем. Высокий, с рельефными плечами, которые обтягивала простая черная футболка, Оскар был бесспорно красив. Но красотой холодной, отстраненной, почти хищной. Девушки к нему не подходили. Не потому что не хотели, а потому что боялись. По университету ползли шепотки: то ли гей, то ли просто социопат, то ли вообще замешан в чем-то темном. Правда, как это часто бывает, лежала где-то посередине. Австралийца действительно привлекали парни, но в свои двадцать с небольшим он уже усвоил: в этом мире, если ты молчалив и не вписываешься в стандарты, проще забить и никому не открываться. Но была у этих двоих — у Норриса и Пиастри — одна общая черта. Дерзость. Только Ландо направлял ее на девушек и алкоголь, а Оскар... Оскар рос драчуном. Чуть ли не каждая школьная перепалка в его родном Мельбурне заканчивалась его фамилией в протоколах. То разбитый нос однокласснику, то сломанный стул, то разборки после уроков. Пару раз в старшей школе дело доходило до серьезных драк с последствиями, но каждый раз всё подозрительно быстро заминалось. Будто кто-то важный прикрывал проблемного парня. Сейчас, проходя по коридору, он даже не замечал, как первокурсники инстинктивно жались к стенам, освобождая проход. Высокая, поджарая фигура двигалась плавно, но в этой плавности чувствовалась скрытая угроза. Бунтарь Пиастри. Кличка прилипла намертво. Это утро не предвещало ничего особенного. Оскар шел, вполуха слушая болтовню друга о вчерашнем баскетбольном матче, как вдруг что-то небольшое и стремительное врезалось прямо в него. Он опустил глаза. Ландо. Норрис замер, будто налетел на кирпичную стену. Пару секунд назад он летел по коридору с одной мыслью: найти какую-нибудь заучку, которая согласится подсунуть шпаргалку на экзамене. И тут — стоп. Перед ним возвышалась фигура, с которой в этом универе не хотел связываться никто. Особенно такой легкий и хрупкий, как сам Норрис. Ландо уперся ногами в кафель, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Извини, я случа... — затараторил он, не дожидаясь реакции. Главное — не злить эту гору мышц. Главное — говорить быстро и мирно. Оскар насмешливо переглянулся с другом. На его губах мелькнула тень усмешки. Хищник на мгновение вышел из тени. — Глаза разуть не пробовал, пудель? — голос звучал ровно, без злобы. Но в этой ровной насмешке таилось нечто похуже открытой агрессии — полное пренебрежение. По спине Ландо пробежал холодок. Мурашки рассыпались по позвоночнику, но внутри что-то упрямо вскипело. Твою мать. На него смотрят. Полкоридора, наверное, уже вылупились. Репутация главного тусовщика, который никого не боится, сейчас трещала по швам. Карие, почти черные глаза Оскара смотрели в упор, не моргая. Широкие зрачки, тяжелый взгляд — от одного этого взгляда хотелось раствориться в воздухе. А тут еще и толпа зевак. — Я же сказал: я случайно, — голос на последнем слове предательски дрогнул, и Ландо мысленно выругался. Оскар лишь хмыкнул. Сильная ладонь одним коротким, почти ленивым движением отодвинула британца с дороги. Толчок вышел несильным, но плечо пронзило секундной болью, и Ландо едва удержал равновесие. Всё. Разговор окончен. Пиастри даже не обернулся. Когда широкая спина скрылась за поворотом, Норрис выдохнул. Так, будто с души упал огромный булыжник. Этот шкаф даже стрелку не забил после экзамена — уже победа. Ландо нервно усмехнулся собственным мыслям, поправил сумку и, встряхнувшись, вернул на лицо привычную самоуверенную полуулыбку. Подумаешь, Пиастри. Мало ли тут всяких... Взгляд скользнул по коридору и наткнулся на милую блондинку, которая как раз выходила из аудитории. Элис. Кажется, с экономического. Отличница. То, что надо. Походка снова стала уверенной, а на губах заиграла та самая фирменная улыбка Норриса, перед которой еще ни одна не устояла. Оскар даже не обернулся. Для него это столкновение было пустым звуком, мелкой помехой на пути к аудитории. Высокая фигура скользнула дальше по коридору, даже не удостоив Норриса вторым взглядом. — Чего он вцепился в тебя взглядом? — хмыкнул друг, когда они отошли на достаточное расстояние. — Будто увидел привидение. — Плевать, — Оскар пожал широкими плечами, даже не повернув головы. — Пошли, опоздаем. Они свернули в крыло экономического факультета, и инцидент был забыт. По крайней мере, для Оскара.

***

Ландо тем временем уже переключился на другую цель. Элис, милая блондиночка с экономического, как раз вышла из аудитории, и он вальяжно, по-хозяйски, приблизился к ней, по-дружески приобняв за плечи. — Солнышко, ты же не бросишь старого друга в беде? — голос лился мягко, обволакивающе, та самая «красивая песня», от которой у девушек, казалось, уши начинали цвести розовыми бутонами. — Экзамен, шпора, пара билетов... Я на секундочку загляну, спишу — и ты свободна. Ну пожалуйста? Элис зарделась, опустила глаза и, конечно, согласилась. Еще бы. Против Норриса у них не было иммунитета. Ландо довольно хмыкнул, когда она сунула ему в руку аккуратно сложенный листок. Работа сделана. На лице заиграла та самая повседневная, уверенная улыбка, когда всё идет по плану. В этот момент к нему подтянулись друзья. Карлос смотрел с выражением, которое не требовало перевода: «Ну а я что говорил?». — Ну что? — испанец поиграл бровями, его глаза хитро блеснули. — Mi mejor amigo, нашел уже свою жертву? — А то! — Норрис победно ухмыльнулся, достав из-за спины аккуратную шпаргалку и покрутив ею перед лицами парней. — Видали, как надо? А не как вы, днями и ночами над учебниками корпеть, — он скрестил руки на груди, принимая позу триумфатора. — Толку-то? — Макс даже не улыбнулся, просто констатировал факт. — Знаний не прибавилось. — Знания — это скучно, — отмахнулся Ландо, пряча шпору в карман джинсов. — Главное — результат. Экзамен начался. Аудитория наполнилась шелестом билетов и тяжелыми вздохами. Голос профессора гудел монотонно, как старая флюоресцентная лампа, но мысли Ландо были далеко. Очень далеко. Он, как ни странно, любил экзамены. Нет, не проверку знаний — их у него и не было. А послевкусие. Огромную тусовку, которая всегда следовала за этим кошмаром. Алкоголь рекой, красивые девчонки в облегающих платьях, громкая музыка до утра. Ради этого стоило терпеть. Легкая улыбка тронула его губы прямо во время ответа на вопрос про инфляцию. Препод подозрительно покосился, но промолчал. Сам экзамен прошел как по маслу. Что-то списал со шпоры Элис, что-то накарябал от балды, опираясь на остатки школьных знаний, а пару вопросов просто художественно объехал стороной. Твердая троечка — и ладно. Главное, что не пересдача. Из кабинета Ландо вылетел почти вприпрыжку. Друзья уже ждали в коридоре, заметно расслабившиеся после утреннего напряга. — Ты прям светишься, — Джордж хмыкнул с ноткой сарказма. — И я кажется даже знаю почему. Знали все. Тусовка. Большая, шумная, обещающая быть эпичной. Парни неторопливо двинулись к выходу, Ландо что-то оживленно рассказывал, активно жестикулируя свободной рукой. В центральном холле, где толпились студенты, мечтающие поскорее вырваться на свободу, его взгляд случайно пересекся с чужим. Оскар. Всего секунда. Миг. Пронзительные карие глаза смотрели прямо сквозь толпу, и Ландо показалось, что время остановилось. Сердце дернулось куда-то вниз, к горлу подкатил противный ком. Оскар отвел взгляд первым. Отвернулся к своему другу, будто и не заметил Норриса. Просто скользнул равнодушно и забыл. Ландо сглотнул. Неприятный осадок остался, но он быстро списал его на остатки утреннего стресса. Подумаешь, посмотрел. Мало ли кто куда смотрит. Свежий весенний воздух ударил в лицо, когда тяжелые университетские двери распахнулись. Ландо вдохнул полной грудью, прогоняя остатки духоты и нервов. Легкой, пружинистой походкой, с болтающимся на плече рюкзаком, он побрел в сторону общежития. В голове уже крутилась одна мысль: какая же из его многочисленных футболок самая женолюбивая? Та, с глубоким вырезом? Или может, та, облегающая, под цвет глаз? Вечер обещал быть жарким.