Шаг без страховки

Жизнь разделилась на «до» и «после». До-это когда я просыпалась в своей постели, делала вид, что слушаю Дафну за завтраком, и ненавидела Драко Малфоя публично. После-это когда я кралась по темным коридорам в час ночи, стена бесшумно открывалась, и я падала в его объятия, чувствуя, как мир за моей спиной перестает существовать. Никто не знал. Тео догадывался- он всегда догадывался, этот ленивый прохвост,- но молчал. Дафна знала наверняка, потому что я ничего не могла от нее скрыть, но она лишь поджимала губы и говорила «будь осторожна». Блейз, кажется, предпочитал не знать- так было проще для его итальянской совести. А остальные видели только то, что мы им показывали: войну. Громкие ссоры за завтраком. Ядовитые переглядывания в коридорах. Дуэли на зельях, после которых Снейп ставил нам обоим «неудовлетворительно» и отправлял на отработки. — Ты сегодня перегнула палку, — сказал Драко, когда я вошла в его комнату в тот вечер. Он сидел в кресле у камина, держа в руках бокал с огневиски. На нем была только расстегнутая рубашка и брюки, и в отсветах пламени он казался то ли принцем из старых легенд, то ли демоном, явившимся за моей душой. — Я? — я скинула мантию и бросила ее на спинку стула. — Это ты сказал Пенси, что ее новое платье делает ее похожей на переодетого тролля. — Потому что это правда. — А я сказала, что твой галстук выбран вслепую. Это тоже правда. — Мой галстук идеален. — Твой галстук цвета дохлой лягушки. Он прищурился, и в его глазах заплясали чертики-те самые, которые появлялись только здесь, в этой комнате, когда дверь была заперта, а весь мир оставался снаружи. — Иди сюда, Нотт. — Не пойду. — Я сказал иди. — А я сказала не пойду. Он поставил бокал, встал и за три шага оказался рядом. Я попятилась, уперлась спиной в стену, и он навис надо мной, положив ладони по обе стороны от моей головы. — Ты невыносима, — сказал он почти ласково. — Я знаю. — Ты бесишь меня больше всех на свете. — Я стараюсь. — Заткнись. Он поцеловал меня так, будто хотел выпить до дна. Жестко, требовательно, с прикусами и языком. Я вцепилась в его волосы и потянула, заставляя запрокинуть голову. — Больно, — прошептал он. — Терпи. — Это моя фраза. — Я украла. Он рассмеялся-низко, гортанно- и подхватил меня на руки. Я обхватила его ногами за талию, и он понес меня к кровати, не прерывая поцелуя. — Ты сегодня злая, — заметил он, падая на постель вместе со мной. — Потому что ты сегодня был особенно мерзким. — Я всегда мерзкий. — Сегодня — особенно. Пенси плакала после твоих слов. — Пенси плачет каждый день. — Это не значит, что нужно быть мудаком. — А кто сказал, что я не мудак? — он приподнялся на локтях и посмотрел на меня сверху вниз. — Ты сама всегда это говоришь. При всех. — Чтобы никто не догадался. — Чтобы никто не догадался, что на самом деле ты меня любишь. — Я тебя ненавижу. — Это одно и то же, — он склонился к моей шее и провел языком по пульсирующей жилке. — Твое сердце стучит слишком быстро для ненависти. — Это ярость. — Это желание. — Драко... — Что, Дэнни? — он куснул кожу, оставляя след. — Что ты хочешь сказать? — Что ты прав. Он замер. — В чем? — Во всем. Я злюсь, потому что ревную. Я ревную, потому что ты при всех прикасаешься к Пенси. Я знаю, что это игра. Я знаю, что по ночам ты мой. Но когда днем ты обнимаешь ее за талию на глазах у всей школы... у меня внутри все горит. Он поднял голову. В его глазах не было насмешки. — Дэнни... — Я знаю, что это глупо. Я знаю, что так надо. Но я не могу. — Ты ревнуешь к Пенси? — он усмехнулся, но мягко. — К Пенси, которую я терпеть не могу? — Ты спишь с ней. Или спал. Я не знаю. И не хочу знать. — Я спал с ней один раз на пятом курсе, — он перекатился на бок, увлекая меня за собой, и прижал к груди. — Мне было плевать на нее. Я думал о тебе. Я всегда думаю о тебе. — Это не помогает. — А что поможет? — Ничего. Просто... будь осторожнее с ней. Она не глупая. Она может заметить. — Она видит только то, что хочет видеть. А она хочет видеть, что я вот-вот стану ее. — Ты не станешь. — Нет, — он поцеловал меня в макушку. — Я уже чей-то. И этот кто-то сейчас в моей постели и ревнует к Пенси Паркинсон. Это почти смешно. — Это не смешно. — Это очень смешно, — он зарылся носом в мои волосы. — Ты — единственная девушка, которая мне нужна. Которая была нужна всегда. С первого курса. — Врешь. — Не вру. Помнишь, как ты сказала, что я придурок? — Помню. — В тот момент я понял, что пропал. Никто никогда не говорил мне правду в лицо. А ты пришла и сказала. И я... я влюбился. Я повернулась к нему, заглядывая в глаза. — Ты врешь. — Я никогда не вру тебе. — В этом точно врешь. Нельзя влюбиться в человека, который назвал тебя придурком. — А я влюбился, — он провел пальцем по моей щеке. — В твои глаза. В твой язык. В то, что ты не боялась меня. В то, что ты была... настоящей. Единственной настоящей в моей жизни. Я молчала. Потому что не знала, что сказать. — Ты сейчас заплачешь? — спросил он. — Нет. — У тебя глаза блестят. — Это камин. — Это слезы. — Это камин, — повторила я, шмыгая носом. Он засмеялся и притянул меня к себе. — Ты — самая красивая плакса, которую я видел. — Я не плакса. — Конечно, нет. — Драко, я убью тебя. — Только попробуй. Он поцеловал меня, и в этом поцелуе растворились все обиды, вся ревность, вся злость. Остались только мы. В этой комнате. В этой постели. В этой странной, невозможной любви, которая не должна была случиться, но случилась. Потом мы лежали, и он рассказывал о своем задании. — Снейп помогает мне, — говорил он, глядя в потолок. — Он не говорит, зачем. Может, Дамблдор приказал. Может, у него свои причины. Но он помогает. Составляет планы. Дает зелья. — Ты доверяешь ему? — Не знаю. Я вообще никому не доверяю. — А мне? Он повернул голову. — Тебе — доверяю. Ты — единственная. — Почему? — Потому что ты рисковала всем, чтобы быть со мной. Ты могла бы отвернуться. Все отвернулись. Даже мать смотрит на меня так, будто я уже мертв. А ты... ты пришла. Ты поцеловала метку. Ты осталась. — Потому что люблю тебя. — Я знаю, — он взял мою руку и переплел пальцы. — И это единственное, что держит меня на плаву. — А задание? Ты должен убить Дамблдора? — Должен, — его голос стал глухим. — Но я не смогу. Я не убийца. — Тогда что ты будешь делать? — Не знаю. Может, сбегу. Может, спрячусь. Может, позволю кому-то другому сделать это за меня. — А если они убьют твою мать? Он замолчал. Надолго. — Не знаю, — повторил он. — Я ничего не знаю, Дэнни. Я просто пытаюсь выжить. Я села на кровати, взяла его лицо в ладони. — Мы сбежим. Когда все закончится. Мы сбежим, и никто нас не найдет. — Ты правда так думаешь? — Я в этом уверена. — Ты всегда во всем уверена. — Потому что у меня есть ты. Он улыбнулся — той редкой улыбкой, которую я видела только здесь, ночью, в этой комнате. — Я люблю тебя, Даниэлла Нотт. — А я ненавижу тебя, Драко Малфой. — Значит, мы квиты. — Значит, навсегда.