Тление любви

208 г. от З.Э.

Очаровательные принцы — опасность для королевства. И душевного покоя Эйфии Таргариен. Девушка потёрла переносицу и вздохнула. Да, определенно принц Валарр решил замучать её своими безупречными манерами и спокойным голосом. Всё началось после семейной трапезы, на которой король сделал объявление, и под конец дня уже было всем известно, что дети старших принцев королевства будут связаны узами брака и обещаны друг другу в глазах Богов. Конечно, Эйфия знала, что это всё же произойдёт. Год в Дорне позволил ей надеяться, но прибытие в Летний Замок развеяло все надежды раз и навсегда. Однако она помнила слова отца о том, что до самой свадьбы может делать то, что хочет, в пределах разумного, и пользовалась ими на полную катушку. Библиотека стала на первое время её укромным местом, куда не доходил шёпот сплетен и где никто из членов семьи, кроме дяди Эйриса, не беспокоил её. Спустя две недели — официальные ухаживания уже начались — принц Валарр неожиданно тоже заинтересовался пыльными томами с историей их семьи и тихо засиживался вместе с ней за небольшим столом в душной комнате. Пока они не разговаривали между собой, у Эйфии всё было хорошо. Отлично. Просто блестяще. Всё. Под. Контролем. А затем она — любопытная дура — решила спросить его про книгу «Возражения на Неестественное», в которой, по слухам, содержались доказательства существования драконов в Вестеросе на заре времён, ещё до возвышения Валирии, и это стало началом конца здравомыслия Эйфии, потому что Валарр был интересным собеседником и великолепным слушателем. В какой-то момент она даже перестала сдирать кутикулу с ногтей, заслушиваясь голосом кузена. Чуть позже принцесса догадалась, что он специально проводил время в библиотеке, чтобы понять, что за книги ей нравятся, и привлечь её внимание. Хитрый юноша. Потому что пока Валарр очевидно старался сблизиться с невестой, она всяческими способами избегала его, прячась за редкими чаепитиями с королевой и хмурым отцом, который позволял ей сбегать из замка, чтобы покататься на лошади или прогуляться по главному рынку Королевской Гавани. Но официальные ухаживания подразумевали встречи в присутствии свидетелей, поэтому Эйфия, каждый раз жутко краснея и стараясь не смотреть на кузена, гуляла вместе с ним по садам и преувеличенно вежливо говорила с ним, внимательно выслушивая некоторые рассуждения Валарра. Иногда ей начинал настолько сильно нравиться диалог с ним, что Эйфия забывалась и смело говорила о своём мнении, улыбаясь и смеясь. Только заглянув в его отрезвляюще яркие глаза, она вспоминала о своих страхах и закрывалась, завершая прогулку, ссылаясь на усталость или головную боль. Лёгкие намёки об их сближении королевы-бабушки совсем не помогали. Леди-жена Бейлора Таргариена тоже присутствовала на королевских чаепитиях и старалась постепенно разузнать всё об Эйфии, изредка задавая не совсем удобные вопросы. Благо, материнская рука всегда успокаивала принцессу в моменты сильного стресса от такого внимания и давления. Диана была тихой, незаметной опорой и поддержкой для Эйфии, всегда ожидая дочь в своих и Мейкара покоях. Мужчина же оказывал поддержку тем, что позволял дочери иногда пропускать семейные трапезы, не обязательные для посещения, ссылаясь на тоску дочери по Летнему Замку и свободе, что окружала её там. С мрачным принцем мало кто хотел поспорить, и всем как-то пришлось смириться с этим. В данный момент Эйфия вновь пряталась в самом укромном уголке королевской библиотеке, о котором ей рассказала Шира — Морская Звезда снова вломилась к ней в комнату и провела с ней весь вечер, изводя вопросами о Валарре и их помолвке. Между несколькими книжными стеллажами принцессу сложно было бы заметить, если бы не знать, где искать. Вдыхая затхлый запах, она шмыгнула носом и перевернула свиток. Валирийский текст было трудно читать, несмотря на хорошее знание языка, поэтому её интерес утолялся медленно, не спеша. В словах, написанных Гейманом Таргариеном, предком Эйгона Завоевателя, было много информации о старой Валирии и кровавых ритуалах, которые они хранили. Эйфия с интересом читала о магии крови, которую лорд вскользь упоминал. Мысленно благодарила своего дядю Эйриса, с удовольствием поделившегося с ней этим свитком, радуясь, что «хоть кто-то в семье имеет интерес к историям семейных тайн». Её дядя, несмотря на некоторые свои недостатки, был умным и начитанным человеком, не видящим ничего такого в том, что леди может интересоваться книгами и таинствами мира вместо того чтобы шить и сплетничать с дамами. Если бы Эйфия провела ещё один час в компании хихикающих девиц, завуалированно дразнящих её предстоящим браком с кузеном и брачной ночью, что будет их ожидать, она сбросилась бы с башни с широкой улыбкой на лице. Да, пыльная библиотека и старые свитки, уже рассыпающиеся в руках, были прекрасным утешением её сдающих нервов. Потерев глаза, Эйфия прищурилась и придвинула поближе к себе подсвечник из-за мрака, окутывающего помещение. За несколько часов, которые она провела в библиотеке, тело затекло, а в висках начало пульсировать. Пламя свечи заметалось и погасло прежде, чем она окончательно догорела. Эйфия слишком поздно заметила это и теперь раздражённо вздыхала, вставая из-за стола. Необходимо было выйти из укромного убежища, чтобы подойти ко входу в библиотеку и заменить свечу на новую. «Какая будет трагедия, если я сейчас споткнусь и сверну шею, — вяло пошутила принцесса в мыслях. Она схватила подсвечник, вынула из него потухшую свечу и прошлась вперёд, ориентируясь по своим воспоминаниям. Тени, охватившие стены библиотеки, не позволяли увидеть что-либо, кроме едва различимых силуэтов. Бордовое платье из плотной шерсти неприятно стягивало грудь — мать будет недовольна, если заляпает или порвёт, но сейчас выбирать не приходилось. — Скоро придётся возвращаться в свои покои, чтобы подготовиться к ужину. Его я не смогу пропустить, пускай папа и помогает с временными побегами, даже он соглашается с тем, что Валарр — лучший кандидат на роль моего мужа. Будь мне шестнадцать, он был бы более радостен этому союзу». Мейкар Таргариен был согласен на союз, пускай и слегка раздражён тем, что решение скрывалось от него долгое время. Однако мужчина рассчитывал изначально на то, что их брак будет заключён намного позже, когда дочь вырастет и будет более подготовлена к роли жены второго претендента на престол, а не тогда, когда ей исполнилось лишь пару лун назад тринадцать именин, и она только-только вернулась домой после года в Дорне. У Мейкара складывалось ощущение, словно дочь у них отбирают, причём под предлогом высшей цели. Гордый и легко обидчивый, он, сын Дейрона Доброго, не мог стерпеть такого. По этим причинам Мейкар был более лоялен к напуганной дочери и позволял некоторые вольности, включающие в себя конные прогулки, избегание Валарра, когда дело не касалось официальных мероприятий или ухаживаний, и довольно трусливое прятание за материнской юбкой, когда речь заходила о встречах с семьёй принца Бейлора, на которых Джена Дондаррион — высокая, острая на язык женщина с пронзительным взглядом — довольно прытко выпытывала у Эйфии информацию. Как будто жена принца не понимала, что объедки правды, которые ей кидала Эйфия, были ничем иным, кроме попыток отделаться от неё. Единственным безопасным родственником в своей ситуации Эйфия считала Матариса, озорного и весёлого принца, занимающего её весёлыми историями из Драконьего Камня, где он прожил первые шесть лет своей жизни. С ним было легко общаться, и никакая угроза не нависала над ней, стоило ей улыбнуться ему или посмеяться над какой-то нелепой шуткой. Легко и просто. То, чего принцессе не хватало со времён жизни при дворе принцессы Дейнерис. Она скучала по мудрой тёте, дерзкой Марии и очаровательному Элиоту, чувствам к которому она сама себе запретила давать укорениться — слишком опасен, слишком далёк, да и что толку, если её сердце уже обещано другому? Семь Адов, Эйфия даже скучала по Морвину! Такому же нахальному, как сестра, и смелому, как младший брат, наследнику Дорна. Не стоит скрывать — у них были натянутые отношения все луны её пребывания там. Просто из-за несходства интересов и зажатости принцессы Таргариен, которая позволила открыться лишь двум младшим членам семьи Мартеллов. Вспомнив об Элиоте, девушка оступилась и чуть не упала. Чертыхнувшись от неожиданной боли в лодыжке, она быстро пересекла расстояние от книжных полок до столика, над которым горел факел. Поставив подсвечник, Эйфия вложила в него самую длинную и толстую свечу, которую только смогла найти, и зажгла фитиль. Огонь выхватил из мрака её бледное лицо. — Я гений, — похвалила с самодовольством саму себя. Теперь осталось только дочитать свиток, вернуть его дяде Эйрису и пойти на семейный ужин. Хороший план. Девушка аккуратно развернулась с подсвечником в руках и вдруг пронзительно вскрикнула. От испуга она сделала шаг назад, ударяясь спиной об стол, и округлила и без того огромные глаза. Застыв, она протянула руку вперёд и вскинула брови. — Дейрон? — неуверенно позвала Эйфия, склонив голову набок. Сплетённые в косы тяжёлые волосы неудобно натянули кожу у корней от этого движения. Причина её последних головных болей сейчас валялась на полу — между первым книжным стеллажом и длинным столом, которым пользовались мейстеры во время обучения королевских отпрысков. Секунду она смотрела на него с брезгливым любопытством. Потом всё же шагнула вперёд. «Ну, он здесь точно не ради книг», — поморщилась Эйфия, наблюдая, как слюна стекает по губам брата, пока тот был в сильном отрубе. Камзол на Дейроне помят и заляпан чем-то тёмным, щетина топорщится неопрятными клочьями, а под глазами залегли синеватые мешки — верные спутники бессонницы и вина. И всё же лицо во сне почти безмятежное, почти прежнее. — Пьяница, чтоб его. От принца за милю несло вином. Эйфия удивилась, что даже не слышала, как он сюда вошёл. Она оглянулась на массивные двери библиотеки. — Да уж, — вздохнула она. — Видимо, я была слишком сосредоточена. Дейрон лишь всхрапнул, давясь слюной, и не проснулся от звука её голоса. — И что мне с тобой делать, брат? — обратилась к нему, но в ответ было лишь пьяное бормотание. Эйфия наблюдала за удивительно безмятежным лицом старшего брата, с горем вспоминая о его ужасных видениях и кошмарах. В одиннадцать лет она пыталась сказать ему, что его тяга к алкоголю только усугубит их. Он не слушал её (конечно, кто бы слушал ребёнка?) и лишь сильнее начал выпивать. Предательство всё ещё жгло душу, но даже так — она не могла оставить брата в таком положении. Любовь к нему не ушла после материнских слов, разбивших ей сердце. Лишь очернили веру в него. «Я не позволю тебе умереть от оспы, брат». Столько лет избегания правды, попыток не вмешиваться, рыданий в подушку и непрекращающихся молитв Семерым, пока кожа на коленях не слезет, стёрлись одним лёгким махом руки, стоило королю на семейной трапезе объявить о её помолвке с принцем Валарром. И с чего теперь ей не постараться изменить хоть что-то, что она действительно хотела исправить? Дейрон Таргариен, что славился Пьяницей, совсем не смелый молодой человек. Он подвержен всем грехам, что встречались на его пути. Принц скорее воткнёт голову глубоко в песок, чем начнёт действовать, как мужчина. Дейрон совсем не рыцарь, да и никогда не стремился к этому. Добр, мягок и слегка насмешлив, в отличие от брата Эйриона. Он вял, пьян и печален. Даже отцовская ладонь никак не могла привести его в порядок. Старший сын принца Мейкара совсем не похож на него и навлекал на себя позор каждый божий день, сбегая и пьянствуя. И… он её брат. Любимый брат. Первый друг и тот, кто догадывался о её ужасающей тайне. Дейрон мог сколько угодно топить себя в вине и шлюхах, но Эйфия не позволит совершить ему акт самоубийства лишь из-за ужасающей ноши, что легла на его мягкие плечи. Подсвечник был отложен на стол. — Брат, — она схватила его за плечи и слегка потрясла. Ноль реакции. — Дейрон, эй, очнись, — снова ничего. Эйфия присела на пол и сморщила нос от вони. От брата пахло вином и чем-то приторно сладким. Принцесса никогда в жизни не была в борделе, но предполагала, что именно так пахнет от развратных и несчастных женщин в нём. В какой-то мере приятно знать, что хоть что-то в её жизни остаётся стабильным — и это её братья. Эйрион всё такой же высокомерный, Дейрон пьян и развратен, Эйгон продолжал болтать без умолку и привирать. Чудное постоянство для семьи Таргариенов. — Ты просто отвратителен, — прошипела себе под нос Эйфия, пыхтя от попыток разбудить брата, и оглядела библиотеку снова. Ни одного намёка на кувшин с водой. А жаль, можно было слегка облить Дейрона, чтобы тот хотя бы немного очнулся. Одно разочарование от этого дня, не иначе. Она посмотрела на своё узкое платье, которое обязательно порвётся в нескольких местах, если она сделает то, что запланировала. Эйфия дёрнула бордовую ткань и вздохнула. Мать будет недовольна испорченным платьем, попросит рассказать, как оно было порвано, и принцесса будет вынуждена придумать хорошее оправдание. Врать она, честно говоря, не умела. Поэтому и была тихой незаметной все эти годы — чтобы никто не задавал неудобных вопросов. Эйфия сделала глубокий вдох. Приложив максимум усилий, принцесса закинула сначала одну, а затем вторую руку брата на свои плечи. Они вяло упали. Дейрон не пошевелился, продолжая сопеть. Идея поднять восемнадцатилетнего, высокого и тяжёлого молодого человека — до безумия никчёмна. Но если Эйфия хотела спасти Дейрона на один вечер от гнева отца, то она не могла просить помощи кого-то из стражей. Мейкар сразу бы прознал о состоянии сына при таком исходе. Досчитав до трёх, она потянула брата на себя, обхватив его за талию, и вскрикнула, когда он резко упал на неё и прижал к полу. Всё сразу же пошло не по запланированной стратегии — впрочем, ничего нового. Какой по счёту план Эйфии пошёл прахом из-за Дейрона? Удар об пол пришёлся на спину и голову. В ушах зазвенело, и девушка поморщилась. — Д-дейрон, — прохрипела Эйфия. Брат зашевелился и что-то выдохнул ей в ухо. Лицо девушки скрючилось в отвращённую гримасу. — Слезь, дурак, — громко пискнула она и начала извиваться, словно змея, под телом брата, пытаясь скинуть его тяжёлую тушку с себя. Кажется, платье уже было порвано в нескольких местах — ей точно прилетит от матери. Эйфия пронзительно взвизгнула, когда руки брата опустились на её бёдра и начали хлопать по ним. Испугавшись, она вытянула из-под их тел руку и замахнулась. Ладонь со шлепком прикоснулась к макушке Дейрона. — Дейрон! — шлёп, шлёп. — Руки! Руки! Вдруг ладони, схватившие её за бёдра, отлипли от них, и голова Дейрона резко поднялась вверх. Его мутные, опьянённые глаза посмотрели на раскрасневшееся, перепуганное лицо сестры. Принц явно не мог осмыслить всё происходящее вокруг. В отличие от испуганной и уже пожалевшей о своём решении Эйфии, проклинавшей брата в мыслях всеми возможными способами. Она снова стукнула его ладонью, но уже по уху. — Эф-фи? — промямлил принц и слизал слюну с губ. Эйфия потянула его за плечи и громче завопила, позабыв о том, что они в библиотеке: — Слезь с меня, кабан! Раздавишь! Дейрон, словно колбаса, скатился с маленького тела сестры — отдавив ей обе почки, наверняка, — и со стоном прикоснулся лбом об холодную плитку. Принца совсем не волновало количество грязи на полу и то, что он прижимается лицом к нему. Эйфия постаралась отдышаться и прийти в себя. Голова продолжила пульсировать от удара, а рёбра ныли от тяжести, которую на них оказала восемнадцатилетняя тушка первого сына Мейкара. Пьяница успел знатно растерзать нервы сестре даже в бессознательном состоянии. Талант, не иначе. «Хотя бы братца разбудила, — вздохнула она и медленно села, придерживая себя за макушку. Причёска знатно растрепалась от валяния на полу, и придётся самой распустить косы, чтобы не получить косые взгляды слуг, если кто-то увидит её и Дейрона выходящими из библиотеки. — Ещё подумают, что мы тут греховничали. Пускай мы брат с сестрой — для Таргариенов это ещё опаснее». Рука сама потянулась к его спутанным песчаным волосам, но Эйфия отдёрнула пальцы, словно обожглась. Ещё не время прощать. — Что ты делал в библиотеке? — голос неожиданно охрип, Эйфия схватилась за горло и откашлялась. Дейрон что-то неразборчиво пробормотал, продолжая утыкаться лбом об пол. Он почти было заснул. Эйфия пнула его в бедро. — Ой, — промямлил Пьяница, открывая темно-голубой глаз, чей зрачок был расширен и мутен от выпитого. — Библиотека? А, да-а, библиотека… Я прятался от Ульрика, Меча Зари, этого вечно трезвого праведника… и слегка уснул. — Зачем тебе прятаться от нашего троюродного дяди? — удивлённо протянула Эйфия и, совсем не стесняясь, наклонилась к брату поближе. Слегка задержала дыхание. Запах вина вызывал у неё тошноту. Вдруг в её голове мелькнула догадка. — Ульрик был подослан нашим отцом, чтобы следить за тобой, не так ли, братец? Юноша что-то буркнул себе под нос, тяжко вздыхая. Эйфия уставилась на его спутанные волосы и снова с трудом удержалась от желания погладить брата по макушке. Она ведь ещё сердилась! Вместо того чтобы пригладить волосы брата, девушка потянулась к собственным и начала расплетать распушившиеся косы. — Разве ты со мной не разговариваешь? — спросил Дейрон в пустоту, не надеясь на ответ. — Отвали, — буркнула Эйфия, отстранившись. Машинально хотела потянуться к шее и схватить семикратную звезду, но вспомнила, что отреклась от этих Богов. Пора бы запомнить. — Я не такая засранка, как ты, чтобы бросать на произвол судьбы родню. Дейрон поморщился и схватился за голову. Он медленно поднялся с пола, присев возле сестры. Принц тяжко — незаслуженно тяжко, по мнению Эйфии — вздохнул. — Считай, как хочешь, сестра, — коротко зевнул. — Твоё право. — Только не притворяйся невинным, брат, — жалкий тон Дейрона и его больное выражение лица вдруг заставили Эйфию вспыхнуть, как спичку, от злости. «Как он смеет говорить так, словно я злодейка?» — Не ты ли лгал дедушке и родителям о моей влюблённости в Валарра, прекрасно зная, что я не хотела выходить замуж за него? И смирно слушал мои переживания о том, о ком ты сам знаешь, зная, что вопрос о моём браке начал обсуждаться задолго до Дорна. Дейрон потёр виски. Он поморщился от вскриков сестры, но молча слушал. — Я хочу спать, — вздохнул Дейрон и резко икнул. — Лучше… спроси завтра. Если отец не прикажет Ульрику придушить меня. Эйфия фыркнула, совсем не по-королевски. — Я сама тебя сейчас придушу. Со всей сестринской любовью. — Лучше сделай это, пока вино не вышло из меня, — юноша вяло пожал плечами. Он неловко стёр слюни с подбородка. — Не хочу умирать с головной болью. «Тебя так тяжело ненавидеть, брат». Эйфия потёрла нос после того, как расплела косы. Теперь её тёмные кудри с серебристо-золотыми прядями спадали на плечи непослушной копной. Благодаря косам они были скорее волнистыми, чем кудрявыми. Ей бы не хотелось, чтобы кто-либо увидел их, когда они выйдут из библиотеки. Потрёпанный вид принцессы порадует невыносимых сплетниц дворца, от которых Эйфия как раз и пряталась в укромных уголках замка. Самой невыносимой сплетницей станет для неё Шира Морская Звезда. Голова Таргариен разболелась сильнее от одной мысли о сводной кузине. — На ногах устоишь, брат? — спросила у Дейрона Эйфия. Сама она уже стояла на ногах. Парень посмотрел на свои вытянутые ноги и качнул головой в сторону. — Навряд ли, Эфи, — он потупил взгляд. Эйфия поморщилась от запаха вина, витавшего в душном пространстве библиотеки. — Есть ли шанс, что ты оставишь меня здесь? Девушка окинула его таким раздражённым взглядом, что Дейрон закрыл рот и прочистил горло. Принц слишком быстро очнулся от бессознательного состояния, выглядя на удивление сознательным в разговоре с сестрой. Запой длиною в четыре года даёт о себе знать. Помочь подняться Дейрону — легко, когда он в сознании, сделать пару шагов с ним — также просто. А вот принцу, как оказалось, удержать равновесие — слишком в тягость. Эйфия замерла. Дейрон запутался в собственных ногах, полетел вперёд и врезался в дверь лицом — с таким смачным стуком, что она невольно дёрнулась. А потом рассмеялась. Коротко, зло, с надрывом. Прижала ладонь ко рту, но смех всё равно вырвался. Мужское лицо проехалось по отшлифованному дереву. Эйфия схватилась за платье и замерла, широко раскрытыми глазами смотря на распластавшегося в позе собаки Дейрона. Шум от его падения был так силён, что наверняка кто-нибудь должен был услышать его из коридоров. Если бы не пламя двух факелов у входа, она навряд ли бы узрела такой смешной момент, но, Боги спасибо, Эйфия во всех красках смогла рассмотреть и запомнить это мгновение. Чуть позже, как только брат окажется у себя в покоях, она посмеётся над этим вдоволь, пока в глазах не начнут плясать пятна от смеха. — Дейрон, чтоб побрали тебя в Семь Адов! — закрывая лицо рукой, пробормотала себе под нос девушка. Тряхнув головой, принцесса подошла к брату ближе и помогла ему встать, придерживая его. Он слегка зацепился за её волосы и дёрнул — Эйфия сразу же болезненно зашипела. Ноги принца слегка тряслись. Лоб покраснел и покрылся испариной. Эйфия крепко схватила его под локоть, спасая свои волосы от его неуклюжей хватки, и рявкнула повелительным тоном (стараясь быть похожей на Мейкара): — А ну живо за мной! Потянула брата из библиотеки, даже не пытаясь как можно тише открыть огромные двери или не хлопнуть ими при закрытии. Знала — бесполезно. Они уже достаточно шума наделали. Практически потащила за собой Дейрона, стараясь расслышать между их дыханием чужие голоса в коридорах и знакомые шаги. На удивление было тихо. Путь до покоев Дейрона длинный, но если знать, где идти, — добраться легко. А ведь она просто хотела в тишине почитать свиток, который ей отдал дядя Эйриса, и избежать очаровательного принца Валарра до семейного ужина. Разве Эйфия о многом просила? — Будь тише ты, — попросила она Дейрона, резко позеленевшего от быстрой ходьбы и метаний из стороны в сторону. Его слегка трясло. — Я пытаюсь спасти тебя от отцовского внимания, а не привлечь к нему. — Ещё и от Меча Зари, — сжав голову в плечи, промямлил юноша. Пот стекал с его красного от удара лба по щекам и затекал за шею. Выглядел он очень паршиво. Однако голубые глаза показались Эйфии чересчур ясными для человека, что едва стоял на ногах. Проклятие провидцев. — Он… тоже может доставить проблемы. Запихнув всю мягкость и сочувствие куда поглубже в себя, в какой раз вспоминая, из-за чего вообще она перестала общаться с Дейроном, Эйфия мрачно поджала губы и кивнула. — Пока моя проблема — это ты, — тихо фыркнула Эйфия. И тут же пожалела. Слова обожгли горло, но не злостью. Стыдом. Тяжёлым, липким, от которого хотелось затолкать себя обратно в библиотеку. Она решила не останавливаться. Не извиняться. Только повела плечом, сбрасывая это чувство, как охотничья собака сбрасывает воду. Дейрон усмехнулся, но ничего не ответил. Он перехватил её локоть сам, но пальцы на мгновение соскользнули, и пришлось хвататься снова. Ноги не слушались. — Спасибо, — выдохнул он так тихо, что Эйфия не поняла, послышалось ли ей. Она коротко кивнула, не решаясь ответить. Не могла доверить самой себе открыть рот, который, по-видимому, решил добить и Дейрона, и её совесть этим прекрасным днём. Может быть, это была кара Семерых — если они всё же существовали — за то, что она посмела отречься от них, начала проклинать за свои беды. Или это из-за того, что она не была под покровительством ни одного из Богов: ни новых, ни старых. Даже Богам Валирии, которыми так интересовалась, она не молилась и не просила их о защите. Особенно сейчас, когда до свадьбы с Валарром оставалось каких-то несколько лун. Эйфия не знала, к кому обращаться за защитой: к старым богам, которых не понимала, или к новым, в которых сомневалась. А Валарр — очаровательный, внимательный, пугающе идеальный — с каждым их разговором всё больше походил на клетку с золотыми прутьями. Может быть, ей стоило это сделать? Может быть. Когда-нибудь. Если об этом не узнает наглый, надоедливый Эйрион, который бы сразу же прожужжал ей уши из-за этого. Брат верил, что он в семье единственный знаток тёмных искусств. Хотя всё, что он делал, навряд ли можно было назвать магией. Эйфия никогда его не разубеждала. Спустя некоторое время они смогли пройти несколько коридоров и подняться по лестнице, не пойманные слугами и стражей, прячась от них за стенами или в зазорах между полотнами. Часто в детстве они забирались туда, чтобы потом пробраться на кухню и украсть несколько сладостей, которые оставались после ужина. Спокойные времена, омрачённые лишь метаниями Эйфии из-за своей новой жизни. Они успели даже перекинуться парой шуток, забыв о своей ссоре. На лице принцессы пару раз мелькнула широкая улыбка. «Если очаровательные принцы — это опасность для королевства, то пьяные принцы — это, чёрт возьми, проблема для моей бедной спины», — изнемогая, простонала Эйфия, почти падая от нехватки сил. Но им осталось всего-ничего до главного коридора с комнатами детей принца Мейкара. Сдавать сейчас было бы ужасно. Каменные стены, увешанные гербами Таргариенов, были ей очень знакомы — ведь спальня самой принцессы находилась ещё через коридор, а в этом жили Дейрон, Эйрион и Эйгон. И Эйфия молилась всему святому, что есть на свете, чтобы никого из последних двух братьев в коридоре не оказалось. Будь там Эйрион: он сразу же доложит отцу о пьянстве брата и покрытии этого Эйфией; а вот Эйгон… ситуация будет совсем другой: маленький принц будет долго смеяться над Дейроном, расспрашивать сестру, а затем будет настолько взволнован таким событием, что принцу Мейкару в конечном итоге станет интересна причина такого поведения. — Мы почти пришли, — девушка слегка потрясла брата за плечи, заставив его разлепить глаза и вяло кивнуть. Дейрон более усердно начал двигать ногами. Настолько это было вообще возможно. Эйфия прислушалась к звукам в коридоре, но ничего не услышала. Они завернули за угол, еле шевеля ногами. Дейрон поднял подбородок вверх, едва фокусируя взгляд, и сипло протянул: — Дерьмо. Впереди них — как Эйфия только не услышала? Боги, помогите — стояли, окружённые каменными плитами, старшие кузены и их младший брат, смотревший на Валарра с какой-то слишком широкой улыбкой. Они тоже заметили их и замерли, прерывая диалог между собой. Эйгон, увидев брата и сестру, сначала приподнял брови, а затем открыл рот в форме буквы «О». — О, нет, — обречённо пробормотала Эйфия. — Кузина? — конечно, первым заговорил Валарр. Он звучал слегка обескураженно. Эйфия задушила стон в горле, издав что-то между писком и мычанием, а затем робко улыбнулась, словно эта встреча была совсем не странной. По её лбу скатилась капля пота от усилий удержать Дейрона. — Может, кто-нибудь соизволит мне помочь с ним? Её слова развеяли магию, окутавшую кузенов. Валарр и Матарис одновременно, нога в ногу двинулись к Эйфии и перенесли тяжесть восемнадцатилетнего Дейрона на свои плечи. Матарис громко охнул. Его рыжие волосы были слегка завиты на концах и тряслись от движений головы. — Как ты его несла?! — он что-то ещё прохрипел, покрепче перехватывая пьяницу. Его слов принцесса не разобрала. Ей вдруг стало жалко кузена. Матарису было всего-то десять. Он на три года младше самой Эйфии. И, несмотря на свой малый рост и возраст, принц всё равно стоял возле старшего брата и помогал Дейрону, бормочущему — едва двигая челюстью — им благодарности. Валарр слегка поморщился — то ли от неудобства, то ли от вони вина, то ли от бормотаний кузена, — но более принцесса не смогла разглядеть на идеально собранном лице принца ничего. В какой-то степени это поразило её и заставило позавидовать. Она никогда не умела скрывать все свои чувства так хорошо, да и нынешний внешний вид несколько уничтожил её самоощущение. Порванное платье, разлетевшиеся во все стороны кудри и наверняка раскрасневшееся лицо делали её скорее похожей на леди из чужого дома, чем на принцессу Таргариен. И всё же фиолетовый оттенок глаз и серебристые густые пряди напоминали всем — и ей самой — кем она являлась на самом деле, даже с больной спиной и покрытой потом. Когда их взгляды встретились, сердце Эйфии громко застучало в грудной клетке. Она ненавидела себя за этот трепет. Валарр был вежлив, красив и, казалось, искренне старался ей понравиться. Именно это и пугало больше всего. Если бы он оказался грубым или безразличным, Эйфия знала бы, как защититься — холодностью, колкостями, новыми побегами. Но он смотрел на неё с заботой… и от этого хотелось сбежать так же сильно, как и остаться. Эйгон сразу же подскочил к Эйфии и дёрнул её за руку, как только Валарр с Матарисом потащили Дейрона вперёд. Они шли прямиком за ними. До комнаты старшего сына Мейкара оставалось пару шагов. — Откуда ты его тащишь? — поинтересовался Эйгон, крутя головой. Девушка стёрла тыльной стороной ладони пот со лба и тяжело вздохнула. Постаралась отдышаться, следуя за кузенами и повисшим на них Дейроном. Бедный Матарис и его спина. — Из библиотеки, — она нервно хихикнула, вспоминая, каким образом обнаружила брата там. — Не тот опыт, который я бы хотела повторить ещё раз. — Звучит просто отвратительно, — шмыгнул носом Эйгон. — Он ведь такой тяжёлый. Эйфия молча согласилась. Сил говорить совсем не стало. — Ты должна была позвать кого-то из нас, — сказал идущий впереди Валарр. Он развернул голову назад, и его голубые глаза на секунду встретились с глазами невесты. — А не тащить его саму. Ты — леди, ты не должна… носить такие тяжести на себе. «Леди», — горько подумала Эйфия. Она скоро станет его женой. Валарр, должно быть, считал, что говорит правильно, заботливо. Но каждое такое «не должна» врезалось в память как клеймо. Не должна таскать тяжести. Не должна спорить. Не должна перечить мужу. Не должна пропускать занятия и помнить о своей будущей роли королевы. Сколько ещё «не должна» ждали её впереди? Он отвернулся и сказал Эйгону помочь с дверьми в покои Дейрона. Мальчик подчинился с невероятной покладистостью, быстро выскользнув из объятий сестры, и помог кузенам. Удивительно наблюдая за этим, Эйфия с мрачным взглядом размышляла о том, что она успела пропустить за время своего отсутствия, и задалась вопросом, о чём могли говорить Валарр, Матарис и Эйгон, пока они не прерывали их разговор. Принцесса просто ненавидела секреты, а в последние луны неприязнь к ним усилилась — спасибо её любимой семье. И Валарр — тот, кто станет её мужем — тоже что-то обсуждал с её братом без неё. О чём? О приданом? О том, как с ней обращаться? Вряд ли такое можно обсудить с маленьким Эйгоном. Эйфия почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она не хотела быть чьей-то вещью, которую передают из рук в руки. Даже если эти руки были такими аккуратными и сильными. (Интересно слышать от самой главной лгуньи Вестероса, не так ли?) Она заткнула внутренний голос до того, как он успел посеять семена раздора ещё глубже. Они вошли в покои Дейрона и понесли юношу к кровати. Эйфия впервые была в спальне брата и старалась рассмотреть хоть что-то в полумраке, царившем в ней. Шторы были плотно закрыты и не пропускали последние лучики солнца в помещение. Здесь пахло болезненно знакомыми ароматами масел, которыми старались перекрыть запах вина. Валарр и Матарис опустили пьяного принца на кровать с шумом. Дейрон что-то пробормотал им, на что младший кузен хмыкнул и похлопал парня по плечу. — Его нужно хотя бы немного раздеть, — тихо сказала Эйфия, выпрямляясь во весь свой невысокий рост. Это действие придавало ей моральной гордости и достоинства, которые так были необходимы принцессе из-за её внешнего вида, совсем не подходящего для встреч — пускай и случайных — с женихом и его братом. Она подошла к Дейрону и провела рукой по его потному лбу, убирая блондинистые мокрые пряди волос в сторону. — Эйгон, сними с него ботинки, — приказным тоном обратилась к младшему брату, стараясь забыть о присутствии Валарра и сосредоточиться лишь на благополучии Дейрона. Он всё ещё злил её, но, застав его в таком состоянии, Эйфия не могла найти в себе сил продолжать быть агрессивной в сторону Дейрона. Провидец заслуживал хоть немного добра в реальном мире, раз уж мир грёз решил относиться к нему настолько жестоко. Эйфия проигнорировала все возмущения Эйгона этим приказом, легко пропустив их мимо ушей, и оглянулась на дверь комнаты. Та была закрыта. Хорошо. Шанс, что их небольшое приключение останется без внимания, оставался. Всё складывалось на удивление слишком гладко и удачно, чтобы Эйфия начала верить в это. И молчаливая помощь Валарра с Матарисом в какой-то степени настораживала. Молодой принц — её жених — ещё не задал ни единого вопроса ей. Слишком странный вечер, невероятно сложный. Может, это снова один из непонятных снов, что ей в последнее время снятся? Эйфия вздохнула и поджала губы. Нет, точно не сон. Она продолжала чуть-чуть пахнуть потом и чувствовать боль от шишки на голове. Навряд ли её сны резко стали настолько реалистичными. С помощью Эйгона она быстро раздела Дейрона до тонкой рубахи и штанов и слегка прикрыла его одеялом. Постаралась не забыть о том, чтобы попросить после ужина принести слуг ему воды и открыть балкон пошире, чтобы брат не задохнулся в спальне. Вновь проведя по влажному лбу Дейрона рукой, девушка покачала головой и быстро — словно клюнув — поцеловала того в лоб. — Отдыхай, брат. Пусть сны тебя не мучают, — шепнула девушка, прикрыв глаза. Отойдя и развернувшись от заснувшего Дейрона, Эйфия моментально встретилась с прохладным взглядом Валарра. Принц гордо стоял, дожидаясь её, и не отрывал голубых глаз от утомлённого лица невесты. Смотря на него, Эйфия никак не могла угадать ход его мыслей. Валарр продолжал оставаться для неё загадкой. Всё ещё пугал. Матарис и Эйгон стояли возле дверей, дожидаясь их. Младший принц слегка подпрыгивал и поглядывал то на сестру, то на её жениха с каким-то блеском в глазах. «Что ты знаешь?» — мрачно подумала принцесса. — Я провожу Эйфию до её покоев, — обратился к ним Валарр, слегка поворачивая голову в сторону младших принцев. Он отвёл взгляд от лица кузины, и та смогла свободно вздохнуть, потеряв его пристальное внимание. Эйфия удивлённо приподняла брови, поняв, что обычная прогулка станет для неё новым испытанием. — Вы можете идти. «Ой, нет-нет, только не это», — Эйфия посчитала, что прыжок с балкона брата был бы довольно интересной смертью. Она всё ещё могла развернуться и… — Прошу, — Валарр протянул ей свой локоть, и с лёгкой заторможенностью Эйфия мягко схватилась за него, стараясь выдавить из себя правдоподобную улыбку. Коридор был пуст, когда принцесса под руку со своим женихом вышла и направилась в сторону своих покоев. Маленькие предатели разбежались по своим комнатам. Неожиданно Эйфии стало не хватать веса Дейрона на своих плечах. Он бы скрыл её от тепла Валарра, ощущаемого её пальцами сквозь ткань его дублета. Волна мурашек пробежала по коже Эйфии, и она дёрнула плечами от неожиданности. Это не укрылось от внимания Валарра. Конечно, нет. — Тебе холодно? — учтиво спросил принц и слегка наклонил к ней голову. Его брови слегка сжались. Эйфия покачала головой и поморщилась. Её балетки с хлопком шлёпнули по каменному полу. До её покоев остался один поворот. — Нет, нет… просто плечи ноют, — девушка неуверенно улыбнулась. Принцессы всегда должны быть милыми — первый урок сварливой септы. Тьфу. — Дейрон довольно тяжёлый для человека, что даже часа не провёл на тренировочном поле. — Тебе стоило приказать кому-то позвать меня или моего отца, — Валарр шумно выдохнул. Эйфия скользнула взглядом по его разочарованному лицу. Что-то кольнуло сердце. Идеальное лицо принца, по её мнению, не должно быть таким обеспокоенным из-за непутевой невесты. Она отвела взгляд. — Если беспокоишься о том, что мы расскажем твоему отцу… то эти беспокойства напрасны. Секунду помолчав, молодой принц остановился и приблизился к Эйфии почти вплотную. Между ними едва ли было приличное расстояние. Девушка замерла и удивлённо вскинула голову вверх. Она сжала пальцы свободной руки, задевая ногтями кутикулу. Благородный кузен был излишне близок к ней. Это её не напугало, но… насторожило. До этого Валарр соблюдал приемлемое расстояние между ними, никогда не настаивая на какой-то близости, и всё это время Эйфия была убеждена, что брак он считает чем-то политическим и просто хочет, чтобы они хотя бы терпели друг друга в нём. Пятнадцатилетний принц опустил голову и заглянул ей в глаза. Эйфия сдержала острое желание отвернуться от его небесного взгляда и убежать со всех ног в свои покои. Побег — как всегда, первая её мысль. — Я хочу, чтобы между нами было доверие, Эйфия, — чересчур серьёзно сказал Валарр, и его голос сквозил неподдельной искренностью. Он не лгал. — Мне бы хотелось… чтобы ты могла доверять мне и с любой проблемой приходила ко мне. Я никогда не отвергну тебя. Мы будем мужем и женой, и я не из тех, кто пренебрегал бы своей будущей королевой. Я не буду настаивать на доверии, но… хочу, чтобы ты знала: тебе есть к кому обратиться с любой проблемой. Боги. Помилуйте душу принцессы. Почему Валарр Таргариен должен быть настолько хорошим парнем? Почему он не может быть просто… немного отвратительным, чтобы Эйфия не очаровывалась им? Он слишком хорош, как и его отец. Проклятье! Не имея контроля над собой, она лишь закивала и жутко раскраснелась пуще прежнего. Хотя всё же тихое «спасибо» вылетело из её рта так быстро и негромко, что Валарр повернул удивлённо к ней голову, когда она это сказала. К тому моменту они уже подошли к покоям девушки. Эйфия мысленно поблагодарила небольшое расстояние своих покоев от тех, что принадлежали её братьям. Сейчас это ей невероятно сильно пригодилось. Стоя перед дверьми своей комнаты, Эйфия почувствовала себя ещё неувереннее. Ей захотелось что-то сделать с растрёпанными волосами и надеяться, что от неё сильно не пахло потом. Платье уже неприятно прилипало к телу и заставляло кожу зудеть от дискомфорта. В отличие от одетого с иголочки Валарра, чья шевелюра была невероятным образом приглаженной и уложенной, она выглядела… ну, довольно печально. Впрочем — получше Дейрона. Не то чтобы это хоть как-то улучшило звенящую тревогу в её голове. Валарр спокойно смотрел на то, как Эйфия старалась собраться с мыслями. На щеках углубился румянец. — Благодарю, мой принц, за помощь с Дейроном и за то, что проводили, — со всем достоинством, что могла собрать в себе тринадцатилетняя девочка, она склонила голову и учтиво улыбнулась. Диана Дейн гордилась бы ей. — Это очень благородно с… твоей стороны. Принц и не моргнул глазом на её менее формальное обращение, только быстро кивнул. — И, — слегка замялась девушка и сжала пальцы. Она распахнула большие глаза, выпалив на одном дыхании: — Мне бы тоже очень хотелось, чтобы между нами царило доверие… — Брак должен начинаться хотя бы с дружбы, если не с любви, — тихонько шепнула Эйфия и окончательно смутилась. — Мне бы хотелось, чтобы между нами был мир, — она замолкла. — Для меня это ценно, — кивнул Валарр. И тихо попрощался с ней, как того требовали приличия. Коридоры Летнего Замка были созданы для того, чтобы хранить секреты. Тяжёлые каменные плиты, уложенные ещё при Мейгоре Жестоком, гасили шаги и голоса, превращая любой шёпот в едва различимый шорох. Здесь никто не ходил без дела. Слишком далеко от королевских покоев, слишком близко к личным комнатам детей принца Мейкара — зона тишины, которую слуги пересекали быстрым шагом, опустив глаза в пол, а гости обходили стороной из вежливости или страха. Валарр знал этот коридор. Знал, где каменная плита чуть выступает вперёд, где на третьем повороте факел горит ярче из-за сквозняка, где эхо шагов затихает быстрее обычного. Он вырос в этих стенах, как и все Таргариены. И он знал, что здесь легко подслушать, но трудно остаться незамеченным. Поэтому, когда дверь покоев Эйфии захлопнулась, Валарр не двинулся с места. Он стоял, глядя на резные узоры старого дуба, и ждал. Секунду. Две. Три. Никто не шёл. Ни слуги с водой и свечами, ни стражники со скучающими лицами, ни вездесущие шпионы королевы, которые могли вылезти из-под каждой каменной плиты. Пусто. Только тени танцевали на стенах, только огонь потрескивал в факелах. Валарр выдохнул. И позволил себе то немногое, что не мог позволить в присутствии придворных, кузенов и, особенно, её. Улыбку. Мягкую, нежную и, в какой-то степени, по-мальчишески робкую. Валарру было всего лишь пятнадцать лет, и порой многие забывали об этой малой цифре в его биографии. Он ушёл быстро, без шума, с королевским изяществом, как только позволил себе насладиться приятным мгновением на пару секунд. Прежде чем натянуть на себя холодную маску наследника Бейлора Таргариена. И что-то внутри него расцвело в светлом ожидании. Лицо принца снова было спокойным, почти отстранённым. Только в глазах, если бы кто-то успел заглянуть в них в ту самую секунду, ещё плескалось что-то, похожее на надежду. Но смотреть было некому. Тишина коридора сомкнулась за его спиной.