Тление любви

208 г. от З.Э.

Дорога до Королевской Гавани оказалась слишком длинной и долгой на вкус Эйфии. Под конец поездки она перестала чувствовать свою спину и задницу, но ей повезло больше, чем братьям, которые поехали с отцом на лошадях, а не в карете. Эйфия вместе с матерью и Дейллой сидела на мягких подушках, заглядывая в окошко кареты. Пока она наблюдала за сменяющимися видами, прерываемыми их остановками на ночлег, Диана внимательно следила за состоянием Дейллы, чья нога стала немного лучше спустя пару дней — лодыжка перестала быть опухшей, и синий оттенок постепенно начал исчезать. К сожалению, с ними ехала новая септа Летнего Замка. Эйфия, снявшая знак Семерых, не обращала на неё внимания. — Последние семь дней в Летнем Замке прошли слишком быстро, — сказала бы Эйфия, если бы кто-нибудь удосужился у неё спросить. Все эти дни она старалась наслаждаться моментами: гуляла по садам, проводила время с Эйгоном и Дейллой, писала письма Эймону в Цитадель, даже говорила на высоком валирийском с Эйрионом, что в конечном итоге закончилось ссорой, и довольно удачно игнорировала Дейрона. — Ты предатель, — чуть ли не плюясь слюной, прошипела принцесса в один из последних дней в Летнем Замке. Несколькими минутами ранее завершился семейный ужин, и, по-видимому, глупый Дейрон решил нагнать её. Эйфия все эти дни избегала встреч с ним и специально делала вид, что не видит брата. Обида в ней забурлила новыми красками. — Влюблена в Валарра? Полная чушь. Дейрон замер, дрожа от нехватки алкоголя, и тяжко вздохнул. Он смотрел на неё своими голубыми глазами и хотел что-то сказать. Принц то открывал, то закрывал рот. Эйфия не стала дожидаться его оправданий — шмыгнув носом, она резко отвернулась, зная, что распущенные волосы ударят Дейрона по лицу, и убежала в свою комнату. Да, игнорировать Дейрона у неё прекрасно выходило. Старший брат все эти дни мучился без вина, под строгим отцовским взором не смел даже капли в рот взять. Преданная, горькая натура Эйфии вырвалась в один момент, и она рассказала отцу, каким образом брат находил способы пронести в свои комнаты вино. Через час она уже мучилась от угрызений совести, слыша из комнаты гневные крики отца на подкупленную служанку, но раз уж брат решил изменить будущее её и Валарра, то, отчаявшись, принцесса подумала, что могла бы повлиять и на его будущее. «Пусть живёт долго и страдает, — мрачно думала она. — А не сдохнет в молодости от болячки, подцепленной от таверной шлюхи». Фраза «око за око» как никогда удачно вписывалась в ситуацию, когда брат и сестра метали друг в друга раздражённые взгляды, которые принц Мейкар стойко игнорировал, а леди Диана старалась не влезать в ссору между ними, вспоминая истерику дочери на её плече. Эйфия знала, что мать была на её стороне. И всё же Диана не спешила что-либо говорить своему мужу и отменять помолвку. — Валарр выгодная партия, моя звезда, — вздохнула женщина и поцеловала её в сморщенный лоб. — Он добрый, прилежный и умный мальчик, сын своего отца. Валарр будет хорошим тебе мужем, независимо от того, каким образом заключился ваш брак. — А ещё он мой кузен, — Эйфия начала сдирать кутикулу. — Родная кровь. Но это не имеет значения. У Таргариенов всегда были свои обычаи, — игнорируя то, как Диана напряглась подле неё, девушка сжала губы. — Мы ближе к Богам, чем к людям. Эйфия будет королевой при Валарре, и нет лучшей партии для дочери четвёртого сына короля. Все это понимали, поэтому Диана просила дочь перестать быть категоричной и подумать об этом под таким углом. Только они не понимали, что Эйфия ужасалась не самой свадьбы — с собственным кузеном, Пекло, — а того, что это будет для неё значить. Изначально Валарр взял в жены чужестранку, что понесла от него двух мёртвых принцев. И мысль, что теперь здесь его женой будет она, пугала, потому что пострадать могли не только принцесса, но и их гипотетические дети. Эйфия не помнила ничего о своей прошлой жизни, кроме старых знаний, что покоились на страницах её дневника, но она чувствовала, что была взрослой, когда умерла. Старше, чем она сейчас. Смерть была неожиданной, и тоска, смешанная с грустью по старому миру, перестала быть её другом, крадущимся тенью за ней, на четвёртый год жизни в Вестеросе. Смирение пришло, но отчаяние от знаний не исчезло. И её возраст — там, когда-то далеко — был одной из причин, почему она не ощущала себя ребёнком большую часть времени. И мысли о детях не пугали её, хотя телу было всего-то тринадцать лет. Слишком рано для того, чтобы беременеть, а тем более рожать. Но детей она хотела, очень сильно. И раз уж браку быть, то Эйфия должна подготовиться к тому, что ей придётся разделить брачное ложе с кузеном, а затем родить ему наследников. Преемственная линия важна. Один неудачный год неурожая — и семья сможет лишиться своих наследников. Иногда Эйфия думала о том, почему она вообще оказалась в этом мире. За что? Для чего? В самом начале в ней мелькали мысли, что, может быть, она здесь для того, чтобы помочь. Но они так же быстро исчезали в пучине других, более важных размышлений. Она не была особенной или избранной, не владела мечом, как женщины-воины её семьи, довольно посредственно знала историю всех лордов и леди, в отличие от многих дам. Единственное, в чём она была хороша: шитьё, танцы и чтение книг. На этом таланты принцессы заканчивались. И если бы не драконья кровь в её жилах, она не была бы так ценна как жена для наследного принца. Она бы в принципе не рассматривалась как невеста. Перед столицей, до которой они добирались почти две недели — Боги, помогите, — они сделали привал в Королевском Лесу, чтобы отдохнуть и предстать в опрятном виде перед королём и королевой на следующий день. На лес опустились сумерки. Двое рыцарей зажгли костёр, освещающий небольшой участок земли, на которой они находились. Подул слабый ветерок. «Скоро мы прибудем во дворец и, наконец, я смогу искупаться в нормальной ванне, — Эйфия кривилась, вспоминая, что из средств гигиены были лишь мокрые полотенца, которыми её обтирали служанки. Хотя в начале пути она приняла ванну в доме лорда Грандисона, который всеми силами пытался посадить своего сына поближе к ней. — Да уж, как только все узнают, с кем я буду помолвлена, то сразу же женихи расползутся обратно в свои норы. Впрочем, это первое преимущество моего будущего». Эйфия почесала нос, слегка кривя губы. Воспоминание — мысль, ради чего вообще они отправились в Королевскую Гавань, снова расстроило Эйфию. Она нахмурилась и, скрестив руки, прислонилась к одному из деревьев. — Vēner kesor ao managed oskisagon someth nasty skoros ikso ñuhor ao vēdar so crooked? — раздался противный голос рядом с ней. Эйфия напряглась. Затем, специально шумно вздыхая, закатила глаза. — Tolie udir Aerion se ill perzdaghon ao like drakarys, — проворчала она, не поддаваясь на подстрекательство брата. Знала ведь, что тот пытался её вывести из себя. По его словам, чересчур набожная и правильная сестра бесила Эйриона, поэтому он всеми силами пытался показать, что она не такая, какой хочет себя видеть. Может он и был прав в чём-то, но Эйфия предпочтет скинуться с башни, чем признаться в этом. — Что тебе нужно? Разве ты не должен помочь отцу проверить территорию вместе с рыцарями? Эйрион поравнялся с ней, ухмыляясь во весь рот. «Кретин» — подумала она. — Беспокоишься обо мне, vēner? — Лишь Богам слышны мои мысли, — не отрывая глаз от передвигающихся слуг, сказала Эйфия. — С чего ты взял, что я открою их тебе? Эйрион презрительно фыркнул. Он провел пальцами по своим серебристо-золотым волосам, откидывая их назад. Юноша был старше её на два года, но не был так высок, как тот же Дейрон, что несомненно бесило принца. Сама Эйфия тоже не обладала высоким ростом, что, скорее всего, унаследовала вместе с Эйрионом от их низкой матери. — После Дорна ты ведешь себя как настоящая bratsio, Эйфия. Эйфия напряглась от оскорбления, произнесение намерено на высоком валирийском, чтобы никто из слуг не услышал и не доложил отцу. Мейкар давным-давно приказал оповещать о ссорах детей, после чего наказывал их разными методами. Пока их мать окружала их любовью, отец следил за порядком и учил их дисциплине. Учитывая какими выросли старшие сыновья — первые попытки были довольно паршивыми. Она отвела взгляд от слуг и недовольно перевела его на Эйриона. Тот продолжал ухмыляться, хотя в его голосе была злость, неясная ей. Он дернул головой, резко переведя взгляд на её шею. — Nyke qrinagon did ao remove qrinor se stupid seven? Did ñuhor ao pathetic jaes really disappoint ao, — принц продолжил говорить на высоком валирийском. — Мои отношения с Богами не твоего ума дело, Эйрион, — рука чесалась потянуться к шее, но Эйфия остановила внутренний порыв и твёрдо смотрела на брата, впервые ощутив в себе силы бороться с ним. До этого она лишь спорила и уходила от него, сбегая от продолжения конфликта или просила отца вмешаться, зная, что Эйрион не продолжит докучать ей, если она это сделает, или же мстить из-за этого. Но Мейкара рядом не было, а она очень устала. — Я планирую отдохнуть эту ночь перед прибытием в королевский двор, и советую тебе сделать тоже самое, если не хочешь показаться дедушке и бабушке с синяками под глазами. И развернувшись — снова сбегая от проблемы, — она отодвинулась от дерева и направилась к уже готовой палатке, желая поскорее уснуть и оказаться в столице. Позади раздался бурный смех и слова похожие на «sēntorys», но Эйфия стойко игнорировала это. — Сон, — шептала себе под нос, прислушиваясь к тому, как хрустят листья под ногами. — Мне просто нужен сон. Следующие часы были мучительными, не только из-за сильного ветра, опустившегося на Вестерос и трясущего карету, но из-за того, что Эйфия совсем не выспалась, просыпаясь почти каждый час от шумов в лесу и странных, мутных снов, несущих в себе какую-то мысль, которую она решила не расшифровывать. Даже наряд, выбранный матерью, и большое количество украшений не могли помочь поднять ей настроение. Но отвести взгляд от её измученного лица — да. Диана была сосредоточенной, помогая выбирать дочери наряд. Эйфия понимала почему мать выбрала именно его. Платье на ней — воплощение суровой элегантности дома Дракона. Оно было из плотного, матового чёрного бархата, который переливался в полумраке, как драконья чешуя. Глубокий U-образный вырез обрамлён жёстким корсетным лифом с алыми шнурами-молниями, расходящимися от солнечного сплетения к плечам — будто след когтя. Рукава ниспадали почти до кончиков пальцев, расширяясь от локтя к кисти. Их чёрный шёлк с изнанки подшит киноварно-красной парчой, которая вспыхивала алым пламенем при каждом движении руки, а на манжетах — вышитые золотом языки огня и мелкий жемчуг цвета запёкшейся крови. Платье кричало о том к какому дому принадлежала Эйфия. А также его рукава прекрасно скрывали её разодранную кутикулу на пальцах. Как только Диана увидела состояние её кожи, то сразу же приказала мейстеру, который отправился с ними ради Дейллы, обработать раны. Но, к счастью, женщина ничего не сказала, лишь обеспокоено посмотрела на неё и расцеловала щеки, придавая им румянца. «А вот и столица, — стоило карете войти в стены Гавани, в нос сразу же ударили неприятные, убийственные запахи дерьма и мочи, заставившие глаза заслезиться. — Я не смогу здесь жить, если она продолжит так пахнуть. Какой кошмар. Я уже чувствую тоску по свежему воздуху Летнего Замка». Дейлла — маленький клубочек доброты и любви к самой себе — озвучила мысли, идентичные мыслям сестры, на всю карету, уставившись в окошко. — Здесь пахнет отвратительно, — девочка скривила свой миниатюрный нос, усеянный веснушками, и посмотрела на мать. — Матушка, а мы долго здесь пробудем? Леди Дейн, которая более удачно скрывала своё отвращение в отличие от двух дочерей, слабо улыбнулась, став на несколько оттенков белее, и потрепала младшую девочку по серебристой голове. Пурпурные глаза смягчились от любви. — Скорее всего да, моя прелесть, — Диана кинула обеспокоенный взгляд на притихшую Эйфию, чья кожа слегка позеленела от чудных ароматов, а затем вздохнула. Вытащила откуда-то платок и передала дочери, чтобы та прикрыла им нос. Та так и поступила. — Как только семейные дела будут отрегулированы, мы вернёмся обратно домой. Дейлла выпятила губу. — Лучше бы, чтобы это произошло поскорее. Эйфия громко усмехнулась страданиям в голосе сестры, прикрывая нос платком. Ткань заглушила звук. На секунду принцесса ощутила зависть к неведению Дейллы, которой ещё очень долго не нужно будет волноваться насчёт своего замужества. Учитывая, что Эйфия ничего не знала о будущем муже сестры, она предполагала, это будет брак по любви. Наверное, мужчина будет достойным, другого для младшей дочери принц Мейкар не рассматривал бы. «Хотя бы тебе и Эйгону повезёт, — грусть растеклась по груди. — Ваш брак будет строиться на любви, а не на политической выгоде». Осознав, что она снова зарывает себя в неприятных мыслях, Эйфия тряхнула головой, отчего крупные, отданные матерью золотые серьги зазвенели в ушах, и выпрямилась. Усталость подкралась к ней, как старая кошка: сначала затяжелели веки, потом она свернулась клубком в груди, давя. Глаза слипались, но принцесса не могла себе позволить откинуться на мягкое сиденье, чтобы не помять красивейшее платье. Эйфия впилась отросшими ногтями в свою плоть и громко задышала. Пурпурные глаза внимательно за ней следили. — Эйфия. Повелительный тон матери напугал её. Оставив ногти, царапающими кожу, она встревоженно и растерянно посмотрела на мать. Сама не заметила, как начала следить за тем, как на тыльной стороне ладони начали появляться красные царапины, словно от кошачьих когтей. Это было каким-то наваждением. — Прекрати немедленно, — строго приказала Диана и схватила её руки, отрывая их друг от друга. Идеальное, гладкое лицо матери пересек ужас, забравший на секунду всю её красоту. Затем всё исчезло, и леди Дейн была всё так же прекрасна. — Не делай себе больно, прошу. — Прости, muña, — Эйфия залилась стыдливыми румянцем. Шмыгнула носом. — Это всё стресс. Я не специально. Женщина ей не поверила, однако промолчала. Нежно погладив подушечками пальцев покрасневшую кожу, она отпустила девичьи ладони и сама выпрямилась в своём ярко-фиолетовом платье, юбка которого была усеяна вышитыми серебряными звёздами. Звёзды сверкнули при тусклом свете из окон кареты — и тут же погасли, словно им не понравился ответ. Женщина ничего не сказала, но уголки её губ дрогнули вниз — на одно мгновение, почти неуловимо. — У тебя красивые пальцы. Не стоит их травмировать, моя звезда, — спустя долго тянувшееся молчание шепнула Диана. Она прижала к себе Дейллу. — Конечно, мама. Эйфия покорно склонила голову, игнорируя стыд, поднявшийся к глотке. Она вместо того, чтобы терзать пальцы, сжала в них материнский платок и уставилась в него, преданно, словно он в чём-то виноват. В момент стресса Эйфия убрала его от лица и уронила на колени, не заметив этого, поглощённая паническим чувством. Вернув его матери, принцесса отвернулась к окну и замерла. Тягучая, липкая тяжесть поселилась в теле по мере их приближения к Красному Замку. Осталось совсем немного, Эйфия чувствовала это. Ещё чуть-чуть — и она столкнётся со своей судьбой, заставит себя гордо задрать подбородок, чтобы никто не смел думать, что она может быть добычей. Ей и так хватало безумного брата под боком, который считал своим долгом в скучное для него время изводить её разными способами. «Nyke wonder skoros ziry would vāedar kesīr ziry found out about ñuhor ziry stupid morghon?», — всплыл интересный вопрос в голове. Но поразмышлять над ним Эйфия не успела. Они прибыли в Красный Замок. (Настал момент играть хорошую принцессу.) Пока карета подъезжала, Эйфия слышала строгий отцовский голос, приказывающий братьям следовать его примеру. Начав теребить рукава платья, ниспадавшие почти до кончиков пальцев, она старалась успокоить быстро бьющееся сердце и отогнать румянец с щёк. Соберись, соберись. Побледнеть не получалось так быстро, как покраснеть. Извечное проклятие светлой кожи. Карета встала. — Девочки, — обратилась к ним Диана, когда раздался громкий голос герольда, начавшего представлять её отца и братьев, начиная со старшего, заканчивая младшим. Не хватало лишь Эймона. — Сейчас ваш отец встретит меня, а затем за мной пойдёшь ты, Эйфия, а после неё ты, Дейлла. Приветствуете сначала короля и королеву, затем принца Бейлора и принцессу Дженну, а затем уже их детей. Порядок понятен? Став более спокойной после слов матери, Эйфия твёрдо кивнула и гордо подняла подбородок. Спина выпрямилась, и в ней появилась сталь. «Хватит пряток, хватит тоски. Здесь я принцесса и должна вести себя, как она. Раз уж судьба решила, что я должна быть здесь, так тому и быть. К чёрту всех, я не должна бояться. В этом теле течёт кровь дракона!» Дверь кареты отворилась, заставив дам выйти в свет. — Леди Дианна из дома Дейн, супруга его королевского высочества принца Мейкара Таргариена; принцесса Эйфия Таргариен, прозванная Смеющейся принцессой; и принцесса Дейлла Таргариен. — Герольд торжественно ударил жезлом о каменный пол. Эйфия слегка прищурилась, стоило последним лучам солнца коснуться её лица, словно в прощание. — Встречайте их светлости и их высочества! Дейлла прижалась к её боку, хватаясь за платье маленькими пальчиками. Эйфия легонько подтолкнула сестру вперёд, идя следом за матерью, поравнявшейся с отцом. Дейрон, Эйрион и Эйгон стояли слегка впереди них, так как были мальчиками. Половое неравенство прослеживалось в каждой вещи Вестероса, даже в том, кто за кем должен стоять или сидеть. Посреди двора, поверх мокрых после утреннего дождя камней, возвышалась царственная пара. — Мой король, моя королева, — поклонился своим родителям Мейкар. Лицо его, каменное и серьёзное, не смягчилось даже от радости встречи с родителями. Не тогда, когда это было у всех на глазах. Диана повторила жест мужа, сделав идеальный реверанс, держа принца за локоть. На женском лице застыла идеальная, вежливая улыбка, не утерявшая тепла за ней. — Мы благодарны вам за приглашение в Королевскую Гавань, — сказала леди Дейн, наклоняя подбородок вниз в нескрываемом уважении. Эйфия, ожидая позади них, стояла твёрдо, как камень, и не позволила ни одному мускулу на лице дрогнуть. Но, несмотря на её решительность отыграть роль правильно, любопытные глаза с рвением двигались по двору, осматривая всех, кто стоял там. И привлекли её внимание не будущий жених и его семья, это были — король и королева. Король Дейрон II, прозванный в народе Добрым, не был похож на воина — его фигура отличалась мягкостью: круглые плечи, худые ноги и небольшое брюшко, которое трудно было скрыть даже под просторным чёрным дублетом с вышитым красным драконом. Однако в его облике чувствовались достоинство и глубокая внутренняя сила. Лицо его, чисто выбритое и благообразное, источало умиротворение и мудрость, а ясные васильковые глаза смотрели на мир с решимостью и твердостью. На голове короля поблёскивала в солнечных лучах затейливая корона его отца Эйгона Недостойного. Тонкая смуглая рука королевы Мирии Мартелл покоилась на локте мужа. В ней чувствовалась природная грация дорнийской принцессы. Её чёрные, как смоль, волосы были убраны в сложную причёску, а большие миндалевидные глаза, такие же тёмные, как и локоны, смотрели на сына и его жену с радостью и любовью и расчётом. Её оливковую кожу оттенял алый шёлк дорнийского платья с длинными рукавами, а в чёрных глазах горел непокорный огонь. Они выглядели величественно вместе, и вопреки внешним отличиям — безумно гармонично. Вслед за родителями поприветствовали короля и королеву братья. Дейрон вяло, Эйрион безумно идеально, а Эйгон с небольшим комплиментом красоте бабушки. Эйфия слегка хихикнула, видя, как королева похлопала Эйгона по щекам, заставив их покраснеть. Уверена, что брат не перестанет ворчать об этом позже, говоря, что слишком взрослый для таких нежностей. Принцесса согласится с ним, и сама потреплет его по щекам, слушая его недовольства. Но это будет позже. Сейчас же от неё требуется совсем другое: она должна вести себя как принцесса Таргариен. — Мой король, моя королева, — точь-в-точь повторяя слова Мейкара, Эйфия сделала идеальный реверанс, склонив голову к груди, затем выпрямилась и сложила ладони на животе. — Вы прекрасно выглядите, Ваше Величество. Вы подобны солнцу, освещающему этот двор своей красотой, — Эйфия безупречно улыбнулась бабушке. Мирия Мартелл мягко посмотрела на неё в ответ и переглянулась с мужем. — Спасибо, внучка. Мы несказанно рады вашему прибытию. Надеюсь, ты порадуешь меня своим присутствием за чаепитием с моими фрейлинами? «Да, совсем не странно, — подумала Эйфия, прежде чем вежливо кивнуть. — Письмо с намерениями, а затем чаепитие с королевой. Прекрасно». — Конечно, Ваше Величество, для меня это будет честью. Дальше было ещё больше любезностей, но уже от Дейллы, маленькой проворной девочки, которая умела делать свои глаза очаровательными и мило хлопать ресницами. Когда придёт время, она сможет разбить множество сердец. Затем следовали принц Бейлор и его рыжеволосая красавица жена Джена Дондаррион. Мать Эйфии обменялась с ней быстрыми поцелуями в щёки и парой ласковых слов. Принц Мейкар пожал руку своему брату с жёстким кивком, представляя своих сыновей — задерживая строгий взгляд на Дейроне, первенце, — прежде чем позволить своим дочерям подойти к ним и поздороваться. Пальцы дрожали, а дыхание сбилось. Она вспомнила, вспомнила… Эйфия задержала дыхание, не доверяя своему самообладанию, когда столкнулась лицом к лицу с Бейлором Таргариеном. Кожа покрылась мурашками. Она потерянно уставилась в лицо дяди, чья смерть — скоро, скоро — будет быстрой и жестокой. Но его череп был цел, карие глаза мягко мерцали, губы растянуты в приятной тонкой улыбке. Ничто не указывало на то, что он сейчас застынет и свалится с ног, больше никогда не вставая. И всё же… всё же она еле заставила себя прошептать приветствие, краснея и кланяясь, создавая впечатление, словно Эйфия стесняется внимания, которым дядя и его жена одарили её. Ошеломлённая своими знаниями и тем, как молниеносно они возникли в её голове, она даже не обратила особого внимания на Валарра и Матариса. Лишь кивнула, поздоровалась, протянула руку и слегка вздрогнула, когда холодные губы Валарра прикоснулись к коже. Эйфия оглядела его, не особо заинтересованная, хотя надо было бы. Кузен был выше, чем она думала. Принц возвышался над ней, стоя в черно-красном одеянии. У него были голубые глаза матери — с крапинкой карего в одном из глаз — и такие же светло-каштановые волосы, как у его отца, но в них была яркая серебристо-золотая прядь. И хотя Валарр возвышался над ней, он был чуть пониже, постройнее своего отца и не обзавёлся сломанным носом. У Эйфии промелькнула мысль, что он был красив — намного симпатичнее многих сыновей лордов, унаследовав аристократичное лицо и бледную кожу, свойственную валирийцам. Матариса она особо не разглядывала, сделав лишь акцент на его ярко-рыжих волосах, собранных в низкий хвост, что создавало определённый контраст по сравнению с бледными и короткими волосами его старшего брата. Принцу было десять, и он широко улыбался ей, когда взял и поцеловал её ладонь. На его щеках всё ещё оставался детский жирок, но это не делало мальчика менее очаровательным. Эйфии показалось, что в его отдающем лиловым оттенком глазах сияло озорство, но она не придала этому значения, решив просто отойти в сторону и встать рядом с матерью, интуитивно ища у неё защиты. Диана схватила её руку под локоть и мягко погладила костяшки пальцев дочери. Дейлла до сих пор была прижата к юбке Эйфии, слегка раздражая девушку своей настойчивостью, но любовь к сестре была сильнее — и уже сразу же вместо раздражения она лишь хихикала от очевидных смущения и растерянности девочки. Обтягивающее тело платье начинало постепенно душить Таргариен. Но, к счастью, приветственная процессия быстро закончилась, и они ушли в сторону королевских спален, желая отдохнуть после долгой дороги. Молча подле матери, она слушала, как Мейкар строго приказывал им не позорить его и их маму, слушаться каждого его слова и не влипать ни в какие неприятности — это обращение уже было адресовано по большей части к вялому Дейрону и перевозбуждённому от прибытия в столицу Эйгону. Эйрион, чёртов подхалим, кивал на каждое слово отца, улыбался и довольно поглядывал на мать, желая, чтобы она обратила на него своё внимание и похвалила. Вместо этого леди Дейн тихо говорила с Эйфией и давала ей советы, как вести себя в обществе королевы и её фрейлин. Диана Дейн была далеко от дворцовых интриг, но что-то, будучи женой принца, она в них понимала и старалась обучить этому дочь. Слегка поздновато, по мнению самой принцессы, но она молчала и вникала в каждый совет матери, сильнее прижимаясь к её боку. Дейллу же забрал на руки Мейкар, когда девочка сказала, что не сможет сама уйти. Не выдержав умоляющего взгляда дочери, мужчина подхватил её под ноги и понёс, закатывая глаза. От стольких впечатлений кружилась голова. Сонливость-злодейка овладела темноволосой, как только её голова упала на мягкую, шелковую подушку. Раздевшись и приняв ванну, она легла на выделенную ей кровать — кажется, в этой комнате Эйфия жила после травмы — и моментально заснула, под слабый шепот слуг, раскладывающих её вещи.

***

Она чувствовала себя… счастливой. Её рот шевелился, она рассказывала какую-то шутку, и её собеседник рассмеялся. Эйфия размахивала руками, бурно выражая свои эмоции, стараясь передать каждую унцию пережитых ею переживаний человеку напротив, словно он был кем-то важным, кем-то, к кому она могла придти и обсудить любую вещь. Странно. Чуждо. Нереально. Эйфия старалась остановиться, открыться глаза и понять что происходит, осознать свои чувства и — где она, чёрт возьми, но… не смогла. Тело было ватным, неясная эйфория растеклась по телу и на секунду её всю охватил жар. Настоящий. Огонь обволок её, и послышался рёв. Эйфия протянула руку, словно — Боги, Боги — старалась ухватить за человека… чтобы быть спасенной? Или спасти? Её пальцы, тонкие, слабые пальцы обхватили чужую плоть, и она распахнула глаза. На ладонях была кровь. Она обернулась — никакого огня не было, странного рычания и человека, которого она хотела спасти, тоже. Все пропало. Что… Принцесса сжала сорочку и сглотнула. Затем тело, совсем её не слушаясь, несмотря на все яростные крики в голове (Нет, нет, нет!), сделало шаг назад. Чужие руки обхватили её талию, прижимая к мужскому телу. Вместо того чтобы напрячься, Эйфия наоборот расслабилась и улыбнулась. Совсем не осознавая ничего, она лишь приняла мысль, что этот человек — любовь, тот, кого она желала спасти, тот, кто желал спасти её. Они были в спальне. Сквозь темноту она не могла описать её, даже сказать кому она принадлежит, понимала, что жила тут и была счастлива. Да, счастливая. Так странно. Как все может быть таким родным и чужым одновременно? Она ожидала снова оказаться в огне, крови и услышать рёв, но ничего не было. Крепкие руки нежно обнимали её, мужские пальцы исследовали талию, а — что, что? — чужие — нет, нет, знакомые, — губы начали расцеловывать её шею. Снова же, вместо того чтобы завопить, отпрянуть и закатить истерику, Эйфия откинула голову назад и томно вздохнула. Было приятно. Странное тепло растеклось внизу живота. Стало душно. Она развернулась, с закрытыми глазами (Открой их! Открой! Я хочу увидеть) и потянулась за поцелуем в губы. Эйфия улыбнулась, вздыхая знакомый, любимый аромат и ощутила горячее дыхание на губах. Она потянула голов вперёд, желая ощутить чужой вкус на себе, как… Помещение озарилось светом. Эйфия резко отвернулась и зарылась лицом в подушку, подальше от ярких лучей. Она громко застонала. — Не-е-ет. Девушка скривила лицо, грубым образом разбуженная. Сон оборвался, и она уже начала его забывать. — Принцесса, вам пора вставать. Мы должны подготовить вас к утренней трапезе, — раздался рядом с ней высокий женский голос. Эйфия поняла, что это старшая служанка, которую мать отправила к ней. Замерев, она сильнее засунула голову в подушку, вдыхая приятный аромат лаванды, исходивший от постельного белья, и расслабилась. Она слышала шуршание юбок, тихие разговоры между другими служанками и скрипучий, противный звук до конца открывающихся штор. О нет. Почему она просто не может продолжить свой сон и узнать того человека? Решив игнорировать голос и все остальные звуки в своих покоях, Эйфия постаралась нащупать одеяло, чтобы накрыться им с головой, но не смогла. Пощупав по сторонам, она подумала, что наверное скинула ночью его на пол. Глупая, раздражающая привычка её тела в ночное время суток. Чёрт возьми. Она просто хочет спать! В чем проблема? Завтрак с семьей может подождать. Вздыхая, Эйфия расслабилась, чувствуя головокружение, и позволила сонной дымке окружить её тело и забрать её обратно в царство сна, где она сможет продолжить грезить. Ей снилось что-то хорошее, спокойное, прекрасное… такое неземное, за что хотелось снова зацепиться и продолжать наслаждаться фантазиями её мозга. И она уже практически заснула, как… Резко, самым жестоким образом на свете её подушка просто исчезла из-под головы, ткань быстро тёрла нежную кожу Эйфии во время своего исчезновения, и она упала лбом в матрас. Застонав от жжения в щеках и яркого, режущего света, ударившего ей в полузакрытые веки, принцесса постаралась осознать, что только что произошло. Не получилось. Ещё раз. Сведя брови на лбу, она закрыла глаза ладонью и приподнялась на локтях. Служанка только что посмела отобрать у неё подушку? Даже леди Диана не могла этого сделать, когда будила свою старшую дочь в Летнем Замке. А она была её матерью. Какое имела право эта женщина сделать такое с ней? Обычно Эйфия не любила пользоваться своим титулом, просто принимая все его блага, но чёрт возьми. Разозлившись, она убрала руку от глаз, привыкнув к свету, и повернула голову, открывая рот, чтобы начать гневно ругаться на безмерную наглость служанки, но замерла, всё так же с открытым ртом. — Леди Шира? — не веря своим глазам, вопросительно протянула Эйфия. Она непонимающе уставилась на сводную сестру своего деда, стоящую перед ней в шикарном белом платье с золотой вышивкой и державшую в руках мягкую, самую прекрасную на свете подушку Эйфии. — Кузина, что ты тут делаешь? Шира Морская Звезда была всего на одиннадцать лет старше своей внучатой племянницы, родившись в 184 году от З.Э. — в том же году её отец-король умер. Она была ублюдком Эйгона Недостойного, которого тот узаконил в своём завещании. Из-за того что когда-то в детстве они проводили время вместе, Эйфия называла её кузиной. У неё не поворачивался язык назвать Ширу двоюродной бабушкой. Даже принцессу Дейнерис она называла тётей, хотя та являлась таковой её отцу. — Как что? — щелкнула языком старшая девушка. Ей было двадцать четыре, и она уже считалась самой прекрасной девушкой в Вестеросе. А также колдуньей. — Бужу тебя, дракончик. Надо подготовить тебя к встрече с нашей обворожительной семьей. Усаживаясь задом на кровать, Эйфия зевнула и потёрла глаза. Прищурилась, кривя губы. Она помнила, что Шира была очень озорным подростком, когда они проводили время во время коротких приездов в Королевскую Гавань, и сейчас ей казалось, что девушка просто выбрала своей жертвой на сегодняшний день дочь Мейкара. — И… — Эйфия недоверчиво на неё смотрела. — у тебя совсем нет других дел, которые ты должна сделать, вместо того чтобы мучить меня? Морская Звезда звонко рассмеялась. — Ох, мой маленький, невинный дракончик, — проворковала она. Затем, усмехаясь, беловолосая бросила подушку в сторону. Принцесса уставилась на то, как подушка приземлилась сначала на угол кровати, а затем с громким шлепком — на пол, рядом с растекшимся, как клякса, одеялом. Эйфия громко выдохнула. — Ты только что испортила мою подушку. — О, брось, — отмахнулась Шира, и на её пальцах на мгновение словно вспыхнули искры — это было отражением утреннего света. Некоторые бы назвали это колдовством, слишком веря всем слухам о Шире. — Эта подушка помнит твои слюни, кузина. Ей не повредит немного полетать. А вот тебе… — она наклонилась к кровати, благодаря чему Эйфия смогла вдохнуть слабый сладкий аромат, исходивший от кузины. Это пахло приятно. — …стоит подняться, пока твоя мать не перешла от сборов твоей младшей сестрички к твоим. Принцесса закатила глаза, слезла с кровати и мрачно уставилась на Ширу. Глаза до сих пор слезились от яркого света, освещающего каждый уголок королевских покоев. — Тебе правда нечего делать, — констатировала она. Шира пожала плечами, пропуская сквозь пальцы свои серебристо-золотые длинные локоны, доходящие до конца поясницы. Эйфия позволила себе рассмотреть бастарда своего прадеда, перед тем как пойти умыться. Морская Звезда родилась с разномастными глазами: глубоко-синим и ярко-зелёным, и певцы говорили, что этот недостаток только подчёркивает её красоту. Впрочем, с таким сердцевидным лицом вряд ли что-то могло сделать Ширу уродливой. Не зря у неё было много ухажёров и любовников — один из которых был сам Кровавый Ворон. Это было одной из причин, почему Эйфия не стремилась сближаться с кузиной, стараясь сторониться её при встречах. Да и из близких подруг у девушки была лишь принцесса Мария, которая теперь находилась слишком далеко от неё. Конечно, это нисколько не волновало Ширу, которая, наоборот, старалась сблизиться с дочерью принца Мейкара, беспощадно дразня её при каждой встрече. Пускай и по-доброму. — У тебя гнездо на голове, — Шира вздёрнула тонкую бровь и ткнула пальцем в спутанные, пушистые волосы принцессы. Волосы наэлектризовались от прикосновения и потянулись за подушечкой пальцев старшей девушки. Морская Звезда хихикнула, когда Эйфия ударила её по руке. — Ты bratsio, — искренне сказала она. Беловолосая громко рассмеялась, потягивая спину. — Я скучала по тебе, дракончик. Смесь печали и грубости, ах, мало кто так смешно раздражается как ты. Бринден в этом плане довольно скучный. — Если бы мои предложения руки и сердца отвергали также часто, я бы тоже не была забавной, — Эйфия закатила глаза. Она вспомнила про слуг, развернулась и уставилась на трёх женщин. — Подготовьте моё сиреневое платье с белоснежной юбкой, также маленькие длинные серьги с белыми камнями и такой же кулон. Вы принесли мне воду для умывания? — Конечно, принцесса, — кивнула самая старшая служанка. Именно её голос разбудил Эйфию пару минут назад. — Чудно, — проворчала она и поплелась в сторону ведёрка для умывания. Она всё ещё была в ночной сорочке. Ополоснув лицо и почистив зубы порошком, девушка похлопала себя по щекам, стараясь взбодриться. Спать хотелось безумно. Сейчас бы лечь в тёплую постель и завернуться с ног до головы одеялом… Она зевнула и потрогала спутанные волосы. Скривилась, понимая, что расчёсывать придётся долго. Всё это время Шира наблюдала за ней, присев на край кровати. Эйфия проигнорировала озорной взгляд кузины. Вчера Матарис, сегодня Шира. Кто будет следующим? — Я купила для тебя ароматные масла из Лиса, когда узнала о твоём приезде, — дочь Эйгона Недостойного разлеглась на кровати принцессы, раскидывая свои длинные вьющиеся волосы по простыне. Она ткнула куда-то в угол, где стоял длинный деревянный стол, и Эйфия увидела на нём небольшую шкатулку. — Знала, что они тебе понравятся. Дочь Мейкара не могла удержаться от небольшого ворчания. Она всё ещё не простила отнятую у неё подушку. — Мы не виделись несколько лет. Откуда ты могла знать, что они мне понравятся? — довольно громко поинтересовалась принцесса. Зевнула. — У меня есть свои методы, дракончик. Забыла? Я ведь колдунья. Где-то в комнате испуганно икнула одна из служанок. Эйфия метнула на кузину недовольный взгляд, но та лишь усмехнулась. Принцесса сильно закатила глаза и махнула рукой, решая не обращать на Ширу внимания. Сейчас стоило всю энергию сохранить до завтрака, а затем восстанавливаться после встречи со всей своей семьей. Она знала, что на встрече, скорее всего, будут присутствовать принц Эйрис и принц Рейгель вместе со своими жёнами. Наверное, близнецы Рейгеля и леди Аррен тоже. Кажется, им было по семь лет, они ненамного младше Дейллы и Эйгона. Она протёрла шею и ключицы мокрым полотенцем, вдыхая приятный лимонный запах. Теперь полотенца стирали в воде с лимонной кислотой — какая прелесть. Эйфии нравились цитрусовые запахи. — Готова к завтраку, дракончик? — с неясным подтекстом спросила Шира, видимо соскучившись по вниманию. «Она что-то знает, — вдруг поняла Таргариен, обдумывая вопрос Морской Звезды. — Поэтому пришла в комнату и докучает мне. Дело не в скуке». У нее не было возможности что либо сказать кузине. Служанки окружили её со всех сторон, помогая снять ночную сорочку и надеть нежно-лиловое платье, туго завязывая его на спине. Морщась от давления в рёбрах, Эйфия позволила двум другим служанкам начать распутывать и расчёсывать её волосы. Вылив на них обильное количество уходового масла, они смогли привести кудри принцессы в порядок. (Одна из служанок боязливо вздрагивала при каждом слове Ширы. Морская Звезда заметила это и принялась пугать бедную прислугу специально) Длинные, густые волосы Эйфии заплели в две пышные косы и закрепили между собой на макушке в замысловатом узоре валирийского стиля. Тяжёлые волосы неудобно оттягивали кожу головы, но такое неудобство было малой кровью. Лучше это, чем потеть на спине и шее из-за густоты волос. Через какое-то время служанки ушли, а после них и Шира. Девушка хитро подмигнула Эйфии и пожелала удачи, прежде чем захлопнуть за собой двери. Сумасшедшее утро. Эйфия рассматривала масла, подаренные Широй, когда в дверь постучали. Отложив один из самых приятных ей по запаху флаконов, она вздохнула и крикнула: «Входите!». Сир Рикон, приставленный к ней родителями, открыл массивные двери и впустил посетителя. Мейкар Таргариен вошёл в покои своей дочери, сразу же заполнив своей энергией всю комнату. Он был высок и крупен, казалось, очень сердит и недоволен до того, как его острый фиалковый взгляд упал на замершую в углу комнаты дочь. Лицо принца слегка расслабилось. Эйфии даже показалось, что в нём появилась мягкость. — Отец, — она присела в реверансе. — Доброго утра вам. — Доброе-доброе, можешь не кланяться. Здесь нет этих столичных крыс, перед которыми надо любезничать. Мейкар махнул рукой, выглядя неловко. Он быстро покрутил головой, осмотрел её просторную комнату, которая размерами была такой же, как в Летнем Замке. Казалось, Мейкар остался доволен тем, что увидел. Количество красного и чёрного в комнате было ошеломляющим, но не для Таргариенов. Эйфия подошла к отцу. Она сцепила руки за спиной и остановилась возле своей кровати. Мейкар замер там же. — Тебе хорошо спалось? — спросил мужчина, разглядывая её лицо. Она нежно улыбнулась. Мейкар знал, что у неё были проблемы со сном после возвращения из жаркого Дорна. Лишь отвары мейстера помогали ей уснуть, но злоупотреблять ими ей не было позволено. — Сон был хорош, но краток. Была бы воля, я бы проспала целый день, — честно ответила Эйфия отцу. Мейкар усмехнулся и кивнул. Сам он тоже славился тем, что любил поспать и ненавидел ранние подъёмы, пускай всегда вовремя просыпался. А затем ворчал целое утро об этом. Обычно леди Диана прекрасно справлялась с вредным настроением супруга в такие моменты, направляя его раздражение в нужное русло. Любовь ко сну от него унаследовали Дейрон и Эйфия, еле разлипающие глаза в раннее время суток. Мужчина прошёлся взглядом по дочери, задерживаясь на украшении на её шее. Глаза воина смягчились сильнее. Серьги и кулон были подарены им на десятые именины дочери. — Ты прекрасно выглядишь, — откашлявшись, серьёзно протянул он. Его губы дрогнули. Мейкар был неловок, делая комплимент дочери. Эйфия улыбнулась, зная, что отцу тяжело проявлять любовь к дочерям, не зная, как правильно подступиться к ним. С мальчиками было проще: их можно было просто похлопать по спине в лучший день, а в худший — шлёпнуть по башке или по лицу. С принцессами так не поступишь, оттого Мейкар очень осторожно, словно они сделаны из самого хрупкого стекла в мире, вёл себя с дочерьми, даже старался много не ругаться при них, что впрочем не особо получалось. — Очень похожа на свою мать в молодости. — Благодарю, отец. Надеюсь, что мне достанется та же красота, что и матушке. — В тебе течёт кровь дракона, ты и так прекрасна независимо от возраста, — Мейкар твёрдо кивнул, будто стараясь показать, что он полностью согласен со своими словами. Он потянул ворот своего красного камзола и слегка сжал челюсть. У него были прямые серебристые волосы с золотым отливом, в этот раз не собранные в короткий хвост, и такого же оттенка щетина, которая не скрывала оспин на его лице. Сын Дейрона Доброго так и не побрился после прибытия в замок своего детства. — Ни одна помойная крыса этого места не подумала бы иначе. Комплимент был неряшливым, но приятным. Зная, что отец любил, когда дети разговаривали на высоком валирийском, в прошлом заставляя сидеть по несколько часов с учителем для освоения языка, Эйфия решила поблагодарить его на их родном языке. — Kirine, kepa. Мейкар снова кивнул и вздохнул. Посмотрел на дочь свысока своего роста. — Диана тебе сообщила причину нашего приезда? Ах. Тело застыло. Настал тот самый разговор, откладываемый родителями до последнего. — Да. Мы… обсуждали волю нашего короля. Лицо мужчины заметно скривилось при упоминании воли короля. — Хорошо. Ты понимаешь, что от тебя будет требоваться? «Быть послушной, обаятельной и не дерзкой, слушать Валарра и, когда придёт время, раздвинуть перед ним ноги», — Эйфия заметно помрачнела от своих мыслей. Затем взяла себя в руки и с вежливой улыбкой кивнула отцу. — Конечно, kepa. Я знаю свой долг. Мейкар поморщился, как от зубной. — Да. Долг, — он качнул головой и сделал шаг к Эйфии. Его строгое лицо слегка склонилось к ней; фиолетовые глаза серьёзно смотрели в душу. Рука опустилась на хрупкое плечо. — Но ты не обязана пресмыкаться. Ты дракон, не забывай об этом. Мальчишка тоже должен не забывать этого, иначе мне придётся напомнить ему. Брови девушки удивлённо взлетели вверх. Мужчина заметил это. — Ты моя дочь, — Мейкар нахмурился. — Моя кровь. Нет ничего, чтобы я не сделал для тебя, твоей сестры и братьев, — удивительно прямо и искренне сказал принц, изумив дочь. Но момент прошёл, и лицо мужчины преобразилось. Суровость вновь поселилась в нём. Нежность ушла, на её место пришёл воин. — Пока мы тут, ты можешь делать что хочешь. — Разве я наоборот не должна проводить время с… — замялась. — принцем Валарром? Отец снова скривился. Эйфия поняла: Мейкар точно будет из тех, кто тяжело переносит выдачу дочери замуж. Это умилило её. Под рёбрами растеклось тепло от заботы отца. — Ты и так проведёшь с ним многие годы, как только всё станет официальным. Мальчишка может потерпеть, что ты захочешь провести время для себя. Племянник унаследовал терпение своего отца, а не матери, спасибо Богам. «Отец только что сказал, что я могу послать к чёрту кузена до нашей свадьбы, — шокированно думала Эйфия. — Это утро становится страннее и страннее». — Я отведу тебя на завтрак, — продолжил мужчина. — Твоя мать появится чуть позже, Дейлла устроила небольшую истерику из-за того, что служанка забыла взять её любимые туфли. Принцесса нисколько не удивилась. Младшая сестра была очень щепетильна в вопросах своих нарядов и одевалась только в самые лучшие, новые платья, каждые полгода привезённые из разных уголков Вестероса. Не было секретом, что добрую долю монет Мейкар тратил на одежду для своей семьи, уважая лишь дорогие наряды из благородной ткани. Почти сразу же они вышли из комнаты — Эйфия держала отца за локоть, и в тишине они направились в сторону покоев Дейрона, Эйриона и Эйгона, которые должны были присутствовать с ними на завтраке. Леди Дейн и принцессе Дейлле можно было вежливо опоздать, так как было известно о травме девочки. Ждать принцев долго не пришлось. Как только братья — заспанный Дейрон в простой чёрной рубахе с вышитым красным драконом на груди и строгими штанами, собранный, одетый с иголочки Эйрион и бурный Эйгон с красиво уложенными волосами набок — присоединились к ним, они пошли в сторону зала, где семья Таргариенов собиралась трапезничать. — Нервничаешь, сестра? — идя сбоку от неё, Эйрион повернул к ней голову и оскалился, оголяя свои острые зубы. Дейрон шел с другой стороны, сбоку от Мейкара, который разумно решил, что не стоит держать рядом рассорившихся брата и сестру. Только вот, Эйфия предпочла бы пьяницу, не безумца. — Готова стать ābrazȳrys для кузена? Ноги подкосились, и Эйфия споткнулась. Она широко раскрыла разноцветные глаза, глядя на довольного Эйриона, а затем преданно развернулась к отцу. Мейкар сжал желюсть и мрачно уставился на второго сына. — Ты рассказал ему! — воскликнула принцесса, игнорируя редко проходящих мимо них лордов или леди, уважительно здоровавшихся с ними. Истерика была совсем не к месту. — Я — нет, — процедил Мейкар. Он помог ей не упасть, придержав за плечи. — Твой брат подслушал. Мне стоило выпороть тебя розгами за дерзость, Эйрион, — обратился к юноше мужчина. Его сын слегка побледнел, видимо вспомнив о старом недовольстве отца. Он пожал плечами и отвернулся, не выглядя извиняющимся. Эйрион не попросил прощения, но и не продолжил издевательские расспросы. Эйфия не понимала почему ему это было так интересно, тем более, когда об этом не было объявлено официально. Сами размышления звучат, как сплетни, а не обсуждение истины. Пока король не объявит всей семье, а затем двору о помолвке внуков, Валарра и Эйфии, совсем не стоило говорить о их союзе. Пересуды никогда ничем хорошим не заканчивались для царственной семьи. Только маленький Эйгон узнав слово, произнесенное Эйрионом, непонимающе свел белоснежные брови на переносице и открыл рот, чтобы задать вопрос. Мейкар, увидев это, строго посмотрел на него. — Молчи, Эйгон. Мальчишка округлил глаза. — Но… Мейкар вновь пригвоздил сына взглядом, на что тот фыркнул, пробормотал «никогда не даешь мне что-либо сказать» и отвернулся, недовольно шагая рядом с Дейроном. Зная, что Эйгон так просто не оставит это, Эйфия разозлилась сильнее на Эйриона. — Ilībōños, — прошипела себе под нос принцесса, не сдержав оскорбления в голове. Она потеребила кулон на шее, нагнув голову вниз, в надежде, что шепот останется не услышанным. Ей повезло. Мейкар не услышал оскорбления в сторону Эйриона, или же решил не обращать внимания. Дейрон подозрительно молчал. Мерзавец, наверное, почувствовал, что его голос взбесит сестру сильнее, и тактично решил игнорировать перебранку между членами семьи. «Правильно, — мстительная часть Эйфии снова проснулась. Теперь, когда знак Семерых не украшал её шею, она не сдерживала свои тёмные мысли. — Пусть помалкивает, иначе я расскажу отцу, что он прячет под картиной драконов запасы монет, чтобы потратить их на бордель». За годы близкой дружбы со старшим братом у неё накопилось много информации о его секретах. Знание — сила, которой Эйфия воспользуется, если братец решит что-нибудь наплести родителям на ухо. Снова. Коридоры Красного замка встречали их утренней прохладой. Эйфия машинально считала шаги, стараясь не смотреть на Эйриона, чей ядовитый шёпот всё ещё звенел в ушах. За очередным поворотом показались знакомые двери — небольшая столовая, где семья короля собиралась на утренние трапезы, когда не было официальных приёмов. Мейкар первым перешагнул порог, бросив через плечо сыновьям короткое: «Держитесь с достоинством». Эйфия глубоко вздохнула, расправила плечи — платье неприятно хрустнуло корсетом — и шагнула вперёд вместе с отцом. Внутри уже слышались голоса. Король Дейрон восседал во главе стола, на его благостном лице застыло выражение умиротворённого семейного счастья. Королева Мирия рядом с ним грациозно помешивала ложкой в чашке, её тёмные глаза скользнули по вошедшим и одобрительно блеснули, заметив собранную Эйфию. — А вот и наши путешественники, — произнёс король, откладывая салфетку. — Проходите, дети мои. Завтрак стынет. — Отец, мать, — Мейкар подошёл к ним, подводя дочь к столу. Коротко поклонился. Заметно нахмурился, увидев, что место рядом с матерью пусто, а за ним сидел принц Валарр, направивший свой пронзительный взгляд на них. Рассадка за столом была странной: со стороны королевы должно было быть место для Мейкара и его жены, может даже для Дейрона, так как он являлся первым сыном, а напротив них должны были сидеть остальные дети, рядом с принцем Рейгелем и его детьми. Но, видимо, старшие дети будут сидеть рядом с королевой, а сам Мейкар с Дианой — ближе к его братьям, так как мужчины сидели по краю левого стола (рядом с Эйрисом не было его жены, кажется, леди нездоровилось). — Прошу простить за задержку. Мейкар посмотрел на своих братьев, рассевшихся сбоку от их отца. Бейлор, как наследник и Рука короля, ближе всех к нему. Рядом с ним сидела рыжеволосая жена и младший сын. Эйфия заметила, как отцовские глаза сузились в подозрение. Голос королевы отвлёк их. — Ничего, сынок, — Мирия склонила голову набок. Её крупные золотые серьги блеснули в свету. Эйфия с восхищением оглядела величественный вид бабушки, чья красота вызвала молчаливое благоговение. — Эйфия, присядь со мной, я так соскучилась по твоему милому голосу. «Если бы я могла отказать королеве», — подумала она, чувствуя, что сама загоняет себя в коварную ловушку, наполненную хитрыми тёмными глазами и юношей с серебристой прядью. Королева прекрасно понимала, что делала, оставляя место рядом с собой пустым и подсаживая к себе Валарра. Коварная Мирия Мартелл. — Конечно, бабушка, — Эйфия бегло улыбнулась отцу, чьё лицо превратилось в непроницаемую маску, и обошла стол. Пальцы сжали края платья. Сглотнула, когда принц Валарр поднялся и галантно отодвинул ей стул, приветственно кивая. Эйфия послушно скользнула на стул. Её взгляд встретился с холодными голубыми глазами Валарра. Она отвела взгляд, уставившись на тарелку, и тихо поблагодарила его. Чувствовала цепкий взгляд отца на себе. Сам он усадил детей со стороны королевы, сразу же за Валарром. Бедному принцу придётся сидеть подле засыпающего Дейрона. Вспомнив слова Мейкара, сказанные в её покоях, она позволила себе расслабиться. Эйфия никому ничем не была обязана в данную секунду, не было нужды напрягаться зазря. Королева Мирия похлопала её по ладони, привлекая внимание внучки. — На тебе очаровательное платье, Эйфия, — оглядела её женщина. — Оно подчёркивает твои сияющие глаза. — О, — принцесса застенчиво улыбнулась, отвлекаясь от своих размышлений. — Спасибо, Ваше Высочество. Вы чтите меня. Тёмные глаза королевы вновь блеснули, прежде чем огонь в них потух, и она отвернулась в сторону сына Рейгеля, который за обе щёки уплетал пирог, не обращая внимания на несчастный вид жены и хихиканье его детей. Эйгон сидел рядом с близнецами и тоже смеялся над дядей. — Надеюсь, ты голодна, — тихо произнёс Валарр, протягивая ей корзинку с булочками. Голос у него оказался низким и спокойным. Это почему-то напрягло Эйфию больше, чем если бы он грубил. В голове возникла мысль, что манера речи Валарра была похожа на манеру принца Элиота, чей голос она слушала слишком часто и внимательно за все луны в Дорне. Воспоминание вызывало тупую боль в груди. Рана от тоски по Марии и Элиоту была свежа, и никакие отправленные письма не смогли бы облегчить ей душу. — Благодарю, принц Валарр, — выдавила из себя она, беря угощение, не глядя на него. Аромат, исходящий от выпечки, заставил живот заурчать. Держа в руках тёплую булку, Эйфия поняла, насколько была голодна. Она оторвала кусочек и положила его в рот. — Как вкусно, — восхитилась принцесса. Раздался смешок. Жуя булку, Эйфия медленно посмотрела в сторону. Непонимающе округлившиеся глаза смотрели на приподнявшего левый уголок губ вверх Молодого Принца. Сглотнула. — Что? — слабо пролепетала она, покрываясь румянцем. Стало отчего-то безумно неловко, словно её застали за чем-то запретным, а не за поеданием обычной свежеиспечённой булочки. — Никогда не видел, чтобы кто-то ел обычную булочку с таким наслаждением, — сказал Валарр. Эйфия передёрнула плечами от его нескрываемого внимания. Ещё с детства она не могла подолгу смотреть ему в глаза, сразу же смущаясь от глубины его глаз. С возрастом, оказалось, ничего не изменилось. А его — почему-то, чёрт возьми — странно очаровательное лицо не помогало её желанию оставаться холодной и бесстрастной. — Разве ты не надеялся, что я голодна? — бросила она резко, выпрямляя до белых пятен в глазах спину. Принц расслабленно кивнул. — Надеялся, — мягкость в его голосе заставила Эйфию сильнее покраснеть. Щёки неистово горели. — Тебе стоит попробовать булку с взбитыми яйцами, Матарис обожает совмещать их. Она всё ещё смотрела на него, как на головоломку, которую ей стоило срочно решить. Опомнившись, принцесса поджала губы и повернула голову обратно к тарелке. «Это ничего не значит», — вдруг подумала она, и её рука потянулась к миске с взбитыми яйцами и зеленью. Боковым зрением увидела, что Валарр уже не смотрел на неё и сам начал трапезничать. Это в какой-то степени утешило её. Никакого внимания, никакого давления. Разговоры продолжились, и их небольшой диалог остался незамеченным. Эйгон и близнецы громко шумели, рассказывая что-то друг другу по очереди. Было видно, что мальчик был безумно рад кому-то своего возраста. После того как Эймона отправили в Цитадель — тот не был так расстроен своим отъездом, как Эйфия, — ему было одиноко и скучно. Игры с Дейллой, по его мнению, не были такими весёлыми. Дейрон тихо ел, с дрожью в пальцах держа столовые приборы (Эйфия заставила себя не беспокоиться и игнорировать желание помочь). Эйрион очевидно скучал, так как отец сел к своим братьям и что-то обсуждал с принцем Бейлором с менее хмурым лицом, чем обычно. «Вот и славно, — решила Эйфия спустя пару минут, не желая, чтобы до официального объявления её заставляли проводить время с кузеном. И дело не в Валарре, Боги свидетели, он хороший принц и красивый юноша, но, зная всё, она не могла позволить себе привязаться. — С другой стороны, если мы будем друг другу мужем и женой в глазах Семерых, как не привязаться и не проявлять тепло? Сделать наш брак таким, как у дяди Эйриса и тёти Эйлинор?» Эйфия посмотрела на скучающего дядю, не заботившегося достаточно о благополучии своей жены, и вздохнула. Нет. Такого брака ей бы не хотелось. Может, они смогли бы стать друзьями? Принцесса откусила ещё один кусок булки, задумавшись. Дверь в столовую отворилась, и лёгкой походкой в неё вошла Диана Дейн вместе с дочерью Дейллой. Лицо девочки было слегка красным и опухшим, она слегка хромала, стараясь угнаться за быстрой и элегантной матерью. Увидев матушку, Эйфия заулыбалась. Мысли о браке покинули её голову. Мейкар помог жене сесть, отодвинув для неё стул. Дейлле помог Эйгон под строгим отцовским взглядом. — Наконец-то все в сборе, — хлопнул в ладоши король. Убедившись, что он привлёк всеобщее внимание, Дейрон широко улыбнулся и переглянулся с Мирией. Эйфия слегка наклонилась вперёд, чтобы видеть сосредоточенное и чем-то воодушевлённое лицо дедушки. — Все из вас знают историю нашей семьи. Когда-то наша семья владела драконами, и поговаривали, что «Таргариены ближе к Богам, чем к людям». Но, — его зоркие фиалковые глаза обвели членов семьи. — драконы ушли, а мы остались. Наша семья пережила много взлётов и падений с тех времён, некоторые раны до сих пор свежи. Валарр рядом с ней напрягся. Воздух вокруг него сгустился, и, кинув на него быстрый боковой взгляд, она увидела, как челюсть юноши слегка напряглась. Эйфия, как и он, поняла, что король говорил о Блэкфайрах и всех горестях, что они им принесли. — Поэтому я хотел бы объявить о решении, которое поможет нашей семье снова сплотиться. Мой внук, Валарр, — Эйфия замерла, наблюдая за тем, как Дейрон медленно повернулся в их сторону. (Нет, нет, нет. Не сейчас!). Она сглотнула и ухватилась за кубок вина, сжимая его пальцами. — является сыном моего наследника, он будет править после меня и своего отца. И я уверен, что моя внучка, Эйфия Таргариен, дочь моего младшего сына Мейкара, будет прекрасной королевой подле него, и этот союз поможет объединить ветви нашего дома крепче! Я объявляю о помолвке между Валарром и Эйфией, свадьба которых будет отмечаться через шесть лун, как только период ухаживаний закончится! Принцесса подняла следом за всеми кубок и постаралась выдавить из себя улыбку. Некоторые члены семьи начали хлопать в ладоши, особенно дети взволновались от слов о свадьбе, начав громко перешёптываться. Эйгон яро хлопал и воскликнул: «Моя сестра будет королевой!», пока отец строго не велел ему заткнуться и не кричать. Многие казались удивлёнными этими новостями, но никто не выглядел недовольным. Кроме самой Эйфии, которая сразу же перестала улыбаться, после произнесённых благодарных слов дедушке и бабушке. С любезностями было покончено. Откинувшись на спинку стула, она почувствовала это. Холодные глаза Валарра впились в её ошеломлённое лицо. Принц не выглядел удивлённым новостью, объявленной королём, и даже добродушно улыбался всем после неё. Чего не скажешь про его — теперь уже — невесту. Эйфия сделала глоток вина и резко уставилась на свою мать, сидящую напротив, не желая поворачиваться к кузену — не сейчас, чёрт возьми. Диана тоже наблюдала за ней. Женщина мягко улыбнулась ей. Эйфия не ответила улыбкой. Со стуком опустив бокал вина, она расслабилась. Теперь это всё стало правдой. Она выйдет замуж за своего кузена до конца этого года, да помогут ей высшие силы не сойти с ума от грядущих событий. Наступило время сближения семьи драконов. Ей стоило сброситься с балкона, когда была возможность.