Семь тысяч лет (Др. Название: Охринеть)

Солнце уже клонилось к закату, когда мы ворвались в лагерь охотников. Беззубик шёл низко, почти над самыми верхушками сосен, и ветер хлестал по лицу так, что глаза слезились. Астрид сзади что-то орала про то, что я идиот и что надо было подождать подкрепления, но я уже не слушал. Запах. Твою мать, этот запах я не спутаю ни с чем — горелая плоть, кровь и страх. Драконий страх. У меня внутри всё перевернулось, и я дал Беззубику сигнал пикировать. Дальше было как в тумане. Выстрелы, крики, Беззубик мельтешил между шатрами, сшибая охотников хвостом, я с ломом наперевес выбиваю дверь в какой-то шатёр, и тут... Беззубик замер. Прямо в воздухе замер, завис, и я чуть не слетел с него от неожиданности. Я поднял голову и увидел ЕГО. Белые волосы до самой земли, тонкие плечи, развёрнутые спиной ко входу. Он сидел на корточках перед клеткой и гладил перепуганного дракончика сквозь прутья. Спокойно так, будто вокруг не лагерь смерти, а его гостиная. — Астрид, тут... — начал я, но она уже стояла рядом с топором наизготовку. — Я вижу. Он обернулся. Медленно, плавно, будто во сне. И я... я забыл, как дышать. Голубые глаза. Прозрачные, как горное озеро, в которое я однажды смотрел в детстве. Белые волосы рассыпались по плечам, обрамляя лицо такое... я даже слово подобрать не могу. Красивое? Нет, это слишком мелко. Идеальное? Ближе, но не то. Оно было древним. Спокойным. И в нём жила такая усталость, что у меня внутри всё сжалось. Он улыбнулся. Чуть-чуть, одними уголками губ. — Ты Иккинг, — сказал он. Голос тихий, но каждый звук отпечатывался в голове, будто я всю жизнь его ждал. — Я знаю, кто ты. И знаю, что ты не враг. — Т-ты меня знаешь? — выдавил я. Дурак. Краснеющий, заикающийся дурак. Сзади Астрид фыркнула, но мне было плевать. --- Мы нашли его на рассвете третьего дня. Лабиринт оказался тем ещё испытанием, но Беззубик вёл уверенно, и вчера вечером мы наконец выползли в пещеру. А сегодня утром я проснулся и не нашёл его. Ни Ассэ, ни Беззубика — только спящая Астрид и стена на месте входа. А потом мы вышли через другой проход и оказались на краю жерла вулкана. И там, на камнях у самого кратера, у озера, которое кипело лавой, сидел ОН. Спиной ко мне. Белые волосы струились по камням, касаясь воды. Он расчёсывал их костяным гребнем, медленно, задумчиво, и солнце, поднимающееся из-за скал, золотило его фигуру так, что у меня перехватило дыхание. А за его спиной... я сначала подумал, что это часть камня или игра света. Но нет. Крылья. Огромные, белоснежные, сложенные за спиной так, что кончики касались воды. Перья переливались на солнце, отливая серебром, и каждое движение лопаток заставляло их подрагивать, рассыпая блики. Ассэ обернулся. Голубые глаза блеснули в утреннем свете, мокрая прядь прилипла к щеке, и он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивается. — Долго же вы, — сказал он. — Я думал, вы быстрее сообразите. Я смотрел на него и понимал, что пропал. Окончательно и бесповоротно. Потому что в этом свете, на этих камнях, с этими глазами, с этими крыльями... он был самым красивым, что я видел в жизни. Нечеловечески, невозможно красивым. — Иккинг, — позвала Астрид сзади. — Ты дышать собираешься? Я выдохнул. — Иди ты, — буркнул я, но сам не отвёл взгляда от Ассэ. А он смотрел на меня и улыбался. Будто знал. Будто читал каждую мою мысль. — Нравится? — спросил он тихо, и в его голосе снова скользнула насмешка. — Что? — я покраснел до корней волос. — Вид. Рассвет отсюда невероятный, правда? — А... да. Рассвет. Невероятный. Астрид за спиной закашлялась, пытаясь скрыть смех. Беззубик подлетел к Ассэ и ткнулся мордой в плечо. — Проходите, — махнул рукой Ассэ. — Завтракать будем. Потом поговорим. Он поднялся, отложил гребень, и белые волосы рассыпались по спине тяжёлой волной. Крылья расправились на миг, потянулись — и снова сложились, плотно прилегая к спине. Я проводил взглядом это движение и сглотнул. — Идём, — позвала Астрид, дёргая меня за рукав. — Хватит стоять столбом.

***

Мы сидели на шкурах у подземного озера, ели мясо (откуда оно здесь, в жерле вулкана? — я решил не спрашивать), и Ассэ рассказывал про древних. Про тех, кто охотился на драконов, когда мир был молод. Про магию, которая пожирает наших сородичей. Я слушал вполуха. Потому что не мог оторваться от того, как двигаются его руки. Как блестят глаза, когда он говорит о прошлом. Как крылья за спиной подрагивают, когда он злится или волнуется. — Иккинг, — вдруг сказал Ассэ, прерывая рассказ. — Ты меня слушаешь? — А? Да. Конечно. Древние, магия, всё такое. Он прищурился. В глазах заплясали золотые искры. — Ты смотришь на меня так, будто я сейчас исчезну. — Нет, просто... — я замялся. — Просто ты... необычный. — Я дракон, — усмехнулся он. — Конечно, я необычный. — Я не про это. Повисла тишина. Астрид деликатно кашлянула и ушла куда-то вглубь пещеры, якобы проверить Беззубика. Сволочь. Бросила меня одного. — А про что? — тихо спросил Ассэ. Я смотрел в его глаза и не мог найти слов. А потом он вдруг поднялся, отошёл к краю озера и замер, глядя на своё отражение. — Ты хочешь увидеть? — спросил он, не оборачиваясь. — Что? — Меня. Настоящего. У меня сердце пропустило удар. — Можно? Вместо ответа Ассэ сделал шаг вперёд, и его фигура начала меняться. Сначала я подумал, что у меня галлюцинации от недосыпа. Но нет. Кожа засветилась — мягким, перламутровым светом, который разливался по телу от груди к конечностям. Крылья за спиной дрогнули, расправились, и я увидел, как они растут. Как удлиняются кости, как между ними натягивается перепонка, но не голая, а покрытая мелкими, едва заметными перьями. Рост. Он начал расти. Медленно, плавно, и каждая мышца под тонкой кожей перекатывалась, наливаясь силой. Я видел, как меняются пропорции — плечи становятся шире, грудь глубже, руки удлиняются, пальцы... боже, его пальцы вытягивались, заострялись, и на кончиках прорезались когти. Чёрные, блестящие, смертоносные. Лицо менялось в последнюю очередь. Черты оставались теми же — те же скулы, те же глаза, — но кожа покрывалась едва заметной чешуёй, сияющей перламутром. Из-под верхней губы показались клыки. Длинные, острые, но почему-то не пугающие. Красивые. Шея вытянулась, плавно переходя в мощные плечи. Позвонки проступали под кожей, но не уродливо, а хищно, грациозно. Хвост — я только сейчас заметил, что у него появился хвост — ударил по воде, поднимая фонтан брызг. Длинный, гибкий, с костяным наконечником на конце. И крылья. Боги, эти крылья. Они распахнулись в полную силу, закрывая полнеба над кратером. Белые, огромные, с серебристыми прожилками, которые пульсировали в такт сердцебиению. Каждое перо переливалось на солнце, отливая золотом по краям. Размах был таким, что я не мог охватить взглядом — крылья уходили вверх, за пределы видимости, касаясь облаков. А потом трансформация закончилась. Передо мной стоял дракон. Белый, как снег на вершинах самых высоких гор. Глаза — те же голубые, прозрачные, но теперь огромные, с вертикальным зрачком, и в их глубине горело золото. Чешуя переливалась, дышала, жила. Когти на лапах впились в камень, оставляя глубокие борозды. Он склонил голову, глядя на меня сверху вниз. Я чувствовал его дыхание — горячее, пахнущее озоном и древностью. — Ну как? — спросил он, и голос его теперь звучал в моей голове, минуя уши. — Страшно? Я смотрел на него. На этого огромного, древнего, смертоносного дракона. И понимал только одно. — Ты... — выдохнул я. — Ты охренеть какой красивый. Дракон моргнул. Прямо как человек, который не ожидал такого ответа. А потом он засмеялся. В голос, громко, и от этого смеха задрожали камни под ногами. — Ты невероятный, Иккинг, — прогудел его голос у меня в голове. — Совершенно, блять, невероятный. Он начал меняться обратно. Медленно, плавно, как тает снег весной. Крылья сложились, уменьшились, втянулись в спину. Чешуя исчезла, открывая гладкую кожу. Рост сокращался, черты лица возвращались к человеческим. Через минуту передо мной снова стоял Ассэ. Уставший, чуть взъерошенный, с мокрыми от пота волосами. Без крыльев — они снова прижались к спине, став почти незаметными. Он подошёл ближе. Сел рядом на камень. Провёл рукой по лицу. — Я не показывал это никому семь тысяч лет, — тихо сказал он. — Последний раз, когда я оборачивался при людях, меня попытались убить. — Дураки, — выдохнул я. — Дураки, — согласился он. И вдруг посмотрел на меня так, что у меня сердце остановилось. — А ты не боишься. — Нет. — Почему? Я пожал плечами. Потому что не знал, как объяснить, что когда смотришь на него — в любом обличье — внутри не страх, а что-то другое. Тёплое. Липкое. Затягивающее. — Ты просто... — начал я и осекся. — Что? — Красивый, — выпалил я. — В любом виде. Просто... очень красивый. Ассэ замер. Смотрел на меня долго, очень долго, и я уже решил, что сейчас он меня убьёт или вышвырнет из вулкана. А потом он улыбнулся. Не насмешливо, не древне — а по-человечески тепло. — Ты первый, кто говорит мне это, — сказал он тихо. — За семь тысяч лет — первый. И в его голосе было столько одиночества, что у меня внутри всё перевернулось. — Ну, — я кашлянул, пытаясь вернуть самообладание. — Значит, мне повезло. — Повезло, — эхом отозвался Ассэ. И добавил, помолчав: — Может, и мне тоже. Где-то в глубине пещеры заурчал Беззубик. Астрид что-то крикнула про завтрак. А мы сидели на камнях у озера, и солнце поднималось над кратером, золотя белые волосы дракона. И я понял: влип. По самые уши. И плевать.