Семь тысяч лет (Др. Название: Охринеть)

Я проснулся оттого, что рядом кто-то сопел. Открыл глаза — Беззубик. Спал, развалившись на шкурах, и во сне подёргивал хвостом. Астрид не было — на её лежанке только сбитые шкуры и холодок. — Астрид? — позвал я тихо. — Наверху, — раздалось откуда-то сверху. — Я к драконам вышла, проветриться. Вы как хотите, я скоро. Я сел, потёр лицо. В пещере было тихо, только вода в озере плескалась мерно, да кристаллы на потолке светились всё тем же ровным светом. Ассэ не было. Я поднялся, натянул куртку и пошёл к озеру. Не знаю зачем. Просто... ноги сами понесли. Он был там. Сидел на камнях у самой кромки воды, спиной ко мне. Белые волосы рассыпались по плечам, касаясь воды. Он был обнажён — полностью, и я сначала хотел отвернуться, но не смог. Крылья. Огромные, белоснежные крылья были распахнуты, и он мыл их. Окунал в воду, проводил руками по перьям, расправлял каждое, чистил. Вода стекала по спине, по лопаткам, по изгибам позвоночника, и в этом было что-то такое... интимное, что ли. Я стоял как вкопанный, боясь дышать. Ассэ обернулся. Медленно, плавно, будто знал, что я здесь. — Проснулся? — спросил он спокойно. Без тени смущения, без желания прикрыться. Просто смотрел на меня своими голубыми глазищами, и капли воды стекали по его груди, по животу, по... — Я... — голос сел. Я кашлянул. — Да. Проснулся. А ты... ванну принимаешь? — Ванну, — усмехнулся он. — Забавное слово. Я мою крылья. Раз в несколько дней. Иначе перья слипаются, летать неудобно. — А... понятно. Я смотрел на него. На то, как вода блестит на коже. Как мышцы перекатываются под тонкой кожей, когда он двигает руками. Как крылья подрагивают, рассыпая брызги. — Хочешь присоединиться? — вдруг спросил он. И в его глазах мелькнула знакомая насмешка. — Чего? — Вода тёплая. Магия греет. Я не кусаюсь. Ну, если не попросишь. Я покраснел. До ушей, до корней волос, до кончиков пальцев. — Ты... ты издеваешься? — Немного, — признался он. — Но предложение серьёзное. Иди сюда. Ты воняешь после трёх дней в лабиринте. — Я не воняю! — Воняешь. Как старый козёл. Иди мойся. Я хотел возразить, но он уже отвернулся и продолжил чистить крылья, будто меня и не было. И я... я пошёл. Разделся быстро, стараясь не думать о том, что он может обернуться. Шкуры сбросил на камни и шагнул в воду. Она была тёплой. Обжигающе тёплой, но не горячей — идеально. Я погрузился по грудь и выдохнул. — Ну как? — спросил Ассэ, не оборачиваясь. — Охренеть, — честно ответил я. — У тебя тут реально курорт. — Курорт? — он обернулся, приподняв бровь. — Опять новое слово. — Ну, место, где отдыхают. Расслабляются. — А, — он кивнул. — Тогда да. Курорт. Семь тысяч лет курорта. Надоело уже. Я подплыл ближе. Не специально — просто хотел рассмотреть его крылья вблизи. Они были невероятными. Каждое перо переливалось, отливало серебром, и сквозь них просвечивала кожа. — Можно? — спросил я, протягивая руку. Ассэ замер. Посмотрел на мою руку, потом мне в глаза. — Ты первый, кто просит разрешения, — тихо сказал он. — Обычно просто трогают. Или выдирают. — Я не такой. — Я знаю. Он чуть наклонился, подставляя крыло ближе. Я коснулся. Осторожно, кончиками пальцев. Перья были мягкими, шелковистыми, но под ними чувствовалась сила — упругие мышцы, крепкие кости. — Красиво, — выдохнул я. — Спасибо. Мы сидели в воде. Он — спиной ко мне, я — рядом, гладя его крылья. Это было странно. Интимно. И правильно. — Ассэ, — позвал я. — М? — Можно спросить? — Спроси. — Ты... ты когда-нибудь был с кем-то? Ну... близко? Он обернулся. Резко, быстро, и в его глазах плеснулось что-то древнее. Больное. — Был, — сказал он тихо. — Давно. Очень давно. Она умерла. — Прости, я не... — Всё нормально, — перебил он. — Ты не знал. Да и нечего жалеть. Это было тысячелетия назад. Я уже почти забыл, как её звали. — Почти? — Почти, — он отвернулся. — Такое не забывается до конца. Я молчал. Потом сделал то, чего сам от себя не ожидал, — подплыл вплотную и положил руки ему на плечи. Просто так. Поддержать. Он напрягся. Весь, каждой мышцей. А потом медленно, очень медленно расслабился. — Ты странный, Иккинг, — прошептал он. — Знаю. — Тёплый. — Вода тёплая. — Не вода, — он обернулся, и мы оказались лицом к лицу. Близко. Слишком близко. — Ты. Тёплый. Внутри. Я забыл, как это — когда кто-то просто... прикасается. Не чтобы убить. Не чтобы украсть. Просто так. Я смотрел в его глаза. В их голубую глубину, где плясали золотые искры. — Можно тебя поцеловать? — спросил я. Он замер. — Что? — Поцеловать. Можно? Ассэ смотрел на меня долго. Очень долго. А потом улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивается. — Можно, — сказал он тихо. — Только аккуратно. Я не привык. Я наклонился и поцеловал его. Губы были тёплыми, мягкими, чуть солоноватыми от воды. Он не двигался сначала, просто позволял, а потом вдруг ответил — неумело, робко, будто в первый раз. А для него, возможно, так и было. Семь тысяч лет — долгий срок без поцелуев. — Охренеть, — выдохнул я, отстраняясь. — Опять это слово, — усмехнулся он, но в глазах стояло что-то такое... ранимое. Беззащитное. — Других не подобрал, — я коснулся лбом его лба. — Ты как? — Не знаю, — честно ответил он. — Странно. Хорошо. Страшно. — Чего страшно? — Привыкнуть, — он отвёл взгляд. — Привыкнуть и потерять. Я терял уже столько раз... — Я никуда не денусь, — сказал я. И сам удивился, как твёрдо это прозвучало. — Не обещай, — покачал головой он. — Не надо. Просто... будь здесь. Пока можешь. — Буду. Мы сидели в воде, прижавшись друг к другу, и я гладил его мокрые волосы, чувствуя, как бьётся его сердце — редко, мощно, как у дракона, которым он был. — Иккинг, — позвал он тихо. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что спросил. За то, что не взял сам. Люди обычно берут. А ты спросил. Я поцеловал его в висок. — Я не люди, — усмехнулся я. — Я Иккинг. — Это я уже понял, — улыбнулся он. — Иди сюда. И поцеловал сам.