Часть 5.
18 марта 2026 г., 08:27
Мы вышли из храма, и солнце ударило в глаза так, что я зажмурился. Ассэ придержал меня за локоть, не давая споткнуться о камень.
— Привыкай, — усмехнулся он. — Свет.
— Я привык, — буркнул я, проморгавшись. — Просто резковато после темной пещеры.
Ассэ хмыкнул. Я посмотрел на него. Он стоял, щурясь на солнце, и его белые волосы развевал ветер, смешанный с пеплом от разрушенного храма. Красивый. Невозможно, нереально красивый.
Мы спустились к кратеру, где нас уже ждали. Астрид сидела на камне и перевязывала какую-то царапину на руке. Беззубик лежал рядом, положив морду на лапы, и лениво постукивал хвостом по земле. Громгильда паслась неподалеку, выдирая с корнем кусты.
— О, явились, — сказала Астрид, даже не оборачиваясь. — Живые. Хотя по рожам вижу, что не только живые, но и довольные.
— Астрид, — начал я.
— Заткнись, — перебила она. — Я знаю. Вы теперь вместе, всё такое. Я рада. Правда. Но если ты, Иккинг, еще раз пропадешь на целый день, не предупредив, я тебе лично яйца оторву. Понял?
— Понял, — я почесал затылок. — Прости.
— То-то же, — она наконец обернулась, перевела взгляд на Ассэ. — А ты, белобрысый, смотри мне. Если обидишь его — я и до тебя доберусь. Не посмотрю, что ты древний и крылатый.
Ассэ приподнял бровь. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивается.
— Я понял, — серьезно сказал он. — Ты хороший друг, Астрид. Редкий. Я буду беречь его. Обещаю.
Астрид хмыкнула, но в её глазах мелькнуло что-то теплое.
— Ладно, — она поднялась. — Летим домой. Плевака там уже, наверное, всех на уши поставил. Надо объяснять, почему у нас теперь новый союзник и что вообще произошло.
— Я полечу с вами, — сказал Ассэ. — Если не прогоните.
— Ты серьезно? — я уставился на него. — Ты же говорил, что ненавидишь толпу, рыбу и пристальные взгляды.
— Говорил, — он пожал плечами. — Но я семь тысяч лет ненавидел толпу, рыбу и когда пялятся. Может, пора попробовать что-то новое?
— Например?
— Например, быть с тобой. Даже если для этого придется терпеть твоих викингов и их вонючую рыбу.
Я засмеялся.
— Рыба и правда воняет.
— Я помню, — он сморщил нос. — Но я переживу. Ради тебя.
Астрид закатила глаза, но улыбнулась.
— Охренеть, — сказала она. — Вы оба — просто охренеть.
— Это слово последние два дня дежурное, — заметил Ассэ и поднял два пальца вверх.
— Похоже на то.
***
Мы летели домой. Беззубик нес меня, Ассэ — рядом, в драконьей форме, белый, огромный, величественный. Астрид на Громгильде замыкала строй. — Волнуешься? — спросил я Ассэ мысленно. — Немного, — признался он. — Я не был среди людей тысячелетиями. Боюсь не сдержаться, если кто-то ляпнет что-то не то. — А ты сдерживайся, — посоветовал я. — Помни: они не знают. Они увидят красивого мужика с крыльями и, скорее всего, начнут задавать тупые вопросы. Не убивай их сразу. Дай мне шанс объяснить. — Постараюсь, — усмехнулся он. Внизу показался Олух. Наш остров. Мой дом. — Смотри, — показал я. — Вон там — деревня. Там — мастерская. А вон там — любимое место Беззубика, где он дрыхнет на солнце. — Красиво, — мысленно ответил Ассэ. — Зелено. Шумно. Много людей. — Много, — согласился я. — Но они хорошие. Почти все. — Почти — это обнадеживает. Мы пошли на посадку. Беззубик приземлился первым, я спрыгнул и сразу увидел Плеваку, который уже бежал к нам с толпой викингов за спиной. — Иккинг! — заорал он. — Какого хрена?! Ты где шлялся?! Мы тут уже похоронку собирались писать! — Плевака, тормози, — я выставил руки. — Я жив, здоров, всё хорошо. И я не один. Ассэ приземлился рядом. Мягко, почти беззвучно, сложил крылья и выпрямился во весь рост. Белые волосы разметались по плечам, глаза блеснули золотом. Толпа замерла. — Это... это кто? — выдохнул Плевака, сжимая молот. — Это Ассэ, — сказал я. — Дракон. Древний. И... мой. — Твой? — Плевака моргнул. — В смысле? — В прямом, — я взял Ассэ за руку. — Мы вместе. И он теперь будет жить здесь. Если вы не против. А вы не против. Тишина повисла такая, что уши закладывало. А потом кто-то в толпе выдохнул: — Охренеть. Ассэ усмехнулся. — Мне нравится это слово, — тихо сказал он. — Привыкай, — шепнул я. — Будешь слышать его часто.***
Вечером мы сидели у большого костра. Вся деревня собралась смотреть на диковинного гостя. Ассэ держался спокойно, но я чувствовал, как его пальцы сжимают мою руку под столом. — Значит, ты дракон, — Плевака подсел ближе, разглядывая Ассэ с нескрываемым любопытством. — А почему в человечьем обличье? — Удобно, — пожал плечами Ассэ. — Меньше пугаю людей. Хотя иногда хочется наоборот. — А правда, что ты видел богов? — Правда. — И каких? — Разных, — Ассэ задумался. — Были те, кто помогал. Были те, кто убивал. Одни умерли, другие спят. Третьи стали людьми. — Боги стали людьми? — изумился Плевака. — Бывает, — Ассэ усмехнулся. — Скучно им там, на небесах. Вот и спускаются, грешным миром побавиться. Я слушал его рассказы и чувствовал, как в груди разрастается гордость. Мой дракон. Самый древний, самый мудрый, самый красивый. И он выбрал меня. — Устал? — спросил я тихо, когда костер начал догорать. — Немного, — признался он. — Много впечатлений. — Пойдем, — я поднялся. — Покажу, где будешь спать. — Спать? — он приподнял бровь. — Я думал, мы уже выросли из того, чтобы спать раздельно. — А кто сказал про раздельно? — усмехнулся я. Мы ушли под одобрительный свист и улюлюканье викингов. Астрид крикнула вдогонку что-то про приличия, но я не слушал. Мы поднялись в мою мастерскую. Там было тесно от чертежей, инструментов и всякого хлама, но Ассэ смотрел на всё с таким интересом, будто попал в сокровищницу. — Это ты делаешь? — спросил он, трогая недостроенный протез крыла. — Ага, — я подошел ближе. — Для драконов. Которые ранены. Чтобы могли летать. — Ты лечишь? — Пытаюсь. Ассэ обернулся. Посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. — Ты удивительный, Иккинг, — тихо сказал он. — Люди обычно ломают. А ты чинишь. — Ну, не всегда, — смутился я. — Иногда тоже ломаю. — Реже, чем другие, — он подошел вплотную. — Гораздо реже. Я обнял его. Прижался к груди, слушая, как бьется сердце — редко, мощно, как у дракона. — Ассэ, — прошептал я. — М? — Я правда люблю тебя. Не знаю, как это вышло, но... ты мой. Понял? Мой. Он обнял в ответ, и крылья сомкнулись вокруг нас, отгораживая от всего мира. — Твой, — эхом отозвался он. — И ты — мой. Навсегда. — Навсегда, — повторил я. — Это долго. — Я знаю, — усмехнулся он. — Я умею ждать. — А я нет. — Тогда не жди, — он склонился к моим губам. — Живи. Я жил. В его поцелуе, в его руках, в его древности и мудрости. Я жил, как никогда раньше. И это было охренеть как хорошо.
