Семь тысяч лет (Др. Название: Охринеть)

Рассвет застал нас в воздухе. Беззубик шел низко, над самыми верхушками деревьев, скрываясь от возможных глаз. Рядом, чуть правее, скользила Громгильда с Астрид на спине. А впереди, рассекая утренний туман, летел Ассэ. В драконьей форме он был великолепен. Белая чешуя переливалась в лучах восходящего солнца, крылья разрезали воздух с хищной грацией, и каждое движение было наполнено такой мощью, что у меня дух захватывало. Он оглянулся на меня — глаза горели золотом, и я почувствовал его голос в голове: — Не отставай. Входим через час. — Понял, — мысленно ответил я, надеясь, что он услышит. Услышал. Улыбнулся одними уголками губ и снова уставился вперед. База древних открылась внезапно. Просто лес кончился, и мы вылетели к огромному кратеру, на дне которого чернели постройки. Не человеческие — другие. Угловатые, чужие, сложенные из камня, которого я никогда не видел. Он пульсировал тусклым фиолетовым светом. — Твою мать, — выдохнула Астрид по мыслесвязи (Ассэ научил нас за утро — быстро, но больно). — Это что за хрень? — Храм, — ответил Ассэ, и в его голосе зазвенела сталь. — Их храм. Давно не видел. — Драконы там, — сказал я, вглядываясь. Клетки. Огромные, в несколько ярусов, доверху набитые драконами. Живыми, судя по тому, что некоторые шевелились. — План такой, — Ассэ развернулся в воздухе, нависая над нами. — Я иду к храму. Отвлекаю внимание. Вы — к клеткам. Открываете всех, кого можете. Если кто-то из древних выйдет — не лезьте. Прячьтесь. Я разберусь. — А если не разберешься? — спросил я. — Тогда бегите. И не оглядывайтесь. Он сказал это так спокойно, что у меня внутри похолодело. — Нет, — выдохнул я. — Что? — Нет, блять. Я с тобой. — Иккинг... — Сказал же — до конца. Забыл уже? Ассэ смотрел на меня. Долго. Потом в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Упрямый человек, — вздохнул он. — Ладно. Держись рядом. Астрид, ты справишься одна? — Я вообще всегда одна справляюсь, — огрызнулась она. — Идите уже, герои. — Беззубик, прикрывай её, — скомандовал Ассэ. — Если что — ори. Беззубик уркнул согласно, и они с Громгильдой рванули к клеткам. А мы с Ассэ пошли к храму.

***

Внутри было темно. И холодно. Не просто холодно — промозгло, до костей, будто сам воздух здесь был мертвым. Ассэ шел впереди, и его крылья чуть светились в темноте, разгоняя тьму. Я держался за его руку — он снова принял человеческий облик, чтобы быть мобильнее, но глаза горели золотом, выдавая зверя внутри. — Чувствуешь? — спросил он мысленно. Я прислушался к себе. И почувствовал. Гул. Низкий, вибрирующий, от которого закладывало уши. Он шел отовсюду — от стен, от пола, от самого воздуха. — Что это? — Они просыпаются, — ответил Ассэ. — Мы вовремя. Мы вышли в огромный зал. В центре, на алтаре, пульсировал шар. Фиолетовый, мертвенный, размером с человеческую голову. От него тянулись нити — к стенам, к потолку, к полу. А вокруг алтаря стояли ОНИ. Древние. Я не мог разглядеть их четко — они будто размывались, текли в воздухе, меняли форму. То ли люди, то ли тени, то ли нечто среднее. Но глаза... глаза горели тем же фиолетовым, что и шар. — Ассэ, — прошептал я. — Вижу. Он шагнул вперед, и его голос вдруг загремел под сводами — на языке, которого я не знал, но понимал каждое слово. Древний язык. Язык драконов. — Я пришел забрать своих. Одна из теней отделилась, вытекла вперед, обретая форму. Женщина. Высокая, бледная, с глазами без зрачков. — Белокрылый, — прошипела она. — Мы думали, ты мертв. — Как видите — нет. — Ты пришел умереть по-настоящему? — Я пришел запечатать вас. Снова. На вечность. Тень засмеялась — сухо, трескуче, будто камни пересыпали. — У тебя нет силы. Ты стар. Ты слаб. Мы чувствуем твою усталость. — Может быть, — Ассэ шагнул ближе, и я увидел, как его глаза загораются ярче. — Но я не один. Он обернулся ко мне. Протянул руку. — Иди сюда. Я подошел. Взял его за руку. И почувствовал, как в меня вливается сила — горячая, древняя, пугающая. — Что ты делаешь? — выдохнул я. — Делюсь, — усмехнулся он. — Ты хотел быть рядом? Будь. Я почувствовал, как меняется мое тело. Не физически — внутри. Будто просыпается что-то, что спало тысячи лет. Глаза защипало, и когда я моргнул, мир стал другим. Я видел нити магии. Видел, как они тянутся от шара к теням. Видел слабые места. — Видишь? — спросил Ассэ. — Вижу. — Тогда бей. Я не знал, как. Но рука сама поднялась, и из пальцев ударил свет. Золотой, горячий, живой. Он врезался в шар, и тот зазвенел, пошел трещинами. Тени завыли. Бросились на нас. Ассэ шагнул вперед, заслоняя меня собой, и его крылья распахнулись, закрывая весь обзор. Я видел только свет — золотой, слепящий, и слышал его голос: — Спите. Снова. Навсегда. А потом была тишина.

***

Я очнулся на камнях. Голова гудела, в глазах двоилось. Рядом кто-то тяжело дышал. — Ассэ? — позвал я. — Здесь, — хрипло ответили. Я повернул голову. Он лежал рядом — обессиленный, бледный, крылья подломлены. Но жив. — Получилось? — Получилось, — он попытался улыбнуться и закашлялся. — Запечатал. Еще на пару тысяч лет. — Это хорошо. — Это охренеть как хорошо, — поправил он, копируя мою интонацию. Я засмеялся. И заплакал. Сам не знаю почему. — Ты дурак, — сказал я. — Мог же умереть. — Не умер, — он потянулся и коснулся моего лица. — Ты же рядом. Я прижался к его ладони, закрыл глаза. Где-то снаружи орали драконы, кричала Астрид, ухал Беззубик. А мы лежали на холодном камне древнего храма, и нам было плевать на всё. — Домой? — спросил я. — Домой, — кивнул он. — К тебе. — Ко мне? — В твою деревню. К людям. К рыбе. — он скривился. — Боги, какая гадость эта ваша рыба. — Привыкнешь. — Не привыкну. — Привыкнешь, — я поцеловал его. — У тебя теперь много времени. Вечность почти. Ассэ улыбнулся. Настоящей, теплой улыбкой. — Вечность, — повторил он. — С тобой? — Согласен? — Спрашиваешь. Мы поднялись, поддерживая друг друга, и пошли к выходу. Навстречу солнцу. Навстречу жизни. Навстречу всему, что ждало нас за порогом этого проклятого места. — Ассэ, — позвал я. — М? — Я люблю тебя. Он остановился. Посмотрел на меня долгим, удивленным взглядом. — Я тоже, — сказал он тихо. — Впервые за семь тысяч лет. Люблю. Тебя. — Охренеть, — выдохнул я. — Ага, — согласился он. — Пошли. И мы пошли. Вдвоем. Навсегда.