За гранью чёткости

За окном стеной шел дождь - серая, липкая хмарь, под которую только и делать, что спать без задних ног. Я искренне надеялся, что в такую погоду даже самым отчаянным идиотам будет лень выходить из дома, и уж точно никто не решит травмировать глаза в три часа ночи. Весь день я пахал как проклятый.Другой хирург офтальмолог свалился с гриппом, и мне пришлось тащить отделение за двоих. Заслуженный отдых казался почти осязаемым, когда я, наконец, вытянулся на кушетке в ординаторской. Глаза слипались, сознание медленно растворялось в мягкой темноте пока дверь не скрипнула. Мерзко так, предательски. Я замер, притворившись ветошью. Может, пронесет? Может, уйдет? - Александр Викторович, - раздался шепот, - там в приемном женщина. Нужна консультация. Срочно. Я приоткрыл один глаз. Над душой стоял Тимофей - мой ординатор. Из всего того стада, что мне подсунули на обучение, он был самым толковым, но сейчас я готов был его придушить. Мысленно выругавшись, я нашарил на столике очки, накинул халат и, на ходу вдевая руки в рукава, поплелся за ним. Сон испарился в ту секунду, когда я переступил порог смотровой. На кушетке сидела девушка, и зрелище было не для слабонервных. Из её глаза торчал карандаш для подводки слизистой. Я на мгновение вспомнил, как в детстве сестра часами вырисовывала такие же стрелки перед зеркалом в ванной. Глянул на Тимофея тот побледнел и скривился. Слабачок, пронеслось в голове. Натянув перчатки, я подошел к пациентке. Она дрожала, глядя на меня одним здоровым глазом, в котором застыл ужас. - Здравствуйте. Не бойтесь, сейчас посмотрим, что тут у нас. Повернитесь к свету, пожалуйста. Шанс был призрачным, но он был. Карандаш зашел не так глубоко, как казалось на первый взгляд. - Как же ты так умудрилась, горе ты луковое? - спросил я, скорее чтобы отвлечь её. Девушка, давясь слезами, поведала классическую историю: ехала с ухажером в машине, решила подправить макияж, а тот решил резко затормозить. Романтика подумал я, отдавая команду готовить операционную. В операционной пахло антисептиком и холодным спокойствием. Анестезиолог Марк, мой старый знакомый, уже ждал на своем посту. Мы часто пересекались на сменах, и это был тот редкий человек в этой больнице, который меня не бесил. Операция прошла как в тумане, на одном автоматизме. - Ну что, Саша, - подал голос Марк, когда мы уже заканчивали, - говорят, ваши ряды редеют? Я только хмуро кивнул. Зарплата - копейки, условия - скотские. Умные люди уже давно свалили в частные клиники, а я всё еще торчал здесь. Усталость навалилась свинцовым грузом. Мне хотелось лечь прямо здесь, на кафельном полу, и забить на всё. - А ты чего, Марк, не свалил? - спросил я, снимая перчатки. - Или тебя тоже держит что-то? Он усмехнулся, поправляя маску. - Меня держит привычка, Саша. И, знаешь, иногда… иногда здесь интереснее. В частных клиниках все по протоколу, по расписанию. А тут каждый день - сюрприз. Как эта вот дамочка с карандашом в глазу Глаз мы спасли но зрение тут уж как повезет. Мать девушки потом что-то долго и эмоционально лепетала, пытаясь благодарить, но я слушал её в пол-уха. Сил на эмпатию не осталось. Прежде чем окончательно отрубиться, я накинул пальто прямо на хирургичку и вышел на заднее крыльцо покурить. Дождь все еще барабанил по асфальту. Затянувшись, я прислонился к холодной стене. Если честно, я работал здесь только потому, что мать дружила с главврачом который умолял ее чтобы я работал тут . Вообще я старался не отсвечивать, но конфликты с хирургами были неизбежны. Они все казались мне непробиваемыми баранами, особенно их завотделением, Юрий Самарченко. Редкий гаденыш который метил в кресло главврача, чье место должно было освободиться для кого-то другого уже через несколько месяцев. Мы с ним не поладили с первого дня, когда в операционной был жуткий аврал после крупной аварии. Я тогда что-то не так ассистировал или слишком остро ответил не помню точно, но зуб он на меня точит до сих пор. Впрочем, мне было плевать. Я бросил окурок в лужу и побрел обратно. В ординаторскую. К своей кушетке. И пусть все подождут хотя бы пару часов.