За гранью чёткости

Проснулся я только к одиннадцати утра. Спина ныла даже подушки и одеяло не спасали от коварных пружин старой кушетки в ординаторской. За окном всё так же монотонно хмурился дождь, превращая город в серое липкое пятно. Кое-как поднявшись, я натянул халат и отправился на обход. Последней в списке была вчерашняя дама с карандашом. Она уже бодро завтракала. - Доброе утро. Как самочувствие? - спросил я, подходя ближе для осмотра. -Определенно лучше, чем вчера, -ответила она, стараясь улыбнуться. Я молча снял повязку. Чуда не произошло видеть этим глазом она больше не будет. Однако девушка, к моему удивлению, восприняла это стоически, радуясь уже тому, что сам глаз удалось сохранить. Я лишь пожал плечами и кивнул. Осмотр окончен теперь можно и домой впереди целых два выходных. В ординаторской уже собралось всё моё стадо. Тимофей увлечённо что-то объяснял Ержану парню способному, но ленивому. Никита, как обычно, зависал в телефоне, наверняка переписываясь с очередной девчонкой. - Что за вписка в разгар рабочего дня? Задач нет? - поинтересовался я, стаскивая халат. Я гонял их как сидоровых коз, чтобы в голове хоть что-то осталось, но должен был признать: ребята толковые. Просто Ержан ленив, а Никита вечно на тусовках и клеит барышень. Ничего, я из них ещё ягодок сделаю. - Тише вы, Александр Викторович, - отозвался Никита, не отрываясь от экрана. Я начал переодеваться, привычным жестом поправив очки. Природа наградила меня внешностью, на которую грех жаловаться: пепельный блондин с серо-голубыми глазами. Роста я среднего, но никогда по этому поводу не комплексовал. Главное, что не метр пятьдесят и ладно. - Александр Викторович, а вы бы хотели радикально изменить цвет глаз? внезапно подал голос Тимофей. Я непроизвольно выгнул бровь - Что за бред? Я видел результаты таких операций вживую - честно, выглядит жутко и неестественно, особенно этот их любимый ярко-голубой. А что, появились желающие изуродовать роговицу? - Да к нам в отделение мужчина… - пояснил Тимофей. - Тоже решился на процедуру. Видимо, что-то пошло не так - началось серьёзное воспаление. Мы сначала на линзы грешили, а потом нас просветили. Закончив сборы, я заглянул на пост. Смену принимали Татьяна и её муж Максим. Глядя на их слаженную работу, я порой ловил себя на уколе доброй зависти: они были настоящей командой, даже обменивались шутками. Но тут появилась гроза среди ясного неба Юрий Самарченко. Он стоял у поста, видимо, сдавал смену. Странно, вчера я его не видел, хотя он вечно то оперирует, то в бумажках тонет. Я из вежливости поздоровался и со спокойной душой вышел из здания. Уже на улице меня окликнули. Обернувшись, я едва сдержал гримасу: снова этот Юрий. Догнав меня, он спросил -Сигарета будет? Я протянул ему пачку. Он принял сигарету, явно хотел спросить что-то ещё, но в итоге просто молча ушёл. Выяснять причины его странного поведения мне хотелось меньше всего. Дорога домой, в забитом автобусе среди школьников и ворчливых пенсионеров, окончательно вымотала. Мой родной обшарпанный подъезд встретил привычным запахом сырости и облупившейся штукатуркой. Забрав платёжку из почтового ящика, я поднялся пешком на третий этаж. Дома стало хорошо. Сбросив обувь и повесив пальто, я замер перед зеркалом: из отражения смотрело измождённое лицо с тёмными провалами под глазами, которые проступали даже сквозь линзы очков. Плеснув в лицо холодной воды, я бросил платёжку на стиральную машину и, переодевшись в домашнее, рухнул в кровать. Было около часа дня. Проснулся я в восемь вечера под аккомпанемент чьих-то криков за стеной. Сон улетучился мгновенно. Чертыхаясь, я побрёл на кухню. Горло пересохло, словно после марафона. Накинув ветровку, я вышел на балкон и закурил. Внизу, на детской площадке, невинный дневной смех сменился гортанным гулом местных маргиналов. Докурив, я попытался убить время перед телевизором, но экран транслировал лишь бессмысленный шум. В итоге вечер прошёл за чтением новостей и чата отделения, где Таня снова с кем-то воевала. Так и прошёл мой первый выходной.Воскресенье пролетело по закону подлости мгновенно: магазин, заполнение пустого холодильника, стирка. Ночью я долго лежал, глядя в пустой потолок. Эта тишина давала редкую возможность подумать и помечтать об отпуске о том, как уеду в другой город к маме и старшей сестре. Я так давно их не видел, даже звонил через раз, задыхаясь в бесконечной работе. В руках привычно вертел ингалятор, щелкая крышкой; этот сухой ритмичный звук почему-то помогал уснуть. Утро понедельника встретило тишиной. Таня спала на диване, а Максим доедал что-то из судка. Пожав ему руку, я начал переодеваться в хирургичку. Макс пересказал свежие сплетни: кто из гинекологии начал встречаться с хирургом, кто с кем поссорился. В больнице слухов всегда было больше, чем лекарств. Позже подтянулся мой напарник Женя, уже бодрый и здоровый как огурчик. До обеда царило затишье. Женя ушел на плановую операцию, Ержан безуспешно сражался с кроссвордом, а я сосредоточенно заполнял клетки судоку. Память услужливо подкинула картинку из детства: бабушка на смене в больнице, а мы с дедом режемся в шашки или вот так же ломаем голову над цифрами в старой газете. Идиллию разрушила медсестра, вызвав меня в смотровую. Привели тринадцатилетнюю девочку. На уроке химии юные экспериментаторы решили поиграть с реагентами, и один из них прилетел ребенку точно в глаз. К счастью, учительница оказалась не из робкого десятка и мгновенно промыла слизистую. Я осмотрел глаз: гиперемия была сильной, но тяжелого химического ожога удалось избежать. Выписав капли и дав инструкции, я отпустил их с миром. Задумавшись о том, как легко по глупости можно лишиться зрения, я шел по коридору и на полном ходу в кого-то врезался. - Ты можешь смотреть, куда прешь? - бросил он колкое замечание, от которого я на секунду потерял дар речи. - Или в своих очках уже совсем ничего не разбираешь? Внутри мгновенно вскипела холодная ярость. - Насчет моих очков не переживайте, Юрий, - ответил я, чеканя каждое слово. - Они помогают мне замечать важные детали. Например, то, что вам бы не помешало выспаться. Цвет ваших склер уже отчетливо намекает на проблемы с давлением. Удачных операций. Не дожидаясь ответного выпада, я зашагал дальше, кожей чувствуя его тяжелый, сверлящий взгляд. Внутри всё еще немного подрагивало от злости, но ингалятор в кармане привычно холодил ладонь, возвращая контроль.