Обречённая рыдать

Гиблое дело искать Тотспел на карте. Даже про самую дальнюю колонию Британская корона знает у нас больше, чем про этот городишко у чёрта на рогах. И что у нас там творится — никому дела нет. Да чего там, у нас даже градоначальника нет. И легавых тоже. Был, кажется, одно время судья, но как-то в последние лет двадцать пять и про него не слышно — и с какой скоростью доносятся досюда вести и доносятся ли вообще, дела тоже никому нет. Как будто бы доносятся, раз наши тотспельцы как-то затвердили, что на дворе как будто девятнадцатый век уже давно наступил, и промышленная революция (это мне Берт рассказал, я у него потом спрошу, что за революция такая и почему она промышленная) уже так далеко зашла, что даже самый прожжённый домосед может, не отрываясь от переваривания обеда, сказать, о чём там в Париже первый консул при вступлении в должность говорил, в какой типографии отпечатано третье издание сочинения Адама Смита о причинах богатства народов и как в Вене шахматный автомат барона Кемпелена демонстрировали. Это я не сам придумал, это я из газеты вычитал, значит, так на самом деле всё и было. Берт, правда, говорит, что у нас в Тотспеле как будто не очень осведомлены, что всем этим известиям лет за тридцать уже перевалило, если не больше, а я так думаю — и что же с того? Это ведь ничего, не страшно? — у нас в Тотспеле, кажется, далеко не все представляют, кто у нас на троне-то сейчас сидит. Вам про каких-то родственников короля сейчас непременно расскажут (а какого короля — чёрт его знает, и уточнять даже не стоит, никто вам не вспомнит. Король — он просто король, разве не всё равно, каким именем он подписывается?), которые когда-то заезжали сюда лет, кажется… ой, нет, не скажу, не спрашивайте, потому как никто уже и не вспомнит, когда это было и, я думаю, никаких доказательств этого визита тех самых родственников короля — если, конечно, то были действительно родственники короля, что, конечно, тоже нельзя проверить, вам никто не предоставит. Я просто кривляться не люблю, поэтому всё как есть вам и рассказываю. Но вам же это и не нужно, правда ведь? Тотспел, он, понимаете, так существует, как будто времени в нём как будто и нет (часы у нас, конечно, существуют — где-то там, на площади — на них если и смотрят, то разве что проверить, долго ли ещё до вечерней службы — но это больше для господских нравов уступка), и как будто всего, что за его пределами расположено, на свете вроде как и нет. Вот мы с вами сейчас тут стоим, и вы меня спросите — вот есть ли во всём Тотспеле хоть один дурак, который подмечает на улицах (которых здесь, кстати, едва ли больше десятка, так что не выучить их за жизнь наизусть даже и слепоглухонемой бы выучил), такую ерунду, ради которой следовало бы головой покрутить? Ну вот разве что Лиам. Он сейчас даже и не по улицам, а в лесу бродит. Мечтает, значит. По мне, так лучше б дров наколол, но нельзя ведь — образованный, руки не с руки марать, извините за каламбур. А знаете Лиама? Есть тут один такой — вообще-то официально он господин Солсбери, но в Тотспеле господ не больно-то и обхаживают. Да и было бы кого — один приличный особняк на весь город. Знаете, сколько в нём народу живёт? А целых трое — хозяин — собственно, Лиам — его достойнейшая сестрица (это у них так говорится, что сестрица, а вообще-то никакая она ему не сестрица, это мать её его отцу сестрица родная была, а они уже двоюродные, значит, не такие уж и родственники, но за неимением прочих…) — особа, я вам скажу, очень непростая, это вам каждый подтвердит — и Лилит. Лилит — это их бабки покойной воспитанница — вроде как и не дворянка уже, а всё-таки не совсем и простушка. Забубённая головка, на весь Тотспел такая одна, другой даже не ищите (а если найдёте, лучше молчите, а то и вас, и её в ближайшем лесочке когда-нибудь найдут — если найдут. Да вы не бойтесь, это шутка у нас такая — ну понимаете, какой город, такие и шутки). И вот на этой оголтелой девице без преувеличения держится весь дом, потому что сами Солсбери — Лиам и вот та самая сестрица его, Жозефиной её зовут — они, я вам скажу… Про таких даже в Писании отдельное упоминание есть. Так и называются — «не от мира сего». Взять хотя бы Лиама. Толковый вроде парень — если про господ так можно, но в Тотспеле можно, поэтому я так, попросту — образованный, в колледже даже каком-то учился — тогда ещё деньги у его родителей водились, а потом уже и состояние захирело, и сами они… история, впрочем, там тёмная, лучше кого другого спросите, только годам так к девятнадцати наш Лиам остался единственным полноправным хозяином всего, что ещё осталось — ну то есть дома, клочка земли и кое-каких средств. А знаете, что он с этими средствами сделал? Ни за что не догадаетесь. Он вообразил, что раз он не от мира сего, так с чего же ему простым смертным уподобляться — пусть весь город за ним тянется, не себя ведь ему утруждать! Он у нас старьёвщиком решил сделаться — и у себя же во флигеле лавку устроил. То есть натаскал туда всякого разного, что порядочные люди единственно из почтения к бабушкам и тётушкам на растопку очага покамест не определяют, по полкам расставил, каждую вещицу описал — знаете, как в былые времена герцоги и епископы кабинеты редкостей себе заводили — кунсткамеры называются — вот он себе такую же кунсткамеру завёл, нарёк её «собранием», присовокупил к этому собранию свою фамилию и… и, по всей видимости, ожидал, что это ещё кому-то, кроме него, интересно. Письма начал кому-то отправлять — у нас в Тотспеле почтовая карета прежде хорошо если раз в полгода - в год заезжала — так вот из-за Лиама появляться стала аккуратно раз в три месяца. Простыни его возить. Ну кому человек по три дюжины писем может слать? И все в конвертах. Если такая кутерьма и в других городах творится, то я ежечастно буду возносить хвалу Всевышнему за то, что до сих пор хранит Тотспел от этой напасти и, хочется надеяться, будет хранить и впредь, и никакие чудачества Солсбери ничем особенным его не коснутся. А насчёт гостиницы — это вы, господин, и не мечтайте. За гостиницами вам не в Тотспел, вам в какой-то другой город надо, где вот таких, как вы, побольше. К нам если кто и наезжает, то селятся где придётся и с кем из местных договорятся. У миссис Оберли вот две комнаты занять можно, если вам с благоустройством нужно, а если попроще нужно — это вам на соседнюю улицу, видите там дом такой, у которого бочки с дождевой водой выстроились? — вот там Боб таверну держит. У него там дверь заперта обычно и окна заколочены, но это он так, чтоб с пустыми разговорами не лезли, а если вы ему кошелёк покажете, место у него сразу найдётся. Да и как не найтись? — к нам гости, знаете, редко заезжают. У нас из достопримечательностей, знаете, один только особняк — когда построен не скажу, строительства не застал, если интересуетесь — а вы, я вижу, интересуетесь — ну чем чёрт не шутит, спросите у них самих — вернее, у Лилит, она чаще хозяев за ворота выходит. Человек вы ещё молодой, лицом миловидный — может, она вас и не прогонит. А если прогонит, плюньте вы на неё — вздорная она девица. Но она одна такая, а вообще девушки у нас хорошие и воспитанные. Даже дама одна есть, которая о тех заботится, которым в жизни горя хлебнуть пришлось — сиротки там, знаете, девочки из семей, которым прокормиться нечем было, просто бедняжки какие несчастные — вот для них и устроили что-то вроде пансиона. Так что в Тотспеле, можно сказать, собственные пансионерки тоже имеются — если вдруг невесте или родственнице какой гостинец присматриваете, они раз в месяц к себе приглашают, рукоделия собственные показывают, и вот если вдруг на богоугодное дело пожертвовать захотите, а заодно какой-нибудь кошелёк или салфетку вышитую приобрести, то загляните интереса ради. А Лилит — она, может, потому и вздорная такая, что её наравне с хозяйскими детьми воспитывали, вот она нос и задирает. Ах да, забыл, у нас ещё Винсент с женой комнаты в наём сдают. Только я бы вам к ним не советовал, у них окна на городское кладбище выходят — я там если б жил, уже б в петлю залез давно, но вот, видите, живой пока. А как вообще, вы к нам надолго хоть? А то город у нас хороший, просто скука иногда такая, хочется с дельным человеком кружечку в пабе пропустить, а со мной идти никто не хочет, а в пабе в долг уже давать отказываются. А по вам сразу видно, что человек вы порядочный и настоящий джентельмен, вам они не дать побоятся. Там ещё девушка такая хорошенькая есть — Тоней называется — она таких порядочных джентельменов сразу подмечает и на ус мотает. Да что вы, это я шучу — нет у Тони никаких усов. И бороды тоже нет. А щёчки такие задорные, наоборот, есть. Не пожалеете, ещё спасибо мне потом скажете. А ещё лучше сейчас и скажите — что я, даром для вас такую эпопею словесную развернул? Это я от Берта узнал — костоправа нашего так зовут — или нет, он не костоправ, он это… вспомнить бы, как у них это называется… что-то вроде эскулапа, в общем. Он тоже образованный, только не ломается, как эти Солсбери, а парень что надо, я вас с ним тоже обязательно познакомлю. Как вас, говорите, представить? Меня вот Паркер, например, зовут.