Дом там, где ты

Глава 4. История Гермионы. Гермиона сделала глубокий вдох. Рассказ Драко о его побеге от прошлого, о кулинарии, о новой жизни — всё это было таким… правильным. А её собственная история была полна боли, которую она так старательно закапывала. Но сейчас, глядя в его серые глаза, полные живого интереса и без капли прежнего высокомерия, она вдруг поняла, что готова открыться. Не до конца, но хотя бы настолько, чтобы он понял: они оба прошли через ад, просто их дороги были разными. — Моя история не так интересна, как твоя, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но… она тоже началась с потерь. Она рассказала о родителях. О том, как летом 1997 года, перед тем как отправиться на поиски крестражей, она пришла в их уютный дом. Как смотрела на маму, разливающую чай по чашкам, и на папу, который раскладывал пазл на столе в гостиной. Как потом, стоя в дверях их спальни, она держала палочку и шептала заклинание, стирающее себя из их памяти, а по щекам текли слёзы. Как во время поисков крестражей она постоянно думала о них, и надежда, что сможет вернуть им память, давала силы, сражаться, бороться и двигаться дальше. — Я изменила их имена, дала им новые воспоминания, отправила в Австралию… — голос Гермионы дрогнул. — Думала, если выживу, найду их и всё верну. Если нет… они хотя бы не будут знать, что потеряли дочь. Драко молчал, только сжал свою чашку с кофе так, что побелели костяшки. — Когда война закончилась… — Гермиона сглотнула. — Мы с Гарри поехали в Австралию. Я была уверена, что смогу всё исправить. Но… Она замолчала на несколько секунд, собираясь с силами. Драко не торопил. — Их не было в живых. Автокатастрофа. В тот самый день, когда мы сражались за Хогвартс, — её голос сорвался. — Гермиона… — тихо сказал Драко, протянув руку, но не коснувшись. Она выдохнула, сжала пальцы в кулак и продолжила: — Мы вернулись в Лондон. Журналисты преследовали нас. Гарри пытался быть сильным, но… мы оба были сломаны. Он чувствовал себя виноватым за всех, кто погиб. А я… я просто перестала существовать. Она рассказала о днях, проведённых в доме на площади Гриммо. О том, как молчала почти четыре месяца, глядя в огонь камина. Как перестала есть. Как они с Гарри оставляли свет в коридоре, чтобы не было теней, которые жутко пугали. Как во время периодических бессонниц слонялась по дому, чувствуя запах крови и слыша смех Беллатрисы. Как спала с включённым ночником. — До сих пор так сплю, осталась привычка, — пробормотала Гермиона. Как однажды звук разбитой тарелки — Кикимер уронил — бросил её обратно на поле битвы, где пахло кровью и кругом лежали трупы детей, друзей. Как Гарри, у которого самого руки тряслись, кормил её с ложечки и повторял как заклинание: «Всё кончилось. Война кончилась. Мы живы». — Я начала пить, — тихо сказала Гермиона, не глядя на Драко. — Сначала чтобы уснуть, потом чтобы не чувствовать. Так что я тоже алкоголик. — Она подняла на него голову и посмотрела прямо в глаза. Драко понимающе кивнул. — А в канун Рождества… я поехала в дом родителей. Думала, смогу войти, разобрать вещи, попрощаться. Но стояла под деревом напротив, с бутылкой коньяка, и смотрела на пустые окна. Она замолчала, и Драко заметил, как её глаза заблестели. — Там горел свет? — спросил он тихо. — Нет. Никогда больше не горел, — она промокнула глаза салфеткой. — Я вспоминала, как мама пекла кексы, как мы наряжали ёлку, как папа рассказывал истории. А потом сидели втроём под пледом и смотрели рождественские фильмы. И я подумала: зачем я выжила? Всё, за что мы боролись, оказалось пустым. Серым. Ненужным. Не имеющим смысла. — Но ты не осталась там, — осторожно заметил Драко. — Нет. Я пошла в бар. Чтобы напиться до беспамятства, — она подняла на него взгляд, и в нём мелькнуло что-то странное — смесь вины и благодарности. — Подробности того вечера я пропущу. Скажу только, что в итоге я осталась жива не смотря на то, что выпила очень много и… кое-что поняла. Драко нахмурился, заметив, как она снова заёрзала на стуле. Ему показалось, что в её словах скрыто что-то важное, но он не стал давить. — После суда над твоим отцом, — продолжила Гермиона, — Гарри предложил уехать. Джинни уехала в Италию, у них не сложилось. Нас ничего не держало. Гарри хотел в Россию. Я согласилась — я уже была там с родителями, особенно любила Санкт-Петербург. — Да, я знаю, что Джинни в Италии, — сказал Драко, смотря Гермионе прямо в глаза, улыбаясь. — Через полгода моего пребывания там они с Блэйзом начали встречаться, на данный момент они уже четыре года как женаты, и у них трёхлетняя дочь, моя крестница Аделина. Гермиона смотрела на него со взглядом полного шока, но с улыбкой. — Джинни и Блэйз? — тихо спросила Гермиона. Драко кивнул. — Итак, вы уехали? — возвращаясь к истории, спросил Драко. — 25 января 2000 года мы покинули Англию. Бродили по Эрмитажу, по улицам, смотрели на разводные мосты… — она на секунду улыбнулась, вспоминая. — А в начале марта я поняла, что беременна. Драко замер. Чашка в его руке застыла на полпути ко рту. — Ты… — начал он, но она перебила: — Не спрашивай, кто отец. Я пока не готова говорить об этом. Это не Гарри, он для меня брат. Но этот ребёнок… он стал моим спасением. Нашим спасением. Я перестала пить. Решила жить. Учиться. Строить что-то новое. Она помолчала, давая ему время переварить. — Я уехала в Нью-Йорк сделала Гарри доверенность и он уехал в Англию ненадолго — продать дом моих родителей, клинику, забрать семейные фото и видео. Тогда же я вспомнила о наследии дедушки. Мой дед по отцу, Эдвард Грейнджер, и его жена, моя бабуля Скарлетт, были писателями и литературными редакторами. У них было своё издательство. Я не смогла его продать — слишком много воспоминаний. Я перенесла его в Нью-Йорк. — Нью-Йорк? — переспросил Драко. — Да. Мы с Гарри решили начать всё там. Денег от продажи клиники и дома хватило на учёбу, на квартиру. У Гарри осталось наследие его родителей, он поступил на исторический факультет, сейчас он преподаватель и иногда ездит на раскопки. А я… я выбрала литературное искусство и филологию. Драко усмехнулся, покачал головой: — Поттер — историк и археолог. Я думал, он даже в магловском мире станет полицейским или частным детективом. А он копается в древностях. Гермиона рассмеялась — впервые за их разговор легко и искренне: — Нам обоим хотелось спокойной жизни. Без погонь, без тёмных лордов, без пророчеств. Просто… жить. Она откинулась на спинку стула, и её лицо приняло хитрое выражение. — А теперь, Драко, мы подошли к самой интересной части. Помнишь, я говорила, что разговаривала по телефону с человеком, который важен для нас обоих? Он кивнул, подавшись вперёд. — В университете я встретила Пенси Паркинсон. — Пенс? — Драко выпрямился, его глаза округлились. — Она училась на иллюстратора и литературного редактора. Мы подружились. А когда я родила, она стала крёстной моего сына. Вместе с Гарри. — У тебя есть сын? — выдохнул Драко. — Да. Ему шесть лет. Я хотела назвать его в честь своего отца — Филиппом, но когда-то пообещала себе, что первенца назову в честь дедушки. Поэтому он Эдвард. Эдвард Грейнджер, — с вызовом сказала она, словно ожидая возражений. — Я и Гарри называем его нашим чудом, этот малыш вернул нас к жизни, — сказала Гермиона, стараясь убрать из своего взгляда кое-что. Слава богу, Драко не заметил. «Нашим рождественским чудом», — пронеслось в голове. — Это… прекрасное имя, — тихо ответил Драко, и в его голосе не было иронии. — Так ты замужем? — спросил Драко, чуть приподнимая бровь и смотря странным взглядом. «Опасная территория, нужно быстро ответить и увести разговор в другое русло… Я не готова», — подумала Грейнджер. — Нет, у меня был молодой человек, Эду тогда было три, и то это всё наша общая подруга. «Гермиона, нельзя зарываться с головой в работу и ребёнка, ты ведь молодая и красивая, я устрою тебе свидания» — это цитата… — они засмеялись: Гермиона очень похоже скопировала Пенс. «И в правду очень красивая», — пронеслось в голове Драко. — Она устроила свидания, и я на него пошла, на свою голову. До этого, когда знакомилась с кем-то, когда узнавали, что у меня ребёнок, сразу сбегали. Джейсон продержался год, когда я поняла, что он моральный абьюзер, разорвала отношения. Да и Эд, он всегда был важнее, он вся моя жизнь, и ему не нравился Джей. В общем, не сложилось. Драко незаметно выдохнул и спросил: — Так кем же ты работаешь? — У меня своё издательство, и ещё я писатель, а Пенс мой иллюстратор, редактор и зам, и это именно она выпихнула меня в отпуск. У меня творческий кризис, не могу писать, хотя предыдущие мои работы стали бестселлерами: «Багровый пик» и серия книг «Приключения команды Тайна». — Ты это серьёзно? — спросил Драко, выпучив глаза от удивления. — Оказывается, я твой фанат. Я читал эти книги, одни из моих любимых. А серию «Приключения команды Тайна» я просто обожаю. Там же три персонажа — Скарлетт, Грэг и Пенелопа — раскрывают сложные дела, порой мистические. — Ты и вправду читал? — улыбнулась Гермиона, ей было приятно. — Конечно. Пенелопа напоминала мне Пенс. — О, я и писала их с нас. Прототипы: Скарлетт — это я, Грэг — это Гарри, а Пенелопа — Пенс. — Как же я не посмотрел, кто автор, — с досадой проговорил Драко. Гермиона улыбнулась и продолжила уже с откровенным весельем: — А теперь приготовься, Драко. Через полгода после рождения Эдварда Гарри и Пенси начали встречаться. А сейчас они уже три года как женаты. И Пенси на шестом месяце беременности. Драко опешил. Он открыл рот, закрыл, потом рассмеялся — громко, искренне, до слёз. — Поттер и Паркинсон? — выдохнул он, вытирая глаза. — Пенс… моя Пенс, которая всегда говорила, что все Поттеры — ничтожества? Она вышла замуж за Поттера?! Гермиона хохотала вместе с ним. — Не переживай так! Она счастлива. И она искала тебя, Драко. Много рассказывала о вашем детстве, о том, как вы дружили. Она хотела тебя найти, но не смогла. — Я тоже искал её, — признался Драко, успокаиваясь. — Когда переехал в Италию, пытался выйти на связь, но… — он махнул рукой. — А потом жизнь закрутила. — Ну, теперь ты её найдёшь, — Гермиона хитро прищурилась. — Потому что сейчас мы снимаем домик у озера. Пока Гарри на раскопках, Пенси отдыхает со мной и Эдвардом. И я зашла в эту кофейню именно за пирожными для них. Драко нахмурился, не понимая, к чему она ведёт. — Так что, Драко, — Гермиона сложила руки на столе и посмотрела на него с видом, не терпящим возражений, — ты просто обязан поехать со мной. Потому что если Пенси узнает, что я видела тебя и не привела, она меня убьёт. А тебя убьёт за то, что ты сам не захотел её увидеть. — Я… — Драко растерянно огляделся, будто ища поддержки у камина. — Ты серьёзно? Сейчас? Я даже не… — Драко, — мягко, но твёрдо сказала Гермиона. — Ты только что рассказал мне, как шесть лет пытался начать новую жизнь. Как скучал по людям, которых потерял. Вот твой шанс. Пенси будет в восторге. И я уверена, что ты ей нужен не меньше, чем она тебе. «Только надо написать ей кое о чём», — подумала Грейнджер. «Я пока не готова». Он посмотрел на неё долгим взглядом. В её глазах не было ни насмешки, ни жалости — только понимание и какая-то тёплая уверенность. — Хорошо, — наконец сказал он, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Но предупреждаю: если Пенс сейчас бросится меня душить, я скажу, что это ты виновата. — Договорились, — рассмеялась Гермиона. — Но сначала нам нужно взять пирожных. Много пирожных. И, кажется, твой сырный пирог был великолепен — возьмём такой же. Она подозвала официанта, чтобы сделать заказ с собой, а Драко всё смотрел на неё, и в его голове крутилась одна и та же мысль: «Она родила сына. Она не называет отца. Тот вечер в баре… неужели? Хотя нет, это не возможно, та девушка была просто похожа, да и звали её Скарлетт, хотя…» Но он промолчал. В конце концов, если судьба даёт тебе второй шанс, глупо начинать с допросов. — Твоя история, Грейнджер, — сказал он, когда они уже выходили из кафе, — оказалась куда интереснее моей. — Я же говорила, — усмехнулась она, толкая дверь. — Просто я люблю держать интригу.