Горькая роса

      Лошади плелись медленно, позванивая подковами по узкой дороге. Как бы ни подгонял их брат Патрик, по-кметски щуплый и рябой, идти быстрее они отказывались. Леса к юго-западу от Вызимы были местом опасным, и не только потому, что здесь селились все известные виды тварей — от пиявок и плавунов до эльфов-скоя`таэлей. Любой шаг за черту дороги — и обманчивая зелень могла превратиться в топь. Местные жители и те ходили здесь с осторожностью, вот и кони их привыкли к тому же.           В повозке пахло соломой. Зигфрид, зажатый между двумя братьями, был молчалив и сосредоточен. План с подставным обозом придумал Ульрих, и новому Великому Магистру он сразу не понравился. В бытность свою простым рыцарем Зигфрид привык идти на вы — без хитростей и двойных игр, меч против меча, воин Пылающей Розы против бандита. Но в этот раз он вынужден был согласиться с Ульриком: говорят ведь, что эльфа в лесу не поймать. А после восстания в Вызиме, подавленного со всей жестокостью огнём и мечом, скоя`таэли стали ещё скрытнее. И злее.           Зигфрид не любил вспоминать этот день. Слишком много тёмных секретов тогда вскрылось. Слишком много крови пролилось. Особо отличившихся бунтовщиков вешали несколько дней. Тело Якова из Альдерсберга закопали отдельно, за оградой вызимского кладбища. Как бы Зигфрид ни презирал его за предательство, бесчеловечные эксперименты и обман, это всё же терзало ему сердце. Великому когда-то человеку — и такой бесславный конец...       На фоне этого хаоса ранение, уже второе в одно и то же колено, казалось сущим пустяком. Куда больше Зигфрид волновался за Геральта — с первых же дней обязанности поглотили нового Великого Магистра с головой, и о том, что ведьмак очнулся, он узнал только со слов Шани. До сих пор Зигфрид не успел его поблагодарить, хотя казалось бы — остановился Геральт не так далеко, приняв приглашение короля Фольтеста и должность телохранителя. Часть своих проблем Орден решил за пару недель, но ещё больше проблем рыцарям — и Великому Магистру — только предстояло решить.       Недобитки-скоя`таэли были меньшим из зол. По крайней мере, так всем казалось поначалу. Лишившись своих лидеров, жалкие остатки бандитов рассыпались по лесам, не рискуя лишний раз вылезти из чащи. Люди Зигфрида, прочёсывая топи, нашли пару пустых лагерей, но и только: Белки держали ухо востро и нигде не задерживались дольше, чем на двое-трое суток. Знали, что их ищут, и боялись. Прятались. Зализывали раны.       Первый вероломный удар пришёлся по деревне кирпичников. Скоя`таэли напали стремительно, обчистили и домишки, и даже глиняные ямы, и так же стремительно скрылись. Когда отряд Зигфрида прибыл на болота, эльфов уже и след простыл.       Не успела старая кирпичница изложить в десятый раз, какой погром учинили проклятые Белки, как новое известие пришло из Темноводья. И снова — скоя`таэли появились из ниоткуда, порыскали по деревне в поисках провизии, исчезли в никуда. Не то чтобы в такой наглости было что-то невероятное: близилась зима, Белки голодали в лесах, и отчаяние толкало их на самоубийственные вылазки. Нет, Зигфрид не мог понять другого: как за такой короткий срок эльфы перебрались через озеро?       Переплыли? Паромщик божился, что остроухих в глаза не видел. Зигфрид был склонен ему верить: от одинокого человека Белки избавились бы без раздумий. К тому же на крохотном паромике уместилось бы максимум трое, а эльфов, по словам очевидцев, было десятка полтора. Пошли в обход? Тогда их путь лежал бы через болота, мимо городских стен, и чтобы дойти до Темноводья незамеченными, им пришлось бы обойти Вызиму по широкой дуге — а на это никак не могло уйти меньше двух дней. На крыльях они перелетели, вот что, фыркал Ульрих — правая рука Зигфрида. Хорошо бы, кабы так, можно было бы из арбалетов их перестрелять, отшучивались остальные братья. Зигфрид молчал и думал, думал...       Пока рыцари ломали голову, скоя`таэли времени терять не стали — и ударили в третий раз. Удача в первых двух вылазках придала им наглости: влезли Белки не куда-нибудь, а в Предместья, только-только вернувшиеся к нормальной жизни. Немногочисленные кметы почти не пострадали — свидетели Белок не интересовали, только кладовые да погреба. И вот тогда всё и встало на свои места.       У эльфов появился чародей.           Тогда же выяснилось, почему жители сразу не упомянули такую важную деталь. Эльф приводил скоя`таэлей в деревню, дожидался, пока те натащат достаточно добра, а затем весь отряд таинственным образом исчезал. Но сам чародей никогда не вмешивался в бой — стоял чуть в стороне, сложив руки на посохе, вот никто и не обращал на него внимания. Это рыцарям рассказал новый староста Предместий — он ещё не полюбился деревенским, так что ему приходилось из кожи вон лезть и всё подмечать. — Такого-то, милсдарь Магистр, раз увидишь — не забудешь, — сообщил он Зигфриду, задыхаясь от радости быть полезным. — Белки эти, они ж тёмные все, а этот — ну беленький, что русак зимой. В лесу б такого сразу подстрелили, приметный больно, да видать, чёрная магия его защищает.           Это объясняло многое. И порождало ещё больше новых вопросов. Говорили, что искусных магов среди эльфов немало, но никто слыхом не слыхивал, чтобы такие водились среди скоя`таэлей. Если только они походили на обычных человеческих колдунов, Зигфрид этому не удивился бы: все известные ему магички превыше всего ценили собственный комфорт, красивые вещи и приближённость к королевскому двору. Наверняка и эльфские чародеи были такими же, если не хуже — так с чего бы одному из них вдруг скакать по лесам? — Великий Магистр, Вы слишком высокого мнения об эльфах, — уверенно заявил тогда Ульрих. — Глупые это твари, им скажешь «свобода» — повылезают из всех щелей. Королева ведь их такая же была, пока наши Нильфгаарду хвост не прижали. А теперь ничего, сидит в своём хрустальном дворце да помалкивает.           Доля истины в его словах была: Ульрих вообще соображал быстро и за словом в карман не лез. За это Зигфрид его уважал — сложись судьба иначе, и кто знает, может, это его Фольтест объявил бы новым Великим Магистром. Если бы не Геральт. Благородный, верный друг Геральт, как же свела их судьба, не иначе как волей самого Вечного Огня... — Жаль, конечно, что этот Ваш ведьмак больше не с нами, — вздохнул Ульрих в темноте повозки. Будто умел, как чародей, читать мысли. — Он, вроде бы, с остроухими разговаривать умеет. — Сомневаюсь, что после восстания они стали бы его слушать, — спокойно возразил Зигфрид. — В городе каждый знает, кто помог положить хаосу конец. А скоя`таэли не прощают тех, кто не занял их сторону в бою. — Так-то оно так. Но кто знает, он же тоже нелюдь, может, они бы и...           Договорить он не успел. Снаружи раздался свист, звон и глухой удар — это Патрик слетел с козел и грохнулся на дорогу, как мешок картошки. Из своего укрытия Зигфрид этого не видел, но знал: Белки не были бы Белками, если бы проигнорировали обоз и не выпустили в возницу стрелу. На это они и рассчитывали. — Dh`oine est marbh! — завопил кто-то, быть может, тот самый лучник. — Fandiss ite, leighis, brea!           Этот крик заставил лес, до того момента угрожающе тихий, замереть на мгновение. Прежде чем с веток, как перезрелые каштаны, посыпались скоя`таэли. Медлить было нельзя. — За Пылающую Розу! — воскликнул Зигфрид, первым выскакивая наружу. Тяжёлый доспех никак не помешал ему застигнуть врасплох самую наглую Белку — эльф уже сунул нос в повозку. И тут же лишился его вместе с головой.           Эльфы, пронзительно визжа, налетели было на обоз, но при виде рыцарей застыли как вкопанные. Было их значительно больше, чем докладывали разведчики. Зигфриду хватило секунды, чтобы прикинуть — два десятка с лишним, не меньше, и кто знает, сколько ещё засело на деревьях. — Gebiam! — разорвал тишину эльф, вскочивший на козлы головной повозки. Голова его была перевязана, из-под грязных тряпок торчали неровно постриженные чёрные волосы. Эльф яростно размахивал саблей, отчего тягловая лошадь, запряженная в воз, в ужасе ржала и била копытами. — Gebiam! Ar`ais!           Рыцари и Белки кинулись друг на друга одновременно. Братья хорошо подготовились к вылазке: и поношенные стёганки, и оружие скоя`таэлей не могли сравниться с доспехами и мечами Ордена. Зато эльфов было много, двигались они быстро, роились вокруг, жужжали и жалили, как разъярённые осы. В этом хаосе Зигфрид мгновенно оказался один против резвого бойца с саблей. У прочих рыцарей дела обстояли примерно так же: Ульрих сцепился с двумя эльфками, брат Шимон с трудом отражал атаки черноволосого атамана. Брат Патрик, только что неподвижно растянувшийся на земле, поднялся на ноги, откинул холщовый капюшон, под которым всё это время прятал топфхельм. Теперь на боку у шлема красовалась вмятина от стрелы, но это не помешало ему сразить одного из немногочисленных скоя`таэлей-краснолюдов.           И всё же неожиданность сыграла им на руку. Не прошло и минуты, как рыцари начали теснить эльфов с дороги. Отступать тем было некуда, кроме как на деревья, и несколько тел в пёстрых тряпках уже осталось лежать в траве. Брат Густав поднял меч, намереваясь разрубить очередную эльфку пополам. Та вывернулась в пируэт, но слишком поздно: длина клинка не позволяла ей избежать удара.       Сталь рассекла воздух. Эльфка завизжала, выронила оружие, повалилась ничком в пыль...       И вдруг земля под ногами рыцаря разверзлась ослепительной вспышкой света. Тот коротко охнул, не успев даже вскрикнуть, и исчез — вместе с мечом. Сияние тут же рассеялось, не оставив от брата Густава даже следа.       На мгновение рыцари замерли, не решаясь сдвинуться с места. Замешательство стоило жизни брату Шимону: черноволосый атаман прыгнул и коротко рубанул его по ногам. Шимон рухнул как подкошенный, едва не задев невредимую эльфку. Та, свернувшись было калачиком, резво вскочила, подняла меч и с гиканьем бросилась обратно в бой. — Ч-что это за ч-чертовщина? — заикаясь, проблеял молоденький новобранец Вильгельм. — Чёртова магия! — проревел в ответ Ульрих. — Магистр, клянусь Вечным Огнём, откуда их столько?! — Держать позиции!  — громогласно скомандовал Зигфрид. Догадка билась в его голове, но ответ, верный или нет, сейчас ничего бы им не дал. — За Пылающую Розу! — За Зигфрида из Денесле!           Воодушевление рыцарей мало им помогло. Вспыхнул ещё один портал, в два раза больше предыдущего. Брат Анджей успел вовремя отпрыгнуть, брат Вильгельм — нет. Светящийся проход схлопнулся, в момент поглотив крики несчастного новобранца.       И тогда Зигфрид увидел его.       Невероятно, что они не заметили его раньше. Высокий, выше среднего эльфа на целых две пяди, он не мог затеряться среди скоя`таэлей, неважно, каким жестоким был бой. Не только потому, что лишь у него в руках сверкал не меч и не лук — посох, закруглённый и с магическим кристаллом на конце. Просто весь он выглядел так, будто сошёл с гравюры, а не выскочил из леса, где страдал от голода, холода и постоянных облав.           Эльф не стал дожидаться, пока его рассмотрят со всех сторон. Он звонко что-то выкрикнул и вскинул руку с посохом, описав в воздухе изящный полукруг. Обрушившийся на рыцарей ледяной ветер взметнул его светлую гриву. — Aetess! — позвал он, и скоя`таэли, забыв обо всём, бросились к нему. — Seo, seo, veloe!           Один за другим, как белки в дупло, эльфы прыгали в портал. Никто не мог им помешать: кто-то из братьев застыл в ужасе, кто-то был ранен в неразберихе, кого-то взбесившаяся стихия заставила пригнуться к земле. Зигфриду в тяжёлых латах Великого Магистра пришлось не легче других.       Невероятным усилием воли он сделал шаг вперёд. Ещё один. Эльф стоял с краю портала, вполоборота к ним — словно пастух, считающий овец. Словно он должен был уйти последним, только убедившись, что все скоя`таэли покинули поле боя. Ветер завывал так, что лязга доспеха чародей не услышал — даже острым ухом не повёл на приближение Зигфрида.       Эльф заметил его, когда было уже слишком поздно. Выкрикнуть заклинание он не успел бы, но посохом замахнулся рефлекторно — с силой, со знанием дела, с явным намерением оставить врага без головы.       Прежде чем ему это удалось, Зигфрид рванулся вперёд, — посох просвистел над самым его ухом, — стиснул талию мага стальной хваткой. И столкнул их обоих в сияние портала.

***

      Очнулся Зигфрид от прикосновения к шее. Вокруг было тихо, если не считать пересвиста коноплянок в ветвях. Голова раскалывалась так, словно его не телепортировали, а засунули в мешок с камнями и хорошенько встряхнули. На этом неприятные ощущения не кончились: не успел он застонать от боли, как чьи-то пальцы легко, но бесцеремонно влезли под его кольчужный воротник, нащупывая пульс. Сердце — Зигфрид ощутил это чужой кожей — билось лишь чуть чаще, чем ему было положено.       Кажется, в этом убедились и невидимые руки: в следующий миг они спорхнули с его шеи на виски, где боль была сильнее всего, и всё это — без единого слова. Так что Зигфрид рискнул приоткрыть один глаз и взглянуть на того, кто так старательно с ним возился. И тут же сомкнул веки обратно, мгновенно притворяясь бессознательным.       Потому что доли секунды хватило, чтобы разглядеть склонившееся над ним лицо. Белое как холст, заключëнное в рамку золотистых локонов, абсолютно эльфское лицо. — Caemm, beag`an elder. — Caemm gan me, fandiss siett fein, — чародей даже головы не повернул, когда его окликнули. Зигфрид не понял, что он сказал — понял только, что в мягком этом голосе пряталась сталь, не терпящая возражений.           Эльфка шумно шмыгнула носом. Сдаваться так просто она не собиралась: — N`aen dice, wett hel`ess leis dh`oine. Est marbh.       Золотые волосы прошуршали рядом с лицом Зигфрида, едва не задев ему нос. Эльф словно задумался ненадолго, а затем выпрямился со смехом: — Maith, n`aen dice, cathain te wett. Anois caemm.       Эльфка презрительно фыркнула, но тут же нырнула за деревья — только и мелькнула шапка с беличьим хвостом. Чародей, казалось, задумался. Судя по тишине вокруг, на поляне — или где бы они ни были — не осталось больше никого.           Сейчас или никогда. Эльф потерял осторожность, и Зигфрид, распахнув глаза, одним движением заломил ему запястье. Получилось так себе — после телепортации руки у него почему-то дрожали, и чародей даже не вскрикнул. Наоборот, прожурчал мягко, совершенно не пытаясь вырваться: — Пусти, человек.       Глаза у него были удивительно спокойные, зелёные, как лист смородины. И полные любопытства — без малейшей примеси злобы. Видимо, хватка Зигфрида не доставляла ему больших неудобств. — Ты... — прохрипел Зигфрид, борясь с осипшим горлом. — Кто ты такой?..           Эльф глубокомысленно кивнул, будто ждал этого вопроса: — Это смотря о чём ты спрашиваешь. Мнится мне, для тебя я сейчас — тот, без чьей помощи ползти тебе до города ползком. Как гусеница. Левая вперёд, правая назад, через пару дней доберёшься. Пусти, говорю.           Зигфрид отпустил, но не потому, что чародей на этом настаивал. Просто пальцы разжались сами собой, не оставив на белой коже запястья даже следов. Что эльф, конечно, отметил: — Сильно же ты головой ударился. И это тебе ещё повезло. Вот полез же ты в портал, ещё секунда — и разорвало бы тебя, глупый dh`oine, надвое. Ощущения не из приятных, поверь. — Так и тебя тогда разорвало бы тоже. — Меня? Не смеши, человек. Если бы я хотел от тебя избавиться, нашёл бы другой способ. — Почему же не избавился? — А зачем? Засада — это другое дело. Там бы я тебе голову снёс, — доверительно сообщил эльф. — Собственно, именно на это я и рассчитывал. Но раз промахнулся — значит, в следующий раз буду бить точнее. А добивать бессознательного — это слишком тривиально. С таким же успехом можно подраться с телегой. — Как благородно с твоей стороны, — не удержался Зигфрид. — Спасибо, что заметил, я благородных кровей.           Иронии эльф не раскусил совершенно — горделиво задрал и без того вздёрнутый нос. Вблизи он не казался таким уж внушительным. Может, из-за солнца, которое, лентами вплетаясь в его волосы, делало его неуловимо похожим на Живию. А может, таким он и был, когда не испепелял людей порталами.           Точно. Порталы. — Где мои братья? — переборов слабость в мышцах, Зигфрид кое-как приподнялся на локтях. Эльф не стал ему мешать. — Спроси что-нибудь попроще, человек. Откуда я знаю? Разбросаны где-то по окрестностям.           Зигфрид вгляделся в его лицо. Чародей без стеснения уставился на него в ответ, светясь теперь, помимо любопытства, ещё и открытым превосходством. Но Зигфрида интересовало не это. — Ты не убил их, — наконец, не спросил — констатировал он. Уже почти и не удивляясь этой странной Белке. — Разумеется, нет, — фыркнул эльф. — Диссимиляция отнимает больше сил, чем портал, в близком бою это расточительство. Походи по лесу, может, и найдёшь их. Но на твоём месте я бы возвращался в город. — Возвращался в город?           А вот это было уже совсем странно. Эльфы — это знали все — пленных брали редко, но если уж брали, то живыми не отпускали. Зигфрид тоже знал это, готовился к этому и не позволил себе обманываться невинным прищуром зелёных глаз — чародей перед ним был нетипичным, но всё же скоя`таэлем. Слишком много жестокости со стороны Белок он видел своими глазами, чтобы ждать от эльфа милосердия. Белки не склонны были щадить никого: ни кметов, ни женщин, ни детей, а рыцарей — и подавно.           Однако маг явно истолковал его скептицизм по-своему: — Вызима в той стороне, — он указал посохом в сторону поросшей травой тропки, что извивалась между деревьев. — Ступай своей дорогой, человек.           Зигфрид не собирался ждать, пока эльф объяснится или передумает. Медленно, следя за каждым движением краем глаза, он встал, покачнулся, не сразу найдя равновесие. То ли шок от телепортации сошёл на нет, то ли чародей что-то сделал с ним, пока он лежал без сознания, но факт оставался фактом: на ногах он стоял твёрдо, как бы ни болела у него голова.           Не меняясь в лице, Зигфрид повернулся к эльфу спиной. Он не был трусом, вовсе нет, он и раньше вступал в схватку с эльфами, и всё же сейчас его сердце пропустило удар: лжёт? Играет? Издевается? Не могло всё быть так просто, вот-вот зашелестит листва, запоёт тетива, а может, и не тетива вовсе, а заклинание — он ожидал чего угодно.           Только не того, что эльф, выкатив грудь колесом, будто голубь-дутыш, надменно зазвенит ему в спину: — Ступай своей дорогой и запомни тот день, когда Карантир Ар-Фейниэль сохранил тебе жизнь.           И всё-таки кое в чём все эльфы были одинаковыми — одинаково тщеславными. Эту мысль, горькую и злую, Зигфрид придержал при себе и, стиснув кулаки, тяжело зашагал по тропинке. Беличий чародей со странным именем не соврал: вдалеке, пробиваясь сквозь ветви деревьев и туман болот, маячила гладь озера, а за ней — серые башни Вызимы.       Подчиняясь какому-то неясному порыву, Зигфрид обернулся в последний раз. Лес, пустой и обманчиво солнечный, шелестел вокруг.       Карантир Ар-Фейниэль исчез.