Часть 2. Дикая охота
5 апреля 2026 г., 19:40
В тот день в беличьем лагере закатили пир. На очередной вылазке им повезло: деревня, куда Карантир перебросил отряд, была богатой, а жители — трусливыми, как зайцы. Так что скоя`таэли поживились так поживились: теперь их укрытие ломилось от мешков с горохом и пшеном, вытащенных из ларей караваев и корзинок с яйцами. Бойкая Эйриана поймала даже живую курицу, которую краснолюд Барток ощипал и приготовил на вертеле с травами. Последние полчаса эльфы вились у костра всем отрядом, а теперь, рассевшись на траве, поглощали курятину, копчёную грудинку, сыр, репу, яблоки и ржаной хлеб, отрывая от него куски прямо руками.
Карантир щурил глаза на огонь, танцующий в центре их круга, и молчал. Хруст и причмокивание сородичей заглушали потрескивание пламени. В первые дни такая манера еды действовала ему на нервы: да, у него дома чавкать себе не позволяли даже эльфята. Сейчас же он знал, что так едят лишь изголодавшиеся нелюди, и не собирался их поучать.
— Хватит с тебя, — Хиреадан придержал за руку Мону, молодую эльфку, что усердно набивала рот ветчиной. — Оставь маленькому брату немного.
Мона пожала плечами и стянула ещё кусок — свободной, левой рукой:
— Отстань! Маленький брат мяса не ест, забыл?
Карантир молча кивнул, доедая хлеб с сыром. Сам он больше ничего не хотел: ни кровяной колбасы, ни репы, поджаренной на костре. Обычно он не брезговал сыроежками, которые Барток запекал на углях, но, если скоя`таэлям выпадал шанс поесть человеческой еды, про грибы они дружно забывали.
Припасов было столько, что эльфы, наевшись до отвала, остатки распихивали по карманам. Эйриана, обглодав куриное крылышко, бросила кость на землю и теперь с наслаждением облизывала пальцы, блестящие от жира. Даже Талиесин, их вечно недовольный предводитель, будто бы немного расслабился, стоило ему шумно понюхать табаку.
— Надо бы лагерь кругом обойти, — заметил он, взвешивая табакерку в ладони. — Хватило нам и рыцарей третьего дня.
— Да уж, хватило, —поморщилась Эйриана, втягивая голову в плечи. На болотах кто-то из Ордена едва не разрубил её от макушки до промежности, и если бы Карантир вовремя не открыл портал...
Барток, как всегда, не преминул ей об этом напомнить:
— Скажи спасибо маленькому брату. Это он твою горячую башку спас, вон, курят до сих пор трескать ей можешь.
— Может, раз маленький брат такой молодец, он в обход и сходит? — огрызнулась Эйриана в ответ.
Карантир поднялся, стряхнул с подола несуществующие крошки.
— А вот и схожу.
— Сиди уж, — махнул ручищей Барток, удивительно здоровой для существа таких размеров. — Я всё равно как раз хотел размяться.
— Какое совпадение, — улыбнулся Карантир одними губами. — Я тоже.
— Вот и нашли добровольцев, — подытожил Талиесин, с наслаждением вдыхая ещё щепоть табака. — Присматривай там за ним, Барток. Не хватало ещё, чтобы маленький брат упал с дерева, как в прошлый раз.
Хохот грянул громогласный, но мгновенно стих: едва переведя дух, скоя`таэли с новыми силами накинулись на еду.
***
— И чегой-то тебе в лагере не сидится? — Скучно, — хмыкнул Карантир. — У вас из развлечений только эти ваши кубики, а я в этом ничего не понимаю. — О костях ты, что ли? Так я научить могу. — Да ну. Не стоит. Примитивная игра. — Ну как знаешь. Рощицу, залитую светом и птичьим теньканьем, они прошли молча. Лес густел на глазах, но солнце, хоть и путалось в кронах деревьев, сияло всё так же ярко. Карантир разговаривать не хотел, а Барток не лез с расспросами ни в первый день, ни сейчас. Как будто чувствовал, когда эльфские товарищи не в настроении. А это случалось не так уж и редко. Всё равно Карантир не выдержал первым: — Мне кажется, Талиесин не любит, когда я в лагере. — Тьфу ты. Это ты с чего взял? Да у Талиесина, почитай, с рождения такое лицо — будто ему в похлëбку кто плюнул. — Не знаю. Просто чувствую, что не нравлюсь ему. — Не доверяет он тебе, это да. Но ты и сам посуди: город только-только жечь перестали. Командира нашего, Яевинна, значит, хлопнули. Торувьель, руку его правую, вздёрнули днём раньше. Половину наших — вздёрнули после. Остальные позабивались в норы, как мыши. И тут ты — сияющий, чистенький, ну как снег на голову. Карантир спрятал улыбку наклоном головы. Точно, так он в лагере и появился — со снегом на голову, с метелью, с ледяным ветром из портала. Как ругался тогда Барток! Да и остальные Белки не отставали: такой витиеватой брани он не слышал даже от Имлериха, а Имлерих браниться был мастер. — И ничегошеньки-то тебе от нас не надо, — продолжил краснолюд. — Ходишь тут весь из себя, палкой своей машешь… Рожу не криви, я-то вижу, что парень ты хороший. Даже если и скрываешь, зачем к нам вообще прибился. А Талиесин меньше месяца в командирах бегает, всех подозревает, за всё трясётся. Как ещё только свою тень не попытался прижать — вот где я диву даюсь. — Это не палка, а посох. — Вот об чём я и толкую — другой ты. Оружие у тебя не как у всех, одеваешься не как все, жрёшь не то, что все... Может, ты ещё и трахаешься как-то по-особенному? Карантир вспыхнул — больше от неожиданности, чем от злости: — Что за мерзость, Барток! — ... Ну, брат, ты даёшь. Полвека на свете прожить — и ни с кем, ни разу? — Мне ещё нет полувека... — Ладно уж, хер с тобой. Здесь посиди подожди, в самый бурелом тебе лезть незачем. На его обиженное фырканье Барток не обратил никакого внимания — даже не оглянулся, ловко перемахивая через поваленный ствол. Не то чтобы он и Талиесин были во всём неправы: в вызимских лесах Карантир и вправду чувствовал себя неуклюжим. Тир на Лиа тоже со всех сторон обрамляли леса — густые, местами непроходимые, поросшие орешником и высохшими от древности ольхами. И всё же это были родные ольхи и родные чащи, в которых он никогда не натолкнулся бы на dh`oine в доспехах. Да и на любое другое чудовище тоже. Что же, пробираться сквозь чащобу он и правда не слишком хотел. Подождать Бартока Карантир решил, устроившись поудобнее у огромного валуна. Скоя`таэли обожали греться на таких, пока солнечных деньков ещё не стало совсем мало, но Карантир их любви не разделял — знал, что непременно измажет одежду влагой и лишайником. Зеленовато-серый мох под ногами нравился ему куда больше — в основном потому, что в нём капельками алели ягоды брусники, а бруснику он очень любил. «И совсем не такое уж противное место эта Темерия, — подумал он, жмурясь от солнца и ягодной горечи на языке. — Аваллак`х бы... Что именно сделал бы Аваллак`х, Карантир додумать не успел. Кусты вдруг зловеще затрещали, и прежде, чем он схватился за посох, на поляну вывалилась Эйриана. Ну и вид у неё был! От бега она сделалась краснее брусники, шапка съехала на одно ухо, тонкие косички разметались в совершенном беспорядке. — Надо уходить! — выдохнула она, сгибаясь пополам и тяжело дыша. — Облава... Талиесин велел... Вставить Карантиру хоть слово Эйриана не позволила. Разогнувшись резко, как пружина, она замотала головой — беличий хвост на шапочке едва не хлестнул её по глазам: — Барток разве не с тобой? И снова не успел Карантир ответить, как тишину разорвал дикий, полный боли рёв. От этого звука Эйриана вздрогнула, а над лесом с карканьем взвилась целая воронья стая. — Sheyss! — эльфка ловко, как гадюка, нырнула в самые густые заросли. — Не дай Дана они взяли нас в кольцо! С этими гадами Синие Полоски! Кто такие Синие Полоски и чем они отличаются от Пылающих Роз, Карантир не знал. Но по тому, как выстукивали зубы Эйрианы, сообразил — это кто-то очень опасный. Может быть, даже опаснее рыцарей. Вспышкой он метнулся за эльфкой, минуя самые скользкие поваленные стволы. Об один из них Карантир всё же споткнулся: он боялся упустить Эйриану из виду в этом лесу, что вдруг настороженно ощерился и притих. — Сюда, маленький брат! Далеко ни эльфка, ни Барток не ушли. Кое-как преодолев бурелом, Карантир выскочил на узкую тропку. С обеих сторон её обрамлял кустарник, оставляя проход в три-четыре ярда шириной. В этом-то проходе и дёргался Барток, страшно при этом бранясь. Нога его застряла в огромном капкане, присыпанном опавшей листвой и хвоей. — Дювельшайс... Не подходите, — прохрипел краснолюд. — Откуда здесь только... взялись эти херовы ловушки... Эйриана, плюнув на предупреждение, прошла по коварной тропинке, присела рядом на корточки. Но как бы она ни давила на дуги капкана, как бы ни дёргала тяжёлую цепь, зубья не поддавались — держали Бартока мёртвой хваткой. — Сами не справимся, — всхлипнула она, наконец, отплёвываясь от полезших в рот волос. — Нужна помощь. — Может быть, я могу... — Карантир вытянул было руку для заклинания, но Эйриана отчаянно замотала головой: — И думать не смей! Не умеешь — не берись, а то вовсе без ноги его оставишь. Сюда бы Хиреадана... — Времени нет, — с трудом выговорил Барток. Штанина его пропиталась кровью насквозь, а лицо стало белым, как единорожий волос, синеватым даже. — Они уже близко, не успеем... Эйриана сжала кулачки, став вдруг очень маленькой — младше Карантира, хоть ей и перевалило уже за пятьдесят зим. Барток засопел, смирившись со своей судьбой, но почему-то не просил их уйти. Должно быть, боялся остаться один — а кто бы на его месте не боялся, подумал Карантир. И тут же выгнал эту мысль из головы — у него не было времени на то, чтобы бояться. Аваллак`х научил его думать. Эредин же научил, что иногда просто думать недостаточно — надо принимать решение, и быстро. — Сестрица, сколько нужно времени, чтобы освободить Бартока? — Сколько-то нужно, — эльфка задумчиво прикусила щёку изнутри. — Даже если ты найдёшь сейчас наших, нужны инструменты, а я не знаю, успели ли они прихватить из лагеря хоть что-то... — Так сколько? — Минут десять, не меньше. У нас столько нет. Карантир рассеянно кивнул, высчитывая что-то. Идея, пришедшая ему в голову, была либо гениальной, либо абсолютно провальной. В любом случае она же была единственной. В повисшей тревожной тишине стукнул о землю посох. Эйриана невольно прикрыла глаза ладонью: сколько раз Карантир открывал для Белок порталы, столько же раз она щурилась на них так, словно боялась ослепнуть. — Иди за Хиреаданом. Спасайте Бартока. Обещаю, ни одного рыцаря здесь не будет. Эйриана хмыкнула с нескрываемым сомнением, но послушно прыгнула в портал. Стоило косичкам эльфки исчезнуть в голубом сиянии, как Карантир захлопнул проход за её спиной. Барток смерил его подозрительным, мутным от боли взглядом: — Ты что задумал? Карантир не ответил. Взмах посохом — и пространство раскололось вновь, но теперь в гудении магии отчётливо слышались воинственные крики и лязг оружия. Будто бы совсем рядом. И — они оба знали — так оно и было. — Dh`oine хотят поохотиться, — усмехнулся Карантир через плечо. — Будет им охота.***
Возившиеся у бурелома рыцари напоминали красных муравьёв — цветом доспехов, количеством и яростью, с которой они рыскали по лесу. Карантира они заметили сразу. Не то чтобы тот старался появиться бесшумно — из портала он вылетел прямо на них. Точнее, на длинноносого новобранца, которого узнал сразу. — Про... проклятый нелюдь! — судя по тому, как рыцарь задребезжал — латами и нервным фальцетом, — он Карантира тоже запомнил. — Вильгельм, не стой столбом, просто убей его! — крикнул кто-то из-за его спины. Длинноносый Вильгельм послушно замахнулся мечом — с силой, но слишком медленно. От такого удара Карантир увернулся даже не порталом, а простым пируэтом. — И это всё, на что ты способен, человек? Деревенщина, и та сражалась доблестнее, — насмешливо бросил он в лицо сразу всем рыцарям — было их пять или шесть. А потом повернул голову прицельно на Вильгельма и мурлыкнул совсем мягко: — Ах, и при виде портала не мочила панталоны. Такого оскорбления рыцари стерпеть не могли. Забыв о задании, они бросились за Карантиром с обнажёнными мечами — брусника так и брызнула у них из-под сапог. Этого эльф и добивался: схватив покрепче посох, он юркнул в очередной портал, а вынырнул в десяти саженях от погони. Больше всего он опасался не их клинков и угроз, а того, что кто-то из них заподозрит неладное. Но напрасно: отступать рыцари и не думали. Впереди всех бежал пунцовый от ярости Вильгельм. Той же дорогой, которой они шли с Бартоком, нёсся Карантир по лесу. Мелькнул мимо валун, зашелестела впереди рощица — он не прыгал дальше, чем на четверть стае, чтобы загонщики не потеряли его из виду. Куда отступили скоя`таэли, он не знал, но из всех направлений, в котором они бы точно не пошли, было только одно — их же опустевший лагерь. У рощи Карантир остановился, переводя дух. Его задумка сработала как нельзя лучше: по пути к маленькой группке рыцарей примкнули ещё две таких же. Но человеческие ноги не могли состязаться с даром Старшей Крови — фигурки в красном маячили слишком далеко, чтобы он не успел отдохнуть. И достаточно близко — чтобы он успел позабавиться. — Ну, быстрее, человечки! — прикрикнул на них Карантир. — Вас много, я один! Или всей армией меня ловить будете? Командор в серебристом доспехе погрозил ему мечом. В ответ эльф отсалютовал посохом и, перейдя на шаг, устремился в рощицу. Погоня ему наскучила, но он не был уверен, что Эйриана уже успела привести подмогу — следовало выиграть ещё немного времени. За тонкими стволами берёз вот-вот должен был появиться лагерь. Карантир не телепортировался больше ни разу, да и ускоряться не стал, однако рыцари словно потеряли к нему интерес. Он даже вернулся чуть назад — нет, они не прекращали преследование, медленное и неумолимое. Словно итог охоты вдруг стал им неожиданно известен. И спустя мгновение Карантир понял, почему. Со стороны лагеря двигался второй отряд. Идя на сближение с первым, он отрезал путь к отступлению, а вместе они брали Карантира в одно большое красное кольцо. Рыцарям за его спиной некуда было спешить: возомнив, видимо, что чародей выбился из сил, они загнали его в ловушку. По крайней мере, усмехнулся он сам себе, так глупые люди думали. — Попался, ублюдок остроухий, — торжествующе прошипел командор. Теперь он был совсем рядом, как и весь его отряд. Взмыленные и красные от погони, в своих доспехах они походили на нечищенных варёных раков. — Брат Ульрих, что за выражения! — возмутился рыцарь с другого фланга. — Негоже правой руке Великого Магистра уподобляться нечисти! У командора ушло две секунды на то, чтобы потребовать у болтливого брата заткнуться. Карантиру хватило бы и одной. Легко, как кошка, он сорвался с места вперёд, в прыжке распахивая портал. С обеих сторон грянули молитвы, бряцание доспехов, лязг стали, но все эти звуки заглушил гул магии. Не останавливаясь, Карантир обернулся, чтобы усмехнуться вежливому рыцарю напоследок... Рыцаря его не увидел. Увидел только непримечательного человека в полосатой маске, выросшего из ниоткуда впереди этой рачьей братии. Полосатый не сказал ни слова. Просто вскинул арбалет и, почти не целясь, выстрелил. Портал выплюнул Карантира прежде, чем он успел вскрикнуть. И тут же схлопнулся, чудом не отхватив и без того кровоточащую ногу. Карантир рухнул в траву, взвыл от боли, схватившись за колено. Слёзы застилали и слепили глаза, но и наощупь было понятно, что болт пробил наголенник и вошёл глубоко в плоть. И это было ещё меньшим из зол. В момент, когда магия внутри оборвалась, а с ней исчез и портал, он уже знал, из чего сделан наконечник болта. Он попытался выдохнуть и успокоиться. Посох, который Карантир выронил при падении, валялся в каких-то пяти шагах. Ничтожное расстояние — и совершенно непреодолимое: нога стала тяжёлой, штанина и сапог — омерзительно липкими, а головокружение, усиленное двимеритом, не позволило ему подняться. Рывок — неудачный. Ещё один — нога взорвалась болью, будто готова была оторваться вместе с болтом. Карантир подавил стон, опускаясь обратно. И только сейчас увидел прямо перед собой сабатоны — тяжёлые, из красноватой стали. Совершенно не эльфские. Над ним возвышался рыцарь Ордена. Тот самый, который тогда прыгнул за ним — с ним — в портал. Тот самый, которого за одно только безрассудство стоило запомнить. Карантир зажмурился на мгновение, словно рыцарь должен был от этого исчезнуть. Не помогло. Он с трудом поднял голову, силясь выдавить издевательскую улыбку, но выдавил только жалкий вздох. Рыцарь не шевелился и не отрывал от него взгляда — холодного, как синяя сталь. Смешные белёсые брови и ресницы, смешная причёска, похожая на горшок — с этим выражением они больше не казались Карантиру смешными. Рыцарь был опасен. Рыцарь нёс с собой смерть. Рука, в которой он сжимал меч, напряглась так, что казалась каменной. Карантир смотрел в ответ без единого звука, опасаясь даже дышать. А что он мог сейчас сказать? Молить человека о милосердии? Он готов был бы и просить, если бы не знал, что это напрасно — Орден Белок не щадил. А хотя бы ухмыльнуться и заявить, что на человека он плевал, ему не позволяла боль. — Что там, брат Зигфрид? Окрик словно выдернул их из оцепенения — сначала Карантира, затем и рыцаря. Человек по имени Зигфрид, не упуская эльфа из видимости, повернул голову. Карантир знал, что сейчас произойдёт, не нужно было для этого обладать даром прорицательства. Раненый и бессильный без магии, он не смог бы дать бой и одному этому человеку. Не то что целому отряду. Но рыцарь молчал. — Ничего, — наконец, откликнулся он. Голос его звучал ровно и абсолютно бесцветно. — Должно быть, ушёл к реке, за остальными бандитами. Не упустите их! — Так точно! Доспехи, бряцавшие совсем рядом, загрохотали прочь. Выкрики во славу Пылающей Розы и Вечного Огня звучали всё тише, пока не смолкли совсем. Всё это время Зигфрид не двигался с места, глядя куда-то сквозь Карантира. Молча — только желваки перекатывались под кожей, единственные живые на неподвижном лице. А затем с силой вложил меч в ножны. Когда Карантир рискнул потянуться за посохом, рыцарь уже не смотрел. Даже наоборот — развернулся так резко, будто ему противно было оставаться здесь хоть мгновением дольше. Карантир ждал, что человек обернётся — как тогда, в лесу. Замрёт. Обнажит меч. Крикнет рыцарям, чтобы возвращались. Передумает. Но Зигфрид ушёл, не обернувшись.
