Прыжок веры

      Когда Петя только вылетел в Милан, он уже знал, что следующие две недели будут самыми напряжёнными и нервными в его жизни. Просто не знал, насколько сильно он был прав в тот момент.       Перелёт, к счастью, выдался спокойным. Гуменник успел поспать, послушать музыку, порешать задачки по высшей математике и переговорить с тренером. Успокаивая её, он успокаивал себя самого в первую очередь. По прилёте их встретила противная проливная погода, отсутствие интернета и новости о том, что Пете запрещено катать со своей музыкой.       Казалось бы, что начало положено ужасное. Тем вечером он не пошёл на тренировку, решив без спешки заселиться и погулять по городу. Чего он не ожидал, так это по окончанию прогулки рядом с олимпийской деревней встретить кого-то знакомого.       Влад, скотина такая, его ни о чём не предупредил. Налетел сзади, как кот, поймавший свою любимую мышь, с громким криком прямо в ухо. — Петруччо, родной, не ждал, да? А вот он я, весь такой красивый, приехал тебя поддержать. А чего ты такой хмурый? Не рад что ли? Или ты из-за новостей про музыку? Ну и чёрт с ними, с придурками этими. Сами не знают, чего упускают. Как тебе погода? Пойдём кушать, есть охота вообще. Пока стоял тут, высматривая тебя, весь околел. Родители привет передавали. Мама волнуется и переживает, ты любимчик её как-никак. А знаешь... — словарный поток от Влада никак не заканчивался.       Гуменник в своей голове переваривал произошедшее. Меньше чем за минуту на него вывалили слишком много информации. Да и впечатлений за день хватало и без Дикиджи, поэтому мыслительный процесс, не смотря на прогулку, шёл с медленным скрипом. Буквально утром, в родном Питере, Влад провожал его чуть ли не плача. А сейчас он здесь, в Милане, вечером. В той же одежде, но теперь нараспашку и без своей дурацкой шапки, ведёт его под локоть подальше от олимпийской деревни. И ведь ни словом, ни жестом не прокололся о предстоящем сюрпризе, партизан хренов. Зная Влада, который от нетерпения увидеть чужую реакцию на свои проделки часто палиться перед близкими, можно сказать, что проделанная работа феноменальна.       Резко тормознув, пока они не ушли далеко, Петя медленно повернулся в сторону друга, всё ещё пытаясь осознать происходящее. Пару секунд он молча смотрел на Влада, а потом не выдержал и рассмеялся — коротко, отрывисто, но искренне. В зелёных глаза вновь засверкали искорки теплоты, внутренняя тяжесть отступала под напором чужой улыбки. — Ты просто невозможен, — выдохнул Гуменник, качая головой. — Ну и напугал же ты меня! Я чуть инфаркт не схватил. Как только провернул всё? Но я рад, правда рад. Спасибо, что приехал.       Влад расплылся в широкой ухмылке редкого хитреца, хлопнул Петю по плечу и потащил его дальше по улице. — Да ладно тебе, видел бы ты своё лицо! — хохотнул он. — Зато теперь точно взбодрился, а то шёл, как туча грозовая. Ну-ка, соберись! Мы тут не для того, чтобы киснуть. Мы тут показать всему миру, какой ты у нас святой, мать его, парень. — И как ты вообще сюда попал? — спросил Петя, понемногу приходя в себя. — Ты же утром в Питере был! — О, это целая история, — махнул рукой Влад. — Билеты я купил заранее, как только узнал твою дату вылета. Рюкзак с вещами ждал меня в машине. Я сам до последнего не знал, получится ли. Хотел сюрприз устроить — и, кажется, получилось на все сто! — Устроил, — хмыкнул Петя. — Ещё какой. Но спасибо. Это дорогого стоит.       Он на мгновение замолчал, потом добавил тише: — Сегодня день такой насыщенный и суматошный. Всё навалилось разом. А тут ещё эта история с музыкой…       Влад сразу посерьёзнел, замедлил шаг и внимательно посмотрел на друга. — Слушай, — твёрдо сказал он, — забудь про этих бюрократов. Ты катаешься не для них, а для себя и для тех, кто в тебя верит. А мы все в тебя верим, понял? Семья твоя, мои родители, тренер, я. Да пол‑Питера и треть России, наверное, сейчас перед экранами телефонов сидят и ждут новостей о тебе.       Петя невольно улыбнулся. — Ты всегда знаешь, что сказать, — пробормотал он. — Ну ещё бы! — подмигнул Влад. — А теперь марш в какое‑нибудь тёплое место, где кормят. Я тут уже полчаса мечтаю о горячем супе, а лучше него только бургер или знаменитая итальянская паста. Замёрз, как собака. И ты, судя по виду, не лучше. Расскажешь по дороге, какие тут у вас тут страсти творятся. — Ладно, — кивнул Петя. — Видел тут неподалёку одно кафе. Сейчас прогуглю. — на пару минут между парнями настала тишина. — Говорят там отличный ризотто и кофе варят так, что сразу оттаиваешь. — Звучит как план! — воодушевился Влад. — Веди, Петруччо. И давай без хмурых физиономий, договорились? Олимпиада только начинается, а у нас ещё куча дел: победить, отпраздновать и дать интервью, где ты скажешь, что лучший твой болельщик — это я!       Петя рассмеялся в голос, уже во второй раз за день чувствуя, как тяжесть на душе понемногу отпускает. — Договорились, — сказал он и уверенно зашагал вперёд, а Влад поспешил следом, тут же заводя новый поток весёлых историй.       Они свернули за угол и почти сразу увидели уютное кафе с тёплыми огнями в окнах. Над входом висела деревянная вывеска с витиеватой надписью на итальянском, а из приоткрытой двери доносились аппетитные ароматы. — Вот мы и на месте, — сказал Петя, толкая дверь.       Внутри оказалось на удивление многолюдно, но пара свободных столиков у окна всё же нашлась. Друзья сбросили куртки, устроились поудобнее и заказали по порции ризотто и кружке горячего кофе для Пети и какао для Влада.       После того, как принесли напитки, Дикиджи, едва сделав глоток, оживился: — Ну, теперь рассказывай подробно, что там с музыкой? Как вообще разрешили поменять программу за считаные дни? Ты же её под «Парфюмера» год оттачивал! Да и в Пекине никто ничего не говорил.       Петя вздохнул, покрутил в руках ложку и начал свой рассказ. — Ну как ты сам знаешь, сообщили сегодня, за три дня до короткой программы. Официальная причина — проблемы с авторскими правами. Дайнеко сразу предложила несколько вариантов, но я выбрал композицию Эдгара Акопяна. Она другая, совсем не та энергетика. Но что делать? Придётся завтра перестраивать связки, менять акценты в прыжках. — И как настрой? — Влад подался вперёд, искренне вникая в каждое слово. — Ты же привык к определённому ритму, к паузам, к нарастанию, к своим дорожкам. — Сложный, — честно признался Петя. — Первые тренировки будут кошмаром. Но где наша не пропадала. Переслушиваю мелодию, пытаюсь привыкнуть. Всё время ловлю себя на том, что жду знакомых тактов, а их нет. Мозг будто по инерции тянет в старую схему. Но кое‑что начало чувствоваться. Завтра на пробном прокате узнаем.       Влад задумчиво кивнул, потом вдруг хлопнул ладонью по столу. — Слушай, а давай сегодня вечером ещё раз пройдём ключевые фрагменты? Найдём каток, в Милане он явно не один. Деньги у нас есть. Я могу просто постоять у бортика, подбодрить, да хоть хлопать в нужные моменты, чтобы ты чувствовал ритм! Или музыку включить — я с телефона, без проблем.       Петя удивлённо поднял брови. — Ты что, готов пойти на тренировку ради этого? — А то! — широко улыбнулся Влад. — Я же не просто так сюда примчался. Я приехал быть твоим личным талисманом, моральным щитом и запасным источником энергии. Так что не отвертишься. — Влад умолчал, что смог договорить со спортивным каналом, чтоб его занесли в списки официальных представителей. Не сказал сколько нервов убил на это. Сколько документов пришлось в спешке готовить. Зато теперь он может присутствовать на тренировках Пети не только, как болельщик, но и мог спускаться к спортсменам, как журналист. Жаль, что и у них были ограничения, поэтому всё равно пришлось докупать билеты на просмотр прокатов самостоятельно. Но хотя бы какая-то часть суммы покрывалась спортивной федерацией, на том и спасибо.       В этот момент официант принёс тарелки с дымящимся ризотто. Аромат трюфелей и пармезана мгновенно отвлек обоих от разговора. — Выглядит божественно, — пробормотал Влад, беря вилку. — Но мы ещё не закончили. Значит, так. после ужина идём на каток, тут есть уличный в минутах двадцати. Коньки только по пути захватим. Ты будешь кататься, я буду орать что‑нибудь ободряющее. И никаких возражений! Надеюсь, что людей не будет.       Петя вновь рассмеялся, впервые за день чувствуя, как напряжение действительно отпускает. Всё же энергетика и оптимизм Влада творят чудо. Он взял вилку и кивнул: — Ладно, талисман. Уговорил. Но предупреждаю: если начнёшь петь, я тебя выгоню пинками. — Договорились, — подмигнул Влад. — Петь не буду, обещаю. Только аплодировать и восхищаться. Ну, может, ещё пару шуток вбросить для поднятия духа.       Они принялись за еду, и разговор плавно перешёл на обсуждение видеоигр, планов в ближайшие дни и общих знакомых. Дождь за окном стал тише, а настроение Пети — заметно лучше. Теперь он хотя бы знал, что на этих соревнованиях из близких ему людей будет не только Вероника Анатольевна, но и Владос.       После ужина друзья отправились на каток. Ночной Милан окутался влажной дымкой, фонари отражались в лужах, а редкие прохожие спешили по домам. Влад то и дело подталкивал Петю локтем, показывал на витрины или отпускал шуточки про итальянские вывески, которые «выглядят так, будто их писали с закрытыми глазами». — Смотри, — указал Влад на кафе с огромной пиццей на рекламном стенде, — вот где мы должны будем отпраздновать твои прокаты! Забронируем стол и закажем по персональному блюду. Из наших в городе точно Лиза будет, думаю, что Женька Медведева приедет. Возможно ещё кто-нибудь.       Петя усмехнулся: — Сначала надо выступить, а потом уже праздновать. — Ой, да без вариантов, — махнул рукой Дикиджи. — Ты выложишься на все сто, я это знаю. А я буду орать громче всех на трибунах. И, кстати, я уже договорился с парой ребят из нашей группы — они тоже будут болеть за тебя онлайн. Представляешь, организовали чат поддержки! Петя удивлённо приподнял бровь: — Серьёзно? — Ага. Там уже больше тридцати человек. Мама твоя, кстати, тоже подписалась. И мелкие. Строго-настрого велели мне прислать фотоотчёт после выступления. Так что, Петруччо, отступать некуда.       Они подошли к уличному катку, по пути зайдя за коньками. Время близилось к ночи. Огни фонарей мерцали вдалеке, а у входа людей почти не осталось. Вот и получилась у Гуменника собственная тренировка. Первая в другой стране, но не среди спортсменов, как это ожидалось изначально, а где-то на окраине города с лучшим другом. М-да, не так он это себе представлял. Петя на мгновение замер, глубоко вдохнул и выдохнул. — Ну что, — сказал он, — пора.       Влад положил руку ему на плечо: — Помни, ты не один. Я здесь. Они там. И все мы в тебя верим. Давай, покажи им, на что способен настоящий питерский парень!       На катке было прохладно и шумно: раздавался звук от скрежета коньков, смех и обрывки разговоров на чужом языках. Петя надел коньки, размялся и вышел на лёд. Влад устроился у бортика, достал телефон и включил музыку Акопяна.       Первые секунды проката дались тяжело: тело всё ещё помнило старую программу, движения выходили рваными. Петя почувствовал, как внутри вновь нарастает напряжение, как появляется желание сделать взмах рукой не к месту. Недалеко от петербуржцев замерла небольшая группка людей, тоже пришедших на каток. Никто не ожидал увидеть профессионала на льду в этом захолустье. Но ребятам было всё равно, у них своя цель, им нужно готовиться. — Дыши! — громко крикнул Влад. — В такт, Петь, в такт! Раз-два-три, раз-два-три!       Он начал ритмично хлопать, задавая темп. — Вот так! Теперь прыжок! Да, молодец! А теперь связка — плавно, плавно, не торопись!       Его голос пробивался сквозь шум улицы, и постепенно движения Пети стали увереннее. Он поймал ритм, почувствовал музыку по-новому, уловил её внутреннюю логику. Связки начали складываться в единое целое, прыжки получались чище, вращения — стабильнее. После проката Петя подъехал к бортику, тяжело дыша, но с улыбкой на лице. — Получилось, — выдохнул он. — дальше — лучше!       Влад торжествующе вскинул руки: — Я же говорил! Видишь? Новая музыка — это шанс показать что-то свежее. Ты сделал её своей! — Благодарю, — искренне сказал Петя, переодевая коньки. — Без тебя я бы только завтра начал. — Да ладно, — отмахнулся Влад, но глаза его светились гордостью. — Это только начало. Завтра — тренировка с тренером, потом ещё пара прогонов. А после — выход на публику. И ты их порвёшь, понял?       Петя улыбнулся: — Ладно-ладно, талисман, убедил. Пойдём уже греться. Заслужили. — О, вот это правильная мысль! — оживился Влад. — Только сначала — фото для чата. Пишем: «До победы осталось чуть-чуть. Гуменник в строю, настрой боевой!»       Он достал телефон, сделал селфи на фоне катка и отправил в чат. Через секунду пришло несколько восторженных реакций и сообщение от мамы Пети: «Петенька, мы все с тобой! Удачи!» Петя посмотрел на экран и мысленно порадовался. Уже не впервые за этот день он почувствовал не просто поддержку — а настоящую, живую связь с теми, кто в него верит. И это придавало сил. — Пойдём, — сказал он. — Завтра будет важный и сложный день. Надо выспаться. — И не забудь: после выступления — пицца в том самом кафе! — напомнил Влад, застёгивая куртку. — Договорились, — кивнул Петя. — Пицца — так пицца.       Они вышли на нужную дорогу и ночной Милан встретил их ветряной погодой. Утром их ждали новые знакомства. Петя ещё не знал, что нервной олимпиада будет не столько из-за специально вставляемых палок в колёса от чужих федераций, сколько от темперамента Влада в некоторых моментах.