Побег

Мы познакомились в единственном баре, который имелся в нашем захолустье. Это был, вроде, вечер пятницы, я еще тогда сильно устала после школы. Но деньги с неба не падают, пришлось идти работать. Работала я там никем и всеми сразу: убиралась, мыла посуду, была за официантку. В бар захаживали разные люди, и я часто видела девочек чуть старше меня, которые, наряженные и разукрашенные в пух и прах, сидели за столиками, словно кого-то ждали. Обычно они потом куда-то уходили с мужчинами. Каждый раз с разными. Конечно, я сразу поняла, чем они занимаются, и поняла, что так заработать можно намного больше. Мелькали мысли, что и мне стоит попробовать. Но не решалась. Мне тогда было шестнадцать, знаете ли. Он подсел ко мне за полчаса до закрытия, когда людей уже почти не осталось, и я могла немного посидеть за ближайшим к туалету столиком. Помню, что он напомнил мне нашего школьного учителя по истории, я даже сначала подумала, что это он и есть. — Привет. Бетси, не так ли? — Да, — ответила я неуверенно. — А откуда вы знаете мое имя? — У тебя на бейджике написано. — А-а-а. Я про него совсем забыла. Наверное, я выглядела очень глупо. Мало того, что я практически засыпала, так еще и этот бейджик. И еще я никак не могла сообразить, чего ему понадобилось от меня. Мы молча сидели пару минут, а потом я тихо сказала: — Вы сможете разбудить меня за пять минут до закрытия? Оно в двенадцать. — Конечно. Чего ради я решила заснуть на столике рядом с каким-то незнакомцем вдвое меня старше? Вот уж хороший вопрос. Но тогда меня клонило в сон больше, чем когда-либо еще в жизни, и я не смогла противостоять этому соблазну. И, хоть мне удалось поспать всего каких-то несчастных десять минут, ощущение было такое, будто я проспала всю жизнь. Он легонько тряс меня за плечо и улыбался. Все плыло перед глазами. Смазанно поблагодарив незнакомца, я сообщила на кухне, что закончила и ухожу, быстро прошмыгнула на улицу и глубоко вдохнула. Морозный воздух середины января должен был вернуть мне ясность сознания. — Не страшно одной? Может, проводить до дома? Уже знакомый голос почему-то заставил меня похолодеть. Я резко обернулась. В нашем районе никогда нормально не работали фонари, потому сначала я увидела лишь огонек сигареты в его зубах. Он подошел ближе и повторил свое предложение. Что-то в окружавшем меня мире изменилось в тот момент, и я согласилась.

***

Все было, как в любом третьесортном детективе — до дома я не дошла. Правда, я не сразу заметила, что мы свернули не совсем туда, потому что мой спутник увлек меня в весьма интересную беседу. — Не задумывалась стать актрисой? — Я? — у меня глаза на лоб вылезли. — Вряд ли из меня бы вышла актриса… — Отчего же? Ты обладаешь, по меньшей мере, весьма выдающейся внешностью. Я улыбнулась. — Но этого мало, разве нет? — Конечно мало. Но я вижу в тебе талант. Поверь, у меня есть опыт в таких делах, я быстро его распознаю. Я краснела от смущения и выглядела, наверное, еще глупее, чем раньше. Но, слава Богу, фонари не работали. — Спасибо, мне очень приятно, — промямлила я себе под нос, не зная, как реагировать на его комплименты. Выдающейся внешностью… Вот как он назвал мои серые глаза, веснушчатое лицо и вечно спутанные русые волосы. Я была, вообще-то, совершенно обычной. Но, может, в темноте было плохо видно. Он вдруг взял меня за руку. — Я могу помочь тебе стать актрисой. Я не верила в серьезность его слов. — Бросьте, не надо так шутить… — А я не шучу. Что-то странное было в его прикосновении. Моя холодная рука будто оттаивала в его, его слова сулили что-то непонятное, невозможное. Я прекрасно понимала, что все это ложь, игра, что никакой актрисой мне не быть, что повестись на такое могла бы только полная дура. Но почему-то не выдергивала руку. — Ну же, милая Бетси. Тебя здесь что-то держит? У меня не было никого, кроме отчима, который постоянно где-то пропадал, а когда возвращался, бил меня, если я попадалась под руку, и школьной подруги, которая делилась со мной своими обедами. — Не держит… — Тогда пойдем со мной. У меня была возможность выдернуть руку, убежать, закричать, толкнуть его… Да мало ли. Но я ею не воспользовалась. Я без тени сомнений позволила ему увлекать меня все дальше и дальше от дома, пока мы не дошли до гостиницы на окраине городка. Это все больше смахивало на третьесортный детектив. Но я поняла, что что-то здесь не так, только тогда, когда дверь дешевого гостиничного номера, где пахло моющими средствами, захлопнулась за нами. Все волшебство холодного белого вечера и романтичной встречи исчезло. Остались только я и он. И я вмиг все осознала. Но было уже поздно. Я хотела выбежать, но его рука стальной хваткой сжала мою, стоило мне сделать шаг к двери. Тогда я сделала безуспешную попытку вырваться, вслед за которой последовал удар такой силы, что у меня чуть ли искры из глаз не посыпались. Я схватилась свободной рукой за голову и обмякла, чувствуя, как подступает приступ тошноты. Тьма гостиничного номера обволокла меня, и я подумала, что сейчас растворюсь в ней. А потом сильные руки подняли меня и кинули на кровать. Он не стал меня насиловать или убивать, как можно было бы подумать. Он оставил меня в полной темноте на кровати, пожелал спокойной ночи и удалился, щелкнув ключом. Какое-то время я пыталась отдышаться и справиться с тошнотой, что выходило не очень хорошо. Потом поднялась и начала шарить по стенам в поисках выключателя. Голова гудела и страшно кружилась. У меня было легкое сотрясение. Cвет мало чем помог, когда его удалось включить. Окна были с решетками, а открыть замок на двери было нечем. Тусклая лампочка мигала, освещая скудную обстановку тесной комнатки — кровать, старый шкаф, стол и два стула. Над кроватью висела картина, изображающая играющих далматинцев. Мне в голову закралась мысль, что умереть здесь будет просто ужасно, и я разрыдалась от отчаяния и, не питая особых надежд, начала изо всех сил барабанить в дверь и звать на помощь. Это было безрезультатно, и в конце концов я выдохлась, сползла на пол и продолжала тихо плакать, пока не отключилась от изнеможения.

***

— Бетси, тебя что, учили на полу спать? Я проснулась от его раздраженного голоса и с трудом разлепила опухшие глаза. Голова все так же болела. Я открыла было рот, чтоб что-то сказать, но он меня прервал: — Я принес завтрак. Не захочешь есть — будешь весь день голодная. Запах булочек соблазнял, но страх был сильнее. Я не сдвинулась с места и лишь глухо сказала: — Отпустите меня, пожалуйста. Мне надо домой. Мой похититель расхохотался. — Милая маленькая Бетси, — он начал икать от хохота, — ты, я думаю, достаточно хорошо соображаешь, чтобы понять, что никуда я тебя не отпущу. Да и ты сама сказала, что дома тебя ничего не держит. Или ты уже поменяла свое мнение? — Но что вам от меня нужно? — Мне просто нужна ты. — Зачем? Что вы хотите от меня? Пожалуйста… Видимо, ему надоели мои вопросы. Он подошел, рывком поднял меня, схватив за руку, и чуть ли не прошипел: — Либо ты сейчас садишься и ешь без всяких глупых вопросов, либо я эти вопросы из тебя вышибу. Хочешь? Я помотала головой. — Вот и договорились. И впредь делай то, что я скажу, и все у нас будет хорошо. Я жевала булочку и поглядывала на него исподлобья. Он то смотрел в телефон, то записывал что-то, то раздраженно бормотал себе под нос. Я прикидывала, успею ли сейчас добежать до двери. Шансы были крайне малы, и я не решалась пробовать. Потом я начала раздумывать, для чего ему понадобилось похищать кого-то вроде меня. Если он хотел изнасиловать меня, то почему тянет? Может, маньяк? Мысли о перспективе умереть в этой затхлой комнате опять ворвались в мое сознание, и я подавилась от приступа дрожи. Тогда он снова обратил на меня внимание. — Доедай быстрее. Нам пора уходить. — Куда? Булка комком встала в горле. — Что я тебе сказал про вопросы? — Никуда я не пойду. И начну кричать, если потащите силой. Я пыталась унять дрожь в руках, сжимая край стола, а в голову лезли мысли о том, что спорить с маньяками, кажется, плохая идея. А с другой стороны, смысл подчиняться, если он все равно тебя убьет? Он подошел поближе, наклонившись к моему лицу. — Кричать? Может, мне тогда тебя вырубить и вынести отсюда в чемодане? Да и кто тебя спасет, милая моя? Сотрудники этой вонючей вшивой дыры? Ты серьезно думаешь, что я бы тащил тебя сюда, не зная наверняка, что все эти твари и слова не скажут, хоть ты голос сорви? Он заглядывал мне в глаза и нежно гладил по щеке. Я задрожала еще сильнее. — Нам обоим будет лучше, если ты будешь просто делать то, что я говорю. — Но… Но ведь вы похитили меня… Я… Я хочу домой…, — я начала плакать навзрыд, как маленький ребенок, глотая сопли и всхлипывая. — Я не причиню тебе вреда, Бетси. Ты мне веришь? Я заглянула ему в глаза. Они были практически черными, в них отражалось мое лицо, заплаканное, жалкое. Я снова сказала, что хочу домой. — Уверена? Что с тобой делал твой отец? Я не отвечала, продолжая всхлипывать. Тогда он взял меня за подбородок и больно сжал. — Отвечай. Что он делал? — Он меня бил, и он… Не отец. Отчим. — Вот видишь. Знаешь, что будет, когда ты вернешься к нему? Его слова застал меня врасплох. Я знала, что отчиму это очень не понравится. И, конечно, знала, чем это кончится. Вся моя жизнь была такой — постоянное ожидание и страх, попытки спрятаться, быть максимально незаметной. По сути, это и не жизнь человека, это жизнь какой-то крысы. И то, крысы гораздо свободнее меня. Я опять заглянула своему похитителю в глаза. Что-то было в них такое, что толкало меня подчиниться и пойти с ним. Позволить похитить себя. Как вчера. «Мне нечего терять» — подумала я и приняла самое идиотское решение в мире — довериться человеку, который меня похитил. Я вложила свою руку в его. — Вы правда не причините мне вреда? — Клянусь. Он обворожительно улыбнулся. — Мне все еще нельзя задавать никаких вопросов? — Можешь задавать по вопросу в день. Но сегодня твой лимит уже исчерпан. — А можно еще один? В качестве исключения? Только сегодня. — Ладно, — выдавил он сквозь зубы. — Давай. — Как вас зовут? Он посмотрел на меня, как на полную идиотку. Я и сама не знаю, что бы мне дала эта информация, но так было спокойнее, что-ли. — Можешь звать меня Алексом.