Волчья тропа

Лост-Айленд, настоящее время

Легкие горят от разряженного горного воздуха, Тайлер почти привык к нему и уже не замечает головокружения. В Канаде зима наступает рано и почти никогда не заканчивается в горах. Община Лост-Айленд, неподалёку от вершины горы Альберта, идеальное место, чтобы жить скрытно. Люди здесь появляются редко, парочка психов в месяц, желающих покорить эти места, не представляет никакого риска для Хайдов. Подобное утверждение Генри Джекилла — лидера общины — Тайлера только смешит. Риск для Хайдов. Как будто бы люди хоть как-то могут им навредить. Галпин не спешит делиться своими мыслями с Генри, видимо, понимает, что Лорелл Гейтс и Уиллоу Хилл в этой полемике весьма сильный аргумент. Воскресный обход территории вокруг колонии, скрытой естественной скалистой стеной и непроходимым лесом с запада, ледниками с севера и горной рекой с юга подходит к концу. К закату Джекилл, Тайлер и еще пара ребят из общины должны выйти на восточную часть массива, чтобы вернуться в колонию к ужину. Думать о томленой оленине с фасолью приятно, учитывая суровую погоду. Восток самый доступный проход к Лост-Айленду, но даже зимой его нрав непредсказуемый и дерзкий. Климат в этом районе Канады самый жестокий и обманчивый, никогда не знаешь чего ожидать, лавина может хлынуть в любой момент и от её неумолимости ничего не спасет. Только чудо. Галпин видит в этом иронию, лучшего места для Хайдов и не найти. — Тайлер, ты в порядке? — окликивает его Джекилл, уловив отстраненный вид новобранца. Каждого, кто живет в резервации меньше, чем полгода называют новобранцами. Галпин поправляет шапку, шмыгнув носом. — Да, я в норме, — спокойно говорит парень, хмуря брови. — Уверен? У меня еще остался шоколад, если у тебя закружится голова. Генри участливый и спокойный, но в общине его боятся все. Говорили, что он самый крупный самец Хайда, которого когда-либо видели. Тайлер не мог это подтвердить, ему еще не приходилось видеть как Джекилл обращается. Лесли, куратор Тайлера, заверяет, что ему повезло, Генри обращается только по крайней необходимости. И обычно эта необходимость — смертельная опасность. — Говорю же, все в порядке, — заверяет Галпин и подается вперед, чтобы нагнать парней. Джекилл смотрит ему вслед. Неужели этот юнец думает, что от глаз лидера можно хоть что-то скрыть. Прошел месяц с тех пор, как он приехал сюда. Мисс Капри не задержалась надолго, чтобы не вызвать подозрения во внешнем мире. Уезжая, она заверила парня, что тот в безопасности и ему не нужно думать о побеге. В целом, он и не думал. Куда ему идти-то? К тому же, он не знает местности, все, что он помнит из пути в Лост-Айленд — это мучительная дорога по выбоенам и бездорожью, с которой еле-еле справлялся арендованный кроссовер Айседоры. Привыкший чувствовать себя лишним, Тайлер не питал надежд стать своим хоть где-нибудь, но незнакомое ощущение единения подкупает быстрее любой манипуляции. Когда ты среди себе подобных, стены становятся мостами. Даже опасным чудовищам нужно безопасное пространство. А Лост-Айленд было именно таким. Сначала Галпин был уверен, что попал в секту. Связь с внешним миром строго ограничивалась, только избранная группа членов общины могла выезжать за пределы колонии. И его очень удивило, что большинству этого даже не хотелось. Каждый житель Лост-Айленда обязан работать по силам и способностям, плодами труда друг-друга колония и жила, деля все заработанное. Коммунизм в сердце канадской демократии, кто бы мог подумать? Каждый день собрание в главном здании общины — большом бревенчатом амбаре с лавками и трибуной — он воспринял как шутку. Эти вот держания за руки, девизы вроде: «чудовище внутри нас не определяет нас». Нет, ну правда секта. Но он втянулся. Каждый день новобранцев поили каким-то горьким чаем, как говорили лекари, стабилизаторами. На вкус как машинное масло вперемешку с землей. Но Тайлер привык и к этому. Простая жизнь, физический труд, взаимопомощь и связь с себе подобными действуют положительно одинаково на всех. Даже на изгоев среди изгоев.

Лост-Айленд, первый день карантина

Когда Капри привезла его на рассвете, тот сначала не понял где находится. Среди болот и густых деревьев, единственное, что как-то походило на присутствие человека — высокая стена из глухого частокола. Айседора издала странный звук и частокол двинулся с места. Ворота открыли и эти двое въехали на территорию, больше похожую на средневековый форт, чем на город. — Где мы? — спрашивает парень, ёжась с недосыпа, закрыв за собой двери машины. — Дома, — говорит Капри, вдохнув свежий воздух Лост-Айленда. Несколько детишек разного возраста, едва завидев мисс Айседору, ринулись к ней, выкрикивая её имя вперемешку с вопросами. — Вы поиграете нам сегодня? — Вы останетесь? — Мама сказала раньше апреля вас не ждать! — Вы привезли читос? — А кто это с вами? Тайлер отвык от человеческого взаимодействия, а чистая детская радость и смех больно кольнула его под ребрами. — Читоса нет, — заискивающе говорит Капри, — но зато есть Орео! Она вытаскивает большой пакет севенэлевен из багажника и отдает его старшей из детей. Визг искреннего восторга почти оглушает Тайлера. — Как тебя зовут? — слышит он где-то справа от себя. Обернувшись он видит маленькую девочку лет семи. Голубоглазую, с короткими пшеничными волосами. Она улыбается ему так открыто и честно, что от этого света на её лице, под ребрами кольнуло еще сильнее. — Тайлер, — глухо произносит он. — Я Сэди, — девочка протягивает ему свою крошечную ладонь. Тайлер легонько жмет её. — Пойдем, я тебе всё тут покажу, — тащит его за собой девочка, не выпуская руку парня. Галпин повинуется, вглядываясь в её светлую макушку. Он уже видел такую. И глаза такие же голубые видел. Но он все еще не возьмет в толк, почему эта девочка так сильно вскрывает ему нутро своим дружелюбным щебетанием и безусловным радушием. Тайлер оборачивается на Мисс Капри, та одобрительно кивает, провожая их взглядом. — Ты новобранец? — спрашивает Сэди, ведя его вдоль аллеи к маленькой площади. — Кто? — непонимающе спрашивает Галпин. Девочка заливисто хихикает. — Ну, новенький Хайд. Ты давно обратился? Я пройду инициацию через два года, Джекилл говорит, девочкам легче быть Хайдами. Ну, хоть в чем-то девочкам повезло, да? — Сэди лепечет без умолку, Тайлер слушает и не спешит отвечать. — Так когда? — не унимается его новая знакомая. — Два, то есть, три года назад, — отвечает он. Брови маленькой Сэди подскочили. Она оглядела Тайлера с ног до головы, воскликнув: — Так поздно?! Ну и ну. Наверное трудно тебе было? — Да, то есть… я не знаю, — поток информации сбивает его с толку. — Не переживай, тебя всему обучат, — продолжает улыбаться Сэди, будто Тайлер теперь её самый лучший друг. И снова что-то неприятно саднит у него под ребрами. — Здесь у нас школа, — девочка указывает своей ручкой с ярким маникюром на небольшое здание, — А там детский сад. Она поправляет волосы и Тайлер замечает на её запястьях ряд браслетов с единорогами. — За площадью кинотеатр, он же зал собраний. Тебе повезло, сегодня суббота, будут показывать «Блондинку в законе», тебе нравится «Блондинка в законе»? Черт, Сэди, полегче. Галпин нервно сглотнул. — Обожаю, — отвечает он без особого энтузиазма. — Я тоже! — почти выкрикивает Сэди, — мой любимый фильм! Глаза девочки горят, она накидывает на себя розовый капюшон, демонстрируя свою преданность Эль Вудс. Черт возьми, да это же уменьшенная копия Энид. — В шести ярдах от основных домов тренировочный хаб и карантин для новобранцев, я отведу тебя туда, где твои вещи? — заботливо спрашивает Сэди. — Вот здесь, — Тайлер показывает небольшой рюкзак за спиной с тем немногим, что Мисс Капри купила ему в дороге. Девочка печально смотрит на скромные пожитки. — Даже игрушек нет? — в голосе Сэди звучит жалость. Это смешит Тайлера. Он и не помнит, когда в последний раз его вообще что-то смешило. — Ни одной, — отвечает он, впервые улыбнувшись за этот месяц. — Не беда, вот! — Сэди вытаскивает из своего кармана небольшую деревянную фигурку и протягивает её Тайлеру. — Что это? — спрашивает он, не глядя. — Юконский волк, самый крупный хищник в этих местах. Мой папа их сам вырезает. Он оборотень, — добродушно объясняет Сэди. Тайлер от неожиданности выронил фигурку из рук, вызвав тонкий смешок у его маленькой спутницы. — Ладно тебе, ты что же, оборотней боишься? — продолжает хихикать она. — И правильно, с ними шутки плохи, они ведь единственные, кто могут одолеть Хайда, ты знал? О, Сэди, Тайлер конечно это знал. — Слышал об этом, — отвечает ей Галпин, спешно поднимая фигурку и рассматривая тонкую работу. — Спасибо, Сэди. — Не потеряй! — настоятельно говорит ему девочка, убегая вперед. — Пойдем, до карантина рукой подать. Галпин послушно следует за своей маленькой наставницей, наблюдая как она бежит вприпрыжку. Легко забыть какого это быть ребенком, когда тебе приходится быть чудовищем. Зона карантина похожа на крошечный лагерь с главным корпусом и тремя хижинами вокруг. Она находится на возвышенности и Тайлеру неплохо видно куда ведет его Сэди. По пути он успевает разглядеть небольшой огород, нехитрый уличный спортивный инвентарь, качели на ветке раскидистого дерева, пару скамеек, гравий вдоль забора и несколько валунов по периметру. Подойдя ближе, Галпин замечает хвойные кустарники, и снующих по мшистой земле белок. Выглядит уютно. — Тебе сюда, — говорит девочка, открывая калитку, — мне с тобой нельзя, у меня урок начнется через несколько минут, Миссис Манон не любит, когда опаздывают. Тайлер смотрит на свою спутницу со смесью странного чувства зависти и стыда. — Спасибо, — единственное, что он находит ответить. — Приходи сегодня в кинотеатр! Познакомишься со всеми. — Обязательно приду, — зачем-то обещает Галпин. — Если что, я живу в коттедже номер десять, — сообщает ему девочка и убегает в школу, махая рукой. — До встречи, Сэди, — говорит Тайлер и входит в главный корпус карантина. Никого, но атмосфера рабочая. Видимо, карантин часто принимает гостей. Здание явно многофункциональное и служит офисом, медблоком, учебным центром и столовой. — Ты должно быть Тайлер, — слышит он позади себя и оборачивается от неожиданности. Внушительный баритон, который окликнул его по имени, принадлежит высокому темноволосому мужчине за сорок. Он внимательно глядит на Галпина с непрошибаемым спокойствием и дружелюбием. Голос и внешность еще никогда так не совпадали. — Я Генри Джекилл, — представляется мужчина, не дожидаясь ответа от парня. — Рад, что ты здесь. Его слова звучат искренне и убедительно. Откуда этот человек знает его имя? — Где я нахожусь? — спрашивает Тайлер, чтобы, наконец, понять, куда его привезла Мисс Капри. — Ты в резервации Лост-Айленд, — начал свой рассказ Генри. — Айседора не сказала куда вы направляетесь? — Она сказала, что привезет меня в безопасное место, — Галпин произносит это чуть более скептично, чем ожидает и Джекилл улавливает это. — Что ж, она не соврала, — улыбается Генри, приглашая парня жестом в свой кабинет. Они идут по небольшому холлу прямиком к дальней двери с табличкой Доктор Генри Джекилл. Количество докторов в жизни Тайлера становится критически много. Он напрягается от мысли, что и в этот раз его посадят на цепь. Генри отпирает дверь и пропускает Галпина вперед. Тот входит в небольшой кабинет, довольно аскетичный, но светлый, с единственным большим окном в половину стены. — Присаживайся, — предлагает Джекилл, подвигая стул к Тайлеру и усаживаясь напротив. — Вы не сядете за свой стол? — спрашивает парень в порыве любопытства, что всё это значит. — Не хочу, чтобы нас разделяли условности, — говорит Генри, положа руки на свои расставленные колени. Вся его поза довольно расслабленная и непринужденная, весь он источает заразительный дзен. Но Тайлер не торопится доверять ни внешнему облику, ни собственным чувствам. Он уже это проходил, все закончилось не очень. — У нас сейчас будет сессия психотерапии или что-то типа того? — Галпин снова чувствует, что ничего не контролирует и это начинает выводить из себя, виски наливаются свинцом, немеют щеки, пальцы рук покалывает и темнеет в глазах. Вопрос парня вызывает искренний смех у Генри и тот почти беззвучно, но по-настоящему заливается. Тайлер резко приходит в себя, пытаясь понять что же так насмешило его собеседника. — О, боже, нет, из меня очень плохой психотерапевт, — сообщает ему сквозь смех Джекилл, а затем успокоившись добавляет, — Но если тебе нужно, у нас в резервации есть пять психотерапевтов, один из них клинический психолог, другая психиатр. Все работают в разных подходах, поэтому если захочешь, я скажу где они принимают. — Я пас, — с легким недоумением произносит Галпин, продолжая изучать того, кто сидит напротив него. На вид Генри, если его действительно так зовут, похоже латинос, но слишком высокий, чтобы быть им. Он выглядит моложе своих лет из-за формы лица, острого носа и смеющихся раскосых глаз. Возраст выдают лишь межбровные морщины и пара седых волос, затерявшихся в пучке смоляных волн, завязанных на затылке. И если бы не это и не двухнедельная щетина, то Джекиллу вряд ли можно было дать больше тридцати. Тайлер разглядывает человека напротив и все его многочисленные что? зачем? и почему? высвечиваются у него на лице. — Я знаю, что у тебя масса вопросов, задавай, как будешь готов, — мягко произносит Генри, давая парню ощущение контроля. — Вы не похож на доктора, — с вызовом говорит Галпин, в ожидании, что будет дальше. Но, очевидно, тот не впервые слышит подобные вещи, а потому реагирует почти равнодушно. — Ну, технически это не вопрос, но чтобы заверить тебя в моей квалификации, мой диплом висит вон там, — Доктор указывает на противоположную стену, сплошь увешанную рамками с фото, и лишь одна из них, та что находится выше всех, держит под своим стеклом диплом Университета Торонто. — У меня две специализации: генетика и нейробиология. Но если надо, могу и рану зашить, — улыбается он. Ответ на один вопрос порождает еще с десяток в кудрявой голове Тайлера. Джекилл, видимо, прочел на его лице и это. Доктор встает со стула и подходит к окну, чтобы оглядеть вид на резервацию. Он знает, что Галпин выжидает и молчит, эта защитная реакция проявляется чаще всего, особенно с новобранцами-мальчишками. Джекилл снова дает парню почувствовать контроль и, не дожидаясь его вопросов, начинает говорить первым. — Мы находимся в Канаде, у подножия горы Альберта. Климат здесь суровый и капризный, зато незваных гостей нет. Это все, что пока тебе позволено знать о местоположении Лост-Айленд, — объясняет Генри. — Что это за место? Какая-то секта? — Тайлер снова задает провокационный вопрос, окидывая взглядом обстановку и фотки на стене. Доктора снова смешат слова Галпита. — Все было бы куда проще, будь мы сектой, — улыбается Джекилл и расстегивает пуговицу на рукаве фланелевой рубашки в клетку. Он подворачивает рукав выше локтя, демонстрируя руку Тайлеру, растопырив пальцы пошире. Галпина слабо увлекают фокусы Доктора. Генри, густо сосредоточившись, напрягает жилы на шее и прикрывает глаза. Брови хмурятся в изломе, а на лбу поблескивает едва уловимая испарина. Рука медленно покрывается картой чернильных вен, уродливо вытягивая в когтистом изгибе пальцы. Такого он точно не ожидал. Джекилл открывает глаза, демонстируя парню лапу Хайда, сохранив свой человеческий облик при этом. Возможно Тайлер и хотел сымитировать полное отсутствие интереса, но у него не выходит по ряду причин. Во-первых, он никогда не видел других Хайдов, кроме собственной мамы и самого себя. Во-вторых, он не знал, что Хайды могут мутировать только частью тела, а не целиком. И, в-третьих, какого хрена здесь происходит? Слегка напрягшись всем телом, Джекилл вернул своей руке человеческий облик, а затем буднично опустил рукав и застегнул пуговицу, как ни в чем не бывало. — Лост-Айленд закрытая коммуна Хайдов и оборотней. Мы живем здесь сообща вдали от нормалов и других изгоев, чтобы никто не мог нам навредить. Оборотней здесь меньше, но всего в Лост-Айленд живет семьсот девяносто девять человек. Ты, получается, восьмисотый, — объясняет Генри. — Как вы это сделали? — спрашивает Тайлер, будто пропустив мимо все сказанное Доктором. — Собрал столько Хайдов в одном месте? Большинство сами пришли, некоторых мы нашли и оказали помощь. Те фото, что на стене, снимки покинувших нас, они вернулись обратно во внешний мир по собственной воле. Но большинство решили остаться здесь. — Н-нет, я имею в виду, вот это. Ну, с рукой, — Тайлеру недоступен такой уровень самоконтроля, а потому его волнует сейчас только это. — А, это, — Генри рассматривает свою кисть, — Я годами учился контролировать своего Хайда. Слова Джекилла приносят Тайлеру немного облегчения. Но услышанное не удовлетворяет всего любопытства. — Та девочка, что привела меня сюда, сказала что пройдет инициацию и что-то про девочек-Хайдов, — неуверенно начал Галпин. — Сэди, — Джекилл произнес это имя с особенной мягкостью, — она очень смышленная, её мать моя правая рука, она в совете, как и я. Тайлер не стал уточнять о каком совете идет речь. Его больше интересовал собственный Хайд, чем социальное устройство, возможно, единственного существующего для него пристанища. — Что она имела в виду под инициацией? И что за история с девочками-Хайдами? — Галпин не унимается. В прошлом, вовремя незаданные важные вопросы, привели его к цепям и электрошоку. — Женщины лучше себя контролируют, — коротко отвечает Генри. Тайлер ёрзает на стуле, чувствуя, что Доктор, или кем бы он ни был, явно что-то не договаривает. — Профеминисткие лекции я посещал в старших классах, — бросает ему парень, понижая голос. Если Галпина что-то и раздражает, так это когда его держат за дурака. Не то, чтобы это было сложно. Джекилл снова усаживается на стул, чтобы еще внимательнее рассмотреть парня, которого Мисс Капри, по его просьбе, пыталась вызволить из Уиллоу Хилл. Вид у него измученный. Галпин похудел, на, румяных когда-то, щеках и шее громоздятся тонкие полоски шрамов. От его мальчишеского облика остались только значительно отросшие кудри. Лицо посерело, глаза впали, а потемневшие круги вокруг них не придавали ему ни загадочности, ни серьёзности. Кровь с молоком испарилась, вернее, испарилось только молоко, оставив кровь барахтаться в грязи. Так примерно Тайлер себя и чувствовал. — Видишь ли, — прочистив горло, объясняет Генри, — Женские особи Хайдов обладают активным геном, а потому самоконтроль вшит в их биологию. Им, как говорится, не нужен хозяин. С мужскими особями сложнее, мы переносим только пассивный, то есть спящий ген. Он может проснуться, а может и нет. Его сложнее контролировать, но это возможно. В конце концов, мы учимся самоконтролю, хоть и со временем. Нужен наставник, ну, или хозяин. Но я против, чтобы это так называли. Галпин нахмурился, слова Доктора звучат убедительно, но он уже наслушался убедительных речей, теперь ему хочется правдивых. Краткое объяснение Генри внесло некоторую ясность в поведение его матери, которую он вновь обрел на краткий миг и потерял, не успев ничего толком узнать ни о ней, ни о том, что они такое. Он смотрит на Генри в замешательстве, с любопытством и полным отсутствием доверия. Кто знает, что ещё его ждет в этом странном городишке, из которого даже не убежать. Молчание нарушает Джекилл: — У тебя будет время на обучение теории и, конечно, практику. Пока ты на карантине, ты сможешь спокойно ознакомиться с правилами общины и освоиться. Генри подходит к книжному шкафу, не глядя берет несколько брошюр и увесистый том, а затем достает из ящика стола чистую тетрадь, несколько ручек и карту резервации. — Держи, это тебе на первое время, — Доктор протягивает ему небольшую стопку. Тайлер, до этого не проявлявший большого интереса к чтению, взял дары Джекилла без возражений. Галпин выглядит растеряно, еще нет восьми утра, а поток информации усиливается нещадно. — Что мне с этим делать? — спрашивает Галпин. — Здесь все, что тебе нужно знать о резервации, наших правилах, истории и местности. А вот это — Генри указывает на книгу, — моя работа по происхождению, генетике и нейробиологии Хайдов, там будут все ответы. Думаю, пока с тебя достаточно. Тайлер ловит себя на мысли, что Доктор прав. — Как долго меня будут держать, — Галпин делает паузу, — здесь? Он не уточняет где именно. — Карантин длится две недели. Это из соображений безопасности, у тебя возьмут пару анализов, чтобы проверить на возможные вирусы и болезни. Адаптация здесь продумана до мелочей, ты сам скоро убедишься, — объясняет Генри. — Я имел в виду здесь, в Лост-Айленд, — наконец озвучивает Тайлер весь свой вопрос. Лицо Доктора становится серьезным и задумчивым, он улыбается уголком губ и, потирая подбородок, отвечает: — Неужели тебя ждут где-то еще? Генри неоспоримо прав, и от его железного аргумента у Галпина сводит челюсть. Он тушуется и опускает голову, тряхнув кудрявой челкой, которая назойливо лезет в глаза. Но сейчас он даже рад этому, иначе бы Доктор увидел, как намокли его ресницы. Но Генри не нужно видеть слёз парня, чтобы понимать, в каком состоянии находится его новобранец, так старательно делающий вид, что изучает обложки выданных ему книг. — Я провожу тебя в твою хижину, — говорит Джекилл, не дожидаясь ответа. — Она уже давно готова к твоему приезду. Поешь, переоденешься, станет получше, обещаю. Сказав это, он положил свою большую ладонь на плечо Тайлеру. Короткие несколько минут от главного корпуса к небольшой хижине они одолевают в тишине, вернее, под бурное щебетание птиц и шум веток на ветру. Доктор отпирает дверь, снова пропуская парня вперед. Галпин входит, любопытствующе озираясь, обстановка сильно напоминает бункер Донована. За тем исключением, что нет ни цепей, ни мрака. Много света, деревянная мебель, старенький телевизор с DVD-плеером, рабочий и вычищенный каменный камин. — Здесь есть всё необходимое, — говорит Генри. — Вечером зайдет твой куратор, она всё тебе расскажет. Я буду здесь каждый день с восьми утра и до полудня, так что заходи, моя дверь открыта. — Спасибо, — отвечает ему Тайлер, он всё еще насторожен. Доктор кивает и снова улыбается ему, почти по-мальчишески. Советую прогуляться по территории пока солнечная погода. Ночью будет гроза, — заключает Генри, — Не верь ясному небу в этих краях, но всегда радуйся ему. На этом он вручает Тайлеру ключи от его нового жилища и удаляется.