Волчья тропа

Лост-Айленд, настоящее время

Группа обогнула холм и спустилась к восточным болотам, чтобы пройти по безопасной тропе к воротам. Солнце уже клонится к закату и дозорные под началом Генри заканчивают обход. — Смотрите в оба, — командует он, — на прошлом дозоре здесь видели волка. Нам нужно его отогнать, если он приведёт стаю, наш скот в опасности. Тайлер привык к ужасному чаю, утренним и вечерним собраниями, постоянной работе в плотницкой и автомастерской, ранним подъемам, но он никак не привыкнет к упоминанию волков. Что странно, с учетом постоянного соседства с оборотнями. Каждый раз, когда часовые или охотники сообщают о появлении серого зверя в округе, особенно, если этот зверь непривычно крупный, Тайлер думает только об одном волке, который его волнует. Вот и сейчас, когда Генри предупредил их, Тайлер снова напрягся, будто бы забыв, что делают с Хайдами подавленные эмоции. Джекилл, замыкающий в их обходе, наблюдает за своими новобранцами, обучая ориентированию на местности и чтению следов. Тот видит, что Галпин дёргается и явно нервничает. Генри начинает волноваться, уже скорее не за него, а за других своих подопечных. Превращение может начаться по цепной реакции и Джекиллу придется приструнивать их как непослушных щенков. Но Тайлер держится, он то и дело сует руку в карман зимней парки, чтобы нащупать подарок Сэди. Якорь спокойствия, так кажется это называли на групповой терапии, помогает сосредоточиться на хорошем и дать стрессу нужне направление. Волк прошмыгнул между деревьями в двух ярдах от них. Серое пятно, разрезающее сияющую белизну снега, исчезло раньше, чем взгляд успел зацепиться за направление. — Не делаем резких движений. Джон, готовься, — говорит Генри самому подготовленному из новобранцев. — Остальные — замедляем сердцебиение, вы знаете как. Джон повинуется, скидывая с себя парку и все остальное, чтобы не повредить снаряжение при превращении. Тайлер замер, он еще не научился как следует себя контролировать и уже жалеет, что Джекилл взял его на обход так скоро. — Тайлер! — зовёт его Доктор, — Ты справишься! Хотел бы Галпин быть в этом уверен. Треск веток нарушает тишину, четверо ребят, впереди Джекилла, остановились, чтобы прислушаться. — Если он один, отгоняй его к северу, тягаться со стаей в одиночку запрещаю, — говорит Доктор. — Есть, — повинуется Джон, готовясь к обращению. — Начинай, — спокойно командует Генри. — И, Джон, — вновь окликает своего подопечного лидер, — Только отогнать, нападать в случае крайней необходимости. Какое главное правило? — напоминает ему Джекилл. — Мы не убиваем, — послушно чеканит Джон и срывается с места. Каждый Хайд знает, что этот монстр сильнее его, а потому не сопротивляется. Не можешь победить — возглавь. В конечном счете, если чудовище внутри сильнее тебя, нужно быть сильнее самого себя. И старший новобранец хорошо это усвоил. Контроль тонкая материя. Недожать, значит поддаться. Пережать, значит подавить. Хайд учится контролю у сердцебиения, не у самих ударов, а пауз между ними. В этом ключ. Снег под босыми ступнями Джона мнется с коротким хрустом, и этот звук сразу глохнет в плотном морозном воздухе. Вдох. Холод врезается в нёбо и спускается ниже, царапает горло, обжигает трахею. Он настраивается на сердечный ритм. Удар, пауза, шаг. Ещё вдох, уже глубже. Воздух тяжелый, его приходится проталкивать внутрь. Грудная клетка расходится шире, рёбра тянут кожу, расходятся тугой пружиной. Снова удар, шаг. Холод кусает пальцы. Потом вгрызается в ладони, запястья, поднимается выше по голеням. Кожа на руках стягивается. Пульс бьёт в висках, в шее, в сгибах локтей. Слегка неровно, догоняя самого себя. И еще удар, шаг. Щёки немеют, язык упирается в нёбо. Джон чувствует вкус железа, где-то треснула слизистая. Сосуды проваливаются глубже в плоть, кровь отступает от поверхности, собирается внутри, давит плотным, горячим напором. Опять удар, пауза, шаг. Пальцы сначала не слушаются. Он сгибает их медленно, с усилием, почти ощущая песок в суставах. Сухожилия тянутся, скользят по костям с едва уловимым трением. Удар, пауза, шаг. Снег перестаёт быть ровным. Поверхность дробится на слои. Корка, рыхлая подушка под ней, пустота между корнями. Нога ложится точно, без пробуксовки, вес переносится сразу. Удар, шаг. Ветер меняется и бьёт в левую сторону лица, принося запах. Старый след, но не замёрзший до конца. Смола, мерзлая земля, страх. Есть еще кто-то. Явно очень сильный, но очень ослабевший. Ноздри расширяются, чтобы узнать больше. Еще один удар, пауза, шаг. Плечи тяжелеют, ткани наливаются, усиливая давление, человеческая плоть трещит по швам. В основании позвоночника толчок. Затем еще один, следом второй. Джона ведёт вперёд, он ловит равновесие, балансируя. Удар, пауза, шаг. Пауза между ударами ширится. Он укладывает шаг внутрь нее. Кожа на спине натянута до предела, мышцы смещаются слоями, находят новое положение. Запах усиливается. Удар, пауза, шаг. Он втягивает воздух коротко и резко. Запах собирается в чёткую ведущую линию. След впереди уходит влево. Джон не думает, корпус уже разворачивается, он с силой впечатывает снег до жесткого слоя. Вновь удар, пауза, шаг. Теперь запах ближе. Слишком близко, вокруг него. Он видит лес и себя в нём одновременно, ощущая границы своей силы, балансируя между потенциалом разрушения и необходимостью сосредоточенности. Это почти экстаз. Вырвавшийся зверь повинуется Джону, он его хозяин. Страх и желание быть сильнее переплетаются, но разум подчиняет стихию и внутреннее чувство времени растягивается. Тайлер едва успевает проследить эту метаморфозу, всё происходит слишком быстро и Хайд ныряет в заснеженную чащу по следам волка-одиночки. Тайлер надеется, что это не Энид. Но хочет верить, что это она. — Я пойду за ним, — говорит он, уже собравшись снять с себя парку. — Тайлер, нет! — отрезает Джекилл. — Ты дал слово! Парень сердится и еще сильнее сжимает в кармане фигурку юконского волка. Джон может совершить непоправимое. — Поторопитесь к лагерю, — снова отдает приказ Доктор новобранцам, в том числе и Галпину. Двое послушались сразу и скрылись на тропе, но Тайлер не двинулся с места. — Ну же! — повторяет Генри. — Я не могу! — выкрикивает Галпин, вызывая немой вопрос у лидера. — Вдруг это оборотень? — Оборотень? — эхом повторяет Джекилл. Это маловероятное утверждение ставит Генри в тупик. Ни время суток, ни фаза луны не совпадает. Этот волк не может быть оборотнем, только если он не альфа. Но такую переменную Джекилл в расчет не брал. Ни при его жизни, ни при жизни его родителей, никто не сталкивался с альфами. Никто не слышал о них минимум сотню лет. И если Тайлер заговорил об этом, это может означать две вещи: он что-то знает или он не знает ровным счетом ничего! — Выкладывай все, что тебе известно, — лицо Джекилла меняется от обеспокоенного к мрачному. Если Тайлер прав, отогнать волка-одиночку совсем не то же, что вступить в схватку с оборотнем. Особенно, если этот оборотень — альфа. Опытный Хайд знает об этом. Верфольфы выносливее и в долгой схватке Хайду не выстоять. Генри сам обучал этому ребят на прошлой неделе. Но вот, что он точно не упомянул, что оборотни-альфы втрое опаснее и хитрее, они никогда не сдаются и сражаются до смерти. Своей или противника. — Мисс Капри рассказала мне, — начал Галпин, — думаю, это Энид. Она моя... — Тайлер хотел было сказать подруга, но он дважды пытался её убить, а это мало похоже на проявление дружбы, — ... я знаю её. — Та неверморка? Но как? Я послал Капри найти её, — слова Доктора удивили бы Галпина, не будь ситуация критической. Значит, он всё знает. Или не всё? — Как давно ты знаешь, что она альфа? — голос доктора звучит почти с грохотом. — Я узнал еще в Джерико, когда... — Тайлер запнулся. — Когда что, Тайлер? Не заставляй вытягивать из тебя информацию, я, возможно, послал Джона на смерть! — до этого нордически спокойный Генри почти переходит на крик. — Когда я напал на нее, — наконец озвучивает Галпин. Джекилл нахмурился и прищурил глаза, губы сжались, а желваки нервно зашевелились. Услышанное его удивило. Услышанное ему не понравилось. — Ты выстоял в схватке с альфой? — говорит он понижая голос до предела. — Д-да, — запинается Тайлер, — дважды, — уточняет тот. — За мной, — глухо произносит лидер, вторя следу Джона. Они идут в гнетущей тишине, вслушиваясь в каждый звук заснеженного леса. Еще южнее, в самой непроходимой чаще, с веток срывается стая птиц. Кивком Джекилл указывает направление и они прибавляют шаг. Волчий визг разрезает тишину лязганьем стали, затем рёв Хайда эхом разносится по лесу. Снег по колено мешает ходьбе и Тайлер уже готов обратиться, чтобы двигаться быстрее. — Контролируй ум! — кричит ему, отовравшийся вперед Генри, будто зная все мысли парня. Новая какофония голосов чудищ становится значительно громче, они уже близко. Джекилл скидывает с себя снаряжение в готовности обратиться, но за отвесной скалой он видит сгорбленную фигуру Джона-Хайда. Тяжелая звериная отдышка вперемешку со слюной и паром из пасти вызывает неподдельный ужас. Он весь в укусах и рваных царапинах, вид у него побитый и почти побежденный. Кто бы ни был этим оборотнем, просто так он не сдался. — Джон, отойди! — кричит ему Генри. Убить для Хайда дело плёвое, но он учит своих ребят не этому. — Довольно! — повторяет он снова, уже намного серьезнее. Джон-Хайд оборачивается на своего лидера. Дыхание выстраивается в спокойный ровный ритм, холодный воздух мягче скользит по горлу и груди. Сердце все еще бьется быстрее обычного, но удары мягче, мышцы постепенно отпускают напряжение, плечи опускаются, позвоночник выпрямляется, пальцы свободнее сгибаются. Холод возвращается к поверхности кожи. Джон стоит в снегу, ощущая вес и границы тела, приходя в привычную форму. Ему нужно тридцать секунд, чтобы вновь стать человеком. Джекилл протягивает ему парку. — Это оборотень, — сообщает Джон через сбитое дыхание, — мне повезло, эта самка крайне обезвожена и уже была ранена. Будь она здоровой, я бы не выжил. Тайлер знал. Он сорвался с места в сторону темного пятна на снегу. Хоть бы она была жива. — Галпин, нет! — орет ему в след Джекилл и следует за ним. Тяжелый удар об дерево оглушил оборотня, огромный волк едва дышит, дергая конечностями. Тайлер подбегает в нему, в надежде, что этот оборотень — его оборотень. Он не знает что делать. — Она обращается в человека, — говорит Генри, поравнявшись с ним, — Нужно ждать. — Сколько? — нетерпеливо спрашивает Галпин. — Всего ничего, смотри! — указывает на тело оборотня лидер. Шерсть редеет не так быстро, но её становится меньше, волчий череп сжимается, конечности укорачиваются, но нехотя, почти неощутимо, обращаясь человеческой плотью. Она и правда ранена. Несколько травм свежих, еще пара недавно заживших. На спине и боку отметины от зубов и когтей, но не Хайда. Джон не атаковал, только отражал удары, — думает Тайлер с облегчением. Где бы её не носило, в теле волка она давно. Человеческая природа такое не прощает. Тайлеру не нужно дожидаться полной трансформации, чтобы признать очевидное. — Это Энид! — с облегчением говорит Тайлер, снимая с себя парку, чтобы прикрыть еле живую Синклер, изрядно посиневшую от холода. — Энид! Ты меня слышишь? — зовёт её Галпин в надежде, что она очнется. — Энид! — Я пытался отогнать её, но она рвалась к воротам, кем бы ни была эта девушка, она знала что делала и куда направлялась, — объясняет Джон. — Мы должны помочь ей, — говорит Галпин, не глядя на своих товарищей и кутая Энид во всю ту одежду, что он способен с себя снять, не получив обморожение. Он поднимает её с мерзлой земли. Волчица выгдядит паршиво. Она истощена, от преждей Энид осталась лишь бледная тень. Тайлеру не стоит и малейшего усилия, чтобы поднять её, та почти ничего не весит. Он не ощущает тяжести её тела и от этого его нутро скручивает в тугой узел скорби. — Пожалуйста, — просит он почти в отчаянии, держа полуобращенную волчицу на руках. Генри смотрит на них и мрачный отблеск сомнения, едва уловимый, появляется на его лице. Картина происходит трогательная и почти трагичная, в Джекилле борется врач, лидер и человек, не бросающий своих. Галпин видит его замешательство, но не понимает в чем дело. Он же сам послал Капри найти Энид. И вот она, пока еще жива и совсем нездорова, но вот она — здесь. Энид сама нашла их. Джекиллу нужно на несколько секунд больше, чем обычно, чтобы принять решение. — Молись, чтобы мы донесли её живой, — командует лидер. Тайлер выдыхает со вселенским облегчением. До ворот всего десять минут пути, они успеют, должны успеть. Сердце пропускает удары, Галпин знает что такое подавленные эмоции Хайда, а потому чувствует изо всех сил. Он боится. Он страшно зол на себя и боится, что не донесет Энид до резервации живой. А еще он рад, почему-то очень рад, что она здесь, пусть даже в таком состоянии. И снова боится, и снова злится на себя, что хотел её смерти. Теперь надеется, что ей помогут в Лост-Айленд. И снова до смерти боится. Тайлер приподимает ее повыше, склоняясь ухом к ее носу — дышит, но слабо. Пульс совсем не чувствуется. От нее пахнет волчьей шерстью, мхом, землей и ветром. Он смотрит на её осунувшееся лицо, отросшие до плеч волосы и не может узнать в ней Энид. Но это она, и он обязательно успеет донести её живой. — Держись, волчонок. Мы почти дома. Только не умирай.