Последнее Утро

Я не мог пошевелиться. Злость и страх охватили меня. Достав телефон, я с трудом разглядел экран — руки дрожали,а глаза бегали. Еле-еле вызвав скорую я выбежал во двор. Её голова была разбита, вокруг — ужасающее количество крови. Я сел рядом и плакал, надеясь, что это просто кошмарный сон . За что? Почему Бог допустил это с ней? Почему всё так несправедливо? Я ушёл на тусовку, должен был быть рядом... Что плохого она сделала? Меня разрывала горькая обида. И тут я вспомнил: та тварь ещё валяется в доме. Я зашёл внутрь. Глядя на пьяного отца,я почувствовал омерзение. Он и раньше пил, но поднимал руку только на мать. Что тебе сделала твоя же дочь? Ублюдок. Боль, пожирающая меня изнутри, стала невыносимой. Я снова посмотрел на него и молча пошёл на кухню. Сознание было затуманено, я почти не думал. Взяв нож, я вернулся, сел рядом с отцом и прошептал: — мне жаль. После этих слов я нанёс ему несколько ударов. Мне было трудно что-либо осознавать. Минуты через пять я взглянул на свои руки и футболку, залитые кровью. Меня охватило отвращение к самому себе. Что я наделал. Я схватился за волосы — они тоже были испачканы. Эти волосы я отращивал два года, чтобы делать «крутые причёски», как говорила Полина. А внутри зазвучал навязчивый, чёткий голос: «Ты убийца. Ты убийца. Чем ты теперь лучше своего отца?» В дом ворвалась скорая и полиция. Мне уже было всё равно, что они увидят и что со мной будет. Лишь бы спасли Полину. Пожалуйста. Они бросились к отцу, но я сказал: — Он мёртв. Моя сестра во дворе. Помогите ей. После этих слов в глазах потменело. Я очнулся утром в отделе полиции. Увидев офицера, сразу же начал спрашивать, жива ли сестра. Он ответил, что она в реанимации, и больше ничего не знает. Через час начался допрос: как всё произошло, что я делал и почему. В итоге, поскольку мне уже исполнилось шестнадцать, через месяц должен был состояться суд. Мне грозило заключение. 4 июля. День суда. Суд я выиграл. Экспертиза подтвердила: убийство в состоянии аффекта — статья 107 УК РФ. Плюс — несовершеннолетие. Всё обошлось парой месяцев домашнего ареста и исправительными работами. 13 марта 2018 года. Я приехал навестить сестру. Она всё ещё была в реанимации. Сидя рядом, я рассказывал ей обо всём: как провожу дни, что делаю, как скучаю по ней и её улыбке. Вдруг, когда я уже собирался уходить, она приоткрыла глаза. Сердце ёкнуло от надежды: неужели она идёт на поправку? Я подошёл ближе. Полина слабо улыбнулась и протянула мне своё ожерелье в виде цветка. Это я подарил его ей когда-то. Не понимая, чего она хочет, я взял украшение. Выйдя из палаты, я позвал медсестру и сказал, что сестра пришла в себя. На следующее утро я снова пришёл к ней. Увидев, что я надел её ожерелье, она едва заметно улыбнулась. Потом взяла мою руку и сжала изо всех сил, будто боялась отпускать. Я просто сидел рядом и смотрел на неё. Главное — ей было спокойно. Главное — она улыбалась. Через два часа её не стало. Мама рыдала горько и безутешно. А я с истерикой и криками умолял в последний раз пустить меня в палату, чтобы попрощаться. Слёзы душили, внутри всё кололо и резало . В тот момент я отчаянно хотел уйти вслед за ней. Почему мир так несправедлив? 16 марта 2018 года. Похороны. Я в последний раз смог попрощаться с тобой. Прости меня.