Несчастье

      — Свой я, — улыбка Владимира совсем шаткая, как и его шаги.       Он едва шёл по прямой линии; горбился под весом рваной и отмеченной каменной крошкой формы, и прижимал что-то к груди.       Не Кробата; тот без остановки метался от одного его плеча к другому и ободряюще гудел.       Сначала отмерла Майтиена — она и первой вернулась — и, прижав к голове уши, ринулась им навстречу.       Стоило ей оказаться в прыжке от них, как перед её лапами в снег врезался короткий дождь из ярко-зелёных семян.       Фантампы тоже были здесь, они поднялись из тени под «УАЗом» и грозными призраками зависли над своим старшим.       — Не бойтесь, — а сам Ласточкин, кажется, ничего не заметил кроме Тихонова и света окон участка позади него, — Он меня…нас отпустил, — просто продолжил идти.       — Вова! — если Майтиену остановили угрозой, то Константина подпустили и позволили ему обнять Владимира.       — Осторожней, Константин Владимирович, — Ласточкин чуть отпрянул, — Раздавите… Олю раздавите, — и развернул правую руку, чтобы показать спящего белого Фантампа.       — Олю? — знакомое имя царапнуло слух.       — Она совсем маленькая…только-только родилась? — голос Владимира дрогнул, — Теперь она с нами…тоже своя.       — Своя-своя, — у Тихонова не нашлось слов: столько хотелось спросить, сказать и напомнить.       Но всё смыл вид упавших на белоснежные ресницы Фантампа слёзы Ласточкина.       — Константин Владимирович, поймайте меня, — лицо Владимира исказилось и его человеческие черты уступили призрачным, — Пожалуйста! Я хочу…и буду вас слушать!       — По-по! По! — два Фантампа поймали локти Ласточкина, а третий тонкой лианой обвил морду давно отступившей Майтиены…и другой Кробата за крыло отвёл в сторону.       Разговор тут личный.       — Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! — шмыгнув носом, Владимир; забыв о своей прошлой просьбе он сам на мгновение прижался крепче, словно хотел затянуть Фантампа вместе с собой под кожу Константина, под защиту, — Я буду хорошим покемоном-напарником!       Следующее «пожалуйста» превратилось в — «Тре-е-а!»       Тревенант попытался нащупать пустой покеболл на ремешке, пока свободной лапой-ветвью продолжил укачивать белого Фантампа и смог бы нажать на кнопку в центре, если бы Тихонов не придержал.       — В себя придёшь и тогда решим.       — Тре-а!       — Свои своими в беде не пользуются, — Константин выбрал короткий путь до разума Ласточкина.       — Тре! Тре-е-е-е! Тре-а! — зрачок Тревенанта пошёл рябью.       И под теплом новой крупной слезы Фантамп-альбинос проснулся, и заплакал сам.