На дне глубокого синего моря

Мастерски выстроенная иллюзия — вот что такое этот город. Безупречный фасад из стекла и вертикальных садов, за которым прячется тошнотворное и гнилое человеческое нутро. Яркая неоновая приманка для дураков и толстосумов. Самый безопасный город, в котором даже плевок на асфальт заканчивается штрафом. Только стоит отъехать на пару километров от центра, и в лабиринтах ржавых морских контейнеров город перестает улыбаться белозубой улыбкой стюардесс, оставляя вокруг только липкую смесь из мазута, рыбьей чешуи и сточных вод. Это изнанка «города будущего», его грязное белье. Сингапур. Когда-то всего лишь колония, выпрашивающая даже воду и песок, теперь сверкала всеми огнями и выдаивала миллиардеров, как дойных коров, на аукционах и улицах бутиков. Здесь торговали всем, что только придет в голову: от акций, украшений и предметов искусства до оружия, которое даже не заходит в порт, краденных данных и человеческого отчаяния. Стерильный воздух кондиционеров легко сменялся тяжелым, маслянистым маревом промышленных зон порта, а воздух был горячим и влажным настолько, что напоминал бульон. Человек, которого этот город знал как Архитектора, стоял у панорамного окна на пятьдесят четвертом этаже Башни Гуоко и задумчиво смотрел на открывающийся вид перед ним. На уровне его глаз светился всеми огнями комплекс Марина-Бэй. Три его башни, соединенные небесной террасой, походили на гигантский трезубец, вонзенный в берег залива. Отсюда было видно, как крошечные, едва заметные огни машин текут по мосту Хеликс, и как лазерные лучи вечернего шоу разрезают влажный воздух. — Что ты решил? — спросил Сынмин Ким, правая рука Архитектора. Кристофер Бан обернулся, посмотрел на своего заместителя и поправил выбившуюся из низкого хвоста светлую прядь волос. — Он нам нужен, — Бан кивнул каким-то собственным мыслям. — Я считаю, что он подойдет. — Отправишь ему приглашение? — Сынмин потянулся. — Я уже отправлял, — задумчиво бросил Бан. — То есть нам ждать его с минуты на минуту? — Сынмин удивился, почему он об этом все еще не в курсе. — Нет, — Архитектор усмехнулся, сел рядом с Сынмином, — он мне… не ответил? — вопросительная интонация появилась сама собой. — Быть не может, попасть в банду Архитектора для мошенника — все равно что получить Оскар для актера, — Ким нахмурился, даже губы поджал. — Ничего, у меня есть план, — Бан снова усмехнулся и потянулся поближе к Сынмину, отмечая его участившееся дыхание. — Позовешь Джисона и Хенджина? — Сделаю, — Ким нервно облизнулся, поднимаясь с кресла. — Потом Минхо после них позови, — Бан снова поднялся и уставился в окно на Марина-Бэй. — Лучше будет послать Чонина, — нахмурился Сынмин. — Нет, — голос Чана разнесся по кабинету и отзвенел сталью от его стен, — пойдет Минхо. — Надеюсь, что Минхо не прибьет нашего нового друга, — с неприкрытым сарказмом ответил Сынмин и потянул на себя тяжелую дверь кабинета. — После всего зайдешь ко мне? — спросил Чан уже тише, с нотками какой-то мольбы. — Ты спрашиваешь или приказываешь? — Сынмин нагло приподнял бровь. — Я спрашиваю, — Бан коротко улыбнулся мутному отражению Кима в окне. — Может быть, — Сынмин повел плечами и вышел. Чан вздохнул, провожая его высокую ладную фигуру взглядом. У них всегда так, вечный танец вперед-назад. Не потому что ничего нет, а потому что всего слишком много. Или слишком мало. Чан бы соврал, если бы сказал, что не хочет Сынмина временами встряхнуть жестко и грубо, чтобы вытрясти всю дурь и надуманные гениальным мозгом мысли, но дурацкая любовь, которую он чувствует вопреки всем расхожим мнениям о его абсолютной бесчувственности, каждый раз останавливает. Причинить Сынмину боль — все равно что подписать смертный приговор. И не важно, кто это будет, Чан даже себя не простит. В дверь кабинета резко постучали, а потом дверь тут же открылась и в комнату ввалился Джисон. — Чего звал? — спросил он с дурацкой улыбкой, кутаясь в толстовку, поправляя наушники и отхлебывая энергетик. Все одновременно. Хенджин просто молча сел в одно из кресел. — Научись уже дожидаться моего ответа, — устало, в миллионный раз отметил Бан. — Мне и так нормально, что у тебя? — Джисон, мелкий пакостник, только подмигнул Хенджину. — Ближайшие два дня мне нужны твои ресурсы. Никуда не отлучаться, быть в полном доступе. Нужны будут коридоры в камерах и чистка личности. — Новый заказ? — Джи не впечатлился, только поморщился, что придется отложить все планы. — Это для своих, Джи, — Чан выразительно посмотрел на притихшего хакера. — Я приведу нового члена семьи. Хенджин, ты будешь нужен, чтобы изготовить документы, проверь, что у тебя все есть, если чего-то не хватает — скажи Сынмину. Сделать все надо будет быстро. — Получается: цифровой след, чистое свидетельство, регистрация, социальные сети, кредитная история и отметка о въезде? — Джи облизнулся, уже прикидывая, что из этого у него припрятано на черный день. — Да, — Бан кивнул, — еще обеспечишь коридоры для Минхо, когда я скажу. — Минхо? — Джи встрепенулся. — Его будет встречать Минхо? Не Чанбин или Чонин? — Я так решил, — надавил голосом Чан. — Он с нами, видимо, ненадолго? — Джисон сочувственно скривился. — Все, иди уже работай, — Чан кивнул Джи на дверь. — Конечно-конечно. Хенджин тоже поднялся. — Хенджин, нужна будет твоя помощь в изменении внешности. Волосы, макияж и одежда. — Я всегда здесь, — Джинни зевнул, потом слегка замялся. — Ты уверен? — В чем именно? — Чан вопросительно выгнул бровь. — В нем, в твоем новом человеке? — Я знаю, что предательство Юнсо ударило по тебе сильнее всех, но нам действительно нужен этот парень, — Бан постарался говорить спокойно, не вкладывая все застывшее внутри сочувствие в тон голоса, потому что знал, что оно ранит Хенджина только сильнее. — Он подходит лучше всех. Джинни кивнул и вышел за дверь. Чан снова вздохнул, оставшись один. Тяжело, когда предают самые близкие. Потеря бывшего друга чувствовалась для него как удар заточкой под ребра, но Хенджину тогда вырвали сердце. Наверное, Юнсо знал, что Чан на самом деле сентиментальная размазня, когда дело касается тех, кого он любит, поэтому не сомневался в том, что сможет уйти безнаказанным. Их было восемь. Архитектор, Тень, Призрак, Мираж, Вирус, Сирена, Закон и Шепот. Так их знали в городе, так их искали, когда хотели нанять. Чан, Минхо, Чанбин, Хенджин, Джисон, Юнсо, Сынмин и Чонин. Такими они были друг для друга. Эти имена им дали при рождении. Впрочем, половина из них не особо знала своих родителей, чтобы быть в этом полностью уверенными. Они стали друг для друга всем: родителями, братьями, друзьями, кто-то — любовниками. Юнсо был их важной частью, но год назад ушел. Ушел некрасиво и больно, заставив каждого прочувствовать ад потери. Чан знал: ни у кого еще не зажило, но время пришло. Минхо вошел, как всегда, без стука. Чан привык, что он появляется как Тень, даже дома. Хо покручивал в красивых пальцах любимый метательный нож и улыбался кривой ухмылкой, от которой у большинства кровь стыла в жилах. Он лениво развалился в одном из кресел, закинув ногу на подлокотник. — Звал? — спросил негромко. — Не исчезай ближайшие три дня никуда, — Чан тяжело вглядывался в лицо Минхо, — пойдешь за новой Сиреной, когда я скажу. И на этот раз тихо, Минхо. Мне не нужны снова лишние трупы! — Лишних не бывает, — мурлыкнул Минхо. — Если бы мы не работали на правительство время от времени, — вздохнул Чан, — тебя давно бы вздернули. — Для этого им сначала пришлось бы меня поймать, — Минхо крутанул нож в пальцах, ловя блик от лампы, — к тому же, мне точно не пойдет этот галстук. — Ты слишком часто теряешь контроль, Минхо, — Бан упрямо поджал губы, — но я не хочу превращаться в твоего тюремщика. Держи себя в руках, все должно пройти чисто. — Жду координаты, — Минхо плавно поднялся, — буду само очарование. Он улыбнулся — медленно, почти нежно, но от этого зрелища у Чана по спине пробежал холодок. Стеклянная, пустая улыбка выглядела чужой и неуместной, будто нарисованной на лице Минхо. Будто в этот самый момент он уже был не здесь, а прислушивался к внутреннему голосу, нашептывающему ему список будущих жертв. Чан не отвел взгляда, позволил себе смотреть в бездну, которая грозила однажды поглотить их всех. Внутри у Бана все сжалось от тяжелого, почти родительского предчувствия, что будущие события непременно что-то изменят в их жизнях. В жизни Минхо, который балансировал на грани, распадаясь трещинами, в любой момент грозящими расколоться и осыпать их осколками этого безумия. Чан медленно выдохнул, гася в себе желание все же отвести взгляд. — Вернись, — негромко приказал он Минхо, и тот вздрогнул. — Мне нужен мой друг, а не сингапурский мясник. Плечи Минхо слегка расслабились, он со щелчком отправил нож в ножны на бедре и кивнул. — Приведи мне Сирену живой, пожалуйста, — твердо повторил Чан, а потом остался один. Часы на стене громко тикали. Их пару лет назад притащил Сынмин, чтобы они раздражали Чана и выгоняли из кабинета хотя бы иногда. План был заставить его спать больше или чаще, но Чан в итоге смирился с надоедливым тиканием. Он вообще легко приспосабливался к любым жизненным неурядицам. Мимикрировал под неудобства и делал из них свое преимущество. Впрочем, к этим часам он просто привык. У него все еще оставалась куча работы. Хотя сегодня действительно хотелось плюнуть на все и просто уйти в комнату, завалиться на кровать и дождаться Сынмина, чтобы уткнуться ему в худое плечо и просто выспаться. Бан снова вздохнул, потер виски пальцами и пересел за стол. Лет так десять назад, когда он начинал свое дело, прячась за первой подставной фирмой, он просто хотел защитить любимых людей. Минхо от тюрьмы и него самого, Хенджина от чокнутого отца, Джисона от федералов и всех, кто мечтал использовать его гениальный мозг, Чанбина от мафии, Сынмина от долгов и рабства, Чонина от жерновов системы усыновления, Юнсо от борделя. Ему все еще каждую ночь казалось, что он нихрена не справился. Они все были преступниками, их могли посадить или убить, каждый день они рисковали собой, ходили по острию ножа и падали на дно глубокого синего моря, но хотя бы добровольно, а не безропотно. Они не торговали оружием или наркотиками, только информацией, но она стоила иногда так дорого, что Чан начинал сомневаться: действительно ли за нее стоит платить такую цену. И Минхо был тому живым доказательством. За десять лет он стал еще жестче, свирепее и безжалостнее. Он убивал голыми руками, улыбался, возвращаясь весь в крови, и все сильнее погружался в глубины собственного безумия. Он защищал их всех как умел, не спрашивая разрешения, не подчиняясь приказам, движимый дикой, почти животной преданностью. Такая у Минхо была любовь, благодарность и жертва. Бан бросил взгляд на мерзко тикающие часы, отложил стопку документов, которые так или иначе был вынужден вести, прикрывая основную деятельность небольшой архитектурной компанией, и провел ладонью по лицу. Никто не знал, как именно он выбирал людей. Чан и себе не всегда мог объяснить это рационально. Он мог бы сказать, что это результат глубокого анализа, который он даже сам не всегда понимал, мог бы назвать это предчувствием или интуицией, но правда всегда хранилась в глубине его сердца — это были любовь и сочувствие. Совершенно иррациональные для его профессии чувства. Конечно, Сынмину он слегка соврал. Мелкий засранец, которым была новая Сирена, ему на самом деле ответил. Тонко. Красиво. Опасно. Чан взял в руки телефон и включил короткое голосовое. Тяжелый гул воды слышался первые десять секунд, а потом самый глубокий голос, который он когда-либо слышал, с нежностью прошептал прямо в динамик: «Иди к черту». Чан усмехнулся. Не каждому дано иметь его номер и обходить его защиту, установленную, между прочим, Джисоном, чтобы подкидывать ему не определяющиеся голосовые сообщения. А ведь этот наглец еще и красив, как чертово божество. Или ангел. Бан усмехнулся во второй раз. Он видел Сирену дважды. Несмотря на все свои весьма впечатляющие способности, он еще слишком молод, чтобы быть по-настоящему аккуратным. Поэтому в поле зрения Бана парень попал полгода назад. Наглый, дерзкий, при этом утонченный и поразительно привлекательный, но этого было мало. Чана привлекло кое-что другое: самоубийственная смелость, странная для мошенника честность и абсолютно детская непосредственность с дурацкой улыбкой. Он смеялся как ребенок, которому выдали мешок любимых сладостей, говорил практически правду о самом себе в лицо своей жертве, которая только умилительно и восхищенно смотрела в его искрящиеся светом глаза. Этот парень был пугающе честен в своем хаосе. Его искренности хотелось коснуться, хотя Бан подозревал, что на вкус она острее бритвы. Чан поймал себя тогда на навязчивом желании узнать его настоящее имя. И сказать ему свое. И это время пришло. Чан всегда выполнял свою работу, исключением была только его семья. Шесть человек после ухода Юнсо. Теперь этот парень станет седьмым. Он крупно влип, когда Архитектору заказали его поимку, но Чан, конечно, это исправит. По-своему. Он в очередной раз бросил взгляд на часы, подумал, не стоит ли отложить звонок на завтрашний день, но все же поднял свой телефон, запустил программу шифрования данных, потом синтезатор речи и набрал номер. На том конце трубки ответили практически сразу: — Господин Архитектор, — голос был сухим и мерзким, он царапал воспаленную подкорку мозга Чана, который не спал уже часов сорок. Поспать, да, он бы хотел. — Работа выполнена, — сегодня искусственный интеллект нацепил на Чана голос какого-то пожилого француза с характерным акцентом. — Вы получите всю информацию через сутки, если за это время на счет поступит платеж в соответствии с нашими договоренностями. — Разумеется, — клиент довольно выдохнул. — Это точно он? — Вы можете убедиться сами или поручить эту работу любой другой организации, но не забудьте заплатить, — ответил Чан холодно. — Должен предупредить, что вы не единственные, кто ищет цель. — Кто еще? — резко спросил мерзкий голос. — Вы хотите сделать новый заказ? — Чан позволил себе ухмыльнуться. — Вы не изменяете себе, господин Архитектор, — клиент был недоволен, Чану было кристаллически насрать. — Не нужно, в принципе, это не важно. Я жду информацию. — Жду платеж, — закончил Чан и отключился. Сложный день. В затылке горячей пульсацией ощущался тяжелый пульс, вбивающий в свод черепа сваю недосыпа, лоб стянуло, словно обручем, и каждое движение глаз приносило вспышку боли. Чан проморгался, поморщился и вернулся к документам. Навязчивые мысли плавали вокруг него, как огромные пузатые рыбы в глубине. Он не мог поступить по-другому, но не мог отделаться от беспокойства. Ему хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Он знал, что Минхо справится, и все равно ловил беспокойство, вспоминая мерзкий голос клиента. Дверь тихо открылась: — Хватит, — жестко бросил Сынмин, входя в кабинет, — ты идешь спать. — Я почти закончил, — Чан поправил стопку документов. Сынмин остановился рядом со столом. Он непреклонно положил длинную ладонь на испещренные строчками листы бумаги. — Ты закончил, — другой рукой он развернул кресло Чана к себе и заглянул в уставшие глаза. Несколько секунд Сынмин вглядывался во что-то, а затем резко притянул кресло ближе и опустился на колени. — Я ждал тебя в комнате целый час. — Я… — Помолчи, — раздраженно фыркнул Сынмин, дергая дорогой ремень на талии Чана. Его длинные пальцы ловко расправились с пряжкой и тут же перешли к брюкам. Член Чана обожгло первым возбуждением от такого властного любовника. Он облизал пухлые губы и чуть громче выдохнул. Сынмин хищно улыбнулся, дернул вниз брюки и белье, без стеснения провел ладонью по еще мягкому члену и притянул Чана к себе за рубашку, чтобы поцеловать. Его язык никогда не был нежным, ни в разговоре, ни в поцелуях. Наглый, дерзкий и острый, он пошло вторгался в чужой рот, выбивая любые мысли из головы. Чан застонал, чувствуя, как наливается член от накативших ощущений и требовательной чужой ладони между ног. Не дав ему опомниться, Сынмин отстранился и все также безжалостно насадился ртом. Он быстро двигал головой, сжимал свои губы вокруг члена, легко пропускал в горло, фиксируя мощные чановы бедра, которые тот уже не контролировал в погоне за быстрой разрядкой. С Сынмином всегда и всего было слишком много и слишком мало. Он умел превращать жесткого Чана в нуждающееся, перевозбужденное желе, умоляющее только о том, чтобы его хорошенько трахнули. — Господи, блять, я сейчас… — Чан весь напрягся, цепляясь за плечи Сынмина. Тот сжал бедра крепче, прижался носом к коротко стриженному лобку и одобрительно промычал, пуская по члену вибрацию так, чтобы у Чана закатились глаза от острого удовольствия. Он еще пару раз качнул головой, практически не выпуская член из горла, и Чан кончил с громким стоном, спуская в рот. Сынмин поднялся от лобка наверх, не разжимая губ, вырывая новые стоны из Чана и чувствуя чужие судорожно сжимающиеся пальцы на задней стороне шеи. — Пятнадцать минут на душ, пока я разогрею ужин, — Сынмин уже застегивал брюки на Чане, пока тот пытался просто восстановить дыхание. — Мини, — Чан попытался поймать ловкие ладони. — А потом я тебя трахну, и ты ляжешь спать, — самодовольно закончил Сынмин. — Какие-то возражения, господин Бан? — спросил он, прижимаясь испачканным ртом прямо к чанову уху. — Нет, — еле слышно выдохнул Чан. — Я жду, — безапелляционно заявил Сынмин, поднимаясь во весь рост.

***

Феликс чувствовал неладное уже неделю точно. Чувствовал пятой точкой — не иначе, потому что других видимых признаков как будто и не наблюдалось. Впрочем, своей интуиции Феликс доверял. Это все равно что слишком быстрая обработка информации. Провести расчеты мозг не успевал, а вот выдать результат — запросто. И результат этот уже неделю выходил неутешительным — где-то Ликс накосячил. Причем крупно. Причин-то было дохрена и больше. Он здорово повеселился в последние несколько месяцев, так что неудивительно, что кто-то мог затаить на него обиду. Ладно, возможно, кто-то очень определенный мог затаить на него обиду за потерю одной дорогой штучки. Феликс мысленно фыркнул. Покидать уютный и такой богатый Сингапур всего через восемь месяцев гастролей не хотелось. Еще пять дней назад он просыпался в своей светлой квартирке в Башне Сауз Бич с видом на залив под звуки нежного джаза и романтических баллад, а теперь его миром была душная каморка в Гейланге, пахнущая жареной лапшой и застарелым потом. Вместо панорамного вида — серые пятна плесени на потолке, а вместо тишины — непрекращающийся гвалт соседей за фанерной стенкой. Свои костюмы от Луи Виттон, Диор и Живанши, коллекцию украшений и прочие милые сердцу мелочи пришлось спрятать до времени в хранилище, но вот самому там оставаться было никак нельзя. Пришлось перебираться в крошечную коморку под крышей над рестораном лапши прямо по соседству с одним из борделей. Здесь не было тишины ни днем, ни ночью, а промышленный район, который прилегал к улице, приносил к тяжелому, сладковато-гнилостному аромату дуриана еще и постоянный, устойчивый запах ржавчины. Здесь круглосуточно сновали по узким улицам мопеды и скутеры, зазывалы местного борделя никогда не затыкались, а напротив его дома ошивались продавцы контрабандных сигарет и веселых таблеток. Не то чтобы Феликсу впервой. Конечно, в своих дорогущих шмотках, увешанный бриллиантами, он мало походил на человека, который хоть когда-нибудь нуждался в деньгах, но реальность ведь та еще сука. Из той задницы мира, откуда Ликс вылез, еще никто кроме него, пожалуй, и не вылезал. Так что вся эта вынужденная нищета его не пугала. Нервировала до слегка поджатых губ и презрительного изгиба пухлой верхней, но не более. Бывало и хуже. Солнце стояло в зените, старый кондиционер, который, благо, был в квартире, натужно жужжал, захлебывался, выплевывая порции едва прохладного, пахнущего фреоном и пылью воздуха, но стоило отойти от него на шаг, как тело тут же облепляла невидимая влажная пленка. Сквозь закрытое окно доносилось марево звуков: яростный стрекот цикад, который перекрывал даже гул моторов, и тяжелый, маслянистый запах жареного мяса, поднимающийся из кухни снизу. Есть хотелось нестерпимо, но выходить в духовку, которую сейчас представлял из себя город, хотелось еще меньше. Феликс представил, как открывает дверь, как его бьет в лицо стена невыносимого, липкого зноя, замешанного на запахе дуриана и выхлопных газов, и поморщился. К тому же, выйти на улицу означало подвергнуть себя риску. Не для того он прятался в этой дыре уже пятые сутки. Лениво поднимаясь с матраса, который служил ему кроватью, Ликс прошел до старого холодильника, тоже едва справляющегося с жарой, достал себе бутылку воды и повалился обратно, откручивая крышку и опрокидывая в себя половину прохладной жидкости. Справляться с голодом Феликс умел. В конце концов, вечером, когда дышать станет хотя бы немного легче, он мог нацепить на себя маску и взять немного лапши прямо в ресторанчике снизу. Еда там была отстойная, но не ему выбирать. Чему сейчас действительно стоило уделить внимание, так это тому, что все-таки делать дальше: уехать, затаиться или попробовать выяснить, точно ли на него нацелился тот, о ком он думал? Больше всего вопросов вызывало приглашение от Архитектора. Изящное, оставленное прямо на его постели, послание, в котором его вежливо приглашали на встречу, льстило огромному феликсовому эго, но не вызывало желания его принимать. О, он уже проходил это. Многие мечтали заполучить его таланты в свои руки, но мало кто собирался ценить его. Феликс себя и сам ценил, любил и регулярно баловал, а если бы его прельщала работа на богатого и хитрого дяденьку, подался бы в эскорт или офисный планктон. Да и слышать постоянную ложь надоело. Себе он не врал. Ложь вообще не его стиль. Говорить правду гораздо интереснее. Не напрямую, конечно, он все-таки не настолько самоубийца, но если смотреть гипотетически, то он, возможно, самый честный мошенник в мире. И самый часто обманываемый тоже. Нет уж, Архитектор может своим приглашением подавиться, засунуть в задницу или сделать еще что угодно, но он на эту отравленную конфетку в золотой обертке не поведется. Кстати, эскорт не такой уж плохой вариант. Потерпеть пару недель какого-нибудь доверчивого простачка, чтобы выбраться из Сингапура, — идея вполне себе стоящая. Заодно можно пополнить подарками свой «золотой фонд» на старость и ни о чем не думать хотя бы несколько дней. Да и выбор в этом городе немаленький, необязательно цепляться к старикам или извращенцам, если здесь полно обеспеченных наследников или владельцев стартапов приличного возраста и внешности, с которыми даже секс не будет таким уж обременительным. Беда в том, что для этого пришлось бы выйти из дома, заехать в хранилище и появиться в обществе, хотя бы в клубе. А делать этого Феликс категорически не хотел, потому что все его естество кричало об опасности. За ним определенно кто-то следил еще неделю назад. Феликс бы списал все на Архитектора и его дурацкое приглашение, но задница чуяла — дело не в этом. Получалось, что все равно придется затаиться. Ликс тяжко вздохнул, желудок издал очередной жалобный вой, а солнце ни на дюйм не сдвинулось в окне с тех пор, как Феликс на него смотрел в прошлый раз. Блядство. Как бы Феликс ни любил собственную компанию, иногда ему в ней становилось невыносимо. Эта обшарпанная комната, крики с улицы и общее угнетенное состояние заставляли слишком многое вспоминать. Вспоминать не хотелось. Лучшим решением было бы уснуть, чтобы время до вечера не тянулось так отвратительно бесконечно, но он за последние дни выспался на несколько месяцев вперед и теперь при всем желании не получалось отключиться, даже несмотря на жару, которая прибивала к земле. От нечего делать Ликс вытащил из-под подушки свой защищенный смартфон, заходя в TikTok, но даже видео ему быстро наскучили. Не хотелось ничего и одновременно хотелось хотя бы какой-то деятельности, чтобы не сходить с ума и не вспоминать собственное темное прошлое. Феликсу говорили, что в приюте он появился, когда ему было три. Наверное, где-то существуют приюты, в которых детям живется не так уж и плохо, но Ликс никогда в это по-настоящему не верил. В его приюте на окраине Манилы они все спали вповалку на циновках, питались объедками и получали палками за малейшую провинность. Дети начинали воровать раньше, чем их отправляли в школу, а потом оседали в тюрьмах или местных бандах в тех же нищих районах, отбирая последнее у таких же бедняков. Ему повезло. Так сначала казалось. Впервые он заметил, что определенная частота голоса успокаивает гнев его воспитателей и снижает вероятность побоев, когда ему было шесть. Ликс тогда не знал, как это работает, но уже учился пользоваться любым преимуществом на чистых инстинктах выживания в этом аду. В один из дней его позвали в кабинет директора, и он впервые столкнулся с мужчиной, который показал ему истинное значение слова «ад». Шестилеткой он не понимал, что радоваться совершенно нечему, но собирая свои дурацкие потрепанные вещи, ракушки и камушки, он был действительно рад убраться из приюта в новый «дом». Дом оказался пристанищем местной группировки. При них всегда были те, кто выискивал среди бесполезного мусора сирот детей с особыми талантами, будь то сила, внешность или такие вот задатки манипулятора. Феликсу повезло оказаться еще и хорошеньким. Здесь у него была своя кровать в общей комнате, пресная, но сытная еда, но и того, и другого можно было лишиться за плохо выполненное задание. Он даже месяца не прожил в том доме с другими такими же подобрышами, как начались «уроки». Он часами слушал записи разговоров, допросов, впитывал незнакомые слова, интонации голоса, распознавал малейшие вдохи и выдохи, совершенствуя свой дар. Феликс учился понимать ложь, агрессию, страх, волнение, желание и другие чувства, манипулировать людьми, успокаивать свой и чужой гнев, гасить конфликты, управлять чужими желаниями, заставлять других выполнять его волю и подчинять одним словом. В шестнадцать его передали влиятельному клану. Феликс не знал, сколько он стоил, но, наверное, дорого, если работать начал, едва переступил порог нового «дома». Он думал, что знает про ад лучше всех на свете, но оказалось, что это не так. Или он просто шагал все глубже по его кругам. Ликс усилием заставил собственный мозг остановиться и вынырнуть со дна его воспоминаний. Он сел на матрасе, запуская руку в блестящие каштановые волосы. Тело было липким от испарины, а волосы откровенно намокли от пота. Он заставил себя сходить в душ, переоделся в чистое и выпил еще воды. Шум на улице не стихал. Феликс выглянул в окно, проверяя на случай слежки. Все было чисто, и он снова повалился на матрас, сменив влажную застиранную простынь на такую же, но сухую. Мысли вымотали его морально. Ликс прикрыл глаза и почувствовал, что теперь может провалиться в спасительную тьму сна. В следующий раз, когда Феликс открыл глаза, в комнате стоял приятный полумрак, разбавляемый розово-оранжевым светом заката. Солнце скрылось где-то справа за домами, но в окно был виден край теплого градиента. Прохладнее не стало, нагретый за день бетон грел воздух, отдавая солнечную радиацию обратно, но сидеть в четырех стенах становилось физически невыносимо. Так что Ликс натянул на себя очередную свежую футболку, маску, спрятал длинные каштановые волосы под кепку и все же вышел из квартиры на поиски еды. В тот момент он еще не знал, что больше никогда туда не вернется.

***

— Я получил оплату за последний заказ, — негромко начал Чан, когда все расселись в его кабинете за длинным переговорным столом, сам он остался в своем кресле. — Мне заказали найти мужчину, который украл у одного филиппинского бизнесмена редкий розовый бриллиант «Сердце Манилы» весом в двадцать карат, — Джисон присвистнул. — Им оказался некий Филипп Лоу, который некоторое время назад привлек мое внимание. Разумеется, имя и личность фальшивые. Я предложил ему сотрудничество, но он оказался в этом не заинтересован, — Чан легко улыбнулся. — Некоторое время назад мы обсуждали, что Сингапур становится опасным для нас, пора перемещаться в новое место, а напоследок забрать достаточно компромата с собой, чтобы не ждать подвоха и продолжить работу на новом месте. Еще тогда я понимал, что без Сирены нам не обойтись, поэтому присмотрелся к Филиппу Лоу. К сожалению, я не смог вовремя вмешаться, я вынужден предоставить заказчику информацию, но искать новую Сирену — нет. После моего звонка Минхо отправится к Филиппу, чтобы спасти от людей заказчика и приведет сюда. Я предложу ему сделку: если он поможет нам в последнем деле, мы будем в расчете. Конечно, я надеюсь, что он останется, но это уже как повезет. Джисон будет вести Минхо подземными туннелями и коридорами в камерах. Хенджин, как дела с документами? — Я все подготовил, осталось только вписать новое имя и вклеить фотографию после изменения внешности, — Хенджин спокойно кивнул. — Это чистый паспорт из посольства, Джисон легко привяжет его к любой личности, будто человек просто потерял документ. — Джисон? — Чан строго посмотрел на слишком взбудораженного Джисона, который шепотом обсуждал всю ситуацию с Чонином. — У меня все готово, будет имя и фотки — сделаем ему чистые соцсети, выправим свидетельство, внесем во все базы, никто не подкопается, там не новые карточки, а подмена старых, так что личность выйдет идеальной, — Джисон шумно отхлебывал свой любимый энергетик. — Чанбин, ты контролируешь Минхо по связи, если будет нужно — готовься подключиться, — Чан переводил взгляд с одного на другого. — Сынмин следит за сводками, Чонин за Джисоном. Джисон закатил глаза, а потом подмигнул хитро улыбающемуся Чонину. Чан позволил себе еще минуту промедления. Он всегда волновался, когда дело касалось его людей. Кем бы ни была новая Сирена, Чан уже знал, что этот человек его: он его выбрал, он его вел к тому, чтобы получить так или иначе, просто чувствовал, на каком-то совершенно непонятном ему уровне, что этот человек — необходимая величина. И все же волнение не покидало. Тревожность была его слабостью, которую он обернул в силу, позволяя себе продумывать планы настолько детально, чтобы не оставалось ни единого белого пятна. Сынмин приподнял бровь на его промедление. Чан вздохнул, активировал систему шифрования данных, симуляцию голоса и сделал звонок. Все в комнате замерли. — Господин Архитектор, — раздался в динамике все тот же сухой и мерзкий голос. Чан клацнул мышкой, отправляя данные. — Оплата получена, заказ выполнен, результаты отправлены по почте, — мягким грудным тембром с легким канадским акцентом ответил он. — Приятно иметь с вами дело, — заказчик сразу отключился. — Все на позиции, — бросил Чан. Джисон уже вылетал из его кабинета в сторону своего хакерского убежища. Минхо поднялся последним и подошел к столу. — Вот его фото, — Чан показал Минхо несколько фотографий, — он в Гейланге, геолокация уже у тебя в профиле. Минхо смотрел на красивого, холеного парня с бокалом шампанского в руке. Он улыбался так ярко, что хотелось зажмуриться. Только глаза не улыбались. И Минхо хотелось посмотреть на него вживую, чтобы понять, насколько он мертв внутри. А еще увидеть, появится ли жизнь в этих глазах, когда страх окутает все его существо из-за самого Минхо. — Минхо, — Чан нахмурился, — аккуратно и тихо. — Не нуди. Минхо ухмыльнулся, развернулся и вышел из кабинета. Чан тяжело вздохнул. — Он сегодня в хорошем расположении духа, — отозвался от двери Сынмин, который на самом деле никуда не уходил. — Боюсь, что именно это пугает меня сильнее всего, — мрачно отозвался Чан. Минхо спокойно прошелся по коридору, насвистывая какую-то популярную песню, которую постоянно крутили в местных кафе, и она засела у него в голове. Двойные герметичные двери открылись с мягким шипением, впуская его в практически стерильную оружейную. Вся левая стена была отведена под его ножи, закрепленные на магнитной панели. Огнестрельного оружия в комнате не было в принципе. В Сингапуре оно привлекало слишком много внимания и каралось куда серьезнее, да и завезти нелегальные стволы было огромной проблемой. Минхо спокойно подошел к панели, снял кастет и закрепил на поясе, потом стилет, который отправился в ножны на запястье, большой боуи с широкими зазубринами спрятал под курткой, а на ремень добавил несколько тонких метательных «ос». Подумав, взял еще титановую телескопическую дубинку, которая нередко выручала его при численном перевесе противника. Он уже собрался уходить, как вдруг вспомнил эту улыбку на фотографии и бросил взгляд на пару изогнутых карамбитов. Почему-то ему подумалось, что они похожи: такие же смертоносные, с таким же плавным изгибом, как эти губы. Минхо усмехнулся, облизнулся и не стал себе отказывать, снимая с панели еще и их. Даже жаль, что Сирена такое сравнение, пожалуй, не оценит. — Поторопись, — раздался за спиной голос Чанбина, — вот твой передатчик. Он протянул Минхо мелкий наушник, который тот тут же вставил в ухо. — Будешь уходить через зону разгрузки или станцию метро? — спросил Чанбин, намекая на то, какой выход открывать в подвалах Башни Гуоко. — Через станцию, — Минхо сверился с геолокацией в профиле зашифрованного обменника и направился в сторону двери. — Будь осторожен, Минхо, — бросил ему Чанбин напоследок. — Не дождешься, — с ухмылкой отбил Минхо. По пути к лифту он больше никого не встретил, спокойно зашел в служебный и нажал кнопку второго нижнего уровня. Пока ехал, еще раз сверился с геолокацией, крутил и так и этак карту, вычисляя, где скорее всего его выведет на поверхность Джисон, а сам предвкушал вечер. Он любил погони, любил догонять добычу и расправляться с ней, любил видеть страх в глазах того, кто уже был обречен. Кто бы что про него ни говорил, но речь всегда шла только о тех, кто действительно угрожал ему, его семье, спокойной жизни. Он никогда не гнался за невинным человеком только ради удовлетворения своих желаний, в этом не было никакого смысла. Нет, добыча всегда представляла из себя гниль, опухоль и болезнь, вырезать которую считалось за благо. В Сингапуре ему много приходилось орудовать ножами. И хотя он скучал по огнестрельному оружию, например, по японской «сакуре» или корейскому ка-пять, но именно в этом городе заново оценил прелесть рукопашной. На втором нижнем уровне располагался вход в метро. Минхо спокойно обошел толпу, натягивая кепку пониже, зная, что Джисон все равно отводит все камеры с его пути. Он миновал турникеты и прошел дальше к служебному выходу. Магнитный индикатор пискнул и осветился зеленым огоньком, едва Минхо подошел к двери, и он тенью скользнул в дверь, которая почти бесшумно тут же закрылась. — Йоу, че как, бро, — раздался в наушнике оживленный голос Джисона. — Внизу, — отозвался Минхо. — Ага, знаю, — послышался сербающий звук, означающий, что Джисон все еще травит свой организм энергетиком, — так че, как настроение? — все также беззаботно переспросил он. — Хани, отъебись, — беззлобно бросил Минхо. — Веди к транспорту. — Злой кот, — Джисон ни разу не расстроился. — Иди к служебному шлюзу за зоной техобслуживания эскалаторов. Я отключу тепловизоры, чтобы ты мог пройти, — в наушнике слышался стук пальцев по клавишам и щелканье мышкой. Минхо спустился по металлическим лестницам еще на пару пролетов ниже, обогнул несколько щитков электросетей и приблизился к двери. — И.. три, два, один, пошел, — вел его Джисон, следя за точкой на трехмерной карте подземных путей. Минхо скользнул в открывшуюся дверь. Свет станции Танджонг-Пагар остался за его спиной, сменился тусклым аварийным освещением технического этажа. Здесь пахло пылью и статическим электричеством. Минхо не сбавлял темпа. — Прямо по коридору, — командовал Джисон, — на развилке бери вправо в коллектор кабельных сетей. Там, в боксе, тебя ждет твоя «игрушка». Чонин вернул. Минхо усмехнулся, прошел еще около двухсот метров и остановился перед боксом. Он рванул рычаг гермозатвора. В отблеске служебного фонаря хищно блеснул матовый бок электробайка. Полностью черный шлем скрыл его блестящие черно-синие волосы и красивые глаза. Минхо оседлал байк, приборная панель вспыхнула холодным неоном. — Чанбин открывает магистральный туннель «Восток», — сообщил Джисон. — Жми, у тебя семь минут до того, как система сделает плановую проверку датчиков движения. Электромотоцикл сорвался с места. Он издавал лишь едва слышный ультразвуковой свист, да шорох шин по бетону. Минхо летел сквозь подземные артерии города со скоростью сто сорок километров в час. Тоннель, проложенный глубоко под линиями метро, казался бесконечным серым лабиринтом. Справа и слева его сопровождали темные линии оптоволокна и мигали сигнальные огни. Воздух здесь был суше, чем на поверхности, а от земли слегка холодило. Минхо нравилось рассекать подземельями и не толкаться на переполненных дорогах. — Приближаешься к зоне Гейланга, — голос Джисона стал серьезным. — Перехватываю управление автоматизированной парковкой на Лор-восемнадцать. Вывожу платформу номер двенадцать на нижний уровень. Минхо резко заложил вираж, тормозя у массивной стальной плиты, которая уже начала медленно ползти вверх. Он заехал на платформу, не глуша двигатель. Механизм парковки заворчал, поднимая его в душный воздух Сингапура. — Платформа зафиксирована, — выдохнул Джисон. — Ты в гараже. Выход через десять секунд. Минхо снял шлем, достал и натянул пониже кепку. Створки парковочного бокса разошлись, и в лицо ударил горячий, липкий воздух Гейланга, пахнущий пряностями и выхлопными газами. Он вышел из тени гаража, поправляя перчатки. До Сирены оставалось меньше километра. — Сколько мяса заказчик спустил с поводка? — тихо спросил Минхо в передатчик, лавируя среди вечерней толпы. Галдящие мигранты окружили лоточника с морепродуктами, перекрыв путь. Минхо не стал обходить. Он прошел насквозь, едва заметным движением локтя отодвигая рослого мужчину со своего пути. Тот обернулся, чтобы выругаться, но наткнулся на пустой, ледяной взгляд Минхо и мгновенно захлопнул рот. — Не больше двадцати, тебе хватит, — веселился Джисон. Вообще они с Минхо всегда понимали друг друга, как никак лучшие друзья. Пожалуй, что из всей семьи только Джи никогда по-настоящему не пытался Минхо исправить или переделать, принимая вместе с безумием, которого если и боялся, то слишком легкомысленно. — Такое сокровище и всего двадцать дворняг? — усмехнулся Минхо. — Ой, — Джи скривился, — не такой уж этот бриллиант и сокровище, видали и получше. — Я не про бриллиант, — спокойно отозвался Минхо. Несколько секунд на линии связи была только тишина, а потом Джисон вдруг возбужденно выдал: — Ты что? — Минхо мог представить, как он нервно дергается, подпрыгивает на стуле и вертится к Чонину и Чанбину, которые наверняка сидят в его рабочей зоне, контролируя операцию. — Ты про Сирену, да? Чонин передал мне фотки, кстати. — Все, заткнись, — Минхо уже пожалел о своих словах. — Да ты гонишь! Я с тебя теперь не слезу, пока ты мне все не расскажешь! — Отъебись, — Минхо приближался к дому, где должен был находиться объект. — Я почти на месте. Он подобрался к нужной точке и замер в тени напротив, чтобы оценить обстановку. Комната Филиппа Лоу располагалась прямо над грязной старой лапшичной. Минхо видел даже отсюда, как повар в грязном переднике с остервенением рубил утку, и звук тесака о деревянную колоду доносился до него, напоминая сухую дробь. Запах пережаренного имбиря и старого фритюра стоял здесь плотной стеной, идеально маскируя любые другие ароматы. В комнате над ресторанчиком свет не горел. Минхо оторвался от стены и быстро перебежал дорогу, прикрываясь проскочившим грузовичком с дурианом. Он протиснулся в узкий переулок, ведущий во внутренний двор, где был вход на второй этаж. Старая скрипучая лестница не издала ни звука, пока он осторожно поднимался по ней. Стилет мягко скользнул в ладонь, а Минхо замер у двери в квартиру. Было тихо. Он взялся за ручку, оперся о дверь плечом и подождал, пока какая-нибудь из машин на улице не засигналит. Пользуясь громким звуком, он резко нажал на дверь, вышибая замок. — Тут пусто, — бросил Минхо, когда вошел и быстро осмотрел пространство. На матрасе валялись несколько футболок, в ванне было сброшено грязное постельное белье, но больше в квартире ничего не было. — Блять, — Джисон защелкал по клавиатуре, — наверное, вышел. — Ищи его возле местных забегаловок, — Минхо открыл пустой холодильник, — даже тараканы не нашли бы у него чем поживиться. Минхо вышел из квартиры, также легко спустился вниз по лестнице и протиснулся обратно на оживленную улицу, выискивая едва знакомые черты лица. Справедливо расценив, что возвращаться не имеет смысла, он бодро отправился вверх по улице, когда мимо него проехал черный тонированный внедорожник. — Да, сука, — Минхо недовольно выдохнул, — мясо уже здесь, кружат по району. Следи за ними, — бросил он Джисону и прибавил шагу. Его тяжелые ботинки пружинили при каждом шаге. Было жарко, пот уже стекал у него между лопаток и по вискам. Запахи смешивались и вызывали желание сморщить нос. Минхо хотел поторопить Джисона, потому что чувствовал, чуял выработанными за годы инстинктами, что время на исходе, как впереди заметил худую фигуру. Он прищурился, вглядываясь в профиль. Этот вздернутый нос точно принадлежал Филиппу Лоу. — Вижу его, — процедил Минхо. Он снова прибавил шагу, но понял, что опоздал. Парень пятился от надвигающегося на него здоровенного мужика. Пакет с кашей, который он держал в руках, выскользнул из тонких пальцев и с чавкающим звуком приземлился на асфальт, а парень уже бежал. Минхо восхитился его скоростью и бросился следом за Сиреной и его преследователями. Сумерки сгустились в вечернюю полутьму. Сияющие вывески разгоняли и сгущали тени одновременно. Минхо пристально следил за удаляющимися спинами, чтобы не потерять из виду, когда заметил возможность подняться выше. Он свернул в короткий проулок и подпрыгнул, хватаясь за пожарную лестницу одного из зданий, подтянулся и уже через пару мгновений был на крыше, откуда хитросплетения улиц были видны гораздо лучше. — Тебя то не заткнешь, то не заставишь говорить, — буркнул Минхо в передатчик. — Куда движется цель? — Сорян, — в голосе Джисона не было ни капли раскаяния, — пришлось повозиться, они тоже пытались перехватить камеры, но я-то лучше, заметил и отправил глотать системную пыль, — он хмыкнул, — снова все контролирую. Они загоняют его в сторону двадцать четвертой, там тупик из-за стройки. Минхо продолжил движение и мягко приземлился на следующую крышу, едва слышно стукнув подошвами по рубероиду. Отсюда, сверху, бег Сирены казался хаотичным движением напуганной искры в темном колодце улиц. — Сверху ты его не достанешь, там плотная застройка, — быстро заговорил Джисон. — Прямо по курсу у него пролет между домами, заваленный строительными лесами. Скорее всего, он нырнет туда, мелкий — проскочит, а вот те мясные шкафы застрянут на минутку. Минхо прищурился, замечая впереди нужный просвет. — Вижу щель, — отозвался он, уже прикидывая траекторию прыжка. — Не торопись. Если прыгнешь сейчас — раскроешься. Слушай меня: через тридцать метров по правую руку будет старый вентиляционный короб, он выведет тебя на козырек прямо над тем местом, где они прижмут его к стене. Спрыгнешь им прямо на головы. Минхо улыбнулся. У него была другая идея. Очень уж хотелось посмотреть, как Сирена будет трепыхаться, когда загонят в угол. Он мягко и почти неторопливо прошелся до нужной точки и замер в небольшой тени, откуда ему открывался ограниченный вид на происходящее. — Господин Анг передает вам привет, мистер Лоу, — послышался снизу угрожающий голос одного из охранников. — Он очень хочет побеседовать с вами по поводу пропажи одной его вещи, — здоровяк сделал шаг вперед и навис над тонкой фигурой парнишки, которого прижали к металлическим воротам. Минхо осторожно пересчитал охранников. Было шестеро. — Посмотрите на меня, — глубокий голос разнесся по закрытому пространству, Минхо вздрогнул от его бархатистой глубины, — я всего лишь турист, вы ищете не меня, — парень говорил вкрадчиво, не отводя взгляда от лица своего агрессивного собеседника. — Вы просто ошиблись, правда? Здоровяк напротив него слегка качнулся, но его тут же толкнул в спину напарник. — Не слушай его! Охранник потряс головой, сбрасывая наваждение, и сделал шаг вперед, выставляя руку, чтобы схватить парня. Минхо подался вперед, но снова замер, потому что испытал ни с чем не сравнимое восхищение. Филипп Лоу улыбнулся, совсем по-детски, восторженно и как-то мягко, а потом уклонился, используя инерцию противника. Перекатился, схватил деревянный ящик и ударил здоровяка по колену, заставляя взвыть. Еще один шаг, резкий взмах ладонью — и второй наемник отшатнулся, ослепленный ударом по глазам. Парень сражался отчаянно, как зажатая в угол крыса, но силы были не равны. Третий уже заносил кастет для удара в висок. Минхо не успел даже подумать, как тело отреагировало, он спрыгнул прямо на противника, практически вдавливая шею в грязный асфальт. — Привет, — Минхо ласково улыбнулся, склоняя голову набок, осматривая замершего перед ним парня. Любой от этой улыбки уже затрясся бы от страха, но тот все еще улыбался, хотя разглядывал вмешавшегося с настороженностью, из-под тонких бровей, сканируя и оценивая. — Я тут слегка приберусь, — усмехнулся Минхо и развернулся, выбрасывая вперед титановую дубинку, которая раздвинулась с сухим щелчком. Здоровяка он просто добил в то же место, дубинка с глухим дробящим звуком встретилась с его коленной чашечкой, и мужик повалился на землю с воем. Минхо провернулся на пятке, используя инерцию, и нанес короткий, жалящий удар в основание черепа следующего противника. Уклонился от удара в челюсть и впечатал дубинку под ребра третьему. Минхо не делал лишних движений, ему не нужна была эффектность, только эффективность. Эффективно он закончил с большей частью через три минуты почти ненапряжного боя, когда услышал громкое басоватое: — Сзади! Минхо резко пригнулся. Кулак с кастетом пролетел в миллиметре над его затылком, врезавшись в кирпичную стену. Не оборачиваясь, Минхо ударил назад локтем, ломая нападавшему ребра, а затем, перехватив дубинку обратным хватом, ткнул ее торцом в солнечное сплетение. Он огляделся. Пару человек были без сознания, остальные просто не могли подняться. — Уходите, сейчас, — раздалось в передатчике от Джисона, — через несколько минут прибудут еще. — Спасибо, милашка, — Минхо обернулся к парню, — но нам пора. Он сделал шаг, протягивая руку к плечу парня, но тот не дался: резко качнулся назад, уходя от касания, а его ладонь взметнулась вверх, отбивая руку Минхо в сторону. В глазах вспыхнул дикий, загнанный блеск, но ни капли страха, губы растянулись в новой улыбке. — О, зубки? — прошептал Минхо, опасно прищуриваясь. В следующее мгновение он сократил дистанцию так быстро, что парень не успел даже вдохнуть. Рывок — и Минхо перехватил обе его кисти, впечатывая спиной в шершавую стену, выбивая воздух из грудной клетки. Минхо навалился всем телом, блокируя любые попытки вырваться, и приблизил лицо к самому уху Сирены. Запах дорогого одеколона Минхо смешался с едким запахом гари и пота подворотни. — Слушай меня внимательно, — голос Минхо стал тихим. — У тебя два варианта. Первый: ты остаешься здесь, и через пять минут тут появятся друзья этих дворняг. Они не будут вежливыми. Они переломают тебе пальцы, вырвут твой драгоценный язык и скормят его твоему филиппинскому другу, у которого ты подвязал камушек. Минхо чуть сильнее надавил на запястья, заставляя парня зашипеть от боли. — Вариант второй: ты идешь со мной. Прямо сейчас. Мы уезжаем из этого гадюшника, и ты остаешься жив, а еще относительно свободен. Мой босс хочет тебя видеть не в качестве трупа, а в качестве своего актива. И поверь мне, его терпение — единственное, что сейчас отделяет тебя от братской могилы в мангровых лесах. Архитектор передает тебе привет, и повторяет свое предложение присоединиться. Минхо чуть отстранился, заглядывая в глаза напротив. — Выбирай быстрее, — бросил он, ослабляя хватку ровно настолько, чтобы тот мог кивнуть. — У меня на сегодня еще запланирован ужин, и я не намерен пропускать его из-за твоих капризов. Ты с нами или мне оставить тебя этим дворнягам на растерзание? — Что твой босс, что хозяин этих псов — одна разница, — хрипло без капли страха ответил парень, — один хер все срать хотели на меня. Думаешь, я не знаю, что просто нужен ему для очередного грязного дельца? — он медленно приблизился вплотную к лицу Минхо. — Я лучше сдохну в этой подворотне, чем опять попадусь таким как вы. Парень резко дернулся и попытался ударить Минхо коленом в пах, но тот блокировал его ноги, прижимаясь бедрами сильнее. — Блять, — Минхо раздраженно закатил глаза, — ты начинаешь действовать мне на нервы, милашка, а когда я злюсь, я немного, знаешь, теряю контроль. — И что сделаешь? — спокойно спросил парень. — Убьешь меня? Не трогай лицо, хочется посветить им напоследок из гроба. — Минхо, блять, — Джисон пытался ворваться в их разговор, — три минуты и у вас куча гостей, блять, от которых даже ты хрен отобьешься! Вали нахер оттуда. Выруби его и уходи! — У нас все не так, — вдруг сказал Минхо, и парень перед ним вздрогнул. — Я докажу, но ты должен пойти со мной, — напряженно уговаривал он. — Иди нахуй, — уже не так уверенно отозвался Филипп Лоу. — Заебал. Минхо резко согнулся, двинул плечом вперед, подбрасывая парня под живот и выпрямился уже с ним наперевес. — Хани, гаси фонари и камеры. — Делаю, — отозвался в наушнике Джисон. Первый фонарь и свет в домах резко потухли, Минхо проскользнул в тень, выходя из тупика. Его совсем не волновал матерящийся на смеси английского, тагальского и китайского висящий вниз головой мальчишка. Тот пытался лупить его по бедрам, но получалось плохо, потому что Минхо быстро шел вперед, а ноги засранца крепко фиксировал руками. Минхо жался ближе к домам, свет гас и вспыхивал уже за его спиной. Люди испуганно озирались, не понимая, что творится с электричеством. Кто-то голосил, опрокинув на себя горячую тарелку супа, машины сбрасывали скорость, а пешеходы останавливались. В этой какофонии звуков даже глубокий голос Сирены выглядел лишь продолжением всеобщего негодования. Минхо понадобилось шесть минут, чтобы добраться обратно к парковочному боксу. Он не слушал, что там жужжал Джисон в передатчик, не обращал внимания на проклятия парня на плече, вся энергия уходила на то, чтобы остаться незамеченным. — Открывай, — рыкнул он Джисону, когда до бокса осталось пару метров. Тяжелая металлическая роллета бокса поползла вверх с резким, скрежещущим звуком. Минхо влетел внутрь, резко сгрузил парня на пол, в темноту, пахнущую прогретой резиной и сталью. Как только они оказались в боксе, роллета с грохотом упала обратно, отсекая шум Гейланга. Вспыхнул тусклый красный свет аварийных ламп. Платформа ожидаемо поползла вниз, чтобы погрузить их обратно в подземный тоннель. Минхо уселся на байк, ткнул кнопку, позволяя неоновой панели разгореться, а мотоциклу завибрировать. Он схватил свою добычу за ворот футболки, не церемонясь, подтянул, отбиваясь от острых локтей, с усилием усадил впереди себя и нацепил ему на голову шлем, выбрасывая его кепку. Филипп Лоу шипел не хуже рассерженного леопарда и все еще брыкался. — Едва двери откроются, я сорвусь с места, — угрожающе процедил Минхо. — Если захочешь сойти на скорости в сто сорок, то это будет самая тупая смерть в мире. А я не хочу помирать так тупо. — Ебал я, что ты там хочешь, — ощетинился парень. — Милашка, — Минхо с трудом сдерживался, — ты еще не понял, что я могу раздавить тебя одним, блять, движением? Я Тень. Сингапурский мясник, если тебе так больше нравится. Испугайся за свою жизнь хоть немного, — саркастично добавил он. И вдруг парень рассмеялся. Легко, будто Минхо пошутил лучшую шутку в его жизни, без тени страха или истерики. Бокс открылся и байк действительно в ту же секунду сорвался с места, петляя по слабо освещенному тоннелю. Минхо улыбнулся. — Мы вернемся через разгрузочный док, — передал Минхо Джисону. — Нет никакого желания ловить эту рыбку в метро. — Ага, — Джи шумно отпил из банки, — а он забавный. — Охуеть как, — недовольно ответил Минхо. — Совсем тебя не боится. — Потому что жить надоело, — Минхо переключал передачи и следил за дорогой, — прибытие через полторы минуты, — последний раз подал он голос. Байк плавно въехал по подъемнику наверх, попетлял по почти пустынной служебной парковке на самых глубоких уровнях местных подземелий и остановился в неприметной нише. Минхо слез, придерживая свою добычу за плечо, потом снял с парня шлем, встречая его наглое выражение лица и сверкающие недовольством глаза. И вдруг понял. Он ведь, черт возьми, его правда не боится. Вообще. Даже Чан замирал, когда Минхо был не в духе, но этот мелкий гад просто сверлил его своими темными глазами, молчал и дул губы, будто Минхо был проштрафившимся любовником, которого дома ждет «серьезный разговор». По спине Минхо пробежали мурашки. Он хотел просто потянуть надувшегося парня за собой за руку, но от этого почти осуждающего взгляда передумал. Снова взвалил на плечо и вышел из укрытия. — Так, камеры отключил, лифт гоню вниз, все норм, он без пересадок. Чан уже ждет, — нервно сказал Джисон и отключил передатчик за ненадобностью. Минхо быстро преодолел несколько метров, зашел в сверкающий лифт и позволил себе чуть расслабиться. Он нажал на кнопку пятьдесят четвертого этажа, подкинул парня на плече, перемещая поудобнее, и застыл. — Так и будешь меня таскать? — глухо и натужно отозвалось снизу. Минхо хотел проигнорировать, но тут у его добычи в животе взывало явно от голода. — Боюсь, что рухнешь в голодный обморок, — усмехнулся Минхо. — Ой, блять! — снова ощетинился парень и затих. Лифт плавно остановился на нужном этаже, двери с легким звоном разъехались, и Минхо вышел, неся на себе захваченную цель, сразу направляясь к кабинету Чана. Джисон выскочил из серверной ему навстречу, но так и замер, за ним застыли Чанбин и Чонин, глядя на эту картину. — Он хоть живой? — спросил Сынмин, когда Минхо добрался до тяжелой двери в кабинет. — Удивительно, но да, — недовольно рыкнул Минхо. — Он ебнутый, у него инстинкт самосохранения отсутствует напрочь, — все еще злясь, добавил он, проходя мимо Сынмина, который уже приоткрыл дверь. В кабинете Минхо, не глядя, добрался до ближайшего кресла, скинул мешком парня и повернулся к Чану. — Работа выполнена, трупы не считал, — раздраженно отчитался он и вышел за дверь. Чан проводил его взглядом, дождался, пока дверь плотно закроется, и повернулся к сидящему в кресле парню. Растрепанные каштановые волосы обрамляли худое лицо, испачканная футболка свисала с узких плеч, тонкие руки крепко держались за подлокотники, а вся фигура выглядела напряженной. Он словно готовился вскочить и выпрыгнуть в окно, если понадобится, только бы не оставаться в этом месте. На вид Чан не дал бы ему больше двадцати, но его послужной список был таким длинным, что вряд ли принадлежал вчерашнему подростку. — Добро пожаловать, — спокойно поприветствовал гостя Чан. — Ой, блять, давай без этого, — парень закатил глаза, отпустил подлокотники кресла и раздраженно откинулся на спинку, закидывая ногу на ногу. — Какого хера тебе от меня надо? — Не хочешь сказать спасибо за то, что избавили тебя от проблем? — Чан приподнял бровь, разглядывая мелкого наглеца. Возможно, с возрастом он все же не ошибался. — Ну да, как благородно, — парень хрипло рассмеялся, ежась немного от прохладного воздуха кондиционера после жары улиц. — Спасли, чтобы столкнуть в очередную навозную яму? О, не надо говорить мне, что сделал это по доброте душевной. Я слышу ложь, ясно тебе? — он подался вперед, впиваясь в Чана гневным взглядом. — Я в эти игры досыта наигрался. Либо ты говоришь мне, что хочешь, либо я выхожу отсюда, и мне все равно, кто будет стоять у меня на пути. Чан вздохнул. Дикий. Поднялся, подходя ближе, сел напротив в такое же кресло и спокойно замер под презрительным взглядом. — Мне заказали найти тебя десять дней назад, — начал свой рассказ Бан. — Некий филиппинский бизнесмен по имени Уилсон Анг. Сначала я не знал, что речь о тебе. Тебе я отправил приглашение искренне, восхищенный твоей работой. Ты пару раз попал в поле моего зрения, и я был бы рад видеть тебя в числе моей семьи, — Чан поправил манжеты рубашки и посмотрел на притихшего парня. — Если бы ты принял мое предложение, я бы уладил дело с этим дурацким бриллиантом раньше, но ты отказался, а я не смог найти драгоценность, надо отдать тебе должное, — он развел руками, признавая преимущество гостя. — Я не мог просто отказаться от заказа, поэтому сдал тебя заказчику и отправил Минхо, чтобы он помог тебе выбраться. — Так этого чокнутого зовут Минхо? — спросил парень. — А меня Чан. В миру — Кристофер Бан, генеральный директор «Эгида Груп». Ты прав, конечно, когда я приглашал тебя в команду, надеялся, что ты будешь работать с нами. Ты, — он замолчал, подбирая слова, — немного неосторожен, не находишь? Парень фыркнул. — Я надеялся предложить тебе место в команде, безопасность и семью, — Чан чуть подался вперед. — Внимательно следи за моим голосом. Я не собираюсь использовать тебя только ради выгоды, мне нужны твои таланты, но за них я предлагаю все: заботу, поддержку, защиту и любые блага, какие только пожелаешь. Я знаю, что ты владеешь каким-то уровнем гипноза, неплохо программируешь, умеешь проникать в закрытые места, хорош собой, чтобы соблазнить одним своим видом, недурной психолог и, как оказалось, аудио-сенсор. Отличный набор, это правда впечатляет. Я планирую провернуть одно дело в Сингапуре и переехать со своей командой куда-нибудь, где возможности шире. У нас хорошая репутация и достаточно денег, чтобы выйти в серьезный бизнес. Ты можешь пойти с нами. Конечно, я не могу заставить тебя нам помогать, но будет честно, если ты отплатишь мне за то, что я помог тебе с господином Ангом. После ты можешь уйти или остаться. Это будет твое решение. Парень в кресле шумно дышал, обрабатывал сказанное, хмурясь и выискивая в голосе намеки на ложь. Чан спокойно сидел напротив него и пытался не рассмеяться с его надутого вида. — Ты вроде не врешь, — наконец, подал голос чанов собеседник. — Только у меня проблемы с доверием и к таким вот «командам», — он особенно выделил последнее слово, — у меня доверия вообще нет. — Год назад нас предал участник, — Чан отвел взгляд, вздохнул, — поэтому я могу понять твое недоверие. — Ты щас на жалость давишь? — напрягся парень. — Я говорю тебе правду, как ты и просил, — Чан вернул свое внимание сидящему напротив. — Я не могу этого объяснить, никогда не мог. Просто знаю, что ты нужен моей команде, моей семье. Называй это глубоким анализом или интуицией — мне все равно. У меня был богатый выбор из множества мошенников, которые ошиваются в Сингапуре, но я сразу выбрал тебя. И ты здесь. Я не могу заставить тебя, но могу обещать, что, если ты доверишься мне, я тебя никогда не предам. Не оставлю, где бы ты ни находился. Неважно, понадобится тебе моя помощь через час после того, как ты станешь частью семьи или через год. Дверь легко открылась. Минхо вошел, держа в руках большую миску, он даже не остановился, просто прошагал к месту, где сидел их гость, и поставил на низкий столик перед ним тарелку с дымящейся кашей. — Когда-нибудь, — Чан прикрыл глаза, — хоть кого-нибудь из вас я заставлю стучать, прежде чем войти? — Знаешь поговорку про мышь, которая повесилась? Так вот, в его холодильнике она даже веревку не нашла — побрезговала заходить в такую дыру, — Минхо проигнорировал вопрос Чана. — Если хочешь говорить с полуобморочным ребенком, то пожалуйста, конечно, но лучше дай ему поесть, может, он еще и подобреет. Парень не двинулся с места, даже не планируя тянуться к еде. Только приподнял бровь, глядя на эту перепалку. — Что? — Минхо повернулся к нему. — Хотел бы прибить, уже прибил бы, — проворчал он, схватил тарелку и ловко запихнул в рот ложку каши. — Не отравлено, — саркастично заметил он, поставил миску назад и завалился в третье кресло, стоящее чуть поодаль. — Минхо редко бывает таким гостеприимным, — удивленно протянул Чан, — я бы на твоем месте воспользовался этим шансом. Парень фыркнул, сдвинулся на край кресла и подтянул к себе тарелку поближе. Он набрал в ложку немного дымящейся рисовой крупы, вдохнул пряный запах имбиря и попробовал. Чан с улыбкой наблюдал, как тот едва не выдал себя блаженным стоном, потому что знал, что Минхо готовит так же, как и убивает — блестяще. Он дал гостю насытиться, наблюдая пока за его движениями, мелкой мимикой и тем, как Минхо неотрывно смотрел на этого парня: настороженно, глубоко и жадно. — Как тебя зовут? — спросил Чан властно, когда тарелка опустела. — Только настоящее имя, — он улыбнулся, давая понять, что его тоже не так-то легко провести. — Феликс Ли, — сдался парень. — Феликс ведь значит «счастливый»? — спросил Чан. Тот усмехнулся, как-то горько, почти с надрывом. Чан кивнул собственным мыслям. — Так что, Феликс? — Чан позволил своему взгляду потяжелеть. — Добро пожаловать в семью? — Я помогу тебе, потому что ты прав, будет честно оказать тебе услугу за Анга, но я не знаю, останусь ли дальше, — Феликс вздохнул, выпуская хотя бы часть напряжения, которое не покидало его последнюю неделю. — Уверен, что ты передумаешь, — Чан улыбнулся и протянул свою длинную ладонь. Феликс тоже бросил на него тяжелый взгляд, а потом пожал руку. — Минхо, кажется, наш новый друг пришелся тебе по душе, так что ты за ним и присмотришь, — сказал Чан и поднялся с кресла, возвращаясь к столу. — Отдыхай, все остальные детали решим завтра. Когда проснешься, приходи в кабинет. Желательно стучать, прежде чем войти, — добавил он, посылая Минхо предупреждающий взгляд. Тот сделал вид, что не заметил. Феликс поднялся, за ним встал Минхо, подхватил тарелку одной рукой, а другой сжал феликсово предплечье и потащил на выход. Едва они оказались в коридоре, в кабинет зашел Сынмин. Разумеется, без стука. — И что это, блять, было? — спросил он с недоумением. — Знать бы, к худу или к добру, — Чан устало потер лицо ладонями. — Как он тебе? — Сынмин остановился у стола Бана, прислонившись к нему задницей. — Дикий, молодой, бесстрашный, недоверчивый, — перечислил Чан, — не думаю, что он совсем одиночка, просто выработал такой стиль, чтобы не быть использованным. Будет сложно. — Сказал имя? — Сынмин поднял голову Чана за подбородок и провел ладонью по его напряженному лбу. — Феликс Ли, — Чан прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. — Мы с Джисоном поищем. — Только осторожно, узнает — сбежит. — Ладно, — Сынмин пожал плечами, — это просто подстраховка, чтобы исключить лишние триггеры. — Согласен, — Чан приоткрыл глаза. — Я оставил его на Минхо. И теперь не знаю, правильно ли поступил. — Поживем увидим, но если он такой дикий, то Минхо хотя бы не даст ему сбежать, — Сынмин чуть наклонился и оставил легкий поцелуй на чановых губах. — Не пытайся решить все и сразу. В конце концов, если ему все это не нужно, неважно, кого ты приставишь к нему, он все равно уйдет. — Не хочется, — протянул Чан. — Я еще не встречал аудио-сенсоров. Он заявил, что слышит ложь. Завтра попробуем выяснить, действительно ли это так. Если да, надо будет поговорить с ребятами, чтобы просто отказывались отвечать на лишние вопросы, но не врали. — Прекрати просчитывать варианты, — Сынмин нахмурился, — уже поздно, пошли спать. — Второй день подряд господин Ким осыпает меня своим вниманием, так можно и привыкнуть, — Чан шутливо боднул чужой бок. — Могу бросить тебя здесь, и помирай от своего недосыпа, — Сынмин собрался подняться. — О, ты теперь не сможешь отказаться от своих слов, — Чан перехватил его поперек талии длинными руками и вжался подбородком, хитро поглядывая снизу вверх. — Я тебя и правда разбаловал, — Сынмин усмехнулся. — Придется нести эту ответственность, — Чан дурашливо подмигнул.