На дне глубокого синего моря

— На этом этаже рабочие помещения, — Минхо шел чуть впереди, Феликс тащился за ним следом на буксире. — Этажом выше общие комнаты: кухня, столовая, гостиная, есть игровая, спортзал и медицинский блок, а еще выше — спальни. Минхо завернул за угол и поднялся по лестнице на следующий этаж. Едва они вышли в районе гостиной, как в коридоре показался заинтересованный шумом Чонин. — Это Чонин, завтра познакомитесь, — Минхо впихнул тому в руки миску из-под каши и завернул ко второй лестнице. — Сегодня останешься в моей спальне. — Ага, бегу уже, — проворчал Феликс. — Ну и спи в гостиной грязный, нечесаный и в провонявшей той ужасной лапшой одежде, — Минхо пожал плечами, но вопреки собственным словам не остановился и локоть не выпустил. — Я тебя стеречь не собираюсь, я устал, гоняться за тобой тоже никакого желания, так что ты сегодня спишь в моей спальне, а завтра посмотрим. Феликс тихо пробормотал что-то себе под нос. Минхо решил, что ему плевать. На жилом этаже он чуть замедлился, а потом совсем остановился перед одной из дверей. — Я живу не один, — сказал он, смотря строго. — Не пугай их. Потом он толкнул дверь и впихнул Феликса в комнату, сразу заходя следом и запираясь. Включилась мягкая светодиодная подсветка, освещая большое пространство. Здесь было много дерева и темных, но не слишком давящих оттенков. Параллельно окна на небольшом подиуме располагалась кровать, заправленная графитово-серым постельным бельем, а вдоль основной стены тянулась сложная система обтянутых ковролином полок и деревянных мостиков, уходящих под высокий потолок. У панорамных окон стояла пара кресел с подставками под ноги, мини бар и низкий стеллаж с мангой разного вида. Был и небольшой телевизор на низкой подставке. Феликс осматривался осторожно, но не очень понимал, кого имел в виду Минхо, пока рядом с ним что-то не упало на пол с глухим стуком. Он вздрогнул, обернулся и с удивлением увидел рыжего кота, который, вероятно, спрыгнул с высокой полки, привлеченный внезапным вторженцем в свои владения. — Это Суни, — рассказал Минхо, пока копался во встроенном шкафу в небольшом коридоре, ведущем к ванной комнате. — Есть еще Дуни и Дори, вылезут потом. Феликс удивленно уставился на красивого рыже-полосатого кота. Его нахождение здесь никак у него с Минхо не вязалось, потому что Минхо был противным и наглым, а еще вредным и чокнутым. Кот подошел поближе и обнюхал штанину джинс Феликса. Тот присел и протянул руку, чтобы погладить пушистое создание. Не встретив никакого сопротивления, Феликс с удовольствием прошелся по мягкой шерстке, пока кот выгибался и подставлял нужный бочок под почесывания. Минхо наблюдал за этим с нечитаемым выражением лица, держа в руках полотенце и пару своих вещей. — У тебя тут даже дивана нет, — вдруг сказал Феликс, даря улыбку мурчащему коту. — Проблемы? — спросил Минхо. — Не особо, — Феликс еще раз почесал кота и поднялся. — Ванная там, — Минхо впихнул в руки гостя вещи, — в шкафу под раковиной есть зубная щетка, расческу бери любую, я не брезгливый. И дверь не запирай. — Зайдешь посмотреть? — Феликс игриво наклонил голову, а в глазах застыла ледяная пустыня, от которой даже Минхо захотелось отодвинуться. — Хочу слышать, не разбираешь ли ты вентиляцию, чтобы сбежать. Так что только от тебя зависит, что я увижу или не увижу, — Минхо отошел с пути Феликса и принялся расстегивать ремни, которые удерживали его ножи все это время. — Твоя кровать выглядит удобной, — бросил Феликс по пути в ванную, — я подумаю о побеге завтра, а сегодня посплю на чистых простынях. Минхо не ответил, только прислушался. Замок действительно не щелкнул. Он отстегнул последние ножны, убрал оружие с кровати и потянулся, усаживаясь, чтобы расшнуровать ботинки. Время уже перевалило за полночь, у Минхо сегодня был довольно длинный день. Ему тоже хотелось в душ, а вот оставлять мелкого поганца одного в комнате — нет. Чертов Чан, конечно, знал, как доставить Минхо неприятности. Он в свою комнату редко впускал даже своих людей, а уж посторонних тем более. Спать с кем-то рядом он в принципе не привык и привыкать не то чтобы хотел. С другой стороны, уж он-то точно был готов к любым выкрутасам этого милашки, который умел знатно удивить. Минхо быстро переоделся, прислушиваясь к шуму воды, потом собрал оружие и подошел к неприметной картине, за которой находился небольшой сейф. Не хотелось бы, чтобы ночью кто-то приставил ему нож к горлу, так что все оружие он запер от греха. За его возней из-под потолка лениво наблюдал Дуни. Дори пока так и не показался, а вот Суни вполне вольготно растекся по креслу у окна. — Мурчал ему да, предатель? — ворчливо спросил кота Минхо. — От тебя потом кресло не отчистишь, знаешь? Суни щурил глаза и игнорировал любые вопросы. Минхо вздохнул. Черт бы побрал Чана с его великими планами, целями и всеми делами. И Сынмина туда же. Придумали себе, что им непременно нужен восьмой участник, а нянькаться заставили Минхо, которого и так от людей тошнит до кровавых звездочек в глазах. Он бы и передал кому-нибудь великую миссию сторожить эту заразу, но не уверен, что тот же Чонин или Чанбин не дадут Феликсу обвести себя вокруг пальца. Этот милашка — опасный противник. Шум воды стих. Минхо поднялся, расправил покрывало, проверил, что питьевой фонтанчик для котов не нужно заправить, а в мисках достаточно корма, и лег, приглушая свет пультом. Тяжелые шторы закрыли окна, отрезая комнату от ночного города. — Крем у тебя, кстати, отстой, — заявил Феликс, появляясь из ванной. — А у тебя характер, только крем стоит тридцать баксов, а ты мне стоишь нервной системы, — не остался в долгу Минхо. — Я даже не начинал его показывать, рано сдаешься, — Феликс легко скользнул под одеяло с другой стороны кровати и вытянулся, блаженно промычав. — Если ты думаешь, что я прям так сразу всем вам поверю, буду милым и послушным, только потому что вы решили мне помочь, то сходи нахер. Я вас ни о чем не просил, у меня свой план был, который я уже проворачивал. Если бы не ваша компания, меня бы и вообще, может, не нашли. Этот ваш Чан говорит складно, уверенно, только я этого бреда наслушался за свою жизнь до задницы. Семья? Ну да, бродячие дети со всего мира, которые прибились друг к другу от безысходности и решили поиграть в семью, чтобы компенсировать ублюдское детство. Чан, которого никто ребенком не защитил, теперь строит из себя великого святого. Тебя все детство били, так что ты не умеешь бороться с гневом и кайфуешь, что теперь можешь за себя постоять. Остальные тоже наверняка с кучей тараканов и не проработанных детских травм. И даже то, что я пока остался, поверив в эту сказочку о защите и принятии, не отменяет того факта, что вы собираетесь меня использовать точно так же, как и все остальные, просто прячась за красивым фасадом и обещаниями. Минхо молчал. Феликс решил, что он не ответит, но внезапно его за руку дернули ближе, а Минхо навис над ним большой черной тенью в полумраке комнаты, прихватывая рукой за горло и чуть сжимая. — Ах, какой ты умный. Диплом с отличием по курсу психологии? Поставь себе сто баллов за тест, — Минхо мрачно сверкал глазами, его лицо исказилось. Он больше не был просто хмурым, он действительно походил на разозленного монстра. — Мне вообще поебать, веришь ты словам Чана или нет. Главное, чтобы ты поверил моим словам. Останешься ты здесь только до завтра или до конца планов Чана — все равно. Я буду следить за тобой каждый день, очень пристально, потому что у меня хотя бы такая семья есть, и я ее люблю как умею. А если ты причинишь хоть кому-то из моей семьи вред, я тебя растерзаю и даже глазом не моргну. И никакие планы Чана, его недовольство, твой отстойный характер или твои мольбы меня не остановят. Заруби себе это на своем хорошеньком носике и не беси меня, милашка. Феликс чувствовал, как с каждым словом рука на его шее все сильнее сжималась. Под конец он практически не мог вдохнуть, но не дрогнул. Он спокойно смотрел в глаза Минхо, который нависал на ним, а потом улыбнулся. Минхо вздрогнул и отпустил его. Перекатился, отвернувшись спиной, пытаясь успокоить завозившуюся в груди бурю. Феликс глубоко вдохнул пару раз, чуть закашлялся и тоже отвернулся. Он давно не спал с кем-то в одной постели. Дыхание Минхо слишком резко отдавалось в тишине звуками и вибрацией, но неожиданно укачивало, словно на волнах. Феликс прикрыл глаза и подумал, что, наверное, это приятно, когда ты кому-то дорог вот так, как Минхо дорога эта чокнутая семейка. В следующий раз он открыл глаза, когда кто-то потряс его за плечо. — Мне пора уходить, — Минхо стоял перед ним в темном спортивном костюме, держа на руках мурчащего от внимания коричневого кота. — Вставай. — Который час? — Феликс сонно озирался. Он со сна выглядел еще моложе, чем вечером, по-детски потирал глаза и зевал во весь рот. — Восемь утра, — Минхо снова его потормошил. — Дай хотя бы умыться, — Феликс со вздохом поднялся. — Внизу тоже есть ванные, — Минхо подтолкнул ничего не понимающего парня к двери. — Ты — само гостеприимство, — Феликс широко зевнул и, как был босиком, в шортах и слишком большой для него футболке, вышел в коридор. Минхо запер дверь и тут же направился к лестнице. — И тебе, кстати, доброе утро, — громко бросил ему в спину Феликс. Минхо не обернулся, зато из соседней комнаты высунулась чья-то вихрастая темная макушка. Парень сонно оглядел стоящего в коридоре Феликса и приоткрыл дверь пошире: — Залетай, — бросил он, и Феликс решил не отказываться. В комнате неизвестного спасителя было теплее, чем в спальне Минхо. Очередная светодиодная подсветка и пара гирлянд горели, вероятно, всегда. Повсюду царил бардак и хаос: раскиданные провода соседствовали с футболками и толстовками, банки из-под энергетиков выглядывали тут и там. Большой шкаф слева от двери был заставлен коллекционными фигурками героев Marvel, а кровать напоминала гору подушек. — Я Джисон, — представился парень. — Минхо всегда рано встает, он, наверное, выбился из своего графика, поэтому и слинял. Забей, он всегда такой, — парень зарылся поглубже в подушковое безобразие. — Можешь похрустеть всем, что найдешь, поиграть на том компе, пароля нет, — он кивнул головой на навороченного игрового монстра, — или поспать еще. Феликс осмотрел комнату и быстро сообразил, куда двигаться, чтобы попасть в ванную комнату. Облегчив себе жизнь не разрывающимся мочевым пузырем, он цапнул бутылку воды, которую нашел на столе, и промочил сухое горло. Играть ему не хотелось, хотя иногда он и промышлял этим в редкие времена застоя в своем ремесле, так что он просто прихватил какой-то выпуск комиксов и засел под гирляндой в кресле-мешке, развлекая себя ненавязчивым чтением на пару часов. Ближе к одиннадцати, когда Феликс уже подумывал слинять из комнаты и поискать кухню, Джисон с кряхтением отлип от подушки и сел на кровати. — Хороший выпуск, — сонно прокомментировал он комикс, который Феликс держал в руке, и поднялся, топая босыми ногами к ванной. Минут через пять он выполз оттуда такой же лохматый, но, кажется, умытый и в очках. — Тебя звать как? — Феликс, можно Ликс, — неловко представил он свое настоящее имя и отложил комикс. — Зачет, меня можешь Джи звать, — он поискал глазами телефон, нашел и залип в нем на пару минут, — есть пожелания, чего на завтрак хомячить? — Кайя-тосты подойдут, — Феликс встал и подошел поближе, заглядывая в телефон нового знакомого. — С яйцами или без? — Джисон ловко закидывал в корзину кофе, паровые булочки чар сю бао, димсамы и еще кучу еды. — С яйцами, — Феликс кивнул, — и холодный чай со сладким молоком. — Ага. Еще пару минут Джисон был занят заказом, а потом удовлетворенно выдохнул и оглядел Феликса с ног до головы. — Нацепил на такую красоту черти что еще и свалил, как мудила, с утра пораньше, — Джисон цокнул, — не злись на Минхо, к нему привыкаешь, он на самом деле не такой уж злой. Феликс на это заявление только бровь вздернул. — Да, честно, — Джисон рассмеялся, — ты в шкафу поройся, можешь брать че хочешь. У тебя размер обуви какой? — Шестерка, если на местном, — Феликс действительно открыл шкаф. — У меня семерка, но хоть не меньше и то хорошо, потом закажем тебе что-нибудь, пока возьми мою, — Джисон смачно зевнул. — Ты, кстати, крутой, я вчера по камерам видел, как ты от двух бугаев отбился, чуть не заорал. — Меня учили драться, — Феликс пожал плечами, — всех в бандах учат, даже если у тебя основное направление другое. Я не особо люблю, но могу кое-что. — Ты в банде вырос? — Джисон округлил глаза и присел на кровать, глядя, как новый знакомый перебирает его вещи. — Да, из приюта туда забрали. А ты? — он прислушивался к голосу Джисона, дыханию, к звукам, которые он издавал, хотя от Джисона этих звуков было слишком много. Феликс сделал себе пометку, что он довольно нервный. — Я тоже в приюте вырос, — Джисон нащупал рядом с собой пачку кукурузных чипсов и закинул горсть себе в рот, похрустывая. — Мог бы быть в тюрьме за хакерство, но Чан отмазал. — Ты вчера камеры отключал на пути, да? — Феликс вытащил из стопки, наконец, простые спортивные штаны, футболку и толстовку. Поискал носки, но все они были сбиты в один ком, и он решил не искать парные и просто забить. — Ага, я еще не то могу, — Джисон подмигнул обернувшемуся с улыбкой Феликсу. — А ты че как? Чем промышляешь? — В основном обвожу богатых идиотов вокруг пальца и вытягиваю из них деньги и драгоценности. — Крадешь? — уточнил Джисон. — Обычно сами отдают, — Феликс без стеснения скинул с себя вещи Минхо и быстро надел джисоновы. По размеру они ему были практически впору. — С воровством сложно, полиция на хвосте и все такое, а так даже родственники быстро отстают, потому что доказать ничего не могут. Хотя, смотря как просить, так что пару раз пришлось драпать со всех ног. — Но бриллиант ты у этого старого хера все же стащил? — Бриллиант стащил, — Феликс влез в кроссовки, которые ему сунул Джисон, и уступил тому место у шкафа, чтобы он тоже оделся. — Влип, бля, с этим дедом ты знатно, — Джисон цокнул. — Ты, конечно, не обижайся, — Феликс усмехнулся, — но я не скажу, зачем это сделал. — Базару ноль, — Джисон широко улыбнулся, прыгая на одной ноге, чтобы втиснуться в конверсы. — Не парься, он через пару дней с Сингапура рванет в свою родную обитель, я там ему пару проблем подкинул, так что ему не до тебя будет, — он подмигнул и проверил телефон. — О, нормас, еда на подходе, как раз спустимся. Пошли? — он оглядел Феликса. — Пошли, — Феликс в ответ только улыбнулся. Джисон оказался забавным, уютным и говорливым. Он не затыкался, даже когда его щеки раздувало от еды, как у хомяка. Наверное, Феликс впервые за очень долгое время смеялся действительно искренне, когда слушал нелепые истории Джисона, чаще всего о его собственных проебах. В итоге за разговорами они так объелись, что уже минут двадцать не могли двинуться с кухни. — Джисон, — в комнату вошел высокий мужчина в строгом костюме тройке, — Чан же попросил тебя с утра сразу привести Феликса, — он оглядел ленивую парочку. — Сынмин Ким, заместитель мистера Бана, — представился он Ликсу. — Мини, ну не нуди, а? — Джисон отмахнулся. — Мы вот тут завтракали, налаживали межличностные взаимоотношения с новым членом команды… — Ты просто обжирался едой, как всегда, и игнорировал распоряжения начальства, — Ким поджал губы. — В кабинет Чана, сейчас, — он строго оглядел их поверх очков и вышел. — Ой, зануда, — Джисон застонал, — надо идти, а то через пять минут вернется и плешь проест. Мини, вообще-то, классный, но не когда дело касается Чана, — он подмигнул Феликсу, — он за него, наверное, глотку даже любому из нас порвет. — Я смотрю, вы все ему реально преданы, — будто незаинтересованно отметил Феликс по пути в кабинет. — Ну, у него бывают сомнительные решения, — не стал лукавить Джисон, — только он потом все равно оказывается прав. Тем и бесит, — он хмыкнул. — А вообще да, он тут каждого вытащил из такой задницы, из которой самостоятельно не выбираются. Джисон притормозил у кабинета и прислушался. — Заходи уже, — раздалось из-за двери. Джисон растекся в широкой лыбе и толкнул дверь. — Йоу, че как? — бросил он с порога и сразу двинулся к длинному переговорному столу. Феликс вошел следом, мягко прикрыл за собой дверь, и тоже подошел ближе. Помимо Джисона и Чана в комнате сидел еще один мужчина: его платиновые волосы были идеально уложены, красивое, ухоженное лицо с блуждающей полуулыбкой завораживало притягательностью черт. Он был утонченно одет в знакомые Феликсу бренды, со вкусом и тем стилем, которого практически невозможно добиться, если не был рожден в этой среде. — Познакомься, — Чан жестом пригласил Феликса сесть, — это Хенджин. — Очень приятно познакомиться, Феликс, — Хенджин поднялся, протянул руку, и Ликс пожал ее в ответ, чувствуя мягкую кожу его ладони. — Взаимно, — Феликс оглядел лицо Хенджина с нескрываемым восхищением, — не понимаю, зачем вам кто-то вроде меня, если в рядах есть кто-то вроде него, — он сел рядом с Джисоном. — Одного этого лица достаточно, чтобы кто угодно выложил все пароли от сейфов. — Очень мило с твоей стороны, спасибо, — отозвался Хенджин, рассматривая Феликса в ответ. — Я тяжело схожусь с людьми, если честно, — спокойно продолжил он, — и слишком часто говорю то, что думаю. — Хенджин действительно умеет открывать двери лицом, — Чан коротко улыбнулся, — он художник, проводит выставки, собирает вокруг себя богему и деньги. К нему текут люди и сплетни, но без правильного подхода — это очень нестабильная информация. У нас уходит много времени на то, чтобы из всех людей выбрать нужного, чтобы понять, какая информация заслуживает доверия, а какая ведет в ловушку. Поэтому ты здесь. Твое умение очаровывать людей позволит работать быстрее и безопаснее. Мы создадим для тебя новый цифровой айди, идеальные документы, изменим немного внешность, чтобы ты не ассоциировался со старым собой, введем в круг Хенджина как его друга, прилетевшего посмотреть на прелести сингапурской жизни. — Измените внешность? — Феликс нахмурился. — Не напрямую, — Хенджин подался вперед, изящно сложил свои руки на столе, — например, перекрасим волосы, подберем другой макияж, чуть изменим стиль, движения. Так ты будешь казаться только отдаленно напоминающим кого-то, кого эти люди могли встречать. Правда, у тебя запоминающийся голос, но это решается легким акцентом, к примеру. — Французский или австралийский на выбор, — Феликс улыбнулся. Он вдруг развернул плечи, чуть съехал по сидушке, закинул одну стройную ногу на другу и облокотился локтем на спинку кресла. Его черты лица приобрели необычную мягкость, глаза будто стали больше и капельку наивнее, а потом заговорил на тон выше, вплетая в английский мягкость французского говора: — Всегда хотел попробовать сойти за француза, я прожил там всего пару месяцев, но мне нравится Париж. К тому же, у меня хорошее образование по части истории искусств, — он ласково улыбнулся Хенджину, а потом перевел томный взгляд на Джисона, который застыл с открытым ртом. — Охуеть, — выдал Джисон с придыханием. — А что насчет документов? — уточнил Феликс, не выходя из образа. — О, — Джисон оживился, — за это не беспокойся. Свидетельство о рождении, чистый паспорт, причем не подделка, а легальный, из системы, загранник, отметки о путешествиях, будут счета, кредитная история, медицинская страховка, должность в компании. Еще сделаем социальные сети, в основном не сильно активные, но ты всегда сможешь сказать, что захотелось попробовать их развить, и поэтому достал старую страничку из небытия. Если кто-то вдруг захочет проверить, то все организации от начальной школы до больницы подтвердят твою личность, а фотографии я подменю в доках, это херня. — Черт, ты пиздец крутой, — выдохнул Феликс, он действительно был впечатлен. — Держись меня, крошка, — Джисон подмигнул, — я тебе еще не то покажу в своей цифровой вселенной. — Мы не мешаем тебе флиртовать? — со смешком спросил Чан. — Немного мешаете, но что поделать, — Джисон тяжко вздохнул. — Я, возможно, встретил любовь всей своей жизни, но в итоге умру одиноким, потому что вы не даете мне показать свои лучшие стороны! — Выключи на мгновение режим драмы, — Чан предупреждающе посмотрел на Джисона, — и вернись к обсуждению рабочих вопросов. — Да мне добавить больше нечего. Фотки и внешность на Джинни, так что я просто все доделаю, когда будет готово. А, кстати, — Джисон обернулся к Феликсу, — ты имя придумал новое? — Имя? — Феликс задумался. — Ну, подумаешь, пока будете заниматься твоим преображением, — Чан махнул рукой. — Вы делаете довольно много, — задумчиво протянул Феликс, покачиваясь на стуле. — Чистые документы, новая личность, вы не спрашиваете о моих личных активах, предоставляете жилье, еду, как я вижу, прекрасное отношение, не задаете никаких вопросов о прошлом, по крайней мере, пока, не выражаете ни одного упрека относительно кражи бриллианта, — он постукивал пальцем по столу в такт своим словам, слегка хмурился и из-под ресниц оглядывал замерших в ожидании продолжения мужчин, — так что же вы хотите взамен? — Мне нужна полная лояльность, — первым отмер Чан, и Феликс сделал себе пометку, что он наименее внушаем. — Полная лояльность, — он посмотрел прямым твердым взглядом. — Вся команда — неприкосновенна, но и ты в том числе. Я хочу точно знать, что ты можешь сделать, что вызывает у тебя страх, что является неприемлемым, а на что ты готов пойти ради цели, твое физическое состояние, моральное, боевые навыки, угрозы, которые могут всплыть, враги, друзья, я буду знать все, но это навсегда останется только со мной, даже если ты уйдешь. Феликс не отводил взгляда от лица Чана. — Взамен дам все: деньги, безопасность, личность, любые капризы, любая деятельность помимо работы. Я готов рассмотреть любые условия, но только в случае откровенности. Сам я также готов к ответной, с остальными как захочешь, они не входят в эту сделку, но и ты не обязан открываться перед ними. — А что будет, если в какой-то момент ты предложишь мне задание, но я не захочу его выполнять? — спросил Феликс. — Не потому, что оно попадает в список неприемлемого для меня или вызывает страх, а просто в моменте пойму, что не хочу этого делать, — он приподнял бровь, провоцируя Чана. — А в своем одиночном плавании ты всегда делал только то, что хотел? — спросил Чан, и в его голосе не было агрессии, только неподдельный интерес. Феликс мог бы попытаться соврать, хотя врал он всегда откровенно паршиво, по крайней мере, вот так глаза в глаза и не ради спасения собственной задницы. Мог бы пустить в ход свой дар убеждения, но это было бы подло. — Нет, не всегда. — Тогда, если ты не захочешь что-то делать, ты скажешь мне об этом и мы подумаем, можно ли без этого обойтись. И если будет нельзя, я сделаю все для того, чтобы минимизировать твое недовольство. — Тогда пока мы не начали нашу совместную исповедь, как лучшие подружки, — Чан не заметил, как у него вырвался смешок, — хочу сразу сказать, что серьезных краж с проникновением и всяким таким в моем послужном списке всего три. И если ты выбрал меня для этого, то идея отстойная. Я это делал только ради очень важных и личных вещей, — Феликс впустил в голос такой холод, что сидящий рядом Джисон слегка отодвинулся и сглотнул. — Мы занимаемся кражей информации, иногда кражей допусков или мелких вещей, необходимых для проникновения в определенные места, — расплывчато ответил Чан, и Феликс почувствовал, как тот увиливает от ответа. — Не могу полностью обещать, что ты не будешь иметь к этому отношения, но ты достаточно изобретателен в своем мастерстве, чтобы предложить мне разные пути достижения целей. — Иди в политику, Чан, — Феликс усмехнулся. — Твои ответы на каверзные вопросы будут разбирать на всех лекциях по политологии. — Тебе нужно время, чтобы еще раз подумать обо всем? — Чан не стал отвечать на этот выпад. Феликс задумался на секунду. Выбор у него был. Джисон уже проговорился ему, что Анг для него больше не проблема. Он мог бы послать все это к черту, выправить себе пусть не такие идеальные, но новые документы и уехать подальше от Сингапура в привычном одиночестве. Осесть в Италии, например, или в том же Париже, ему бы хватило средств, а уж влиться в местное общество для него никогда не составляло труда. Он даже мог бы попробовать выйти из тени, купить какой-нибудь диплом и найти работу, скажем, в модном доме или арт-галерее. Беда в том, что не хотел. Он ненавидел иногда свою жизнь, свой дар, определенно ненавидел прошлое, но тихая жизнь в пригороде Парижа казалась чем-то, что он с его послужным списком не заслужил. Не все еще были наказаны, не все старые долги выплачены. Он не мог доверять Чану полностью, он вообще плохо умел людям доверять, но поймал себя на мысли, что впервые захотел это сделать хотя бы наполовину. Идти по этой кривой дорожке не одному, а с кем-то, еще впервые казалось так заманчиво, хотя он отлично знал, чем это может кончиться. Он выбирал не Чана и его команду, он сейчас выбирал, достаточно ли его сердце окрепло, чтобы подвергнуть его риску снова разбиться. Феликса никто не торопил, несмотря на то, что пауза затянулась. Хенджин рассматривал его лицо, но без привычного оценивающего взгляда или страсти, скорее как предмет искусства, словно пытался представить его в качестве картины или скульптуры, Джисон рядом нервно пытался оторвать заусенец с большого пальца, он бросал тоскливые взгляды, потому что ему, кажется, не хотелось Феликса отпускать. Чан просто молчал. Спокойно и как-то немного устало. Феликс подумал, что тот не выспался. Внутренняя дрожь не заканчивалась. Феликс давно перестал испытывать страх как явление, но сейчас ощущал, как язык прилип к небу и налился свинцом. Ему впервые за много лет действительно было страшно произнести всего два слова, потому что они грозили изменить все. — Я согласен, — наконец выдохнул Феликс едва слышно, и голос его не скрыл, что он чертовски напуган. Хенджин ободряюще ему улыбнулся, Чан удовлетворенно кивнул, а Джисон напряженно выдохнул и потянулся, чтобы схватить его ладонь: — Эй, не надо, — вдруг серьезно сказал он, — мы будем беречь тебя, ладно? Феликс дернулся, будто его прошибло разрядом тока и посмотрел ему в глаза. Это было странно слышать, потому что Джисон не врал, он искренне верил в сказанное. Феликсу впервые за много лет захотелось расплакаться.

***

— Сделаем перерыв? — спросил Чан из-за камеры. Феликс прерывисто вдохнул, поежился в кресле. Говорить о прошлом было сложно, но он не хотел растягивать. — Хорошо, — Чан вдруг кивнул, — давай просто пока переключимся на другие вопросы. Феликс кивнул, устало прикрыл глаза, а потом снова уставился в одну точку. — Ты сказал, что тебе двадцать три? — Верно. — Я говорил, что хочу знать о твоем физическом и моральном состоянии. Ты очень… худой, — Чан оглядел его тонкие ноги и руки. — У меня нет проблем со здоровьем, — Феликс потер мочку уха. — Относительно, — добавил он. — Мои внутренние органы в порядке, нет инфекций или еще каких-либо заболеваний. — Ты хорошо ешь? — спросил Чан. — Не всегда, — Феликс вздохнул. — В детстве я привык терпеть голод, хорошо переношу и сейчас. Я стараюсь питаться так, чтобы мышцы оставались крепкими. Я относительно неплохо владею тхэквондо, умею обращаться с автоматическим пистолетом, могу использовать нож в драке, но слабо. — Хорошо, а что значит не всегда? — Чан не дал ему соскользнуть ни с одного вопроса за последние два с половиной часа. — Иногда просто не хочу, — Феликс пожал плечами. — Иногда специально ограничиваю еду, потому что стараюсь сохранить хрупкость телосложения. Люди гораздо меньше ждут от меня отпора, если моя фигура кажется им слишком… — Я понял. Ты можешь есть всегда, когда захочешь? — Чан давил как бульдозер и отлично слышал, когда Феликс не хотел говорить правду. Словно это он здесь умел распознавать ложь по малейшему изменению голоса или лица. — Не всегда, — Феликс поджал губы. — Иногда не могу. Обычно в стрессе или в моменты, когда прошлое слишком давит. — Это может стать проблемой в том числе для работы? — Иногда. — Если я попрошу Джисона следить за тем, чтобы ты ел хотя бы раз в сутки? — Я пойму. — Приступы гнева? Истерики? — Я вроде не подвержен, хотя я достаточно прямолинеен, если что-то меня не устраивает, — Феликс посмотрел в камеру, она все еще писала этот разговор. — Я не уверен, что твое моральное состояние в полном порядке, — Чан надавил голосом. — У меня нет депрессии, — Феликс фыркнул и коротко улыбнулся. — Наверное, — он усмехнулся. — У меня тревожность, иногда пассивное состояние как реакция на стресс, в основном проблемы касаются доверительного отношения с другими людьми. — Тебе сложно открываться? — Да, блять, мне сложно, — Феликс позволил себе показать раздражение, — чем меньше люди обо мне знают, тем лучше. Это касается всей моей жизни, потому что у меня нет близких, все, кому я когда-либо доверял свою жизнь — предатели. Я не привязываюсь к людям, потому что боюсь их потерять. Я не открываюсь, потому что боюсь оказаться ненужным. — Потому что все, кто встречался тебе раньше, не хотели видеть именно тебя? Им нужен был только твой дар? — Смешно, — Феликс хмыкнул, — дар. Это не дар, Чан. Это результат воспитания, тщательного развития способностей, ради которых я отдал все детство. Можно сказать, что я в некотором роде эксперимент, искусственно созданный инструмент на базе всего лишь небольшой особенности. — Но ведь ты не искусственный человек, а настоящий, — Чан придвинулся в кресле чуть ближе. — Ты воспринимаешь себя очень отстраненно. Как давно ты самостоятельно работаешь? — Чуть больше двух лет. — За это время никто не захотел сблизиться с тобой, потому что ты красивый, интересный, забавный? — Не знаю. — Хорошо, давай вернемся к твоему прошлому. Ты попал в другое место? Феликс глубоко вдохнул, медленно выдохнул. — Да, в шестнадцать меня продали в «Ла Эрмондад». Это не просто преступный клан, это полулегальная организация для денежной и политической верхушки, где криминал маскировался под безупречный корпоративный этикет. Название переводится как «братство», но это просто злая шутка. Порядок поддерживался абсолютным подавлением воли. Все наказания были строгими, точными и болезненными. Меня начали учить этикету, манерам, дали классическое образование богатенького мальчика, чтобы я легко влился в компанию золотой молодежи и их дорогих родителей. В меня вбивали палками, как держать себя в обществе, чтобы ничего не выдавало выходца из трущоб Тондо. Я учил классический английский, историю искусств, литературу, продолжал совершенствовать тхэквондо, а потом занимался бальными танцами и искусством светского разговора. Пока я учился соответствовать высшему свету, я работал с прослушкой, а еще с членами клана, которых подозревали в предательстве. Как понимаешь, все обходили меня десятой дорогой, никто не горел желанием подружиться. В мои восемнадцать наш так называемый «отец» решил, что я готов к большим заданиям. Два года я крутился в местном высшем обществе: сначала просто присматривался, собирал слухи, потом мне начали давать цели. Внушить мысль сыну министра, понять, кто из присутствующих на элитной встрече лжет, вытянуть сокровенную информацию, добиться приглашения в дом, все в таком духе. Я был вхож в большинство богатых и влиятельных семей, дружил с их сыновьями и дочерьми. Тогда я познакомился с привлекательным молодым инвестором. Он мне нравился. Сначала он не привлекал внимание клана. Мы иногда встречались на званых вечерах, несколько раз встречались просто так в городе. Его звали Адриан. Он казался мне глотком свежего воздуха, пока не стало понятно, что и ему от меня тоже кое-что нужно. Адриан был первоклассным мошенником и хотел выйти на «отца» ради сотрудничества. Сначала я разозлился, прервал все наши встречи, но он умолял меня о разговоре, говорил о том, как сильно любит. Я поддался. Адриан обещал, что сможет сделать так, что мы сбежим. Мол, он действительно хотел сотрудничества, но я все изменил. Боже, я самый наивный мошенник в истории. Знаешь, что самое ужасное? Я слышал его ложь, но не понимал, где она. Когда Адриан говорил, что любит меня, я словно глох. Пару недель он позволил мне жить надеждой на то, что мы сбежим, что начнем нормальную жизнь где-нибудь в Европе или Америке. В один из вечеров он подарил мне кольцо, повторял, что осталось недолго, что все вот-вот закончится. И, знаешь, в тот вечер я был самым счастливым человеком в мире, потому что в его голосе была такая истина. Я вернулся тогда домой, окрыленный своей любовью. Как обычно отчитался «отцу» обо всем, что было за день и ушел спать. Ночью проснулся от криков и выстрелов. В кольце был сканер. Он считал данные на телефоне «отца», пока я стоял у него на отчете. Телефон взломали за пару часов, получили доступ к воротам, к охранной системе и проникли в дом. Я не знаю точно, что именно Адриан хотел получить в сейфе, но в итоге там его и застали. Он с подельниками прорывался на выход, когда мы неожиданно столкнулись. Он сказал мне «спасибо» и просто прошел мимо. Адриан не вышел живым из поместья. Я слышал с балкона второго этажа, как он говорил, что все это была моя идея, что я его заманил туда, заставил и просил убить «отца». Мне очень повезло в тот день. У меня было всего несколько минут форы до того, как меня бы просто пристрелили. Я спустился в подвал и провел три дня в местных катакомбах. Там очень запутанные системы, но я часто лазил туда в юности, когда меня заставляли учить подземные ходы ради будущих операций. Я нашел там пару мест, которые не отмечены даже на старых картах. Через три дня я пошел дальше. Я не верил, что выйду живым, но вышел далеко от поместья. Я знал, что меня искали, не верил, что уйду из Манилы, но ушел. На самом деле я оказался недалеко от северных доков манильского порта, украл грязную робу из прачечной докеров. У меня были серьги с бриллиантами, сдать их в ломбард я не мог — попался бы уже через полчаса, так что просто предложил их старому боцману на контейнеровозе. Он не спрашивал меня ни о чем, закрыл с небольшим запасом воды и хлеба в техническом отсеке над машинным отделением. Десять дней я провел в железном ящике, где температура поднималась до пятидесяти градусов. Я почти ослеп от темноты и оглох от вибраций. Но знаешь, что было хуже всего? В этой оглушающем гуле между ударами поршней я продолжал слышать его голос: «Спасибо, Феликс». Эта фраза крутилась у меня в голове, как заевшая пластинка. Когда боцман открыл люк, я не мог подняться, но у меня было всего пять минут до прибытия береговой охраны. Пришлось прыгать за борт в ледяную воду и в тени свай добираться до технического пирса. У меня не было ничего, ни денег, ни драгоценностей. Свою первую еду в Гонконге я украл. Под конец рассказа Феликс почти задыхался. Чан позволил ему остановиться и помолчать немного. — Первые деньги получил от американских туристов, прикинувшись жертвой работорговли. Я рассказывал им, как меня везли в железном контейнере практически без еды и воды, почти не соврал, убедил их, что мне нужно всего немного наличных, чтобы привести себя в порядок. Купил одежду, немного отмылся в туалете Макдональдса и снял номер в задрипанном отеле, чтобы действительно привести себя в порядок. Потом припомнил навыки программирования и слегка заработал, обчистив несколько корпоративных счетов на небольшие суммы. Дырявый свифт, пара неверифицированных кошельков. Раздробил несколько сумм и вывел, они даже не заметили в клиринге. В общем, через месяц я уже летел в Рим, имея немного денег и недурной поддельный паспорт. Почти год катался по Европе, нигде не задерживался, потом заскочил в Токио где-то на полгода. Хотел вернуться в Гонконг, но почему-то выбрал Сингапур и оказался здесь. — «Сердце Манилы», — Чан направил его мысль дальше, когда Феликс снова замолчал. — Уилсон Анг — бывший член банды, которая продала меня в «Ла Эрмандад». Еще в Маниле он неожиданно быстро поднялся, хотя никто и не мог понять как именно. Знал только я, потому что я был тому причиной. В банде было несколько человек, с которыми я не то чтобы сдружился, но, по крайней мере, был достаточно близок. Мы были подростками, мы ненавидели все и всех, но пытались держаться вместе, потому что ничего другого не оставалось. Банда смогла выгодно продать только меня, остальные остались, на них было потрачено много денег и сил, чтобы их отпустили, но по факту они были практически бесполезны. Анг просил немного — небольшие крохи информации, чтобы те дети оставались живы. Это касалось и данных о бриллианте. На кражу он послал именно их. Они смогли уйти, отдать бриллиант, а потом их накрыли. Насколько я знаю, никого из них больше нет в живых. Я случайно узнал, что Анг в Сингапуре. Мы крутились в разных кругах, так что не сталкивались, но я подобрался к его помощнику, тоже мерзкому типу, если тебе интересно, узнал, что камень будет выставлен на закрытом аукционе, вытянул код безопасности и перед самым аукционом подменил. Я забрал то, что не должно было принадлежать этому ублюдку, и не хотел, чтобы он получил за него денег. Это было эгоистичное желание. — Сирена сработала раньше, чем ты покинул здание, как так вышло, что бриллиант у тебя не нашли? Я знаю, что всех обыскивали, когда отменился аукцион, — Чану в самом деле было это интересно. — А я спрятал его в баночке с бальзамом для губ, — Феликс рассмеялся, тем самым детским смехом, который привлек Чана. Теперь от него становилось плохо, практически жутко. — Точнее, это маска для губ, очень популярная штука, я просто затолкал его в массу, и никто не заметил. Так и вынес. — Гениально, — Чан улыбнулся. Ликс хмыкнул. — Хочешь послушать мою историю? Феликс легко кивнул. — Я родился в США, был обычным ребенком лет до десяти, правда. Школа, велосипед, собака, любящие родители, сестра и младший брат. Я никогда не смогу почувствовать твою боль или боль Джисона или Чонина, которые никогда не знали родительской любви, потому что я был любимым ребенком отца и матери. Зато я точно знаю, как тяжело терять людей, потому что в итоге все, кого я любил до своих десяти лет, умерли. Я ужасно гордился своим отцом, потому что он работал в ФБР. И хотя он был административным работником, а не каким-то крутым детективом, я все равно считал, что это невероятно круто. Однажды ночью я почему-то проснулся, я лежал в своей комнате и мне показалось, что на первом этаже скрипнула половица. Сначала подумал, что это наша собака, но, когда поднял голову от подушки, понял, что пес стоит у моей двери. Я хотел выйти и посмотреть, кому не спится. Может быть, младший брат таскает печенье или сестра полуночничает, но едва поднялся, как пес глухо зарычал. Мне стало страшно. А между тем шаги стали отчетливее. Я не знал, что происходит, но чувствовал инстинктивно или как-то еще, что это очень нехорошо. Мне захотелось спрятаться, переждать, пока странные шаги не прекратятся. Когда мне было восемь, отец сделал к моему дню рождения тайное убежище. Это была просто ниша за одной из стенок шкафа, где я мог поиграть или почитать, но мне ужасно нравилось, потому что я обожал шпионские и детективные истории, в которых такие убежища спасали героев. Я залез в шкаф, отодвинул стенку и залез в свое убежище. Он застрелил их всех, я слышал каждый выстрел, каждый крик. В моей комнате мужчина долго ходил, пытаясь меня найти, пса застрелил сразу, как вошел. Наверное, он бы действительно меня нашел, но испуганные соседи вызвали полицию, и ее сирена заставила его уйти. Отец не смог защитить нас. Я не смог сделать ничего, кроме того, чтобы спрятаться. Ради защиты мне дали другое имя, стерли личность, перевозили с места на место из одной семьи в другую. Я стал плохо спать, до сих пор не могу, все время просыпаюсь. Более-менее удается, если не сплю один или сильно устаю, но мне нужно часов сорок пять, чтобы вырубиться хотя бы на шесть полноценных часов. Я не верю в правительство и систему, потому что убийцей отца оказался один из продажных агентов. Просто мой старик ему мешал. Он хотел выставить все так, будто отец связался с мафией, которая убила его и его семью. У него в принципе вышло, я отомстил ему позже, когда вырос. Застрелил дома на диване, его собаку запер в ванной, потому что рука не поднялась. Он не был моим первым трупом и не стал последним. Я все еще испытываю чувство вины, что не вылез в окно и не позвал на помощь, что не смог спасти хотя бы младшего брата, хотя и знаю уже, что, скорее всего, ничего не мог сделать. Теперь я защищаю тех, кого считаю семьей, не прячусь в шкафу и не позволяю системе влиять на себя. — Ты слышишь ее? — тихо спросил Феликс. — Когда засыпаешь, слышишь скрипнувшую половицу? — Слышу, — Чан не отрицал. — Почти каждую ночь. — Ты спросил все, что хотел? — В общем да, — Чан потянулся к камере и остановил запись. — Могу я уйти? Здесь душно. — Мне позвать к тебе кого-то? — Чан вглядывался в притихшего Феликса. — Нет, — он покачал головой и встал. — Хорошо, иди. Феликс вышел в коридор. Никого не было, и он прошел дальше, к лестнице, поднялся на второй этаж и прислушался. В гостиной негромко работал телевизор, на кухне шли тихие разговоры. Он развернулся, он не хотел говорить ни с кем, он просто хотел посидеть в тишине, никого не слышать, не анализировать, не выяснять, врут тебе или нет. Преимущество одиночества в том, что ты слышишь только свои собственные мысли. Больше ничего. Он свернул в коридор противоположный кухне и осмотрелся. За одной из дверей была небольшая ванная, потом спортзал, еще немного дальше — прачечная и кладовка. Коридор снова повернул. Феликс не успел даже прикоснуться к следующей двери, как заметил выход на техническую террасу. Он толкнул тяжелую дверь и скользнул в пустое пространство. Температура здесь была на пару градусов ниже, чем в жилой зоне, а воздух — суше. Это был длинный, пустой и узкий тоннель из стекла и стали, выгнутый вдоль фасада башни на этом этаже. Ни мебели, ни декора, ни жизни. Только холодный пол и бесконечный, давящий на глаза, Сингапур за бесконечным окном. Феликс прошел в самый угол, где внешнее стекло сходилось под острым углом, образуя подобие прозрачного носа корабля. Он сел на пол, прижавшись спиной к стальной балке. Весь мир замер, остался только сам Феликс и низкий, утробный гул ветра, который облизывал здание снаружи. Он вытянул ноги на темном холодном камне и надеялся, что, если просидит здесь достаточно долго, голос Адриана и звуки выстрелов из истории Чана замерзнут в его голове. Закатные сумерки над Сингапуром продержались недолго: тропическое солнце стремительно рухнуло за горизонт, оставив после себя лишь несколько рваных алых полос, которые быстро утонули в густой индиговой дымке залива. Огромные когти небоскребов один за другим зажигали окна и подсветку, превращаясь из серых бетонных монолитов в светящиеся столбы, пронзающие темнеющее небо. Огни машин сливались в бесконечные золотые и красные реки на автострадах, пересекающие город далеко внизу. Феликс не знал, сколько просидел, уставившись в окно. Световое шоу у залива Марина-Бэй расчертило небо тонкими изумрудными лазерами. Огромное колесо обозрения медленно вращалось, мерцая холодным неоном, а грузовые суда на рейде, выстроившиеся в очередь к порту, казались неподвижными созвездиями, упавшими прямо в океан. Небо над башней Гуоко стало иссиня-черным, лишенным звезд из-за яркого электрического сияния снизу, и только редкие огни заходящих на посадку самолетов в сторону Чанги напоминали о том, что где-то там все еще существует другой, огромный мир, из которого Феликс так отчаянно пытался сбежать. Минхо появился как-то неожиданно. Просто вдруг встал рядом, прислонившись плечом к стеклу и глядя сверху вниз. Феликс молчал, было все равно, что этот придурок думает о нем в данную минуту. Минхо молчал тоже, потом как-то завозился и сел рядом. Они смотрели на городские огни, как на гирлянду, не отрывая взгляда, не размышляя, просто зависнув в моменте. — Ты отморозишь задницу, — сказал Минхо минут через двадцать. Феликс пожал плечами. — И опять останешься голодным, — не отставал Минхо. — Я сегодня ел, — тихо ответил Феликс. — Давно? — Минхо спросил с любопытством. — Не знаю, а сколько сейчас? — Почти девять. — Часов десять назад. — Будешь омлет? — Вряд ли я смогу его съесть, — сдался Феликс. — Тогда пошли спать. — Не хочу, — Феликс поморщился. — Я хочу. — Я не сбегу. — Я знаю, — Минхо нахмурился, — твоя комната все равно не готова, а спать в гостиной плохая идея. — Я мог бы попроситься к Джисону. — Я дам тебе погладить кота. — Зачем тебе это? — Феликс повернулся и посмотрел на Минхо в упор. — У меня слабость к бездомным котятам, — Минхо нагло ухмыльнулся. — Ты встаешь в восемь утра и не даешь умыться, ты меня бесишь, — Феликс отвернулся обратно к городскому пейзажу. — Снова хочешь прокатиться на моем плече? — угрожающе спросил Минхо. — И у тебя дерьмовый крем. — А у тебя характер, но, как мы уже выяснили, — это не аргументы. — Иди нахер. — Вставай. Минхо легко поднялся и протянул Феликсу руку. Тот поднял на него раздраженный взгляд. Минхо стало смешно. Он убивал и за меньшее пару раз. — Я иду только ради Суни, потому что он хороший, а ты говнюк, — Феликс схватился за руку Минхо и встал. — Да, да, я понял. — Ой, блять.

***

— Я думаю, что тебе пойдет блонд, — Хенджин стоял за спинкой кресла, в которое усадил Феликса, и перебирал пальцами его каштановые волосы. — Делал когда-нибудь? — Неа, — Феликс немного нервничал. — Ты уверен? — Уверен, — Хенджин с улыбкой кивнул. — У тебя утонченные черты лица, блонд только подчеркнет их, но я бы не делал холодный оттенок, наоборот — более теплый, можно даже слегка розовый. Получится нежно, как раз к твоему… сложению, — он обвел рукой его фигуру. — И вообще давай отойдем от тяжелого образа. Никаких деловых костюмов, оставим классические брюки, но рубашки заменим на блузы или блейзеры, можно брать жилетки, мягкие пуловеры наверх. Твой образ может быть еще мягче, чем сейчас. Ты будешь вызывать только восхищение, и никто не подумает, что ты вообще-то опасный парень. — Я пробовал что-то подобное в Париже и Милане. — Да, там любят эксперименты с унисекс. Так что? — спросил Хенджин. — Мне стоит переживать, что ты сожжешь мне волосы? — Феликс приподнял бровь. Хенджин тихо рассмеялся и покачал головой. — Ладно, — Феликс кивнул. — Длину оставим, — продолжал Хенджин, — я просто изменю форму, но длинные волосы тебе идут, жалко резать такую красоту. — Спасибо, — Феликс переживал об этом. Дверь в мастерскую Хенджина открылась и вошел Сынмин. — Привет, — он кивнул им обоим, — как продвигается? — Наметили фронт работ, — спокойно ответил Хенджин. — Я принес тебе корпоративную карту, — Сынмин достал из кармана черный пластиковый прямоугольник и положил у зеркала перед Феликсом. — Закажи все, что тебе нужно, но пока лучше доставкой, — он не сводил взгляда с его лица, пока говорил, следил за каждой микрореакцией. — Спасибо, — Феликс уставился на него в ответ. — Как ты смотришь на то, чтобы устроить приветственный ужин вечером? Ты так и не знаком с частью команды, — он немного улыбнулся. — Чанбин и Чонин жалуются, что ты их избегаешь, и требуют знакомства. — Я не против, — Феликс постарался выглядеть доброжелательным. — Кстати, твоя комната готова, следующая после комнаты Минхо. — Там жил ваш бывший участник? — спросил Феликс. Он говорил спокойно, без любопытства, но ему хотелось узнать, как они к этому относятся. Сынмин бросил короткий взгляд на Хенджина и открыл рот, чтобы ответить, но тот его опередил: — Очень давно, — он вздохнул, накинул Феликсу на плечи защитный пеньюар, — мы жили вместе последние три года, даже его вещей в той комнате давно не было. Он отошел к шкафу, достал краску, емкость для замешивания, кисти, расчески, зажимы для волос, выложил все это рядом в идеальном порядке. — Будет хорошо, если эта комната снова будет жилой, — продолжил Хенджин. — Здесь никто не будет против. К тому же, жить с Минхо постоянно та еще морока, — он усмехнулся, глядя через зеркало, — но ты можешь попробовать. — Обойдусь, — Феликс скривился. — Будет хорошо иметь свое пространство, спасибо, — ответил он уже Сынмину. — У нас есть услуга клининга, максимально проверенная, — Сынмин внимательно следил за разговором Феликса и Хенджина, но решил никак не комментировать, лучше обсудить потом с Чаном. — Можно заказать в любое время, только лучше убирать оружие. Химчистку сдаем раз в неделю, так проще, а прачечная всегда к твоим услугам. — Да, я жил в Сауз Бич, там похожая система, — Феликс сканировал лицо Сынмина. Он понимал, что тот здесь не просто так. — Ладно, — Сынмин вдруг отступил, посмотрел на часы и собрался на выход, — не буду мешать, ждем тебя с новым образом. Дверь за ним закрылась. — Он просто переживает, — Хенджин надел перчатки и принялся замешивать осветлитель. — Сынмин кажется холодным, но на самом деле он тщательно следит за настроением в команде и переживает, потому что не очень знает, чего от тебя можно ожидать. Иногда он просто будет оказываться рядом и пытаться проанализировать, как ты себя чувствуешь. — Я умею не доставлять проблем, — Феликс смотрел на свое отражение. — Не нарушать иерархию, не высовываться и все такое. Я знаком с концепцией кланов. — Только не говори этого Джисону, — Хенджин рассмеялся. — Почему? — Феликс любопытно склонил голову набок. — Эта сентиментальная бомба сначала расплачется, а потом обязательно потащит тебя в какую-нибудь авантюру, только чтобы ты выбросил из головы подобную чушь. И будет хорошо, если дело в этот раз не закончится полицейским участком. Феликс расхохотался. — Мне нравится Джисон, — сказал он, когда успокоился. — Он очень комфортный. — Ты не знал его лет пять назад, — Хенджин смешно округлил глаза, — его даже Минхо побаивался. — Что? — Феликс удивленно вскинул брови. — О, ты не поверишь, но Хани был настоящей оторвой: постоянно огрызался, даже с Чаном, что-нибудь взламывал, сбегал на несколько дней, а Минхо потом разыскивал его по местным барам. Он все время говорил сарказмом, а его шутки были довольно злыми. Чанбин нашел к нему подход, они много говорили, а потом он это перерос. Сейчас он относительно в гармонии с собой. — Почему Хани? — спросил Феликс, пока Хенджин начал тщательно прокрашивать его волосы. — Он Джисон Хан, прозвище пошло от фамилии и его медовой кожи, — Хенджин ловко орудовал кисточкой. — Так и прилипло. — Это мило, — Феликс улыбнулся. — А у тебя есть прозвища? — поинтересовался Хенджин. — Нет, — Феликс равнодушно качнул головой, — у меня нет друзей. Настоящее имя всегда скрывал, а поддельное никому не было интересно. — Кстати, насчет нового имени, — Хенджин слегка повернул голову Феликса, чтобы было удобнее. — Ты подумал? — Ничего в голову не пришло. — Тебе подойдет что-то певучее, как Феликс, только с более открытым слогом. — Я еще подумаю, ничего? — Феликс мельком взглянул на расслабленного Хенджина. — Время есть, не волнуйся. Феликс замолчал, глядя как Хенджин продолжает покрывать массой его волосы. Он ловко заворачивал прядки в фольгу, его длинные пальцы при этом действовали очень осторожно, будто он боялся навредить. Это завораживало. — Не переживай насчет комнаты и Юнсо, — вдруг сказал Хенджин, неожиданно возвращаясь к разговору. — Никто правда не будет против. Как я и сказал, комната пустовала несколько лет, но дело не только в этом, — он вздохнул. — Юнсо был с нами четыре года, все считали его родным человеком, любили его, но он нас предал. Из-за этого Чан и думает уже год о переезде из Сингапура. Он раскрыл немало наших тайн не тем людям. Теперь Чан хочет получить рычаг давления в свои руки, чтобы не сбежать из города, а уйти на своих условиях и не переживать о безопасности. В некотором роде мы еще скучаем по нему, но это просто воспоминания, в реальности никто не хочет его больше видеть. — А ты? — спросил Феликс. — Я тоже, — Хенджин кивнул, спрятал в фольгу очередную прядку и повернул кресло так, чтобы прямо смотреть ему в глаза через зеркало. — Семья неприкосновенна, для каждого из нас. Юнсо пренебрег этим. Феликс на секунду задумался, его глаза расфокусировано смотрели на спокойное красивое лицо Хенджина. — Вы действительно дорожите друг другом? — спросил он. — Да, ты потом увидишь, — Хенджин улыбнулся ему и отошел замешать еще осветлителя. Больше они не говорили о личном или чем-то важном, пока волосы Феликса раз за разом проходили стадии осветления, Хенджин подобрал для него пару комплектов одежды, попробовал несколько вариантов макияжа и умилился с его веснушек. — Ты их правда всегда прячешь? — удивился Хенджин. — Да, меня учили быть идеальным, — Феликс рассматривал свое отражение, — красивая кожа без неровностей или пятен — одно из требований, да и мне они не особо нравятся. — Они выглядят мило, — Хенджин смешно сморщил нос. — Правда, особенно с этими блестками. Давай оставим? — Хорошо, — Феликс улыбнулся и придирчиво осмотрел свой новый образ в зеркале. Хенджину и правда удалось сделать его мягче: золотисто-пшеничные волосы были уложены мягкими волнами вокруг лица, теплый, немного-искрящийся макияж подчеркивал какую-то трогательность в облике Феликса, которой он в себе никогда не находил самостоятельно, а мягкие струящиеся брюки и тонкий, возможно, женский джемпер скрадывали ощущение худобы, оставляя только хрупкость. — Когда Чан посчитает, что тебе безопасно выходить из дома, мы обязательно должны пройтись по магазинам, — Хенджин к концу преображения окончательно расслабился, щебетал про свои картины, выставки и все модные коллекции двух последних сезонов, — из ребят никто этим больше не интересуется, совершенно, даже Чонин, хотя он скупает целую кучу кроссовок всех в мире брендов. — Кроссовки? — переспросил Феликс со смешком. — Господи, боже, да, — Хенджин закатил глаза, — у него в итоге целая комната под коллекцию. Там и баленсиаги, и найки всех коллабораций, адидас, бэлансы, саломон, ясухиро — короче, все, что только можно найти в бутиках и интернете. — Впечатляет, — Феликс вспомнил свое хранилище и заскучал по любимым вещам. Он не спешил с возможностью их перевезти, но задумывался о том, чтобы проверить, как только его выпустят из-под надзора. — Пошли в гостиную, мы весь день тут провели, — Хенджин слегка прихорошился в зеркале рядом, — от запаха краски уже мутит, да и ужин скоро. Феликс в сопровождении Хенджина вышел в гостиную. За едва скрытыми занавесками окнами снова собирался вечер, разгорался неоном город. Впервые за долгое время Феликс не чувствовал привычного веса каштановых волос, пшенично-золотистые пряди будто весили меньше и ощущались мягче. В соседней столовой уже было шумно. За длинным столом сидели двое парней, одного из них Феликс мельком уже видел, а второго с любопытством рассматривал впервые. — Матерь божья, Джинни, ты превзошел сам себя! — громкий, рокочущий голос принадлежал коренастому парню с невероятно развитыми плечами. — Со Чанбин, — он с широкой улыбкой назвался и бесцеремонно уставился на Феликса. — Ты где нашел этого ангела? Минхо, ты точно притащил его из Гейланга, а не похитил модель из аэропорта Чанги? — дружелюбно продолжил он. Рядом с ним сидел парень помладше с лисьим разрезом глаз и хитрым выражением лица. — Ян Чонин, — он тоже представился и склонил голову набок, разглядывая Феликса с таким видом, будто изучал сложную головоломку. — Выглядит так невинно, — констатировал Чонин, и в его голосе проскользнула лукавинка. — Бини-хен, не пугай его, он сейчас в обморок упадет от твоего крика, — Ликс на это странное заявление приподнял бровь. — Садись, — обратился Чонин снова, — пока Минхо-хен не решил, что ты слишком долго раздумываешь, есть ли его еду, и не отдал твою порцию котам. — Минхо-хен скорее отдаст на съедение котам тебя, если ты не замолчишь, — раздался холодный голос со стороны кухни. Минхо вышел с огромным подносом, на котором дымилось мясо в остром соусе. Он бросил на Феликса короткий, оценивающий взгляд. — Рядом с Джисоном есть место. Джисон, как раз плюхнувшийся на свой стул и уже потянувшийся к закускам, легко похлопал рядом с собой. — Падай, детка, — прошамкал он, молниеносно набивая рот, — а этих игнорь. Чанбин просто поражен твоей красотой, а Чонин — мелкая язва. Феликс осторожно присел. Постепенно все собрались за столом, и он почувствовал на себе взгляды всей «семьи». Сынмин, сидевший напротив Чана во главе стола, сохранял спокойствие, но Феликс ощущал, как тот продолжал анализировать каждое его движение. — Добро пожаловать, Феликс, — негромко произнес Чан, и в гостиной мгновенно стало тише. Он смотрел на него через стол, и в его взгляде читалось нечто большее, чем просто удовлетворение от удачного преображения. — Давайте поужинаем. Удивительно, что никто не устроил сегодня балаган. — Пока что, — вставил Минхо, раскладывая мясо. — Вы часто собираетесь, чтобы поужинать? — осторожно спросил Феликс, пока Минхо накладывал ему в тарелку неприлично много еды. — Да постоянно, — Джисон, как обычно, говорил с набитым ртом, его щеки огромно раздулись, а пухлые губы были измазаны в соусе. — Просто мы редко делаем это за столом, как приличные люди. Видишь, какое хорошее влияние ты на нас оказываешь? — Я постоянно ем за столом, — спокойно ответил Сынмин. — Это только ты, как дикарь, ешь за телеком на диване. — Эй! — Джисон погрозил ему палочками. — Чонин и Чанбин тоже так делают! И Минхо! И даже Чан! — Боже, да Чан вечно вам потакает! — Сынмин закатил глаза. — А так вкуснее! — Джисон показал Сынмину язык и тут же уткнулся в тарелку, прикрываясь Феликсом, который пытался не рассмеяться. — Чонин, — обратился Феликс к новому знакомому, — я заметил обращение «хен», которое ты используешь. Ты вырос в Корее? — Бинни-хен тоже, — Чонин утвердительно кивнул. — А ты? — спросил он с почти благожелательной улыбкой, если бы не пляшущие черти в глазах. — В Маниле, — Феликс ответил спокойно, стараясь не впускать в голову разбуженные вчерашними откровениями мысли и образы. — Убогое место, — с прежней улыбкой прокомментировал Чонин. — Согласен, — он не отводил от Чонина взгляда. — Так, — Джисон дернул Феликса за рукав и взглядом указал на тарелку, в которой остывала еда, — мелочь, те че, моча в голову ударила? Так я это исправлю, я те тикток запоганю, будешь там смотреть одни видео про уход за кактусами, потом Бину расскажешь. — Я выращиваю суккуленты, а не кактусы, — громогласно возразил Чанбин. — Да мне поебать, — Джисон выразительно посмотрел на Чанбина, — а ты, — он снова обернулся к смутившему Чонину, — у меня без инета останешься, все шлюзы те перекрою, и лови дерьмовый бесплатный вайфай на фудкорте, понял? — Ну хен, — Чонин скуксился, и вдруг Феликс понял, что он почти мальчишка, даже младше него, — я же ничего такого не сделал! — Ограничивать детям интернет тоже «ничего такого», — Джисон подмигнул хихикающему Чанбину. — Вот тебе-то не ограничили, жаль, — заметил Сынмин с сарказмом. — Так бесполезно же, — Джисон нагло ухмыльнулся. — Ешь, — Минхо вдруг наклонился к Феликсу через стол. — Ты положил слишком много, — отозвался спокойно Феликс. — Тебе показалось, — прошипел Минхо и угрожающе показал глазами на тарелку. Феликс на секунду завис, но потом попробовал. Мясо почти таяло на языке: сначала растекалась карамелизированная сладость тростникового сахара, а потом мягко обжигала острота перца чили. Вкусовую палитру завершал глубокий древесный аромат кунжутного масла и легкая кислинка ферментированного чеснока. Феликс увлекся и не заметил, как проглотил половину тарелки, просто наблюдая за шумными разговорами. Никто не говорил о работе: никаких обсуждений дел — только шутливые подколы, веселые истории и бытовые разговоры. Джисон то и дело втягивал Феликса в обсуждение игр, интернет-трендов и мемов. Чан просто наблюдал с улыбкой человека, довольного своей жизнью. Чонин перестал пытаться что-то разглядеть в Феликсе и уже рассказывал о своей коллекции. Хенджин подкалывал его, особенно когда тот пытался доказать, что кроссовки — это современное искусство в другой оболочке. Чанбин шумно делился своей системой тренировок, потому что Феликс похвалил его физическую форму. Он гордо показывал бицепсы, напрягая руки, а потом пытался уговорить Феликса начать ходить с ним в зал. Минхо тоже не молчал: он подкалывал, язвил и громко смеялся, запрокидывая голову. Иногда, правда, странно блестел глазами, отпускал комментарии, от которых Сынмин хмурился, а Чан вздыхал, но в целом походил на почти нормального человека. Почти, потому что Феликс видел его и слышал. Потому что Минхо был замершим хищником у водопоя, который просто благодушно позволял добыче вокруг себя считать его своим. И был своим для них, несмотря ни на что. Феликс внезапно поймал взгляд Чана. Тот расслабленно откинулся на спинку, следил за всеми с мягкой силой, которая не давила, а лишь обволакивала каждого за столом. Феликс вздрогнул, когда столкнулся с ним глазами. Чан будто отвечал на его внутренние вопросы: видишь, все как я говорил. И это было странно. Эти люди не следили за своими словами, они не пытались выслужиться, не хотели всерьез задеть, они просто существовали в пространстве и им всем было хорошо. Даже Сынмин, который не прекращал анализировать происходящее, искренне наслаждался собственноручно выбранной ролью. Феликс был единственным за столом, кому было не по себе от этой атмосферы. Она была ему не знакома. — Видишь? — Минхо криво улыбался, глядя на Феликса с каким-то удовлетворением, которого тот не мог распознать. — Не так уж и много, — самодовольно добавил он и первым поднялся из-за стола. — Чонин был мелким засранцем, так что он помогает мне убрать грязные тарелки, — бросил он, унося часть посуды на кухню. — Феликс, — Чан тоже поднялся, сыто потянулся, — твоя комната готова. — Да, Сынмин сказал мне днем, — он не знал, стоило ли ему выказать больше благодарности, как это было принято обычно. — Ребята оставили тебе небольшие подарки, — продолжил Чан, — просто приветствие, мы надеемся, что тебе понравится. Феликс нахмурился. Подарки? Он уже не так сильно хотел идти в эту комнату даже ради привычного одиночества. Чан видел, что сказал что-то не так, он растерянно посмотрел на Сынмина, который жадно впитывал практически первую честную реакцию Ликса на происходящее. — Я добавил подушек на кровать, — Джисон закатил глаза и пытался выражением лица показать Чану, что он идиот, от чего Чан смутился еще сильнее. — Подушки? — Феликс недоуменно посмотрел на Джисона. — Ну да, — тот повернулся к нему. — Ты потом комнату обустроишь, но ведь не спать же с одной! Мини, — он хитро посмотрел на Сынмина, — а ты что оставил? — Защищенный планшет, — тот закатывал рукава рубашки, чтобы помочь на кухне, — хотя бы не будет скучно. — Если захочешь посмотреть порно — не используй его, — Чонин забрал феликсову тарелку, — Джисон-хен узнает и будет неделю обсуждать твои пристрастия. — Эта акция работала только для тебя, — Джисон пнул его под коленку. — Дрочи на здоровье, детка, — он подмигнул Феликсу. — Или приходи ко мне пообниматься, — он состроил милую мордашку. — Только пообниматься? — Хенджин смотрел на них со своего места с наигранным снисхождением. — Не знал, что тебе нужно так мало. — Ну так и не для тебя сказано, — вдруг отбрил Джисон. Феликс заинтересованно посмотрел на него. Это было странно. Он слышал злость, разочарование и каплю тоски, хотя с виду и казалось, что Джисон просто продолжает шутку. — Ясно, — Хенджин мягко улыбнулся, кивнул и вышел из столовой. — Все в порядке? — тихо спросил Феликс у Джисона, который проводил высокую фигуру Хенджина напряженным взглядом. — Не бери в голову, бери в рот, — тут же отмахнулся он. Феликс потянулся и поднялся. Не в его правилах было настаивать. Ему и правда хотелось побыть немного в одиночестве, которого он давно был лишен, поэтому он не особо хотел задерживаться в общих комнатах. — Спасибо за ужин, — громко сказал Феликс и кивнул Минхо, обернувшемуся на звук. Коридор жилого этажа встретил Феликса приглушенным светом и мягким ворсом ковролина, скрадывающим звуки шагов. Голоса парней в столовой быстро затихли, отсеченные тяжелой дверью в его новое пристанище, и Феликс наконец выдохнул. Плечи, которые он весь вечер заставлял себя держать расслабленными, привычно окаменели. Он замер перед дверью, на секунду прикрыв глаза. Первым делом рука взметнулась к выключателю. Мягкий свет основных ламп залил помещение — минималистичное, дорогое, пахнущее новой мебелью и чем-то едва уловимо цитрусовым. Феликс не оценивал дизайн. Первым делом — замок. Ликс закрыл дверь и несколько секунд изучал механизм: электронный считыватель, усиленная рама. Он трижды провернул защелку, проверяя люфт, а затем навалился плечом, проверяя прочность петель. Удовлетворившись, он перешел к окнам. Здесь было такое же, как везде, панорамное остекление в пол. Феликс прижался лбом к стеклу, рассматривая крепления и датчики открытия. Он задернул тяжелые блэкаут-шторы, обрывая связь с неоновым Сингапуром. Затем наступила очередь «жучков». Феликс не был параноиком — он был реалистом. Сынмин слишком внимательно на него смотрел, чтобы не оставить себе «глаз и ушей» в его спальне. Чан тоже дураком не был. Феликс достал из кармана телефон. Он не стал его включать. Вместо этого он использовал его экран как зеркало, чтобы проверить углы потолка и вентиляционные решетки на предмет бликов от линз скрытых камер. Профессионалы не ставят камеры на виду. Феликс медленно обошел комнату, проверяя датчики дыма и розетки. Затем он выключил свет и замер в полной темноте. Он ждал, пока глаза привыкнут, выискивая крошечные инфракрасные огоньки — метки активных камер ночного видения. Тишина в комнате была почти абсолютной, нарушаемой только едва слышным гулом системы кондиционирования. Феликс подошел к решетке вентиляции и прислушался. Слишком ровный звук. Никакого эха, которое могло бы выдать микрофон. — Чисто, — прошептал он сам себе, скорее по привычке, чем из уверенности. Впрочем, он понимал, что, если Чан захочет его слушать, он найдет способ. Только убедившись, что в комнате нет явных угроз, Феликс позволил себе заметить вещи на кровати. Несколько объемных декоративных подушек — Джисон не соврал. Рядом лежал тонкий черный планшет от Сынмина, небольшая коробка, обернутая в дорогую крафтовую бумагу, несколько приятных аксессуаров в духе той одежды, что выбрал для него Хенджин, еще мягкий плед, спортивная форма, коробка с брендовыми кроссовками. Он думал, что это все, но затем под пледом заметил еще коробку — набор дорогих уходовых средств. Феликс сел на край кровати, но не прикоснулся ни к чему из этого. Он просто сидел в тишине, чувствуя, как под новым джемпером на спине проступает холодный пот. Он был, возможно, в одном из самых безопасных мест в Сингапуре, и именно это пугало его больше всего. Феликс долго смотрел на крафт-бумагу, прежде чем протянуть руку. Подарки в его мире всегда были либо платой за грехи, либо наживкой. Он осторожно потянул за край, стараясь не порвать упаковку. Внутри оказалась небольшая, обтянутая черной кожей коробка. Он замер, ожидая чего угодно — от холодного блеска часов до чего-то более специфического, вроде кастета, но, когда крышка откинулась, он нахмурился. Внутри на бархатной подложке лежали профессиональные внутриканальные наушники-мониторы. Корпус из полированной темной смолы переливался глубоким синим цветом, напоминающим океан на большой глубине, а на внешней стороне красовалась тонкая гравировка в виде крошечного созвездия. К ним шел плетеный кабель ручной работы и тяжелый переходник. Феликс осторожно коснулся гладкой поверхности одного наушника. Это не был ширпотреб из магазина электроники. Это был инструмент для тех, кто работает со звуком профессионально — для тех, кому нужно слышать каждый вдох, каждую фальшивую ноту или каждый шорох в радиоэфире. Сбоку он заметил сложенный вдвое листок бумаги. Почерк был размашистым, но уверенным: «У тебя слишком чуткий слух, чтобы засорять его шумом. Если хочешь слышать правду — используй правильное оборудование. И да, я проверил АЧХ, они идеально откалиброваны под твой диапазон. Добро пожаловать». И подпись: Ч. Б. Феликс прикусил губу. Чан. Он поднес наушник к свету. Внутри, сквозь прозрачный пластик, виднелась сложная система драйверов. Этот подарок был почти болезненно прекрасным. Он признавал его таланты, но он же почти кричал о цели его появления здесь. Феликс не стал их примерять. Вместо этого он положил коробку на тумбочку, выверенным движением, чтобы края идеально совпали с углом дерева. Затем он взял планшет Сынмина. Если Чан подарил ему «уши», то Сынмин явно предоставил «доступ». Феликс нажал кнопку питания, и экран вспыхнул логотипом, который он уже видел на дверях внизу: «Эгида Груп». — Ну, посмотрим, что ты за зверь, Сынмин Ким, — прошептал Феликс, и его пальцы заплясали по экрану, взламывая оболочку системы, чтобы добраться до ее истинного кода. На главном экране не было лишних иконок — только терминал, файловый менеджер и странное приложение с иконкой в виде шахматного коня. — Насколько глубока эта нора? Он открыл терминал. Код побежал по экрану — привычные белые строки на черном фоне подействовали на него успокаивающе. Феликс быстро просканировал систему на предмет бэкдоров. Он обнаружил их три. Два были очевидными — почти детская ловушка, чтобы он расслабился, найдя их. Третий был замаскирован под процесс системных часов. Феликс не стал его удалять — он просто «зациклил» его, заставляя передавать Сынмину пустые пакеты данных, создавая иллюзию того, что планшет просто лежит на тумбочке. Затем он проверил список приложений и статистику, «Шахматный конь» потреблял слишком много оперативной памяти. Он открыл его. Приложение затребовало авторизацию. Вместо того чтобы подбирать пароль, Феликс полез в кэш системы. Там, в зашифрованных логах, Сынмин «забыл» фрагмент кода — хеш-сумму. Феликс осознавал, что его просто проверяют, но было весело, так что он продолжил. Для активации суммы в качестве ключа нужно было решить небольшую логическую задачу: сопоставить время транзакций в порту Сингапура за прошлый вторник с графиком приливов. Феликс усмехнулся. Это было красиво. Он оставил систему в покое и отправился взламывать данные порта. Спустя десять минут Феликс провалился внутрь приложения. Экран мигнул и открыл доступ к внутренней сети Башни Гуоко, но только к ее «гостевому» сегменту. Там висел один-единственный текстовый файл: «Библиотека Сирены». Феликс открыл его. Внутри не было кодов или секретов. Там был список аудиозаписей и доступ к ним в локальной сети: шумы океана, записи пения птиц, акустические концерты классической музыки в качестве «без потерь» и — отдельной папкой — «Голоса Сингапура». В самом низу файла была приписка: «Я знаю, что ты уже взломал этот планшет. Не трать время на попытки зайти в основной шлюз — я увижу. Просто послушай вторую запись в папке «Океан». Тебе нужно научиться нормально засыпать, Феликс. И да, твой индекс массы тела отвратительно ниже нормы. Планшет напомнит тебе о завтраке в восемь утра. Не зли Минхо». Феликс откинулся на подушки, чувствуя, как по коже пробежал мороз. Сынмин не просто дал ему игрушку. Он показал, что видит его насквозь — и его навыки, и его страхи, и даже его физическое состояние. Это была мягкая, но очень четкая демонстрация силы. Он выключил планшет. Подарки Чана и Сынмина идеально дополняли друг друга: один дал ему идеальный звук, второй — то, что стоит слушать, чтобы не сойти с ума в этой клетке. Феликс вытянулся на кровати, утопая в избыточно мягких подушках Джисона. В комнате было тихо, но теперь эта тишина не казалась такой уж густой. Где-то за стеной Минхо наверняка кормил котов, Чан изучал чертежи, а Джисон воевал с Чонином в какой-нибудь игре. Впервые за много лет Феликс не стал искать нож, чтобы положить под матрас, это его все равно бы не спасло. Он просто закрыл глаза.