На дне глубокого синего моря

— Пришлось прибрать за тобой, — зло и холодно сказал он, улыбаясь. Анг последний раз хрипнул в руках Минхо и затих. Он был мертв. Минхо легко выпустил его, тело упало на грязный бетон с отвратительным звуком. Феликс спокойно осмотрелся и прошел чуть ближе. — Давно здесь? — спросил он светским тоном, будто не они сейчас говорили на месте убийства семи человек. В голове у Феликса звенело от напряжения, мир не складывался в единую картинку. Хотелось злиться на себя за то, что так просто попался, на Минхо, который за каким-то чертом вмешался, на свою жизнь, которая каждый раз поворачивалась задом. Хотелось почувствовать что-то кроме саморазрушения, пусть даже и ненавистный страх, а не рассматривать убитого ублюдочного Уилсона Анга, которому Минхо так глубоко перерезал шею, что голова грозила оторваться в любой момент. — Мне просто, блять, интересно, — зло начал Минхо, — что ты планировал делать здесь? М? — Убить его, разумеется, — ответил Феликс безэмоционально. — Я взял у тебя нож, кстати, — он неловко улыбнулся. — Отойди и не смотри на него, — Минхо нахмурился и принялся за уничтожение улик. Феликс пожал плечами, сделал пару шагов назад, чтобы дать Минхо пространство, и замолчал. — Я, блять, с самого начала знал, что ты ебнутый, — Минхо, который отходил в сторону технических клетей, сгрузил несколько тяжелых цепей рядом с трупами. — И я знаю, зачем ты пришел на самом деле. — Зачем? — с любопытством спросил Феликс. Он выглядел растерянным, словно сам не знал этого, словно все это оказалось кошмарным сном, от которого он только что проснулся. Минхо наклонился к одному из тел, обмотал ржавой цепью и закрепил ее кабельной стяжкой, которую достал из заднего кармана, задрав мешающий дождевик. Потом взял нож, который бросил рядом, и сделал несколько глубоких, точных надрезов в теле в районе легких и живота. Первый труп с глухим плеском отправился на дно. — Что было непонятно в словах: семья превыше всего? — снова зло отчитывал Минхо. — Чан сказал, что придет тебе на помощь, я сказал, что буду за тобой следить! Джисон и Хенджин сотни раз переживали о тебе, помогали, а ты что? Сдохнуть решил? — Минхо посмотрел на Феликса с улыбкой, обещавшей ему бесконечные страдания. — Какого черта? — Феликс вдруг вышел из оцепенения, злость догнала его и ударила по глазам красной вспышкой, все самое отвратительное в нем поднялось со дна его души к горлу. — Я все это время жил один! Прекрасно справлялся, пока вы все не появились! Даже если бы я здесь подох, какое вам всем до этого дело? Минхо оказался рядом с ним в два шага, шумно выдохнул и крепко сжал испачканной в крови рукой в перчатке предплечье: — Не кричи, — он был напряжен. — Надо убрать здесь быстро, пока никто не заметил. Хани постоянно циклит камеры на пустой прошлой картинке, нельзя делать это долго. — Зачем ты, нахер, вмешался сюда? — прошипел Феликс. — Еще один рычаг давления на меня? Мало того, что было раньше? За каким хером, я тебя спрашиваю? — Потому что это моя работа, — вдруг очень спокойно сказал Минхо. — Ты часть моей семьи. Я защищаю тех, кто со мной. Без исключений. — Я не часть семьи, — прошептал Феликс, с ужасом глядя в лицо Минхо. Этот момент настал. Минхо мечтал увидеть этот страх, мечтал, что рано или поздно нащупает, надавит и увидит, как этот человек испугается. Он думал, что тот будет с ужасом наблюдать за ним, когда Анг будет биться в предсмертных судорогах в его руках, а в итоге он стоял и не знал, что ему делать, потому что страх Феликса был в другом. Он боялся полюбить кого-то, боялся быть любимым кем-то, боялся стать уязвимее. И Минхо вдруг стало смешно, потому что этот страх он не мог просто выбросить из головы. Он его знал. Единственное, чего когда-то боялся он сам, ради чего стал тем, кто совершал самые гнусные поступки, ради чего испачкался в крови с головы до ног. Любовь Минхо была вот такой: уродливой и кровавой. — Для меня это так. И для остальных, — Минхо развернулся и снова принялся цеплять к трупам цепи. — Смирись. — Пошел нахуй, — Феликс чувствовал, как в груди что-то ломалось с ужасающим звуком скрипа и звона в ушах. — Помоги мне, — Минхо стоило поторопиться, но в одиночку у него уходило слишком много времени. Феликс вздрогнул и подошел. Он подхватил очередное тело и приподнял под руки, чтобы Минхо было удобнее. Он спокойно смотрел, как тот молча орудовал ножом, помогал спихивать трупы с пирса и старался не скатиться в позорную истерику. Наконец, остался только Анг. Минхо тяжело выдохнул, стянулся с себя дождевик и замотал тело в него, потом подхватил на плечо и двинулся в сторону высокого бака. — Что ты делаешь? — спросил Феликс. — Даже если обвяжу его потяжелее, голова всплывет, — Минхо по узкой лестнице полез наверх, — это нефтяные отходы, их чистят раз в год, дай боже, если скинуть туда тело, через несколько месяцев от него останется только жижа, даже от костей. Он забрался наверх, проверил, что Феликс все еще стоит внизу и смотрит на него, открыл люк в крыше, а затем плавным движением протолкнул тело внутрь этой зловонной бочки. Туда же полетели окровавленные перчатки, которые Минхо сменил на запасные. Он ловко и быстро спустился назад. — Отойди подальше, милашка, — Минхо подвинул Феликса, — осталось смыть кровь и поедем домой. Он подошел к невысокой стальной стойке — техническому посту у самого края причала. Их использовали матросы, чтобы смывать мазут и соль после швартовки. Минхо рванул на себя дверцу ярко-красного металлического шкафа. Внутри, аккуратно смотанный кольцами, покоился тяжелый черный шланг из армированной резины. Минхо вытянул несколько метров, и шланг с глухим змеиным шуршанием пополз по бетону. На конце был набалдашник промышленного пистолета-распылителя с массивным рычагом. Одной рукой с тихим кряхтением Минхо открыл вентиль подачи воды, от чего шланг тут же зашевелился. Он нажал на рычаг, и в бетон с жестким треском ударила струя забортной воды. Водяная пыль мгновенно взвесью повисла в воздухе. Минхо двигался методично: держал пистолет низко, направляя поток под острым углом, буквально срезая слой грязи и крови с бетона. Пятна разбивались на тонкие ручейки и под мощным напором стекали к дренажной решетке у края пирса. Он не успокоился, пока не промыл каждый стык между плитами. Когда он, наконец, отпустил рычаг, тишина порта показалась Феликсу звенящей и неестественной. Минхо быстрым отточенным движением скрутил шланг и убрал его на место, а потом уверенным шагом подошел к Феликсу, схватил того, как обычно, за предплечье и потащил к выходу. — Хани, мы почти закончили, сейчас сядем в машину, и можно возвращать картинку, — сказал он явно в наушник. Они вышли обратно к технической дороге и прошли немного вперед, к одному из ангаров, за которым Минхо припарковал тяжелый черный Ленд Ровер. Он щелкнул кнопкой сигнализации, не вытаскивая ключа из кармана, подтащил Феликса к передней пассажирской двери, открыл ее и подтолкнул: — Садись, — он сверлил Феликса темным взглядом. — Быстро. Феликс фыркнул и уселся внутрь. Минхо обошел машину, сел за руль и сдернул перчатки, бросая себе под ноги. Автомобиль пискнул включением, зарычал негромко и плавно двинулся с места. Феликс боялся глубоко дышать, потому что все еще ощущал запах железа и соли: казалось, кровь въелась ему под кожу. — Как ты узнал, что я буду здесь? — спросил он спустя несколько минут. — На мне маячок? В твоем ноже? — Нахера? — спросил Минхо. — Я слышал твой разговор с Ангом. — Ты следил за мной? — Феликс почти задохнулся воздухом. — Я же сказал, что буду, — раздраженно бросил Минхо. — Я умею быть там, где не должен, и умею не попадаться, в отличие от кое-кого, — он недобро посмотрел на своего пассажира. — Я поймал слежку за тобой еще в середине вашего милого обеда, так что сразу пошел следом, когда ты поднялся из-за стола. Я стоял под дверью и слышал каждое слово. — Я что, настолько вам нужен? На семь новых трупов? — Феликс снова злился. — Странно, Джисон и Чан сказали, что ты умный, — рассмеялся Минхо, — даже Сынмин считает, что ты неплох, а от него — это высший комплимент, потому что по умолчанию он считает всех людей идиотами, но ты пиздец тупой, милашка. — Останови эту ебаную машину! — крикнул Феликс. — Обойдешься, — Минхо довольно улыбнулся, — и двери заблокированы, так что не выпрыгнешь. Будешь брыкаться — я тебя свяжу, — он легко съехал на развязке в нужном направлении и прибавил газу на скоростном шоссе. — Я был уверен, что ты извращенец, — ядовито выплюнул Феликс. — Да поебать, — Минхо веселился, он был в отличном настроении, если не считать бушующей ярости на одного мелкого придурка, беснующегося на пассажирском сидении. — Почему ты никому не сказал? — снова жестко спросил он, стирая улыбку со своего лица и стискивая пальцами руль до скрипа. Вены на его руках вздулись красивыми дорожками. — Да потому что это не ваше дело! — снова взвился Феликс. — Потому что Анг — это моя проблема, мое прошлое и настоящее. И никто из вас не должен был отвечать по моим счетам! — Чан был прав, — зло, но довольно отозвался на эту тираду Минхо. — В чем? — Да во всем, — легко отмахнулся Минхо и затих, игнорируя горящий взгляд справа. Больше он не раскрыл рта до самого дома. Уверенно припарковал огромную тачку внизу, вышел, открыл Феликсу дверь и вытащил его, как обычно, не выпуская из своей жесткой хватки. Феликс думал, что они вернутся в темный, спящий дом, но вопреки всем его домыслам его затащили в освещенную прихожую и по коридору, залитому ярким желтым цветом, повели не в кабинет Чана, а наверх — в гостиную. Никто не спал. Чан сидел в кресле с документами, Сынмин рядом что-то печатал на ноутбуке, Хенджин дремал, Джисон нервно поедал чипсы, Чонин чистил нож, а Чанбин возился с каким-то горшком. Минхо остановился недалеко от свободного кресла, развернул Феликса к себе и резким движением буквально стащил с него худи. — Я тебя в крови испачкал, — недовольно сказал он, а потом втолкнул в кресло и замер за его спиной молчаливой тенью. Чан оторвался от документов, аккуратно положил их перед собой на низкий столик и уставился на Феликса, который пытался этот взгляд прочитать, но не мог. Сынмин был более эмоционален. Он резко захлопнул ноутбук, почти отбросил его от себя и недовольно смотрел на виновника этого ночного собрания. Джисон перестал хрустеть чипсами, толкнул Хенджина в бок, заставляя его проснуться, и жалостливо смотрел на Феликса. Чонин выглядел очень злым, и только Чанбин бросил на Феликса взгляд и продолжил свое занятие. — Феликс, — голос у Чана был уставший, — что произошло? — Ничего, — тот откинулся в кресле, закинул ногу на ногу и фыркнул, — я просто собирался решить проблему, но вы, кажется, решили использовать все возможности привязать меня здесь как можно сильнее. — Что он тебе сказал? — голос Чана вдруг стал страшным, он был громким, отражался от стен и давил глубиной, силой, яростью и страхом. — Повтори. Слово в слово. Феликс сглотнул, нахмурился, но промолчал. — Минхо! — Чан вскинул взгляд. — О, я могу, — мурлыкнул Минхо. — Он сказал: Хенджин Хван, богатый наследник и разочарование отца. Что если я просто выпущу ему кишки и пришлю их тебе? Или, может, убить того забавного идиота в очках, с которым ты по утрам забираешь доставку? — Феликс? — Что ты, блять, от меня хочешь? — Феликс намеренно понизил голос, он сделал это специально, он не шипел, не рычал — это была частота, когда из груди невольно поднимается животный ужас, потому что этот голос первобытно напоминал о хищниках, о возможности стать чьим-то ужином. — Прекрати, — Чан прищурился, — я хочу понять, почему ты мне не сказал? — Ты знал, что Анг никуда не улетел? — Феликс не планировал отвечать, нет, хрена два он скажет хоть что-то вслух. — Только после того, как Минхо обнаружил его в ресторане, он немного обвел нас, но мы бы справились, если бы ты сказал, — Чан раздраженно выдохнул. — Почему? — снова повторил он. — Кошка съела твое почему! — Я ведь сказал! — Чан прикрикнул. — Я сказал, что предоставлю тебе защиту, что никогда тебя не оставлю, что ты можешь попросить моей помощи в любой момент! — он был страшно зол: вены на лбу вздулись, щеки покраснели и рот искривился, не скрывая эмоции. — Почему, Феликс? Я жду твой ответ! — Потому что я не мог, блять! — Феликс вдруг весь сдулся после дикого крика. — Потому что не хотел, чтобы кто-то пострадал, — добавил он негромко. Теперь в кресле сидел просто обиженный, расстроенный мальчишка, не тот, кто шел убивать и умирать в порт ночью, не тот, кто блистал на светском рауте днем, не тот, кто дерзил на каждое слово: только беззащитный ребенок, которого слишком давно никто не выпускал из клетки души. — Все, хватит, — вдруг твердо сказал Чанбин, он отодвинул от себя горшок с каким-то растением и повернулся к Феликсу. — Послушай, — его голос был спокойным, но каким-то неуловимо мягким, так что у Феликса даже защипало в уголках глаз, хотя, может быть, это просто истерика догоняла его с бешеной скоростью. — Чан злится, потому что мы так не делаем. Если кому-то из нас угрожает опасность, мы переживаем, но справляемся вместе, понимаешь? Ты пошел туда один, Феликс, ты бы просто не вернулся, а мы бы никогда не смогли этого забыть. — Почему? — глухо и хрипло спросил Феликс. — Потому что ты часть семьи, Ликси-хен, — ответил Чонин. — Я вам никто! — Феликс снова закричал. — Никто не пошел бы умирать за меня в порт! — Джисон отшвырнул пачку чипсов и поднялся, подходя к креслу, в котором опять сжался Феликс. Он резко потянул его на себя и сжал в объятиях, из которых Феликс силился выбраться. — Потому что ты знал, что не вернешься, и все равно пошел, потому что нам угрожали. Ты не пугался, когда угрожали тебе, ни разу, блять! Ты пошел, потому что боишься стать причиной чьей-то смерти! Боишься привязаться, боишься сказать, что мое общество тебе нравится. — Ничего мне не нравится, — Феликс пытался отпихнуть от себя мелкую заразу, но Джисон оказался на удивление крепким: худым, но жилистым. — Отпусти. Джисон чуть отодвинулся и посмотрел Феликсу в глаза. — Я тоже дорожу тобой, — просто сказал он. Феликс много раз в своей жизни слышал, как люди жаловались друг другу на ложь. Иногда они говорили, как было бы здорово уметь эту ложь распознавать, сразу знать, что парень тебе врет и просто хочет затащить в постель, что коллега тебя ненавидит, а друзья на самом деле не ждут на вечеринку. И каждый раз он горько смеялся, потому что знал цену такому умению. Каждый раз, когда кто-то называл его способности даром, Феликс внутренне сгорал от вспышки злобы и стыда. Это не было даром, никогда не было. До этого самого дня, когда в три часа восемь минут Джисон Хан не сказал ему истинную правду.

***

— Джисон накачал Феликса успокоительным и уложил спать у себя, — Чанбин вернулся в гостиную, проверив, как обстоят дела, снова сел и подтянул к себе горшок. — Что было в порту, Минхо? — спросил Чан. — Ну, я всех убил, — он развалился на диване и копался в телефоне. — Я просил договориться, — напомнил Чан, начиная злиться. — Они не были заинтересованы, — Минхо хмыкнул. — О, так ты спросил, правда? — голос Сынмина сочился сарказмом. — Потому что мне показалось, что ты убил всю охрану Анга, а потом сказал ему: «отвали от Феликса или сдохнешь» и в ответ на его «пошел нахуй» перерезал ему горло. — Минхо, — Чан шумно выдохнул, — я просил… — Мне насрать, Чан, — Минхо резко сел и мрачно осмотрел всех оставшихся в гостиной в лице Чанбина, Сынмина и самого Чана. — Ты не хуже меня знаешь, что этот ублюдок нихера бы слушать не стал. А мелкий пакостник не отдал бы бриллиант. Я устранил охрану, которая могла причинить вред Феликсу, и избавил его от Анга. Шесть трупов в цепях на дне залива, Анг в бочке с отходами. — Если за него захотят отомстить... — начал было Сынмин. — Кто? — Минхо громко рассмеялся. — Его бывшая банда, которую он кинул? Эти жалкие псы из Тондо? Нам? Здесь? — он обвел руками сияющее пространство комнаты. — Не смеши меня. Скорее, пара приближенных начнет войну за место Анга в Маниле, в сторону Сингапура они даже не посмотрят. — И когда же ты все просчитал? — Сынмин был очень зол. — До того, как вскрыл ему горло, или после, чтобы было что ответить? — Ты знаешь, что я поступил правильно, — жестко отрезал Минхо. — Я устранил угрозу. Может быть, милашка и идиот, но в одном он был совершенно прав: договариваться с этим ублюдком — гиблое дело. Он шел его убивать, я поддержал. Все, тема закрыта. Сынмин нахмурился, впиваясь тяжелым взглядом в злого Минхо. — Все знают, почему тебе снесло крышу, Минхо-я, — спокойно сказал Чанбин, убирая из очередного горшка омертвевшие нижние листья крупного суккулента. — Потому что раньше ты никого не звал милашкой, — он улыбнулся и хитро глянул на Чана. — Он зовет так своих котов, — мстительно отозвался Сынмин. — Завались, — обманчиво спокойно ответил Минхо. — Заткнитесь все, — устало, но твердо сказал Чан и дождался тишины в гостиной. — Минхо, что у тебя с Феликсом? — спросил он. — Ничего, — Минхо пожал плечами. — Не еби мне мозг, Минхо, — Чан угрюмо посмотрел на него, — я просто должен знать, я не планирую тебе мешать или еще что, ты знаешь — это не в моих правилах. Просто скажи. Минхо нахмурился. — Как он отреагировал на тебя в порту? — спросил Чан с очередным вздохом. — Да никак, — ответил вместо Минхо Сынмин. — Он был абсолютно спокоен, потом разозлился, что Минхо вообще вмешался. — Даже жаль, — Минхо широко улыбнулся, сверкая своими безумными глазами, — хотел бы я посмотреть, как он воткнул бы ему в горло мой нож. — Думаешь, стоило дать ему самостоятельно решить эту проблему? — Чан задумался. — Черта с два, — Сынмин недовольно поджал губы. — Я считаю, что у нас проблема. Минхо резко напрягся, Чан сосредоточил на Сынмине все внимание, а Чанбин оторвался от своего суккулента. — Я считаю, что он шел в порт умирать, — спокойно продолжил Сынмин. — Помнишь, Минхо, в самый первый вечер, когда ты принес Феликса сюда, ты сказал, что у него отсутствует инстинкт самосохранения, сегодня ты сказал в порту что-то похожее. Минхо застыл, очевидно пытаясь обдумать сказанное, его челюсти напряглись, руки сжались в кулаки и весь вид выдавал ощутимое нервное напряжение. — Я наблюдал за ним все это время, даже в ситуации с Ангом сегодня, — Сынмин отвел глаза, взглянул в окно на город. Он Феликса понимал немного больше остальных: сложно быть другим, знать то, чего другие никогда не заметят просто в силу ограниченных способностей. Сынмин никогда не мог отключить свой мозг, он постоянно думал, анализировал, собирал ментальные паззлы. — Я считаю, что Феликс подсознательно стремится к смерти. Отсутствие страха в нем — плохой признак. Феликс просто за свою жизнь не держится. Да, он скрывается, переезжает, чтобы не попасться, но это больше игра в догонялки или в прятки. Когда его припирают к стенке, он играется, сопротивляется из характера, но на угрозы смерти реагирует слишком спокойно. Он просто готов умереть. Чанбин молчал, закрыв лицо ладонями, Чан угрюмо думал и покусывал нижнюю губу. Минхо просто застыл. В этот момент ему хотелось подняться наверх, жестко встряхнуть этого мелкого идиота, запретить умирать, запретить идти на риск. Лучше бы он боялся, лучше бы шарахался от него и его мерзкой натуры, чем вообще не боялся ничего. — То есть в наших рядах потенциальный самоубийца? — негромко спросил Чан. — Не совсем, — Сынмин поморщился. — Или совсем, — разозлился вдруг Чанбин. — Какая разница, перережет он сам себе вены или сдохнет на задании? Принципиальная? — Феликс боится привязанности, — снова начал Сынмин и бросил взгляд на Минхо. — Ты понимаешь? — Нет, — Минхо был не в себе. — Послушай, — Чан попытался остановить его. — Нет, — Минхо резко поднялся, — мне все равно, он будет жить, ясно? Я заставлю. — Минхо, это не так работает, — тоже попытался успокоить его Чанбин. — Оно будет работать так, как я скажу. Он будет жить, хочет он этого или нет. И никуда не уйдет, ясно? — он в упор посмотрел на Чана. — Ты не отпустишь его, — рыкнул он. — Минхо, я всегда держу свое слово, за это вы и уважаете меня. — Похуй, — Минхо резко запустил руку в волосы, — я никуда не пущу. — Что у тебя с Феликсом? — негромко спросил Чан снова. — Да хуй его знает! — Минхо чувствовал, как ненавистная удушающая волна беспомощности захлестнула его, напоминая об отвратительном прошлом. — Просто ты был прав. Он наш. — Он тебе нравится, — безапелляционно заявил Чанбин. Минхо остановился. Опустил руки и посмотрел на Чанбина долгим взглядом. Тот даже слегка поежился и подвинулся ближе к Сынмину, ожидая, кажется, скорой расправы. — Меня больше интересует, что у них с Джисоном, — вдруг спокойно заговорил Сынмин, обращаясь к приходящему в ужас Чанбину. — Они точно сильно сблизились. Джисон ведь не давил на него, не бегал за ним со своим ужасным характером и отстойным чувством юмора. Может быть, наш Хани, наконец-то, поймает и свою частичку личного счастья, — заключил он почти елейным тоном, если бы не откровенное издевательство в голосе. — Он мой, — хрипло сказал Минхо. — И не приплетай сюда Хани, я про него все знаю. — Уверен? — Сынмин приподнял бровь. — Не испытывай мое терпение, — угрожающе сказал Минхо. — Минхо, — Чан поднялся, — скажи нормально. Кто он для тебя? Минхо тяжело дышал и сверлил Чана напряженным взглядом. Когда же это началось? Когда Феликс огрызался раз за разом? Или когда гладил его котов? Или в том тупике, когда он улыбался, как святая невинность, и бил здоровенного мужика? Или еще раньше, когда Минхо думал, что его губы похожи на его ножи? Когда? Где-то в прошлой жизни? Или пару жизней назад? На заре веков? Или еще до Большого взрыва? Когда Минхо решил, что Феликс теперь его всё и даже больше? И почему он так решил? Никаких ответов не было, только понимание, что Феликс — действительно его. А свое Минхо не отдает. — Мне все равно, — Минхо вдруг успокоился. — Он — мой, этого достаточно. Пока. — Тебе тоже нужно отдохнуть, — Чан кивнул. В конце концов, это же Минхо, у него никогда не бывает нормально, и говорить с ним — все равно что ходить по минному полю. — У нас завтра много работы. — Ладно, — Минхо прищурился, но послушно развернулся и пошел в сторону лестницы, когда его догнал голос Сынмина. — Кстати, где ты пропадал на прошлой неделе? — Ездил по делам, — Минхо усмехнулся. — И как тебе Манила? — Сынмин поймал удивленный Чанов взгляд, но покачал головой, прося не вмешиваться. — Не впечатлила, — Минхо вышел. — Манила? — спросил Чан шепотом. — Какого хрена происходит? — Он ездил в Манилу и наводил справки о банде Анга, а еще о «Ла Эрмондад», — Сынмин поднялся. — Думаю, что он навсегда избавит от них мир, нас и Феликса. — Это полный пиздец, — Чан разбито откинулся в кресле. — Не мешай ему, — Сынмин протянул Чану руку, — я помогу. Так что не о чем переживать. — Ты ему поможешь? — Чан удивленно приподнял бровь и поднялся, ухватившись за длинную ладонь. — Так будет лучше, — уклончиво заметил Сынмин. — Ну и я спать, — Чанбин оттащил последний горшок обратно к большой стойке с растениями и включил специальные лампы. Сынмин кивнул ему, Чан что-то промычал. Они вслед за Чанбином поднялись по лестнице и прошли в спальню Чана. — Что ты думаешь насчет Минхо? — Чан принялся расстегивать рубашку, Сынмин рядом с ним делал то же самое. — Думаешь, могут ли его чувства стать проблемой? — Да, — Чан скинул с себя брюки и устало сел на кровати в белье. — Я думаю, стоит ли мне вмешаться, чтобы не стало хуже. Это не похоже на Минхо, и его… особенности. — Не вмешивайся, — Сынмин надвинулся на Чана и повалил его на постель, прижимая своим поджарым телом. — В том и смысл, что Минхо никогда таким не был. — Давно ты заметил? — спросил Чан, проходясь ладонями по выступающим ребрам. — Что именно? — Что Минхо, кажется, влюблен в Феликса? — А ты? — хитро переспросил Сынмин. Чан напрягся и резко перекатился, теперь уже подминая Сынмина под себя. Он наклонился и потерся носом о скулу прежде чем ответить: — В тот день, когда он принес Феликса на своем плече, а потом притащил ему кашу, сидел рядом весь такой послушный и смотрел на него как-то… жадно. Так я тогда подумал. — Узнал себя? — Сынмин вдруг игриво его ущипнул. — Может быть. Чан заткнул собиравшегося что-то сказать дальше Сынмина поцелуем. Сегодня ему хотелось вести. Если поцелуи Сынмина были жесткими и острыми, то Чан всегда топил его в своей нежности. Он мог бы часами целовать этот рот, а потом и все его тело только ради того, чтобы выразить хотя бы каплю собственных чувств. Едва Сынмин завозился под ним, Чан оторвался, глубоко вдохнул и заглянул в темные глаза напротив: — Уже почти утро, — пожаловался Сынмин. — Ладно, — Чан улыбнулся. — Вечером. — Обещаешь? — Да, только давай спать, — Сынмин резко скинул рассмеявшегося Чана с себя и полез под одеяло. Феликс спал крепко и долго. Ночью, когда Джисон уговаривал его выпить успокоительное, он не особо понимал зачем, но, проспав без кошмаров столько часов подряд, оценил. От долгого сна перед глазами было слегка мутно. Он поворочался среди джисоновых подушек, пока не подтянул собственное тело повыше. — Привет, — раздался хитрый голос Чонина рядом. — Какого… — Феликс резко обернулся. — Джисон-хен пошел вниз, Чан вызвал, меня оставили тут на всякий случай, — Чонин улыбался и щурился, расслабленно развалившись в кресле-мешке. — А я что — заключенный? — Феликс тут же ощетинился. — Или больной? — Нет, просто никто не хотел, чтобы ты просыпался один, — Чонин вдруг слегка смутился. — Иногда бывает сложно после прошлого. Феликс сглотнул, в горле у него пересохло. Чонин заметил это, встал и дал ему бутылку воды. — Кстати, мне понравилась твоя квартира в Сауз Бич, — хмыкнул он, пока Феликс пил. Тот подавился и закашлялся. — Блять, это был ты? — Ага, — Чонин подмигнул. — Это было мое первое самостоятельное задание — попасть к тебе в квартиру так, чтобы никто не заметил, и оставить приглашение. Тебе понравились розы? Я сам выбирал. — Вот же мелкий паршивец! — восхищенно прошептал Феликс. — Не задел ни одну ловушку. — Ты даже не почувствовал мою слежку, — продолжал хвалиться Чонин, — а я, между прочим, две недели ошивался рядом и постоянно тебя фоткал. — Удали, — фыркнул Феликс. — Неа, — Чонин снова прищурился. — Это мои трофеи. — Прав был Джисон, когда предлагал тебе интернет отрубить, — Феликс легонько щелкнул его по носу. — Хочу тебе рассказать, — Чонин уселся на кровати, — Чанбин-хен уже разрешил мне. Это ненадолго, потом я отведу тебя поесть, ладно? Я просто думаю, что ты должен знать. Феликс не был уверен, что хочет слышать сейчас новый рассказ о плохом прошлом, но прервать Чонина было бы кощунством. — Ты знаешь, что Чан-хен мой опекун? — спросил Чонин, и Феликс удивленно вскинул на него взгляд. — Мне двадцать один будет через восемь месяцев, формально я еще под опекой. И да, мой опекун Чан-хен. По моим официальным документам, которые я берегу, я Чонин Бан. Ян — моя фамилия, с которой я вырос в Корее в пусанском приюте. В документах говорилось, что мать умерла, когда мне не было и года, а отец просто пропал. Родственников не нашлось. Естественно, с самого детства я больше проводил время на улице, чем в школе или в приюте. Постоянные выволочки, обещания, что я стану преступником, — он рассмеялся. — Ну, хоть в чем-то они были правы, да? Я как стал постарше, вечно по свалкам шарахался, разбирал технику, вытаскивал провода, медь, там, платы, чтобы сдать, так находил лишние деньги. Мне было двенадцать, когда я впервые встретил Чанбин-хена. На свалках всегда полно трупов, я свой первый нашел еще в девять. А в тот раз наткнулся на мафию. Он стоял среди них, совсем молодой парень, худой такой, — он ухмыльнулся, — ты бы удивился, узнав, каким он был тогда. Короче, они какого-то хмыря пристрелили и ушли, а хену, как младшему, поручили спрятать тело. Я тогда вышел и помог ему. Он был в ужасе, что ребенок не боится. В тот вечер он меня накормил и отправил в приют, но после стал навещать. Мне нравилось его общество. Да, он был из мафии, но я и сам понимал, что мне дорога-то тоже недалеко. Либо на стройку, либо в курьеры, либо вот в преступники. Ко мне нечасто относились так тепло, так что я на это дело плевал и воспринимал Чанбин-хена как старшего брата. Так продолжалось два года. Хен меня опекал, заставлял учиться, запретил бегать по свалкам, водил на ужин, рассказывал много забавных историй, вытаскивал пару раз из проблем. А когда мне исполнилось четырнадцать, он пропал. Надолго. Несколько месяцев его не было слышно, я боялся, что случилось что-то страшное, пытался искать его, но ничего не получалось узнать. Он подловил меня у школы, когда я забил уже и просто злился на него. Сначала я обиженно не хотел слушать, но в итоге узнал, что его семью всю уничтожили. В Пусане шел передел власти и многие семьи закончили свое существование. Хена тогда дома не было, так он выжил, но новый глава висел у него на хвосте, потому что Чанбин-хен был из элиты. Несмотря на то, что в иерархии поднимался снизу, он много знал. Он в этом вырос. Хен сказал, что хочет сбежать из Кореи, что за границей его не найдут. А я разрыдался и принудил его забрать меня с собой. Хен как-то смог подготовить для нас поддельные документы, и мы действительно уехали. В Шанхае он устроился на работу вышибалой и мы кое-как обосновались. Я почти не выходил из дома, но было неплохо. Чанбин-хен готовился сделать мне документы, пристроить в школу и все такое. А потом за ним пришли. Я их сразу срисовал, в окно. Вышел из квартиры и поднялся наверх, видел, как они дверь выломали и квартиру осматривали. Понял, что надо выбираться, и ушел через крышу. Пошел к хену на работу, чтобы предупредить, но не успел, он как раз ушел домой. Тогда и познакомился с Чан-хеном. Он сказал, что он здесь часто бывает и давно хочет предложить Чанбин-хену работу, что, если с ним что-то случилось, я должен сказать, — Чонин вздохнул. — Я не поверил, но все равно рассказал, кто пришел за хеном. Выбора у меня особо не было. Сказал и сбежал, — он довольно прищурился. — Меня Минхо-хен не догнал. Феликс хихикнул. Погладил Чонина по плечу. — Долго прятаться не вышло, суток не прошло, а меня загребли в рейде против незаконных мигрантов. Сгрузили в центре приемки, выпытывали, кто я, откуда. Я молчал, тянул время, чтобы запрос на меня сразу не рассылали, чтобы пытались найти родственников в Китае. Почти неделю водил их за нос, пока в центре не появились Сынмин-хен и Чан-хен. Они представили документы, что я, мол, только из Кореи, что у Чан-хена надо мной опекунство, но я сбежал. Проверка слегка затянулась, но в итоге меня отпустили. Позже узнал, как вытащили хена. Чан-хен попросил Джисон-хена взломать банк и пригрозил, что сольет счета мафии полиции и Интерполу. Выкупил его жизнь. Чанбин-хен согласился работать на Чан-хена, но при условии, что тот поможет меня найти. Нашли меня быстро, но вытащить было непросто без документов, пришлось оформлять. Меня заставили получить образование, хотя бы обязательное. Сначала хен был против, чтобы я работал на Чан-хена, да и тот сказал, что я могу просто нормально жить. А я не хотел. Я в технике поднаторел. Стал всякое взламывать, не как Джисон-хен, а руками. Машины там, электронные замки, потом легкие сейфы. — Ты, блять, вскрыл мою дверь? — Феликс хмыкнул. — Не украл доступ, не прошел за уборщицей. Ты ее вскрыл! — У тебя был не такой уж и хороший замок, — Чонин усмехнулся. — Теперь ты знаешь. Чан-хен иногда делает странные вещи, — вдруг сказал Чонин. — Просто видит человека и решает ради него пойти на все. Не знаю, как он всех нас выбирает, но верю ему. — А как же Юнсо? — спросил Феликс. — С ним он ошибся. Может, и со мной тоже? — Разве в семье так не бывает? — вдруг серьезно спросил Чонин. — Ты можешь знать человека, любить его и за этой любовью не заметить, как он превращается во что-то отвратительное. Юнсо-хен не был плохим с самого начала. Он был тем, кто собирал мне обед в школу, учил со мной китайский и английский, когда все были заняты. Не знаю, почему потом он сделал такой выбор, но знаю кое-что другое. — Что? — тихо спросил Феликс. Он слушал Чонина, прислонившись щекой к его плечу. — Ликси-хен, выбери нас сейчас, — Чонин не просил, не умолял, просто говорил, — такие как ты не предают, я просто знаю. — Я не знаю, как это, — Феликс отстранился. — Я всегда был один. — Ты быстро учишься, — Чонин вдруг озорно подмигнул, — завоевал сердце вредного Джисон-хена всего за неделю! — Ах, ты, мелкий! — Феликс шутливо ударил Чонина по плечу. — Это сложно. Сложно отвечать за кого-то, сложно быть тем, за чью жизнь переживают, тем, из-за чьих ошибок могут пострадать люди. И не просто какие-то там люди, а те, которые дороги. Я думаю об этом и не могу. — Придется делать, как Минхо-хен сказал, — тяжко вздохнул Чонин. — Что этот чокнутый уже успел наговорить? — недовольно отозвался Феликс, выползая из кровати. Хотелось выпить кофе и что-нибудь съесть. — Что нам придется самим тебя не отпускать, — Чонин показал язык и вылетел из комнаты. — Ликси-хен проснулся, — громко оповестил он всех на этаже, и через мгновение был слышен только его топот на лестнице. — Паршивец, — проворчал Феликс с улыбкой и поплелся в сторону кухни. В коридоре он сразу наткнулся на острый взгляд Минхо. Тот вышел на крик Чонина и теперь просто неловко стоял рядом с собственной дверью. Феликс на него нахмурился, но ничего не сказал. — Выспался? — спросил Минхо, когда Феликс повернулся к нему спиной. — Прекрати, — твердо сказал Феликс, но обернуться не решился. — И спасибо. Он не стал дожидаться, захочет ли Минхо что-то ответить, и спустился на этаж ниже. На кухне Чонин смеялся с Чанбином, сидел хмурый, невыспавшийся Сынмин. — Джисон заказал все, что ты любишь на завтрак, — улыбнулся Чанбин, когда Феликс зашел. — И запретил Сынмину ворчать на тебя. Феликс хмыкнул, сел за стол и долго смотрел на Чанбина, который читал что-то в своем телефоне. — Так, — он почувствовал себя немного неловко, — что ты выращиваешь? — О, суккуленты, — Чанбин отвлекся от гаджета, — как поешь, я тебе покажу. У меня больше ста разных растений. — Я смотрел на них, — признался Феликс, он встал, чтобы налить себе кофе. — Все очень разные, выглядят футуристично. — Мне нравится ухаживать за ними, — Чанбин оживился, когда разговор на интересную для него тему продолжился, — многие из них выживают там, где другие растения не могут даже проклюнуться. Притворяются цветами или камнями, захватывают все вокруг себя и очень долго живут. — Символично, — Феликс сел обратно с чашкой кофе. — Я подарю тебе один, — Чанбин не спрашивал. — О, — Феликс округлил глаза, — но я ничего об этом не знаю, что если он погибнет? — Он все равно будет стоять вместе со всеми, — Сынмин впервые подал голос, — Чанбин будет усаживать тебя рядом и показывать, но в итоге только Чонин пытается ухаживать за своим. Просто он даст одному из горшков твое имя и все, расслабься. — Ты всегда сможешь забрать его в комнату, если захочешь! Чанбин становился очень громким, когда отвечал на шутки и подколы. Феликс захотел рассмеяться, но в итоге только улыбнулся. Он пил кофе и ел сэндвич, пока Сынмин продолжал жаловаться, что ему Чанбин подарил суккулент, похожий на белый камень. — Он вообще-то очень красиво цветет! — Чанбин цокнул. — Просто делает это крайне редко, — он громко расхохотался. — А для себя растение не выбирал? — Сынмин прищурился. — Нет, случайно, такого суккулента, который бы плохо пах? — Эй! Мой стоит в холле! — Чанбин надулся. — Крассула овата, мой первый суккулент! — Там же дерево, — Сынмин поморщился. — Это суккулент! Феликс доел, и Чанбин потащил его в гостиную, где у дальней стены стоял большой стеллаж с держателями под горшки. Так он увидел живой камень, который Чанбин подарил Сынмину, странный цветок с почти круглыми полупрозрачными, как зеленое стекло, листьями, который Чанбин выбрал для Чонина, очень красивые Эчевия элеган и Эчевия лола для Джисона и Хенджина, которые были похожи на фарфоровые цветы, большую, похожую на планету, Эуфобию для Чана и, наконец, Агаву титанота для Минхо. У этого растения листья заканчивались темными, словно ржавыми, шипами, он выглядел агрессивно, но завораживающе. Рядом с ним Чанбин вдруг втиснул горшок, полный зеленых бутонов. — Это Гриновия додранталис, — Чанбин заботливо повернул горшок получше к свету, — еще ее называют горной розой. Она растет на Канарских островах, там, где мало воды, много камней и сильный ветер. В засуху листья закрываются, как бутон, чтобы сохранить влагу, но, когда становится безопасно, снова раскрываются, показывая идеальную симметричную розетку. — Она выглядит, как цветок, — Феликс улыбнулся. — Только на самом деле она притворяется, — Чанбин ему подмигнул. — Умная, да? — Минхо неожиданно появился позади них, слишком близко. Он недовольно сверлил Чанбина взглядом. — Так и Феликс не нежная роза, — Чанбин хохотнул. — Я заметил, — сухо сказал Минхо — А ты уловил суть, — Феликс рассматривал красивые «бутоны». — Чан зовет всех в кабинет, — Минхо смягчился, увидев рядом со своей агавой новый горшок. Кабинет Чана, всегда холодный и немного давящий, с тикающими дорогими часами преображался с присутствием всей команды. Феликс сидел между Минхо и Джисоном, напротив него устроился Чонин, который почему-то играл в свои хитрые гляделки с Минхо. — Хорошо, — Чан осмотрел всех собравшихся. — Я думаю, что пришло время рассказать о наших дальнейших действиях. Полгода назад я принял решение оставить Сингапур, чтобы вывести компанию из тени, перестать грызться тут за власть и обезопасить всех нас, — он перевел взгляд на Феликса. — Сейчас у нас есть шанс подобраться к нужной цели. Мы не будем сбегать из Сингапура, мы останемся близко — в Малайзии. Там вывести компанию из тени гораздо проще. Продолжим работать по Азии, не будем менять клиентов или партнеров, просто изменим немного ритм игры и правила. Чанбин, расскажи, что с твоим заданием? — Все в норме, — Чанбин взял пульт и включил экран на стене, быстро нашел в системе нужную папку и открыл фотографии, запуская их показ. — Второе по высоте здание в мире после Бурдж-Халифа — Башня Мердека в Куала-Лумпуре. Мы займем двухуровневый пентхаус на девяносто пятом и девяносто шестом этажах. Над нами только отель «Парк Хаятт» и смотровая площадка. В пентхаусе есть собственная огромная терраса: двойное внешнее стекло с усиленным титановым каркасом, полностью закрытое пространство с панорамным обзором на двести семьдесят градусов, — он переключал фотографии, показывая чудо инженерии, — система активной вентиляции и климат-контроля имитирует горный воздух, внешние створки — умное стекло, которое за секунду можно превратить в матовое. И, да, там можно делать все то, что и на обычной террасе, даже гриль поставить, — он весело осмотрел всех собравшихся, особенно Чонина и Джисона, которые уже заговорщицки переглядывались. — В основных частях дома также панорамное остекление от пола до потолка, ни одной слепой зоны для камер, все камеры с распознаванием лиц и защитой от скрытого лица, полностью умный дом, датчики веса и шагов в полу с функцией запоминания, чтобы отличить гостя от хозяев. Помимо матовых стекол есть противодроновая система, чтобы исключить слежку с воздуха. Полностью закрытая серверная с самым высоким уровнем защиты от проникновений. Это крепость, — он закончил показывать фото. — Покупка полностью завершилась два дня назад на малазийское отделение «Эгида Груп». Эта конфетка обошлась в целое состояние в криптовалюте! — Это того стоило, — сухо сказал Сынмин. — Отличная работа, Бин. — Основную часть вещей: коллекции, безопасные сервера, личные вещи и питомцев, — Чанбин поднял взгляд на Минхо, — нужно отправить за следующие две недели. Все, что может представлять ценность или угрозу, повезем сами на яхте, когда будем уходить. — Я не отправлю своих котов в никуда, — Минхо хищно наклонился к Чанбину через стол, — они представляют ценность и поплывут только со мной, ясно? — Как скажешь, — Чанбин сглотнул и бросил нервный взгляд на Чана, который только кивнул. — Тогда у меня все. — Хорошо, — Сынмин взял слово следующим, — в Малайзии мы будем действовать иначе, чем в Сингапуре. Здесь мы прятались, не позволяли компании активно выходить в свет и постоянно находились в тени. В Малайзии все будет наоборот: компания станет активным участником рынка, городских инвестиций, благотворительности и так далее. Хенджин и Феликс останутся главными лицами, поэтому важно не допустить их полного раскрытия. Мы должны сделать так, чтобы никто не посмел в дальнейшем сказать, что они не те, за кого себя выдают. Нам нужны мощные инструменты контроля и компромат. Феликс на этом момент вздрогнул, слегка нахмурился. Потому что слышать о мифическом будущем было сложно. Компромат ради него тоже? Он ведь хотел просто помочь и сбежать, так? Сынмину он вообще не нравится, так откуда это стремление утащить его за собой? На его бедро тяжело легла крепкая ладонь. Минхо смотрел на Сынмина, но руку не убирал. Феликс шлепнул по ней пару раз, намекая убрать, даже вцепился короткими ногтями в запястье, но ладонь не сдвинулась. — Дальше я, — Чан задумался ненадолго, собираясь с мыслями. — Феликс и Хенджин прекрасно справились вчера на бранче. Получить приглашение от Эбигейл Тан — как раз то, что нам нужно, потому что там будет ее дядя — Виктор Тан, — Чан тоже вывел фотографию на экран. — Виктор Тан возглавляет Комитет по морской инфраструктуре. Вся портовая зона Сингапура — это его песочница. А главные игроки, разумеется, Эйдан и Себастьян Кох. Именно Виктор Тан привозит и контролирует всю контрабанду в городе, ему платят отступные бизнесмены, преступники и, разумеется, правительство. Нам необходимо заполучить эти данные, — Чан снова замолчал, чуть поджал губы. — Виктор Тан любит собирать коллекции из людей, он заинтересуется Феликсом, когда увидит его на аукционе. Задача, — он сурово посмотрел на Феликса, — просто познакомиться, постоять с ним рядом, может, немного пофлиртовать, не более! Это понятно? Феликс кивнул. Пальцы Минхо на его бедре сжались сильнее. Всего на одно мгновение. — Нам нужен его телефон, но взломать его не так просто. Он очень хорошо защищен, но именно с него открывается доступ к компьютеру Виктора Тана, на котором и хранится нужная нам информация. Джисон? — Да, — Джи чуть скривился, — так и есть, но мне нужно больше времени, — он вжал голову в плечи. — Мы ведь уже пытались столкнуться с ним, сесть рядом в ресторане, изучили защиту… — Не тяни, — недовольно сказал Сынмин. — Мне не хватит каких-нибудь десяти минут, — он раздраженно откинулся в кресле, — мне нужен хотя бы час времени, чтобы безопасно и без спешки пройти все уровни шифрования, не потревожив основную систему. Плюсом, пока я буду проникать в компьютер через открывшийся вход, лучше всего, чтобы Виктор Тан был чем-то занят. Например, свиданием, — он с усилием посмотрел на Чана, — как изначально и планировалось. — Я передумал, — Чан надавил голосом. — Найдем, как его отвлечь, — он отмахнулся, а Джисон только фыркнул. — А в чем проблема? — Феликс удивился. — Я думаю, что вполне смогу его заинтересовать. Или он натурал? — Он би, — Чан напрягся. — Ты должен будешь его прощупать, попробуем посмотреть систему еще раз на аукционе, возможно, Джисон ошибается. Если нет, то мы найдем другой способ. Твое второе задание — продолжить знакомство с Себастьяном Кохом. Потому что именно он станет твоим проводником к нашей следующей цели — Дариану Чжоу. — Подождите, — Феликс весь резко собрался. — Дариан Чжоу? Технологический магнат? Глава «Чжоу Квантум Системс»? — Верно, — Чан кивнул. — Да ты шутишь, — Феликс резко выдохнул. — В его руках половина критической инфраструктуры города: водяные шлюзы, электросети и транспорт. — А еще он замешан во всех коррупционных скандалах в городе, — Чан усмехнулся. — Дариан Чжоу — серый кардинал Сингапура. Его компания написала и внедрила большинство систем для управления электросетями и водной инфраструктурой. Он строит «умный город будущего», обещает, что все его системы максимально безопасны и не подвержены взлому. Он легко получает госконтракты и внедряет собственное программное обеспечение уже и в повседневной жизни граждан. Это дает ему возможность собирать их данные, следить за всеми нужными людьми, предоставлять информационные услуги другим компаниям, начиная, от массива данных для незаконной направленной рекламы и заканчивая такой же сферой деятельности, что и у нас. В силу работы мы уже несколько раз сталкивались с ним. И он очень хочет от нас избавиться. Именно он был тем, кто переманил Юнсо работать на себя, чтобы получить информацию обо мне и команде, — Чан мрачно посмотрел на Хенджина, но тот не дрогнул. — Нам нужен очень мощный рычаг давления на Чжоу, чтобы оставить его править в Сингапуре и спокойно уйти. Пусть делает здесь что хочет, но молчит о нас и не трогает. Лучшим решением для этого будет заполучить хотя бы ограниченный доступ к системе шлюзов, которую контролирует его компания. Мы уже собрали некоторые данные и примерно представляем, как это сделать. Работать будут Чонин и Чанбин. В твою задачу, Феликс, будет входить только посещение через месяц приема у Чжоу в сопровождении младшего Коха. Ты зайдешь туда, поставишь один маленький проводок в его сервера, выйдешь и все. Если будет хотя бы малейший намек на небезопасность системы, считайте, что Дариан Чжоу наш. Он не пойдет на риск уничтожения компании, расследования и потери госконтрактов ради того, чтобы потешить свое эго. — Вы ведь все равно уезжаете, — Феликс никак не мог понять, — какой ему смысл за вас держаться. Уедете, он останется здесь, зачем вас топить? — Потому что мы не уходим из его поля, — спокойно сказал Чан. — Мы слишком глубоко зашли в его систему, чтобы он просто позволил нам исчезнуть. Несколько раз я переходил ему дорогу, у нас схожие интересы контроля рынка и компаний-конкурентов, продажи информации. Сейчас мы в тени. Выйдем из нее — станем игроками его уровня. И ему придется считаться с нами на любом азиатском рынке. Даже сейчас мы можем ему навредить, он это знает. И избавится от угрозы до того, как она вырастет в цене. — Чжоу очень поганый противник, — Феликс так и сидел, нахмурившись. — Я раньше постоянно крутился в кругах всяких технологических стартаперов. Они приезжают сюда, чтобы продать свои наработки, легко тратят деньги и много говорят. Так вот Чжоу никогда не работает без контроля. Он покупает человека с потрохами. Если забирает проект — забирает и людей. Никакого доверия, только жесткий контроль, а если что-то идет не так, человека убирают. Сажают за растрату, отжимают компанию, ломают под угрозами. Иногда кто-то «случайно» разбивается на дорогой машине. Или сам кончает с жизнью. Без следов. — Поэтому твоя задача — не сильно его привлекать, — Чан строго посмотрел на Феликса. — Себастьян Кох должен быть от тебя без ума, должен потерять голову и притащить в качестве «плюс один» на этот вечер, а Дариан Чжоу пусть видит охотника за деньгами, красивую пустышку — что угодно, но держись от него подальше. Ты поставишь в его сервер вход для Джисона и все. Это твоя цель. — Ты уверен? — Феликс хмыкнул. — Почему ты изменил план с Таном? — Феликс вновь почувствовал, как пальцы Минхо почти до боли впиваются в его бедро. — Я же не умру от невинного свидания. — Ты не знаешь, кто такой Виктор Тан, — резко вмешался Сынмин. — Он одержимый своей репутацией, параноидальный извращенец. Немного твоего успокаивающего голоса, и он даст нам получше изучить систему. Это все, Феликс, — повторил он с нажимом. Феликс фыркнул и надул губы. Он не был идиотом и понимал, что план изменили в последний момент. Было это недоверие после порта или идиотская, никому не нужная осторожность, он не знал. Зато знал, что жгучая обида жгла легкие не хуже сигаретного дыма. — Вы его задушите раньше, чем это сделает Виктор Тан, — внезапно подал голос Чонин. Все обернулись к нему. Чонин перестал играть в гляделки с Минхо и теперь смотрел прямо на Чана, слегка склонив голову набок. Его взгляд был непривычно трезвым для самого младшего. — Чан-хен, ты говоришь «флиртуй, но не сильно», Сынмин-хен туда же, — Чонин усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то хищное. — Ликси-хен за одну встречу добился того, чтобы Эбигейл Тан пригласила его в свой аукционный дом, Себастьян Кох дал личный номер, а Маркус Ван потерял лицо за пару стычек! Вы взяли лучшего, чтобы сделать из него декорацию? Это глупо. — Чонин, прикуси язык, — ледяным тоном бросил Минхо, но руку с бедра Феликса так и не убрал. — Нет, он прав, — Феликс наконец поднял взгляд на Чана. Обида в груди сменилась холодной решимостью. — Ты хочешь телефон Тана? Джисону нужен час? Я дам ему этот час. И мне плевать, какой Тан извращенец. Я видел вещи похуже, чем похотливый политик. Чан нахмурился, его плечи напряглись под темной тканью пиджака. — План утвержден, Феликс. Мы не рискуем тобой больше, чем необходимо. Аукцион — это разведка. Если Джисон действительно подтвердит, что ему нужен час, мы найдем другой вход. — «Мы»? — Феликс горько усмехнулся. — Ты боишься, что я снова не вернусь? В кабинете повисла тишина, разбавляемая только гудением кондиционера и ненавистным Чану тиканьем. Чанбин отвел глаза, Джисон замер, даже перестал таскать мармелад из кармана. — Свободны, — коротко отрезал Чан. — Хенджин, займись Феликсом. Нужно, чтобы на аукционе он выглядел как мечта. Феликс резко встал, сбрасывая руку Минхо со своего колена. Ладонь Минхо на секунду зависла в воздухе, пальцы непроизвольно дернулись, словно он хотел схватить Феликса за запястье и удержать, но сдержался. — Пойдем, — Хенджин подошел к Феликсу и обнял его за плечи, уводя из-под тяжелых взглядов команды. — Позволь мне сделать так, чтобы Виктор Тан подавился слюной, когда тебя увидит. Это будет твоя лучшая месть за их недоверие, — прошептал он ему на ухо и усмехнулся. — Пофиг, я с вами, — Джисон тоже подскочил. Феликс спиной чувствовал взгляд Минхо — собственнический, тревожный и злой. Но не обернулся. Они втроем устроились в студии Хенджина, развалившись на мягких диванах. Джисон нервничал, потому что Феликс выглядел мрачно. Никакой былой легкости или открытости. — Предлагаю на все забить и рвануть в клуб вечером, — наконец сказал Джисон, устав от тишины. — Как это на тебя похоже, — Хенджин едко улыбнулся, — сбежать в объятья алкоголя, едва что-то идет не так. — А что такого? — Джисон разозлился. — Мы молодые и красивые, мы не можем просто пойти в клуб и повеселиться? Что? Для твоей легенды клуб — это слишком? Ну и сиди дома, плевать вообще на тебя. — Спасибо, Хани, — Хенджин резко выдохнул. — Даже Феликсу не было на меня плевать. А он не знает меня пять лет, как ты. — А че ты ведешь себя, как душнила? — Джисон надулся. — Тебе с нами выпить западло? — А почему ты ведешь себя со мной, как говнюк, уже которую неделю? — Хенджин скривил губы. — Я тебе что сделал? — Лез, куда не просили, — отрезал Джисон. — Ты вечно лезешь, куда тебя не просят! — Не бери с меня пример. — Вы можете помолчать? — Феликс переводил взгляд с одного на другого. — Ну, детка, это он начал! — пожаловался Джисон. Феликс провел ладонью по лицу и на секунду зажмурился. — Мне все это не нравится, — его голос звучал сурово и резко. — Какого хрена от меня надо Чану? — спросил Феликс их обоих в лоб. — Ладно, когда только попал сюда, было ясно, что он хочет меня использовать в деле. Согласился. Обещал помочь. Сейчас что началось? Нет, какого хуя? Мне все эти недомолвки пиздец не нравятся. Меня вообще в темную ведут. Что он от меня скрывает? — он тяжелым взглядом посмотрел сначала на Джисона, а потом на Хенджина. — Слушай, детка, — Джисон даже дар речи потерял, — ну, он не скрывает… — Ты немного перестарался в своей, — Хенджин пощелкал пальцами, — вчерашней работе, знаешь? — Я, вообще-то, все еще обижен, что ты мне ничего не сказал! — Джисон снова надулся. — Ладно Чану ты не доверяешь, Минхо в ту же топку, а я-то? — Он из-за тебя там и оказался, — Хенджин закатил глаза. — Да ты тоже фигурировал! — не остался в долгу Джисон. — Вы умеете разговаривать друг с другом, а не сраться? — вопросил Феликс со вздохом у потолка. — Иногда, — Джисон послал Хенджину воздушный поцелуй на его прищуренный взгляд. — Меня не надо опекать! — вдруг снова разозлился Феликс. — Что за контроль? Я ему вообще кто? Я могу троих один уложить без оружия! Заговорю любого идиота и даже не вспотею! — А вчера в порту? — Хенджин повернулся к Феликсу. — Ты бы семерых уложил? — Может, всех бы и не положил, а Анга с собой забрал бы, — Феликс не сдавался. — Ну, детка, — Джисон вдруг усмехнулся, — выбора у тебя там не было, — он поймал вопросительный взгляд Феликса. — Минхо сказал, что он все равно пойдет, разрешит ему Чан или нет. Так что там не от Чана зависело. — Знаешь, — Феликс широко улыбнулся, — а идея неплохая. Я вот тоже тогда займусь Таном и плевать, разрешит Чан или нет, — даже небольшое воспоминание о Минхо почему-то отдавалось пульсацией в месте, где лежала его ладонь. — Эм, — Джисон нахмурился, — да что ты в этого бедолагу уперся? Взломаем мы его телефон. — А мне приспичило! — Пусть, — Хенджин вдруг тоже улыбнулся. — Чан с Мином здесь перегнули, подумаешь, старика соблазнить! — А если что-то у меня пойдет не так, и я спалюсь? — Джисон аж руками взмахнул. — Опять самоубийственные миссии? — И что, сдашь? — Феликс прищурился. — В клуб пойдешь? — Джисон тоже сощурился. — Люблю танцевать, — Феликс эффектно поправил прическу.

***

Минхо стоял на втором ярусе клуба, в тени массивной колонны, и чувствовал, как внутри него медленно, но верно закипает свинец. Музыка в этом месте ввинчивалась в череп, заставляя вибрировать кость. Голова от гула раскалывалась, свет резал глаза, а люди сливались в одно движущееся пятно. Гадко. Сынмин час назад написал ему коротко: «Мелкие свалили. Сказали, что в «Дистрикт девять». Чан не в курсе, узнает — разнесет все. Присмотри за ними». Мало того, что Джисон уговорил Феликса, так они еще прихватили с собой Чонина. «Присмотри». Как будто это были дети в песочнице, а не три ходячих катастрофы. Минхо оперся на перила, сканируя толпу холодным, профессиональным взглядом. Они не особо прятались. Чонин и Джисон скакали у барной стойки, вскидывая руки и смеясь так, будто у них не было вчера и не будет завтра, будто не было людей, которые запросто стерли бы любого из них в цифровой мусор. Феликс стоял в самом центре танцпола, залитый ядовито-розовым и мертвенно-голубым неоном. На нем была какая-то полупрозрачная шелковая рубашка, расстегнутая на лишние три пуговицы, и в свете стробоскопов его кожа казалась фарфоровой, почти светящейся. Было в нем что-то неправильное. Этот дорогой, но ублюдский клуб делал его идеальную красоту уродливой маской. И в этой толпе он казался еще более одиноким, чем обычно. Феликс не просто танцевал. Он изящно уничтожал все оставшиеся границы и стирал само понятие контроля в порошок. Минхо видел это в каждом его движении — слишком резком, слишком вызывающем. Он запрокидывал голову, подставляя горло тяжелому ритму, и томно прикрывал глаза. Игрался. И одновременно ломался в собственном надрыве. — Красивый паршивец, — выплюнул Минхо сквозь зубы. Пока он в очередной раз сканировал зал, Чонин и Джисон подскочили к Феликсу с новыми шотами. Они уже и так с трудом стояли на ногах, хотя прошло не больше двух часов. Феликс сделал глоток, не глядя, слизнул каплю с губы, вызывающе улыбаясь в пустоту. Он танцевал с ними, перехватывал движения Джисона, поддевал Чонина, смеялся, позволял им тянуть себя за руки, разворачивать, уводить. Слишком близко. Минхо сжал челюсть. Но с места не сдвинулся. Это — свои. Семья. На них злиться нельзя. Да и смысла нет. Даже на Феликса, хотя тот и выставлял себя на витрину, как бездушную дорогую побрякушку. Дразнил, проверял, насколько хватит терпения у этого клуба, у всего этого мира. Чонин с Джисоном весело ускакали обратно к бару, а к Феликсу тут же притерся какой-то тип. Высокий, в дорогом, но безвкусном пиджаке. Типичный «золотой мальчик» из тех стартаперов, о которых Феликс говорил с таким презрением. Ладонь незнакомца по-хозяйски легла Феликсу на талию, пальцы бесцеремонно сжали ткань рубашки, сминая ее. Минхо замер. Внутри что-то щелкнуло, как предохранитель, когда Феликс не отстранился. Напротив, он плавно повел бедрами, притираясь к чужому телу, и чуть повернул голову, словно приглашая к большему. Он не сопротивлялся. Он ждал. Минхо даже отсюда видел эту опасную, горькую искру в его глазах. Парень плыл, сжимал все сильнее, грязнее, спускался руками, куда не стоило, и явно намеревался утащить в темный угол. — Доигрался, — прошипел Минхо. Он быстро спустился по лестнице, насквозь прошил толпу, не заботясь о том, кого толкает плечом. Люди отскакивали от него, чувствуя исходящую угрозу, а внутри Минхо огонь переливался через край, обжигая все от горла до паха. Когда рука незнакомца скользнула к самому краю джинсов Феликса, забираясь под тонкую блузку и касаясь кожи, Минхо уже был рядом. — Убрал руку, — прошипел Минхо парню на ухо. Тот презрительно обернулся, заглянул в темные глаза Минхо и моментально побледнел. — Пока она у тебя еще есть. Минхо брезгливо стряхнул чужую кисть, словно это было ядовитое насекомое. Парень не стал спорить, хотя лицо от гнева перекосилось. Наверное, жить он хотел больше, поэтому растворился в толпе за доли секунды, даже не оглянувшись. Минхо развернулся к Феликсу. Тот стоял, тяжело дыша, с растрепанными волосами и шальным блеском в глазах. Капли пота на висках и груди блестели в розовом свете. На губах играла та самая дерзкая, ломаная улыбка, которую Минхо хотелось стереть вместе с воспоминаниями о том, как кто-то к нему прикасался. — Вечер окончен, — Минхо железной хваткой вцепился в локоть Феликса и потащил к бару. — Джисон! Чонин! На выход. Живо, — перекрикивая басы, отрезал он. — Эй, мы только начали! — попытался встрять Джисон, но, наткнувшись на взгляд Минхо, замолчал и начал пробираться к выходу. Феликс даже не пытался вырваться. Он просто шел рядом, спотыкаясь и смеясь каким-то тихим, надрывным смехом, который бил Минхо под дых сильнее любого удара. Что-то было не так. Нет, все было не так. Его машина, все тот же тяжелый Ленд ровер, ждала их за клубом. Жаркий ночной воздух не помогал освежиться, наоборот только плотнее окутывал удушающим коконом. Минхо жадно дышал, но тяжелый огненный гул в груди не желал остывать. Джисон и Чонин молча скользнули на заднее сидение, Феликса Минхо сам впихнул на переднее, и его накрыло дежавю с прошлым вечером. Едва Минхо сел за руль, он врубил кондиционер и позволил себе три глубоких вдоха, прежде чем сдвинуться с места. В салоне стояла оглушающая тишина, было слышно, как под пальцами Минхо трещит обшивка руля. Джисон и Чонин вжались в сидения сзади, стараясь стать как можно меньше. Джисон, который обычно не затыкался ни на секунду, сейчас даже дышал через раз. Он пару раз порывался что-то сказать, открывал рот, встречался с ледяным взглядом Минхо в зеркале заднего вида и тут же захлопывал его обратно. Чонин и вовсе прикрыл глаза, делая вид, что спит, хотя его напряженные плечи выдавали его с головой. Феликс спокойно откинул голову на кожаный подголовник и смотрел в окно на пролетающие мимо огни города. Его пальцы нервно выстукивали какой-то рваный ритм по колену, а на губах все еще блуждала пустая улыбка. Он тихо напевал мотив той самой клубной песни, и этот шепот в закрытом пространстве машины звучал громче храмовых колоколов. — Феликс, замолчи, — процедил Минхо. Его голос был низким, вибрирующим от едва сдерживаемой ярости. — Я, кстати, не просил помощи, — Феликс повернулся к Минхо. — Ты так эффектно вошел. Настоящий герой. Жаль, что меня не надо было спасать. Я рассчитывал прекрасно провести время. — Я сказал: закрой рот, — Минхо резко крутанул руль, перестраиваясь в крайний ряд. Шины взвизгнули. — О, мы теперь командуем? — Феликс подался вперед, в промежуток между передними сиденьями. От него пахло дорогим парфюмом и сладким алкоголем. — А когда я смогу командовать хотя бы своим телом, м? Когда мне разрешат решать, чьи руки на моей талии мне нравятся, а чьи — нет? Минхо резко ударил по тормозам на пустом участке дороги. Машину качнуло, ремни безопасности врезались в плечи. Джисон тихо пискнул, а Чонин открыл глаза, в которых застыл настоящий страх. Минхо медленно повернулся к Феликсу. В салоне стало нечем дышать. — Если ты еще раз, — Минхо чеканил каждое слово, — позволишь какому-то отребью касаться тебя так, я не буду ломать ему руку. Я сломаю его лицо о любую горизонтальную поверхность. Я буду бить так долго, пока оно не превратится в кусок окровавленного мяса. Ты меня услышал? Феликс не отвел взгляд. Он смотрел в темные, почти черные глаза Минхо, и в его собственных зрачках отражалось чужое безумие. И Феликсу вдруг захотелось узнать больше. Узнать, до какого края может дойти Минхо. — Какая забота, — прошептал он с улыбкой. — Жаль только, что она так похожа на тюрьму. Он откинулся назад, снова уставившись в окно. Минхо рванул с места, колеса провернулись с диким визгом. Джисон и Чонин обменялись быстрыми, паническими взглядами. Когда они наконец въехали в подземный паркинг, Минхо заглушил мотор и коротко бросил, не оборачиваясь: — Вы — в свои комнаты. Быстро. Джисон и Чонин вылетели из машины пулями, не дожидаясь повторения. Феликс медленно выбрался следом, пошатываясь на ровном месте. Минхо захлопнул дверь так, что звук эхом разнесся по бетонным стенам парковки, и, не давая Феликсу опомниться, потащил его к лифту. Куда делись соучастники феликсового разрушения, Минхо не задумывался. Без Джисона, который бы услужливо пригнал кабину, им пришлось в ледяном молчании ждать несколько минут. Когда двери с мягким шипением и тонким звоном, наконец, раскрылись, Минхо безжалостно затолкнул Феликса внутрь и нажал кнопку этажа. Феликс лениво разглядывал себя в зеркало. От прически не осталось и следа, волосы растрепанными влажными волнами лежали вокруг лица, шелковая рубашка сползла на одно плечо, потому что ладонь Минхо слишком натягивала ткань. Металл лифта холодил спину, но воздух вокруг них буквально выкипал от едва сдерживаемых гнева и хаоса. Как только двери на этаже разошлись, Минхо протащил его по коридору и лестнице, а затем буквально зашвырнул в свою комнату. Феликс пошатнулся, наткнувшись спиной на стеллаж, но не упал. Он лишь откинул мешающую прядь волос и снова улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Минхо в глазах темнело. Дверь захлопнулась и вместе с тем все вокруг пришло в движение, взорвалось почти ощутимыми эмоциями. Их можно было пить прямо из воздуха, начиная с пламенного гнева Минхо и заканчивая ледяной яростью Феликса. — Ты вообще в себе? — голос Минхо прозвучал тише, чем должен был. — Серьезно? — Феликс коротко усмехнулся и с усилием выпрямился. — Это ты мне говоришь? Минхо шагнул ближе. Рука почти привычно легла на тонкую шею, крепко сжала, не перекрывая кислород до конца, но угрожая. — Ты лезешь под руки первому встречному, выставляешь себя, как товар на витрину. Ты просто ждешь, когда кто-то перейдет черту. — Я контролирую ситуацию. — Ты думаешь, что контролируешь. Феликс коротко и резко рассмеялся. Минхо снова почувствовал, как знакомый удушающий прилив беспомощности поднимается в нем. Феликс не был для него соперником, только не физически. Он чувствовал, как под его ладонью бился бешеный пульс на тонкой шее, которую чуть сожми, и она переломится. Он мог сделать с ним что угодно, но морально снова превращался в запуганного мальчика, который не знал правильных слов для того, чтобы все происходящее вокруг него прекратилось. — И кто же у нас эксперт по контролю? — все так же тихо, маняще спросил Феликс. Минхо сжал челюсть крепче. Феликс сделал шаг вперед, сократил расстояние до минимума. Схватился за крепкий торс Минхо ладонями и качнулся, прямо как на танцполе, возбуждающей волной. — Ты меня сейчас учить будешь? — сказал почти в губы. Минхо не ответил. И тогда Феликс его поцеловал. Без предупреждения, без улыбки и нежности. Ударил. Минхо от неожиданности дернулся и ответил так же жестко, сжимая его сильнее, чем нужно. Выпуская шею и обхватывая под лопатками, сжимая до треска мягкую шелковую ткань. Несколько яростных секунд так же резко закончились. Феликс выдохнул сквозь зубы и оттолкнул. С размаха, вкладывая всю силу в это движение. Минхо не удержался и отшатнулся. Феликс сделал шаг назад, затем еще один. В его глазах полыхало пламя какой-то необъяснимой ненависти. — Вот это — контроль, — тихо сказал он, развернулся и вышел, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась. Минхо остался стоять посреди шторма, который Феликс оставил после себя, со вкусом его губ на своих.