На дне глубокого синего моря

— Присаживайся, — Чан махнул ему рукой, едва Феликс после стука и разрешения вошел в его кабинет. — Видишь, Джисон, некоторые люди соблюдают правила приличия, — Чан ободряюще улыбнулся Феликсу. — Не переживай, — Джисон подмигнул, — я научу его плохому. — Почему я в этом не сомневаюсь? — риторически вздохнул Чан. — Ладно, Феликс, пора определиться с именем, Джисон здесь для того, чтобы его узнать, потом он пойдет заниматься твоими документами, а мы поговорим. Что ты решил? Феликс уже неделю думал об этом. Все время, пока находился в этом странном доме, но так ничего и не решил. Прошлое имя было удачным стечением обстоятельств. Он пытался узнать у других, но и это не помогло. Вот Джисон, оказывается, был Питером, имя Джисон Хан было написано в записке, с которой мальчишку подкинули к дверям приюта в Мичигане. Оно было настоящим и ненастоящим одновременно. Питера Хануэя он оставил в Америке вместе со всеми претензиями правоохранительных органов. Впрочем, у Джисона имен было как грязи, в его деле иначе было нельзя. Хенджин был заложником своего настоящего имени. Он не мог просто так сменить его — слишком видной фигурой был его отец и слишком многие знали, как выглядит несостоявшийся наследник конгломерата. Азия была довольно тесной, так что Хенджин предпочитал вести в рамках разумного богемную, но весьма закрытую жизнь художника, а его отец не лез к нему стараниями Чана, имевшего на старика очень недурной компромат. Он не рассказывал подробностей, но Феликс и без того понял, что отцом старик Хенджина был отстойным. Чанбин и Чонин об именах не парились, они брали раз в год новые, потому что регулярно светились то в охране, то в отчетах, то еще где. Просто тыкали в рандомайзер имен и брали, что попадется. Хорошие и чистые документы на собственные имена берегли на будущее. Чан использовал настоящее. Точнее, Чан использовал свое американское Кристофер в официальных документах, а домашнее Чан, которое отец дал в память о корейском происхождении, только дома. Сынмин не вдавался в подробности, просто сказал, что по всем документам он под своим настоящим именем. Феликс понял, что выбора у того особо не было. Минхо сказал, что его вообще не существует. Джисон потом подтвердил и рассказал, что у Минхо много имен: Ли Кан, Чжоу Мин, Рю Сайто, Дамиан Кейн, Кайл Блэк и еще целый список. Всего у Минхо двадцать семь разных паспортов. Половина из которых засветилась хотя бы в одной стране, где ему грозит если не вышка, то пожизненное. Настоящее имя знает только сам Минхо и они. На него давно не существовало ни одного документа, потому что настоящий Минхо умер много лет назад. Даже в этом они с чокнутым были похожи, думал Феликс, пока пытался выискать в интернете варианты, потому что знал, выяснил спустя много лет, Феликса Ли никогда из приюта не усыновляли. В Маниле он умер от лихорадки в шесть лет. Все следующие документы и имена всегда были фальшивками, как и он сам. С именем это не помогало ни разу, поэтому теперь он сидел перед Чаном, хмурился и пытался придумать хотя бы одно. — Просто поставь любое, — сдался он, потому что в голове было пусто. Сытая и слишком медленная жизнь расслабляла. Феликс злился на себя, но эта злость не помогала. — Я предлагаю оставить фамилию, — вдруг сказал Чан спокойно, — в мире целая куча Ли, так что здесь будет просто. И в нашем деле это сейчас очень поможет. Феликс пожал плечами. — Хенджин сделал тебе интересный образ, стоит подкрепить его каким-нибудь ярким именем, да? — Чан не напирал, в его голосе не было нетерпения, хотя они возились с этим достаточно долгое время, и Феликс сомневался, что оно у Чана на самом деле есть. — Он говорил, что мне пойдет что-то певучее, как Феликс, только с более открытым слогом. «Феликс. Ликс. Ли. Лиан? Лиан Ли. Нет, слишком отрывисто, слишком много «ли». Алиан? Нет. Отстойное имя. А. Э… Элиан. Элиан Ли. Даже «ли» не мешает». — Элиан? — нерешительно спросил Феликс неизвестно у кого. — Очень хорошо, — Чан довольно кивнул, — Элиан звучит благородно и светло, ярко, как мы и хотели. Тебе нравится? — Да, — Феликс кивнул, — мне подойдет. — Отлично, Джисон, работай, — он кивнул и тот, подмигнув, вышел из кабинета. Точнее, вылетел, как обычно. — Теперь поговорим об остальном. Чан достал из стола небольшую папку и протянул. — Здесь твоя легенда, Феликс. Он задержал над папкой руку, глубоко вдохнул, а потом открыл. — Это Ли Вэньхао — богатый бизнесмен и коллекционер искусства из Макао. Он известен тем, что у него огромное количество внебрачных детей и внуков. При этом он никогда от них не отказывается, принимает в семью, выделяет деньги на содержание, помогает с бизнесом. Его отпрыски заполонили Азию. Звезд с неба не хватают, но есть и весьма успешные. В основном занимаются торговлей и перевозками. Искусством интересуются, но больше для того, чтобы впечатлить старика. Как ты понимаешь, между такой кучей наследников идет нешуточная борьба, кто получит деньги после смерти Вэньхао. В Сингапуре строгие правила торговли, поэтому сюда они не суются, так что ты отлично сыграешь скучающего внука Ли Вэньхао, который приехал из Европы, где когда-то познакомился с Хенджином. Вы вместе изучали искусство, тебя туда отправила мать, чтобы ты смог впечатлить деда, но тебе борьба за власть неинтересна. Ты просто богатенький мальчик, которому надоела упрекающая мать и интриги, и он вырвался к старому другу. Вы с Хенджином несколько лет не виделись, но поддерживали связь. Для вашей легенды будет вполне нормально, что ты остановился у Хенджина, к тому же он не приглашает к себе домой друзей, что в итоге выделит тебя среди всех, к тебе будет повышенное внимание. Придумайте себе несколько смешных историй, как напились в Париже или Милане, как сдавали экзамены, пропустив половину лекций, чтобы скататься куда-то, в общем, вам нужно выстроить каркас общих воспоминаний. В папке перед тобой основная информация о клане Ли из Макао. Попозже зайди к Джисону, он покажет фотографии, видеозаписи семьи, подробнее расскажет об основных наследниках и бизнесе, закачает тебе в планшет, чтобы ты мог изучить. — Хорошо, — Феликс все время внимательно слушал и вчитывался в основную информацию о своем фальшивом деде. — Что дальше? — Пока ничего, — Чан улыбнулся. — Ты должен просто познакомиться с друзьями Хенджина. Вряд ли там будут твои знакомые из прошлой жизни, ты в основном крутился в обществе технологических стартапов и паршивых наследников, у Хенджина сливки местного общества и богемная тусовка. Тебе нужно произвести на них хорошее впечатление, чтобы они захотели позвать тебя вместе с Хенджином, а потом и без него к себе на бранчи, в гости, на приемы, на благотворительные акции. Словом, слейся с их толпой, Феликс. Они должны быть полностью тобой очарованы и абсолютно уверены в том, кто ты такой. Ходи по магазинам, трать деньги, приглашай их на обеды и ужины — докажи им, что ты богат, ужасно устал от жизни и все, чего ты хочешь, — это развлечения. — Мне нужно узнать, какие именно предметы искусства принадлежат Ли Вэньхао, — начал Феликс, — в том числе те, которые принадлежат ему по слухам. Если я действительно интересуюсь искусством, то эту любовь мне в первую очередь привил дед, а не мать, которая отправила учиться ради чего-то, верно? Чан кивнул. — Элиан с Хенджином ведь одного возраста для всех, так? — Чан снова кивнул, подтверждая. — Хорошо, значит, мне двадцать пять. Нужно будет придумать, что я делал несколько лет, не навещая Хенджина, возможно, попросить Джисона подделать мне пару мест работы в Европе, не слишком шикарных, но достаточных для квалификации. Мое имя европейское, даже ближе к греческому, если я правильно помню, от Гелиас — бог Солнца. Мой отец должен быть из семьи Ли, а мать — иностранка. Обычная охотница за мужем: красивая, цепкая, хитрая. Отец, вероятнее всего, под ее влиянием, нужно будет выбрать правильного сына Ли Вэньхао. Детство, наполненное чужими ожиданиями, разочарованиями родителей, интригами родственников, в принципе, одинокое. Хенджин из другой, счастливой части жизни, Элиан стремится вернуться туда, он не столько скучающий, сколько уставший от всего, мечтающий вновь почувствовать вкус к жизни, но скрывающий это за легкой улыбкой и слишком большим количеством шампанского. Говор мягкий, ближе к европейскому, чем к китайскому, на китайском говорит редко — это напоминает ему дом, поэтому предпочитает английский. — Мне нравится, — Чан откинулся в кресле, — хорошо схвачено, думаю, что дальше ты отлично справишься с помощью Хенджина и Джисона, но, если нужна будет помощь — обращайся. Буду занят — Сынмин может помочь. — Я справлюсь, — Феликс снисходительно улыбнулся. — Скучающие засранцы мой конек. Я могу идти? — спросил он и вопросительно приподнял бровь. — Конечно, — Чан жестом отпустил его. — Кстати, — он вдруг остановил его, — господин Анг завтрашним утром отбывает в Манилу. Он купил билет и рассчитался за жилье. — Значит, я смогу скоро выйти? — спросил Феликс, стараясь звучать безучастно, контролируя сердцебиение и мышцы лица. — Да, как только его самолет выйдет за пределы границы, — улыбнулся Чан. — Теперь иди. Феликс вышел, перевел дыхание и шально улыбнулся, зачесывая мягкие волосы назад ладонью. Жизнь налаживалась, отъезд Анга — прекрасная новость, даже дурацкое досье и задание не могли испортить настроение. Наоборот, они Феликса оживили. Конечно, так как раньше уже не будет, но он снова хотел в общество, хотел примерить на себя очередную маску, смеяться, пить шампанское и немного флиртовать. Покрасоваться перед этими напыщенными, думающими, что весь мир у их ног, людьми. Посмотреть, как они будут улыбаться ему, веря каждому слову, заглядывать в глаза, думать, что знают его. Управлять их желаниями и мыслями. Ему до ужаса, до страсти, до жара хотелось снова почувствовать этот вкус власти. Несколько следующих часов Феликс уделил изучению документов. Он включил звук океана в наушниках, читал, размышлял, делал пометки в планшете и разрабатывал свою новую личность с присущей ему методичностью. Он думал, что Элиан любит, а что нет, какие у него привычки, мелкие жесты, голос, любимые слова, сленг, смайлики в сообщениях, еда, места в Париже, Милане, Лондоне, Макао, на каких курортах он был, любит лыжи или сноуборд, какие ткани и цвета носит, бренды, любимое направление в искусстве. Его мозговой штурм прервала открывшая дверь и неодобрительно глядящий Сынмин. — Хватит работать, — сказал он, как только Ликс сдернул наушники, — и я стучал, просто ты не слышал. Пора ужинать. — Дверь была закрыта, — Феликс прищурился. — Да, я знаю, — ухмыльнулся Сынмин. — Ты еще хуже Джисона, — Ликс зло выдохнул и поднялся. — Тот хотя бы не скрывает свои наклонности. — Тебя пожалеть? — Сынмин шире открыл дверь, пропуская Феликса в коридор. — Ты мог написать сообщение, — он не собирался скрывать, что вторжение ему не нравилось. — Мог, — Сынмин кивнул, — но не хотел. — А я бы не хотел, чтобы это повторилось, — зло прошипел Феликс, игнорируя открывающуюся дверь в комнату Минхо. — Просто спускайся к ужину, когда ты дома, и это не повторится. — Это какая-то дебильная проверка? — Феликс все сильнее заводился. Минхо закрыл свою дверь и с любопытством рассматривал сцену, даже не планируя уходить. — Это ужин, Феликс, — Сынмину, кажется, было смешно. — Ты действуешь мне на нервы! — Сынмин всем действует на нервы, — хохотнул Минхо, — это его суперспособность. Не расстраивайся, милашка, ты быстро привыкнешь, что Сынмин всегда добивается своего. Даже если ты умрешь не вовремя, он и то тебя поднимет из мертвых и заставит доделать всю работу, — он громко рассмеялся. — Еще раз, — Феликс сжал кулаки и снизу вверх посмотрел на Сынмина, очень зло, хотя тот и не дрогнул, — я не хочу, чтобы это повторилось. Сообщение, голубиная почта, хоть лазерное шоу с посланием в небе — не заходи ко мне в комнату без спроса, понятно? Минхо с удовольствием оглядел напряженную фигуру Феликса, облизал взглядом, в очередной раз восхитился тем, как он никогда не отступает, а потом просто взял за руку, развернул и потащил к лестнице. — Он все понял, правда, Мини? — нарочито небрежно спросил Минхо — Я учту, — крикнул им в спину Сынмин. — И запомню, — добавил он тише, имея в виду точно не дверь. Феликс на лестнице попытался вырвать у Минхо руку. Попытку он себе засчитал, хотя рука осталась в крепкой хватке Минхо. — Милашка, падать с лестницы будем оба, так что, если не хочешь заработать себе пару переломов, не дергайся, — он покрепче сжал пальцы. — Синяки останутся, — недовольно проворчал Ликс и пнул Минхо под коленку. — У меня отличная мазь от синяков, — не сдавался Минхо, который даже не пошатнулся. — Такая же отличная, как твой дерьмовый крем? — нагло поинтересовался Феликс. Минхо как раз спустился с последней ступеньки, дернул Ликса за руку, впечатывая его тело в свое, и ласково, так что даже по спине Феликса поползли мурашки, сказал: — Я вообще-то купил тебе премиальный уход в качестве подарка, — он почти мурлыкал, но с какой-то жесткостью, словно на нерадивого человека, которому тигр принес добычу, а тот отказывался есть сырое мясо. — И даже не заказал, а съездил и привез. — Ты? — Феликс растерялся. — И с чего вдруг такая забота? — он ощетинился в момент, затрепыхался, выставил руки, как учили, и вырвался. — А с чего ты вечно такая задница, а? — Минхо закатил глаза. — Ни страха, ни благодарности, ни хоть какого-то приличного поведения, милашка! Ты даже не представляешь, как рискуешь, — Минхо снова приблизился к Феликсу вплотную. — Рискую? — Феликс рассмеялся, как в прошлый раз: легко, открыто, словно Минхо опять так здорово и удачно пошутил, только сам не заметил. — Вот что я тебе скажу, чокнутый, — он теперь сам впечатался в грудь Минхо своей, облизывая пухлые губы и сверкая бешеными глазами, — я питался риском на завтрак, обед и ужин последние семнадцать лет своей жизни. Риск течет у меня по венам вместо крови, а ты просто наглый ублюдок с длинными руками. Так тянет меня полапать? — он игриво прищурился, окидывая ледяным взглядом Минхо. Феликс подался еще ближе, почти касаясь чужого кончика носа, так что их дыхание смешалось в одну рваную струю воздуха. В этом жесте не было нежности — только чистый вызов. — Думаешь, я испугаюсь твоей хватки? Или твоей мнимой заботы, навязанной тебе, как тигру бантик? Это ты не представляешь, как рискуешь, потому что не знаешь даже сотой доли того, на что я способен, — Ликс специально понизил голос так, чтобы частота пробрала Минхо, чтобы против его воли на затылке зашевелились волосы. Минхо не отстранился. Напротив, он медленно опустил взгляд на губы Феликса, и на его лице проступила та самая пугающая улыбка, которая обычно предшествовала убийству. Его рука, все еще свободная, медленно поднялась и замерла в миллиметре от шеи Ликса, чувствуя, как под кожей бешено колотится пульс. — На что ты способен? — Минхо резко, но удивительно бережно перехватил Феликса за затылок, запуская пальцы в его светлые волосы и слегка оттягивая их назад, заставляя его немного запрокинуть голову. — Ты можешь кусаться, царапаться, беситься и сверкать глазами, сколько угодно. Уясни одно: ты больше не один, дверь в твою комнату будет открываться, люди будут шуметь. Я буду приносить тебе все, что посчитаю нужным: хоть головы твоих врагов, хоть своих котов, хоть коллекцию оружия, хоть крем для твоих веснушек. Феликс почувствовал, как ярость внутри него наталкивается на это необъяснимое, непоколебимое упрямство Минхо. Это было странно, Феликс давил на него, пользовался своим убеждением, неоспоримым преимуществом, но Минхо не отступал, он просто отмахнулся от него. — Пошел ты, — выдохнул Феликс, но при этом не сделал ни единой попытки вырваться. — Мне все это неинтересно, все эти ваши игры! Я сделаю то, зачем меня сюда притащили, и исчезну, ясно? — Ох, ну конечно, — Минхо самодовольно улыбнулся, выпустил Феликса из хватки и отступил. — Разумеется, так и будет, — сказал он таким тоном, словно говорил с ребенком, который обещал вырасти и стать волшебником. Феликс фыркнул, развернулся на пятках и вошел в столовую. — Я сказал — отвали, — прикрикнул Джисон, едва Феликс переступил порог. — Я поем у себя, — он развернулся, столкнулся взглядом с Феликсом, но ничего не сказал и прошел мимо. Чан проводил его тяжелым взглядом, рядом с ним стоял слишком озадаченный Хенджин, чтобы не понимать, кому была посвящена эта короткая отповедь. — Проходи, — Чан постарался вернуть себе благодушное выражение лица, — прости, Хани, они с Джинни иногда ссорятся. Сегодня я заказал доставку, еды много, выбирай, что захочешь, — он коротко улыбнулся и сел на свое место за столом. Феликс решил не зацикливаться на произошедшем, он тоже бы с удовольствием поел у себя или вообще не ел, но ему такого выбора не предоставили. Поэтому он прошел на место, где сидел последние дни. Пустой стул Джисона рядом немного расстраивал. Феликс уже привык к тому, как тот болтал без умолку, к тому, как смеялся даже с набитым ртом, как умудрялся делать все комфортным. Пожалуй, в других обстоятельствах Феликс бы хотел назвать его другом, но, наверное, не в этой жизни, в другой. В какой-нибудь параллельной вселенной, где они оба не были бы теми, кто они есть. Феликс выбрал себе немного пряного риса и какой-то салат. Минхо сидел напротив, он выглядел расслабленным и даже довольным, но Ликс видел, как напрягались его плечи, стискивались челюсти и сверкали глаза. Это было хорошо. Это были не наигранные эмоции Минхо, которые тот любил показывать, это была чистая внутренняя злость, вырывающаяся через все его заслоны. Это была работа Феликса, и тот был почему-то этим очень доволен. — Как прошел день, Феликс? — спросил Чонин, расправляясь со свининой. — Неплохо, много работал, строил легенду, но пока не готов об этом рассказать, еще нужно многое завершить. — Мы не говорим о работе за столом, — Сынмин требовательно привлек к себе внимание. — Для этого у вас есть любое другое время, но не ужин, — он отпил немного вина из своего бокала. — Учту, — голосом полным приторной неприязни ответил Феликс и сладко улыбнулся, — тогда никак, спасибо, что спросил, — он послал не менее сладкую улыбку Чонину, который почти подавился. Чан на другом конце стола довольно шумно вздохнул. — Ты был в игровой? — спросил он Феликса, чтобы перевести тему. — Чонин любит там зависать, если не занят, он может показать тебе любимые игры. — У меня еще, — Феликс запнулся, а потом с той же сладкой улыбкой продолжил, — много дел после ужина. — Сегодня магнитные бури? — спросил Хенджин словно в пустоту. — Ретроградный Меркурий, — мрачно ответил Минхо. — В твоей тарелке все еще еда, — он угрюмо смотрел на Феликса. — И что? — он приподнял бровь. — Свяжешь меня и затолкаешь? Хотя нет, ты же предпочитаешь работать руками, — он пошло ухмыльнулся, — за что схватишь на этот раз? За руки, за волосы, может, за шею? Усадишь на коленочки? — Феликс, — начал было Сынмин. — Спасибо, у меня нет аппетита. Феликс изящно поднялся со стула и модельной походкой покинул столовую. Бесило все. Бесил этот дом, чокнутый Минхо, гребаный Сынмин, вечно вздыхающий Чан, лезущий не в свое дело Чонин, Хенджин непонятно с чего бесил тоже, возможно, за компанию. Больше всего бесило отсутствие Джисона. Феликс хотел в свою привычную жизнь, пусть даже пришлось бы уматывать снова от головорезов Анга, все равно, лишь бы снова чувствовать контроль. Он хотел спуститься вниз, зайти к Джисону, но в итоге передумал и поднялся наверх к спальням, потому что собственное желание найти компанию тоже бесило. Он почти дошел до двери, когда его резко дернули сзади за плечо. Феликс среагировал сразу, провернулся на пятке, выворачивая руку из захвата, и попытался сбить нападающего локтем в грудь, но встретил лишь пустоту. Кто-то перехватил запястье Феликса, резко дернул на себя и через секунду уже прижал его спиной к стене. Удар вышел глухим и жестким, а перед Феликсом снова оказался Минхо. Феликс дернулся. Минхо прижал крепче к стене, выдохнул сквозь зубы: — Бесишь, — он впихнул ему в руки какую-то пластиковую коробку, — никогда больше так не делай, — сказал он, и это больше не был тот Минхо, которого Феликс видел раньше. Было что-то в этом человеке нечеловеческое. Страшное, если бы Феликс умел бояться. Минхо держал его на грани боли, не переходя ее, но этой грани в его глазах не было. В его холодном голосе тоже. Именно сейчас Феликс осознал, что Минхо действительно может его убить, возможно, даже хочет. И Феликс знал, что именно этот кретин делает: устанавливает иерархию, продавливает, запугивает, указывает на его место. — Отпусти меня, — абсолютно спокойно сказал Ликс, — я знаю, — Феликс добавил в голос мягких чарующих ноток, — ты не хочешь этого делать. Отпусти. Минхо усмехнулся, лениво разжал пальцы, но только для того, чтобы прихватить Феликса за горло. — Попробуешь провернуть это с кем-то другим в доме — придушу. Он резко отступил, выпуская Феликса и посмотрел на его руки. По инерции он все еще держал в руках ту пластиковую коробку, что Минхо ему всунул. — Доешь, — строго сказал Минхо и развернулся к своей комнате. Щелкнул замок. Феликс отмер и быстро скрылся за своей дверью. В руках у него так и остался пластиковый контейнер, в котором лежал пряный рис, куриный шницель и немного салата. Феликс раздраженно бросил контейнер на столик у окна. Хотелось что-нибудь разбить. Лучшего всего — лицо одному чокнутому мудаку, который вел с ним идиотскую игру в «угадай, что выкину». Даже коты не спасали отстойный характер Минхо, по мнению Феликса, хотя еще раз потискать милашку Суни ради успокоения нервов хотелось. Въебать Минхо, желательно тяжелым ботинком в его идеальный нос, тоже. Сосредоточиться на работе не удавалось. Перед глазами то и дело вставало самодовольное лицо Минхо с мерзкой улыбочкой, от чего мысли сбивались, и Феликс снова злился. Звуки океана не успокаивали, а скорее раздражали еще сильнее, так что наушники он сбросил еще пару часов назад, и теперь слушал только собственное шумное сопение и шипение кондиционера. Промучившись до трех часов ночи, но так и не сделав и минимума, Феликс сдался и пошел в душ. Прохладная вода немного остудила голову и расслабила затекшие от неудобной позы мышцы. Он напялил на себя футболку, отрицая пижамные штаны даже при работающем кондиционере, и как раз улегся в кровать, когда дверь тихонько приоткрылась. — Спишь? — Джисон шмыгнул носом. — Нет, — Феликс сел в постели. Странно, вторжением Сынмина он явно был недоволен, но вот явившийся среди ночи Джисон негатива не вызывал. — Можно? — спросил он и снова шмыгнул носом. — Падай, — легко сказал Феликс и похлопал по кровати рядом с собой. Джисон просочился в комнату почти не открывая дверь, запер за собой замок и быстро забрался под одеяло, обнимая одну из им же подаренных подушек. Вид у него был какой-то несчастный, совсем не похожий на обычный: шумный, веселый и бойкий. Он завозился, устраиваясь и просто затих рядом. — Хенджин? — спросил Феликс, опускаясь обратно на подушку и поворачиваясь к наглому захватчику половины кровати. — Бесит меня, — мрачно сказал Джисон. — Все ему вечно надо знать, лезет, куда его не просят. — Даже не представляешь, как я тебя сегодня понимаю, — вдруг откровенно поддержал его Феликс и фыркнул. — А тебя кто достал? — Джисон слегка удивился. — Наши наоборот пытаются быть милыми, чтобы ты остался с нами, все переживают. — Милыми? — Феликс приподнял бровь. — Вот уж кто ни разу не милый, так это Минхо. Зажимает по углам, следит, давит. Заебал. Придумал там в своей голове какую-то хрень, а я отдувайся, — Феликс снова начинал раздражаться. — Мудила, — добавил он чуть тише. — Минхо может быть вредным, — Джисон кивнул, — он вообще странный, знаешь? В смысле у него правда мозг как-то не так работает. Он не чокнутый, просто другой. Ну, хотя временами и чокнутый, — он хихикнул. — Обычно не дома, правда. Дома он довольно спокойный, если его не трогать. — Да кому он сдался, — пробурчал Феликс, — я и не трогаю, еще бы он от меня отстал. Да и черт с ним. У тебя-то что? Джисон вздохнул, поджал пухлые губы и как-то весь сжался. — Не хочу быть один, — негромко сказал он. — Не хочу идти к Минхо, хоть мы и дружим, потому что тот просто завалится спать или будет молчать, Чан все равно с Сынмином, к Чонину сам не пойду, он зараза, Чанбин вообще пацифист хренов, опять начнет мораль читать, что надо идти на компромиссы, извиниться, моралист фигов. А с тобой хорошо, не знаю почему. Феликс нахмурился. Страх медленной ледяной коркой потянулся от солнечного сплетения к горлу, но в полутьме он видел темные сверкающие глаза Джисона, который почему-то выглядел ужасно доверчивым и ранимым в этот момент, и страх так же медленно отступил. — Без тебя на ужине было отстойно, — тихо сказал Феликс, потому что не мог ответить «мне тоже». Джисон улыбнулся и снова завозился на подушке. Пару минут они лежали молча. — Знаешь, — вдруг сказал он, — обычно я тот, кто рассказывает о себе в последнюю очередь. Я не люблю открываться, — он закатил глаза, — что с этого толку? Конечно, сейчас все знают обо мне, не считая тебя… Кто-то, кроме Чана, уже рассказывал тебе свою историю? Феликс отрицательно мотнул головой. — Я вырос в США, как и Чан. В паршивом приюте Детройта. Конечно, у меня была койка и еда, иногда даже приличные шмотки от благотворительного фонда, — Джисон усмехнулся, — но все это только фасад. Мы были нахер никому не нужны, ты и сам это знаешь. Приют был при церкви, так что нас не стеснялись наказывать розгами, чтобы спасти душу. Тяжелая работа каждый день после школы, постоянный надзор и озлобленные подростки, которые всегда ищут боксерскую грушу. Не помню, когда мне надоело, наверное, в двенадцать, когда первый раз дернул с приюта. Вылез в окно прямо в разгар воскресной службы, когда вышел в туалет, — он дерзко улыбнулся. — Я вообще компами не то чтобы интересовался, так — слегка в школе вместе с другими ребятам что-то кодил для дурацкого кружка и как-то втянулся. Впервые взломал школьную базу, чтоб прогулы прикрыть и исправить неуд по тупой истории штата. Мне тогда все это ну просто по приколу было. А когда дернул с приюта, задумался, как быть. Денег-то не было. Пару раз я стащил что-то в маркете, ночевал на заброшках, но так бы я долго не протянул. Так что я взламывал терминалы оплаты на мелких заправках и в паршивых круглосуточных. Терминал «считал», что совершается возврат покупки, и сам выдавал мне наличные. Суммы были небольшими, а я шустрым, так что не попадался. И мне понравилось. Даже когда меня вернули обратно и сдали настоятелю, я продолжил. Потом стал умнее, начал взламывать их удаленно и на левую карту, — Джисон явно был собой горд, и Феликс хихикнул, — короче, так дошло и до банков. Мелкие суммы у маленьких местных банков мне легко доставались. Деньги я просаживал на всякую ерунду в основном, ну и на то, чтобы зависать в клубах с крутыми компами. Обзавелся друзьями — такой же шантрапой, как я, которые были в восторге от моих навыков, и все сильнее углублялся в сеть. Научился прятаться, заходить в теневой интернет, торговать скопированными картами, первыми поддельными айди, подменой данных, да всем чем мог. Пару раз, конечно, попадал в поле зрения полиции, но так, лайтово. Нихера доказать они не могли, а я что дурак? Молчал себе и улыбался на допросах, как же вы, дяденька офицер, можете на меня наговаривать, посмотрите в мои честные глаза. А потом мне стукнуло восемнадцать. Приют меня попер, конечно, а я кто? Бомж. Детройт один из самых нищих городов в США, детка, зато цены дай боже. Снять квартиру стоило столько, что выданные мне семьсот баксов для поддержки на первое время вызывали истеричный смех. Хорошо, что к тому времени я перестал бездумно растрачивать бабки и скопил немного на черный день. Ночевать в заброшках мне больше не хотелось, пыльные углы я тоже на дух не переносил. Я снял небольшую квартиру в простом районе, купил мощный комп и всякие штучки для работы, часть сам спаял, и принялся за дело. Хотел потихоньку награбить побольше и рвануть подальше оттуда, выправить себе табель, подчистить прошлое, может, имя сменить и податься в институт, чтобы как-то подняться. Придурок, конечно, — Джисон грустно улыбнулся, — надо было раньше думать, тогда уже поздно было. Я начал методично взламывать банковские сервера по всей стране. Много не брал, но где-то попался, меня заметили и взяли в обработку. Последнее дело — шесть серверов Чейз банк, которые я взломал за сорок минут. А еще через десять минут после того, как я открыл шампанское, идиотски празднуя, как я теперь богат, дверь снесли с петель агенты ФБР. Я попался. Слишком возгордился тем, какой я умный. Оказалось, умнее бывают. Окружная тюрьма — самое отстойное место в мире, детка, никогда туда не попадай. Сразу после первых допросов меня заковали в кандалы в прямом смысле этого слова: руки, ноги, цепь на поясе, и отправили в окружную. Камера на двадцать человек, один открытый туалет на всех, постоянная вонь пота, шум от лязгающих дверей и не затыкающихся сокамерников. Никаких компов, детка. Я, конечно, сразу привлек внимание: федеральных преступников там немного, просто мне не повезло, что центр предварительного содержания был забит. Поначалу дрался, потом все же взял мозгами. Показал, как можно скопировать пропуск. Далеко он увести не мог, но вот попасть в пару закрытых мест, чтобы стащить что-нибудь для браги или просто торговли между заключенными — легко. Так и выживал. И светило мне выживать так двадцать пять лет, детка. Пока однажды меня не навестил мой новый адвокат. Угадаешь кто? — Сынмин? — хрипло спросил Феликс. — Бинго, — Джисон вдруг потянулся к нему, схватился за руку, и они несмело переплели пальцы. — Сынмин сказал, что я привлек внимание одного человека и тот готов мне помочь. Работать на мафию у меня не было никакого желания, так что я его послал, но в следующий раз он снова пришел и не один. Как своего помощника, а точнее переговорщика, конечно, привел Хенджина. И я втрескался, детка, — Джисон рассмеялся. — Прям там в грязной комнате для встреч, сидя в наручниках и ужасной оранжевой робе, с грязно-зелеными волосами, потому что цвет давно смылся, я встрял в него с одного взгляда. И согласился. Сынмин сказал, что заставит суд выпустить меня из-за каких-то нарушений в бумажках, а потом я умру. Понарошку, конечно. Так и было, моя машина якобы разбилась, а мы рванули в Шанхай. На самом деле Чан с ребятами мог улететь и раньше, но задержался, когда ему попалось на глаза мое дело. Вот так. Ты не выглядишь удивленным. — Я не думал об этом всерьез, но я уже подсознательно догадывался, что Хенджин тебе нравится. Иногда ты провожал его таким взглядом. Каким-то очень личным и немного болезненным. — Отстой, — тихо выругался Джисон. — В Шанхае оказалось, что у Хенджина есть Юнсо. И мне немного крышу сорвало. Я уничтожил все, всю свою жизнь, я сам, детка. И вдруг, когда мне показалось, что я еще могу все хотя бы как-то исправить, все скатилось в такое дерьмо, где я был хрен знает кем, работал на черт знает кого и каждое утро наблюдал, как Юнсо приносит Джинни кофе, обнимает и воркует над ним. Стоило бы придумать что-то получше, но я сделал как всегда — сбежал. Сбежал, хакнул пару местных банков, стащил немного денег, пил три дня, трахался, ввязался в драку, попал в полицию и так по кругу. Сынмин меня вытаскивал, если я нарывался на копов, платил за меня штрафы, Чан скрывал мои хакерские набеги, а Минхо разыскивал по злачным местам. Знаешь, я тогда к Минхо относился, как ты сейчас. Думал, чего он прицепился? Он меня за шкирку тащил домой, заставлял спать в своей комнате, чтобы не сбежал, давил, потому что я огрызался, и все в таком духе. Правда, я видел, на что Минхо способен, если кто-то в баре к нему цеплялся, пока я устраивал концерт, что никуда с ним не пойду, так что я быстро понял: спорить с ним несколько опасно. Честно говоря, у меня от его вида иногда сердце выскакивало, потому что он умеет быть устрашающим. Феликс хмыкнул. — Что? Правда же! Он когда из себя выходит, вообще забывает, кто он, где он, кто перед ним. Он не умеет это контролировать, ярость ему глаза застит и все: был Минхо — стал маньячина. Больше года я просрал: Чан со мной говорил, Сынмин читал нотации. Потом Чанбин, когда присоединились он и Чонин. А потом как-то надоело. Кем я был? Грязный бомж и дворняга, вечно пьяный и проблемный. Хенджин ходил весь такой красивый, статный, спокойный, а я просто дрянь у него под ногами. Тогда я вдруг однажды остановился, стал заново учиться всему, что уже знал и чему-то новому, стал следить за собой, помогать и просто жить. Уходил, конечно, в клубы иногда, спал с кем-нибудь, но под утро всегда возвращался. С Хенджином мы в итоге подружились, стали больше вместе работать, но, как ты понимаешь, я ни на что не надеялся. — А потом Юнсо вас кинул? — Ты не представляешь, детка, как я до сих пор хочу его найти и прибить нахер, — лицо Джисона вдруг ожесточилось. Такого выражения у него Феликс не ожидал. — Все говорят, что скучают по тем временам, когда он был с нами, злятся, но помнят, а я нихера не скучаю. Я бы его размазал по стенке за то, что он сделал. Хенджин в первую неделю напоминал призрака, потом меня. Бухал как черт, сидел в своей комнате, которую разгромил наглухо, с недельной щетиной, воняющий потом хуже бомжа. Он никого не подпускал к себе, орал, как ненормальный, кидался чем ни попадя, но мне ж все равно, веришь? Я все равно приходил, приносил еду, отбирал бутылки, звал Минхо, чтобы закинуть этого пьяницу в душ, подсыпал снотворное, чтобы вырубить. Три месяца ада, пока он не пришел в себя. Потом прокапался и все. Теперь вон даже вино за ужином пьет и всякую херню несет, — Джисон снова обиженно насупился. — Какую? — Феликс улыбнулся и поправил джисонову челку. Вряд ли кто-то кроме него слышал эту историю такой. Почему-то было приятно, что Джисон пришел сегодня и рассказал не просто о себе, но и о своей любви. — Шутит он, блять, что я к тебе неровно дышу. Может, и дышу, че пристал. — Вдруг ревнует? — хитро спросил Феликс. — Уйди, а? — Джисон несильно толкнул его. — Скорее ад замерзнет, чем до этой телебашни дойдет, что я как будто тоже ничего. — Ты лучший, — Феликс улыбнулся и теснее лег к Джисону. — Знаешь, я буду звать тебя Сони, я об этом подумал в первый раз, когда увидел, как ты носишься по коридорам, ну, как Соник, знаешь? И к имени подходит. Хенджин дурак, раз не видит, что ты его любишь, раз не видит, какой ты сильный, умный и очень красивый. Только на нем мир не заканчивается. — Если продолжишь так говорить, то я точно брошу Хенджина и уйду к тебе, детка, — Джисон не флиртовал, он говорил это с благодарностью, потому что его слушали и не осуждали, поддерживали и не давили. Просто были рядом. — Правило сорока? — хитро усмехнулся Феликс. — А? — Джисон удивленно на него уставился. — Ну, знаешь, как в романтических комедиях, когда герои договариваются, что где бы они ни были, если каждый из них не женится до сорока, то они обязательно встретятся и будут вместе. — Согласен, — Джисон кивнул и прикрыл глаза. — Пока можешь еще погулять. — О, как щедро с твоей стороны, — Феликс тоже закрыл глаза. — Спокойной ночи, Сони. — Неприличных снов, детка.

***

— Уверен, что сейчас лучший момент? — Феликс не понимал, почему нервничал. Он делал это уже тысячи раз в сотнях мест по всей Земле и все равно не мог сейчас избавиться от мандража. — Хей, — Хенджин тихо подошел к нему и поправил изящную цепочку в вырезе феликсового блейзера, — мы привлекли внимание, когда гуляли по магазинам, они ждут нас, — сказал он тихо, — но, если ты не готов, я могу пойти один. Просто перенесем встречу. Феликс задумался. С одной стороны, Хенджин был прав, их прогулка по бутикам привлекла много внимания его знакомых и подписчиков в соцсети, он две недели тщательно выстраивал с Джисоном свою легенду, готовился, учил и запоминал. С другой — снова работать вот так оказалось тревожно. Он не знал, как Чан реагирует, когда зол. Не представилось случая. Даже когда раздраженный Чанбин вернулся с какого-то задания и засел у Чана в кабинете, оттуда не доносилось ни звука. Пропадающий где-то Минхо вызывал у него не больше чем тяжелый вздох и такой же тяжелый взгляд. Вечно путающийся под ногами Джисон — максимум окрик. Только все они были частью этой «семьи», Феликс — не был. Что будет, если он со своим заданием не справится? Если он не сможет, проколется, не очарует? Феликс не хотел думать о последствиях. Иногда в ночной тишине он задавался вопросом, кому бы Чан поручил избавиться от него: Минхо, который, судя по его взглядам, мечтал это сделать, или хладнокровному Сынмину, который не сводил с него глаз при каждом удобном случае? Вообще за последние две недели иллюзия о том, что он часть команды, значительно разрослась в его голове. Феликс ловил фантомные приступы страха, когда шутил за ужином с Чанбином, когда играл с Чонином в приставку, когда сидел рядом с Джисоном, отвлекающим его от работы смешными видео, когда разговаривал с Хенджином или когда Сынмин предложил посмотреть с ним фильм в гостиной в одну из ночей. Он уже давно не видел смысла бояться смерти или боли, но чувство общности пугало его до липкого пота. Он не мог позволить себе жить иллюзиями, но начинал тонуть в них, путаясь в этом доброжелательном отношении чужих людей, как в рыболовецких сетях, впивающихся крючками в сердце. Феликс боялся думать о собственном отношении к тому же Джисону, потому что тогда ему бы пришлось признать, что кто-то впервые стал ему по-настоящему дорог. И не он один. Хенджин с каждым днем становился не менее «безопасной» зоной. Чонин почти не настораживал, а Сынмин начал казаться не таким уж и хладнокровным. Он ловил себя на том, что слушает, о чем эти люди говорят за ужином, не ради получения какой-то информации, а просто потому, что ему интересно. Он смеялся с Джисоном, подначивал Чонина, почти не огрызался на Сынмина, говорил с Чанбином и почти не избегал Чана и Минхо. И так страшно еще никогда не было. Ночью приходили кошмары, Адриан говорил, что любит его, превращался в Чана или Минхо и шептал «спасибо, Феликс». И так по кругу, пока выматывающий сон не выталкивал его из себя ранним утром. Иногда помогало просочиться к Джисону и поспать пару часов в его безопасной кровати, но эту слабость Феликс себе припоминал потом еще несколько дней, пока не выматывался от бессонницы снова. — Нет, ты прав, — Феликс стряхнул с себя налипшую тревогу, — момента лучше уже не будет. Я буду только под твоим наблюдением или Джисон будет меня вести? — Сынмин предложил на первый раз вывести нас с наушником, чтобы Хани мог напомнить тебе какие-нибудь детали, — Хенджин протянул ему прозрачный кейс с крохотным устройством. «Ну да», — хмыкнул про себя Феликс, вставляя крохотную капсулу во внутреннее ухо, — «Сынмин решил проконтролировать мой выход, стоило ожидать». — Хани подключится к камерам в ресторане, если он будет слишком болтать, напиши сообщение Сынмину, он это быстро исправит. В твоей цепочке уже встроена петля, она поддержит сигнал с наушником и передаст звук. Феликс машинально поправил цепочку еще раз и подумал, что придется отказаться от привычки теребить украшение. — Кстати, я все хотел спросить, на чем мы поедем? — Феликс подхватил свой пошет из мягкой кожи от Луи Виттон, который прикупил на последнем шоппинге, и хитро посмотрел на Хенджина. — Не парься, детка, — раздался у него в ухе веселый голос Джисона, — не думаешь же ты, что этот позер повезет тебя на такси? — Разумеется, на моем Порше, — Хенджин усмехнулся, игнорируя слова Джисона, — с открытым верхом. Между прочим, майсенский синий стоил мне состояние и заставил ждать еще полгода мою малышку. — Почему именно он? — спросил Феликс, пока они шли к лифту. — Период увлечения керамикой, — Хенджин пожал плечами. — Дай угадаю, — Феликс зашел в услужливо распахнувший двери лифт, вероятно, специально подогнанный Джисоном, — когда машина пришла, период уже закончился? — он хихикнул. — Разумеется, — Хенджин вздохнул, — но цвет просто чудный, так что оно того стоило, — добавил он с достоинством. Феликс с Хенджином спустились на уровень парковки. Хенджин бодрым шагом отправился вперед к парковочным местам, закрепленным за компанией. Он потрясающе выглядел даже со спины: черная шелковая сорочка выгодно подчеркивала плечи и мускулистые предплечья, тонкие брюки неплотно облегали худые, но крепкие бедра, образ завершали остроносые туфли на плоском каблуке, дорогие часы и сам Хенджин. Его слегка ленивая, но твердая походка, манера держать голову, спокойные и уверенные руки, в которых не было ни намека на нервозность, идеальная укладка платиновых волос — все, говорило о статусе, происхождении и успехе. Феликс вспомнил все, чему его учили. Глубоко вдохнул и мгновенно напустил на себя расслабленный, томный вид человека, который бы соответствовал своему спутнику. Поэтому, когда Хенджин остановился у нежно-синего автомобиля, Феликс уже находился в образе. Он с одобрением осмотрел машину, дождался, пока Хенджин разблокирует двери, и изящно опустился на светлое сидение, подмигнув. — На сегодня подойдет, — мягко произнес он своим мурчащим голосом. — Не слушай его, малышка, — проворчал Хенджин, усевшись за руль. Машина приветствовала его коротким электронным сигналом. Он не глядя протянул левую руку к панели и повернул тумблер зажигания. Оппозитный двигатель за спиной отозвался густым, гортанным рыком, который на мгновение заглушил даже шелест кондиционера. Феликс почувствовал, как по кузову прошла едва заметная вибрация — Предлагаю с открытым верхом прокатиться на обратном пути, — заявил Хенджин, поворачивая руль одними пальцами и выезжая с места, — а то прощай, укладка. — Боже упаси, — расхохотался в наушнике Джисон, — если у Джинни пострадает укладка, сингапурское искусство понесет невосполнимую утрату. — Хани, — ласково начал Хенджин, выезжая из подземной парковки в яркий солнечный день. Он небрежно опустил с макушки темные очки свободной рукой, а другой уверенно вел машину, — я сейчас сам напишу Сынмину и попрошу его обосноваться на соседнем стуле, потому что ты срываешь мне планы. А потом подговорю Чанбина избавиться от всех вредных запасов в твоем убежище, потому что ты снова посадил желудок. — Жила была на свете злая принцесса, — пробурчал Джисон, — и не было у принцессы чувства юмора. — Ох, принцесса, — едко отозвался Хенджин, — запертая в своей цифровой башне, умоляю, выключи этот режим войны со мной хотя бы на пять минут! А то наше королевство пойдет ко дну! — Даю три минуты, — Джисон хмыкнул, — уверен, тебе хватит, — фыркнул он, но затих. Хенджин со вздохом включил стереосистему, и салон заполнился бодрыми звуками популярной песни. Мягкие басы, гитара и обволакивающий голос певца настраивали на приятный день. — Позволишь дать тебе совет, пока мы еще едем? — спросил Хенджин, пока выезжал на скоростное шоссе и с удовольствием прибавлял газу, вырывая из машины не жалкие пятьдесят километров в час, а хотя бы девяносто. — Конечно, — Феликс легкомысленно улыбнулся, хотя напрягся внутри. — Не воспринимай это как работу, — Хенджин тоже улыбнулся, поглядывая на спутника краем глаза. — Просто развлечение. Все они неплохие люди, немного душные, слегка скучные, может быть, но точно не плохие. Я знаю, что использую их, — он эффектно перестроился на грани правил, — и знаю, что скоро уеду отсюда, но моя легенда тесно переплетена с настоящей личностью, поэтому воспринимай их как забавные, немного надоедливые приключения, а не просто цель. Ведь гораздо приятнее просто развлекаться, нежели работать, правда? — Мне стало интересно, как ты к ним относишься? — Феликс слегка развернулся на сидении, насколько ему позволял ремень безопасности. — Ты считаешь их друзьями или вроде того? — Нет, — Хенджин обворожительно улыбнулся, — но я не испытываю по этому поводу никаких угрызений совести. Да, я улыбаюсь им, говорю, как рад увидеться, и называю их друзьями при них, но в действительности все мои друзья — это моя семья. Мне просто нравится моя личность, не хочется ее менять, поэтому, даже когда мы уедем, я планирую оставить ее достаточно чистой, чтобы, возможно, использовать их и дальше. — А если кто-то из них пострадает в процессе? — спросил Феликс. Он не укорял, не обвинял, в его голосе было только ленивое любопытство. — Абсолютно плевать, — с той же улыбкой ответил Хенджин, даже не задумавшись. — Меня интересует только сохранность легенды и наша безопасность. Разумеется, при плохом раскладе я готов и свою легенду выкинуть, но не ради этих избалованных засранцев. Просто мне показалось, что ты тоже работал примерно в таком стиле, но, выходя со мной сегодня, ты был слишком напряжен. Расслабься, они мне никто, мы им тоже. Это просто кучка богатых сплетников, нихрена не понимающих в искусстве и считающих себя исключительными уже по праву рождения. Они поведутся на тебя только из-за одной твоей улыбки и будут строить из себя невесть что, пока мы будем пытаться не расхохотаться с их надутого от важности вида. Ни для тебя, ни для меня — это не работа. Просто немного веселья, которое принесет пару неплохих инвестиций. — Кстати, детка, не хочу этого говорить, — даже по голосу было слышно, как Джисон скривился, — но принцесса говорит дело! Ты лучше всех, развлекись и не думай сильно ни о чем, а с легендой я помогу, я ж тут на связи, у меня в прямом эфире сериал покруче любых дорам. — Это потому, Хани, что ты смотришь весь этот низкобюджетный отстой с сериями по три минуты, — Хенджин свернул обратно на городские дороги и снизил скорость. — В моем сериале ты был бы героем, который упустил свою любовь и пожалел в конце, когда она бы вышла замуж за другого! — обиделся Джисон. — Мы почти на месте, — Хенджин в очередной раз решил ничего не отвечать, — поиграем? — спросил он уже у Феликса, и тот ответил ему озорной улыбкой и блеском в глазах. Хенджин свернул к трехэтажному колониальному зданию, объезжая зеленую лужайку по полукругу, он подъехал к парадному входу. Едва Порше остановился, к ним двинулся парковщик в ливрее. Феликс позволил открыть себе дверь и вышел. Перед ним возвышалось основательное тяжелое здание в европейском стиле: стены из светлого камня, массивные колонны, широкая гранитная лестница и ротонда, нависающая над всем ансамблем. Он поднялся на несколько ступенек, пока Хенджин отдавал ключи парковщику и догонял его. Над тяжелыми резными дверьми расположилась сдержанная медная вывеска: ресторан «Этерис». Швейцар открыл двери, и они оказались в прохладном зале: деревянная стойка администратора, открытые двери в залы ресторана, официанты в белых перчатках и огромное количество зелени и живых цветов. Стены были увешаны картинами в золоченых рамках, а пол устлан дорогими коврами. — Нам на террасу, — с присущей ему изящностью обратился Хенджин к администратору. — Добро пожаловать, мистер Хван, — поздоровался с ним молодой мужчина, — вас и вашего спутника уже ожидают, пожалуйста, проходите в лифт. Администратор нажал на кнопку, и через минуту лифт уже поднимал Феликса и Хенджина на открытую террасу. — Улыбнись, Эли, — подмигнул Феликсу Хенджин. — Пока все улыбки исключительно авансом, Джинни, — ответил Феликс. Хенджин рассмеялся и вышел на сверкающую террасу. Здесь все действительно искрилось. Было гораздо прохладнее, чем просто на улице, за счет туманного охлаждения. Сама терраса утопала в живых изгородях из орхидей. Белоснежные фаленопсисы контрастировали с практически черной мебелью. Под ногами — палубная доска из дорогого тика. Все в этом месте было не просто дорогим, а исключительно дорогим. Официант проводил их к столику, и Хенджин тут же принялся здороваться с ожидавшими его знакомыми, пока не обернулся к стоящему на шаг позади него Феликсу: — Ах, позвольте представить, — он поманил Феликса к себе, — мой добрый друг из парижского периода — Элиан Ли. — Рад приветствовать всех, — Феликс обвел взглядом сидящих мужчин и женщин, — о, мы ведь виделись на прошлой неделе, — он с улыбкой обратился к одной из женщин, — Эбигейл, я прав? — он без стеснения наклонился и чмокнул воздух у нее за ухом. — Чудесно выглядите. Его тембр, его выражение лица, невесомые прикосновения обращали на него все внимание присутствующих. Феликс чувствовал себя змеей, которая завораживает жертву, перед тем как съесть, и это ощущение, наполнившее его до краев, вытеснившее всю тревожность, было ему знакомо, было им любимо и даже желанно. Он ведь тоже никогда от чувства вины не страдал. — Как приятно, что вы меня запомнили, — женщина слегка зарделась от такого отношения. — Простите, — Феликс снова чуть склонился к ней, — я не перешел черту? Джинни меня все время ругает, я слишком прижился во Франции и Италии, перенял привычки здороваться немного вольно. — Что вы, это даже приятно. Немного свежего воздуха в этой азиатской глуши, — она фальшиво рассмеялась. — Прошу, присаживайтесь, рядом со мной как раз есть место, — она кокетливо поправила прическу. — Это она, конечно, глуши не видела, — Джисон хрустел чем-то пока говорил, — хитрая бестия эта Эбигейл Тан, не забывай, осторожнее с ней. — Себастьян Кох, — представился сидящий справа от Феликса мужчина и протянул руку для пожатия, — а это мой брат Эйдан. — Очень приятно, — Феликс раздаривал улыбки направо и налево, показывая все дружелюбие, на какое только был способен. — Не думал, что в Сингапуре есть такие места, — он с легким любопытством осмотрел террасу, — очень приятный образчик колониального стиля. — Интересуетесь архитектурой? — слегка снисходительно отозвался сидящий напротив Феликса мужчина около сорока. У него были темные волосы уже с легкой проседью, льняной костюм украшал шелковый шарф с ручной росписью вместо галстука, а рядом плетеная шляпа. Руки были небрежно измазаны масляной краской, будто бы одного его вида было недостаточно, чтобы считать безусловно дорогой, но нарочито стереотипный образ художника. — Весьма скромно, — Феликс склонил голову набок, рассматривая из-под ресниц этого еще эффектного мужчину. — Элиан Ли. — Маркус Ван, — представил он так, словно и имя должно было быть известно, и кто он такой только по одному имени должно быть понятно. Феликс, разумеется, его знал, но раскрывать карты не собирался. Он небрежно кивнул на приветствие и повернулся к еще одной женщине, которая сидела рядом с Хенджином сразу после братьев Кох. — А вас я тоже знаю, — Феликс чуть наклонился вперед, чтобы восхищенно посмотреть на собеседницу, — прима, госпожа Чоу, я должен буду попенять Джинни, что он не сказал мне о знакомстве с вами. — Ах, зовите мне просто Вивиан, — женщина нежно рассмеялась, — друзья Хенджина — мои друзья. — Мы были так удивлены, когда встретили вас на прошлой неделе, Хенджин никогда не рассказывал о вас! — Эбигейл снова подалась ближе к Феликсу. — Вот как? — Феликс удивленно осмотрел собравшихся. — Джинни, как списывать у меня историю древнего Рима, так ты первый, а как рассказать обо мне хоть словечко, так никакого Элиана? — он надул губы. — Надо было бросить тебя на произвол судьбы, потому что похмелье на том экзамене у нас было из-за тебя! — он фыркнул, сложил руки на груди и откинулся на стуле. — О, так вы учились вместе? — спросила Вивиан. — Да, в Париже, — Хенджин попытался выглядеть смущенным, — и это было так давно, что я уже и не надеялся снова тебя увидеть! Кто виноват, что после выпуска ты пропал на столько лет? — Туше, — Феликс звонко рассмеялся. — Мне слишком хотелось задержаться в Европе, я не виноват, что ты сразу после выпуска и вечеринки слинял в Азию. — Господа, — прервал их тихий и вежливый голос официанта, — готовы сделать заказ? Если позволите, у нас сегодня прекрасный сет от шеф-повара: устрицы Желардо с белужьей икрой, яйца Бенедикт с копченым лососем, карпаччо из лангустинов с юдзу и трюфельным снегом, а также вагю тартар с перепелиным желтком конфи. Маркус Ван лениво махнул рукой на это, а вот Эбигейл Тан впечатлилась: — Ох, устрицы в такой жаркий день как раз то, что нужно, — она обернулась к Вивиан, — правда же, дорогая? — Если тебе так хочется, я не против, — нежно ответила Вивиан Чоу. Она вообще производила впечатление человека, который никогда не спорит, но Феликс не обманывался этим образом: Вивиан Чоу была, возможно, самым жестким человеком за этим столом. — Мне все равно, — так же лениво, как и Маркус Ван, махнул рукой Эйдан Кох. — Меня больше интересует шампанское, — весело подмигнул Феликсу Себастьян. — А я бы с удовольствием отведал карпаччо, — Феликс даже не стал открывать меню, — а ты, Джинни? — Меня тоже все устраивает, — он небрежно поправил волосы. — Тогда давайте каждому сет, — взяла все в свои руки Эбигейл, — а еще подайте каждому снова «Восс» и «Дом Периньон». — Вот за это я и люблю тебя, Эби, — Себастьян подмигнул женщине. — Уверяю, Элиан, к концу бранча половина опустошенных бутылок будет на его счету, — Эбигейл закатила глаза. — Это потому что машину всегда водит водитель, а не я, — рассмеялся Себастьян. — А вы, Элиан? — Меня привез Джинни, — Феликс расслабленно сидел в своем кресле с низкой спинкой. Его руки были изящно сложны на одном колене, а глаза все время полуприкрыты, словно он готов был задремать. — Я пока остановился у него, так что он любезно исполняет роль гостеприимного хозяина. И у него все-таки Порше, с чего бы отказываться, — он легко рассмеялся, а за ним и остальные. — Уже заметили, как он любит свою машину? — спросил Эйдан. — А ведь на шоппинг мы поехали на такси, — Феликс обвинительно посмотрел на Хенджина. — Этот засранец явно ждал подходящего момента, чтобы впечатлить меня, — он заговорщицки сказал это, наклонившись к Эбигейл. — Его ждало ужасное разочарование! — Снова вы за свое, — пренебрежительно отозвался Маркус Ван, — все это просто суррогат подлинного чувства. Мы окружаем себя вещами, чтобы не слышать оглушительного безмолвия внутри. Истинная роскошь — это не цвет кузова и не количество нулей на чеке. Истинная роскошь — это свобода быть никем. Все остальное — просто декорации для тех, кто боится собственной наготы, — он небрежно поправил рукав и потянулся к только что поставленной перед ним бутылке воды за двадцать четыре доллара. — Какая глубокая мысль, Маркус, — протянула Вивиан Чоу. Феликс расслышал под ее нежным высоким тембром просто прорву сарказма, но Маркус только снисходительно кивнул. — Так вы остановились у Хенджина, — снова нацелилась на Феликса Эбигейл, — это очень неожиданно, потому что он всячески скрывает свое пристанище от своих друзей! — она вся светилась от неуемного любопытства. — До этого только один человек был у него, но вы его не знаете, не так давно он перестал быть частью нашей компании. Хенджин не обратил внимание на ее слова, о чем-то негромко переговариваясь с Вивиан. — Я наслышан о нем, — вежливо отозвался Феликс, — но не хотел бы говорить, вы ведь понимаете? — он проникновенно посмотрел Эбигейл в глаза. — Вы такой чуткий друг, — она тоже понизила громкость голоса. — Ну что вы, просто забочусь о его чувствах, — Феликс чуть нахмурился, отвел взгляд и прикусил губу. Он всегда мастерски играл в такие моменты, когда прошлое можно было выдать за настоящее, а разочарованием подпитать искусно созданную маску. — Я и сам оставил все в прошлом и отправился за поисками чего-то нового по схожей причине. — Так у вас разбито сердце? — с деланным сочувствием проговорила Эбигейл. — Оставим это для будущих разговоров, — ушел от ответа Феликс с деликатностью. — Итак, — Себастьян не хотел оставаться в стороне от разговора, брат ему, вероятно, наскучил, так что едва принесли шампанское, как он повернулся к Феликсу, — что привело вас в Сингапур? Планируете тут задержаться? — Это совершенно бестактно! — фыркнула Эбигейл на него. Себастьян улыбнулся без тени раскаяния. Феликс чуть дольше задержал на нем взгляд. Еще по фото было понятно, что братья Кох привлекательны, но если Эйдан оказался молчаливым и довольно блеклым, то Себастьян вживую был даже лучше: его светло-медовые волосы были с небрежностью уложены в модную прическу, светлое поло и бежевые брюки от известных брендов шли подтянутой фигуре и намекали на его любовь к гольфу. От китайских предков ему достались высокие, четко очерченные скулы и миндалевидный разрез глаз, но радужка была необычного орехового оттенка с золотистыми искрами. Кожа имела ровный загар. Лицо Эйдана было бледнее, чем у брата — он явно предпочитал кондиционированные кабинеты морскому бризу. Практически каштановые волосы были зачесаны назад с математической точностью, не оставляя места «дорогой небрежности». Вместо расслабленного поло на нем была тончайшая рубашка из серого шелка, застегнутая на все пуговицы, несмотря на жару. Взгляд у Эйдана был тяжелым, острым и немигающим. — Я пока не определился, — Феликс пожал плечами, — мне ужасно захотелось уехать из Милана, знаете? Я провел там некоторое время, но все когда-нибудь заканчивается, — он с напускной тоской вздохнул. — Я хотел вернуться в Макао, но тогда пришлось бы снова погрязнуть в семейных делах, а мне этого до ужаса не хотелось, — он поморщился. — Я совершенно случайно позвонил Джинни, мне необходимо было с кем-нибудь поговорить, и в итоге он пригласил меня посмотреть Сингапур. Признаться, я здесь впервые, меня всегда больше привлекала Европа, чем Азия. — Я вас так понимаю, — Эбигейл кивнула. — Там все совершенно по-другому. Впрочем, зато вы смогли присоединиться к нашему обществу, — она явно намекала на то, что Феликс должен быть в восторге от этого приглашения и от них всех вместе взятых. — Вы совершенно правы, — Феликс позволил себе подхватить ее узкую ладонь и почти прикоснуться губами в джентельменском жесте. Официанты в этот момент начали бесшумное дефиле, расставляя на столе блюда из сета. Запах озона от туманного охлаждения смешался с ароматом свежих устриц и тонким шлейфом трюфельного снега. Маркус Ван, дождавшись, пока перед ним поставят блюдо, лениво покрутил свой бокал на тонкой ножке, наблюдая, как жемчужные пузырьки поднимаются к поверхности. Его взгляд, подернутый напускной усталостью, остановился на Феликсе. — Элиан, раз уж вы так долго томились в Милане и Париже, — Маркус сделал паузу, словно взвешивая, стоит ли Феликс его вопроса. — Скажите, как вы относитесь к последней ретроспективе Ансельма Кифера в Гран-Пале? Многие мои знакомые находят его работу с текстурой «избыточной», почти вульгарной. А мне кажется, что в его слоях свинца и соломы больше жизни, чем в стерильном глянце. Или вы предпочитаете что-то более... причесанное? — Гран-Пале, двадцать первый год, — тут же раздался в наушнике Феликса тихий голос Джисона. — Основная тема Кифера — память и разрушение. На самом деле, Маркус его ненавидит, потому что Кифер продается в десять раз дороже него. Феликс неспешно взял вилку для морепродуктов, подхватил устрицу и едва заметным движением убедился, что моллюск отделен от перламутра. Он отложил прибор, поднес раковину к губам и сделал глоток, замирая на секунду, чтобы распробовать вкус моря, прежде чем ответить. — Знаете, Маркус, — Феликс чуть склонил голову, — Кифер в Гран-Пале напомнил мне старое вино, которое слишком долго держали в откупоренной бутылке. В этом много драмы, много пыли, но мне кажется, что автор слишком старается убедить нас в своей боли. Я больше ценю недосказанность, а избыточность хороша для аукционов, но не для души, вы не находите? Маркус замер с поднесенным к губам бокалом. За столом на мгновение повисла тишина, которую нарушил лишь восхищенный вздох Эбигейл. Феликс оглядывал сидящих, когда ему показалось, что за одной из живых изгородей мелькнула темная фигура. — Боже, Элиан, это именно то, что я пыталась сформулировать! — воскликнула она, торжествующе глядя на Вана. — Так их, детка, — довольно отозвался в наушнике Джисон. Хенджин едва заметно отсалютовал Феликсу своим бокалом. — Оставим метафоры художникам, — Эйдан даже не посмотрел на Маркуса, его немигающий взгляд был прикован к Феликсу. — Макао — тесный город, Элиан. Моя семья плотно работает с портовыми терминалами и игорными лицензиями в Котае. Если ваша семья — те самые Ли, которые держали сеть отелей в девяностых, то я понимаю ваше нежелание возвращаться. Там сейчас идет агрессивная реструктуризация и имеются очень специфические интересы в сфере логистики. Он сделал паузу. — Но если вы из «новых» Ли, — продолжил Эйдан, слегка прищурившись, — то ваше появление в Сингапуре именно сейчас, когда акции казино Гранд Лотос лихорадит, выглядит как стратегическое отступление? Чем именно занимается ваш отец, Элиан? — Спокойно, детка, — раздался в наушнике голос Джисона, — я уже слил в сеть упоминание о продаже акций порта полгода назад из-за разрыва помолвки. Следуй легенде, ничего больше не нужно. Феликс почувствовал, как по спине пробежал предвкушающий холодок, но лицо осталось непроницаемым. Он небрежно отставил тарелку с устрицами и посмотрел на Эйдана с легким, почти жалостливым недоумением. — Вы так хорошо осведомлены, Эйдан, — мягко произнес Феликс, — это похвально. Именно поэтому я здесь. Мой отец считает, что жизнь — это бесконечный аудит и проверка логистических цепочек, — он бросил короткий взгляд на Хенджина, будто ища поддержки, выглядя по-детски растерянным. — О да, Эйдан, не пытайся говорить с ним о бизнесе. Элиан — единственный человек, которого я знаю, способный пропустить слияние двух корпораций, если в это время в Ла Скала дают премьеру. Его семья, скажем так, слишком занята деньгами, чтобы замечать своего сына. Именно поэтому мы и дружим. — Специфические интересы? — Феликс снова повернулся к Эйдану, приподняв бровь, самим вопросом давая понять, из каких он Ли. — Если вы называете «специфическим интересом» попытку женить меня на дочери владельца джанкет-оператора ради укрепления связей в порту, то да, это было крайне специфично, — он позволил себе легкий обиженный сарказм. — И крайне скучно. Именно поэтому я здесь, пью шампанское и наслаждаюсь тем, что мне не нужно проверять почту каждые пять минут. — Эйдан, прекрати мучить гостя! — Себастьян Кох громко расхохотался, хлопая брата по плечу. — Не все в этом мире хотят обсуждать терминалы и фрахты в субботу днем. Посмотри на него — он же чистый эстет, а не бухгалтер! Не расстраивайтесь, Элиан, мы наслышаны о семье Ли, это чистой воды безумие. — Так вы действительно из тех самых Ли из Макао? — спросила Вивиан. Она заинтересованно подалась вперед, выглядывая из-за хмурого Эйдана, который едва ли прикоснулся к вагю тартар на своей тарелке. — В определенных кругах, Элиан, шепотом передают одну легенду. Говорят, что ваш дед, Ли Вэньхао, в восьмидесятых приобрел на закрытом аукционе в Макао нечто, чего не должно существовать. Эбигейл отвлеклась от своего карпаччо, Себастьян перестал крутить в пальцах бокал, Маркус Ван впервые выглядел заинтересованным в разговоре, а Хенджин слегка напрягся. — Слухи о «Флорентийце» не утихают десятилетиями, — Вивиан заглянула Феликсу прямо в душу. — Огромный лимонно-желтый алмаз Габсбургов. Весь мир считает его утраченным или распиленным на части, но поговаривают, что он венчает навершие старинной трости в кабинете вашего деда. Скажите, это просто красивая сказка для дилеров Сотбис, или мне стоит начать завидовать вашей наследственности? — А я говорил, что она тоже стерва, — недовольно заворчал Джисон, — если ты подтвердишь, Интерпол будет на твоем хвосте через двенадцать часов, даже с учетом того, что ты никакой не внук этого старого хрыча. Если опровергнешь слишком быстро — она решит, что ты самозванец. Феликс не вздрогнул. Он медленно отпил шампанского, глядя на Вивиан поверх края бокала, а затем позволил уголкам губ едва заметно дрогнуть в полуулыбке. — Ох, мой дед, — Феликс прикрыл глаза. Его голос сгустился вокруг стола, мурчащие нотки щекотали волосы на затылке, а дыхание само по себе успокаивалось у тех, кто его слушал. — Он обожает коллекционировать не только искусство, но и слухи вокруг него. В детстве мне строго запрещали заходить в его кабинет без стука, и я, конечно, грезил о сокровищах Габсбургов. В доме Ли много красивого стекла. У деда есть любимая присказка, знаете? Если ты владеешь солнцем, не пытайся доказать это тем, кто привык к электрическим лампам, — он послал ей игривый взгляд. Вивиан Чоу медленно кивнула, на ее губах застыла загадочная улыбка. — Вообще-то, однажды мы с Эли поспорили на ящик винтажного коньяка, что он сфотографирует загадочную трость, — Хенджин вдруг рассмеялся. — Прошло столько лет, а он так и не посетил родовое гнездо. Мне кажется, что он не хочет мне проигрывать. — Я берегу твои финансы, дорогой друг, — Феликс ему подмигнул. — Они сегодня в ударе, — облегченно выдохнул Джисон, — заебали проверками, могли бы поверить Джинни и на слово, бесполезные куски дерьма. Ты их сделал, детка, держись так и дальше. — Эбигейл, простите мне мое любопытство, — Феликс приступил к следующему блюду, делая вид, что ничего не произошло, — Джинни рассказал мне, что у вас аукционный дом? — Да, все верно, — она самодовольно улыбнулась, — мой дом специализируется на современном искусстве, люблю открывать новые имена, люблю концептуальность и пространство. Сейчас мы как раз готовим серию торгов, хочу представить кинетические скульптуры, скульптуры, напечатанные из переработанного океанического пластика и покрытые слоем нано-золота и, разумеется, много грандиозной живописи. — Вы так удивительно рассказываете, — Феликс вплел в голос побольше восхищения, — прошу, продолжайте. Дальше разговор протекал естественно. Маркус Ван ворчал почти на все, Себастьян переключался от одного диалога к другому, мастерски следя за всеми за столом, Эйдан в основном молчал, а Вивиан Чоу сетовала, что сидит так далеко от Элиана. В конце им подали десерт, который превратился в маленькое представление: сфера из тончайшего, как папиросная бумага, белого шоколада, внутри которой скрыт мусс из личи и розовой воды. Официант при них разбил капсулу с жидким азотом, превращая соус из манго и каламанси в «цитрусовый снег», который окутывал тарелки густым белым туманом. Внутри капсулы сверкали крошечные жемчужины из японского юдзу, а украшал все это лепесток фаленопсиса, засахаренный в прозрачной глазури, который выглядел как застывшее во льду украшение. — Вы очень любопытный персонаж, Элиан, — сказала Эбигейл, наслаждаясь десертом, — знаете, иногда я прошу Маркуса или Хенджина оказать мне услугу и осмотреть коллекцию, которую намереваюсь представить. Как я поняла, вы с Хенджином учились вместе, а ваш взгляд на вещи сегодня пришелся мне по душе. Не хотите составить своему другу компанию и посетить мой аукционный дом на предпоказе? Исключительно для своих, — последнее она добавила шепотом. — Я почту за честь, Эбигейл, — мурлыкнул Феликс в ответ. — Nous sommes de mèche. — Прошу меня извинить, — он отложил приборы и салфетку, — я покину вас на минуту. Феликс с изяществом поднялся из кресла, прошелся по террасе к небольшому коридору, за которым скрывались уборные. Шампанское слегка шумело в голове. Он не планировал выпивать последний бокал, но шустрый Себастьян вечно подливал ему новую порцию. Феликс с удовольствием выдохнул пару минут в одиночестве, прошелся по шее едва влажными от холодной воды ладонями и собрался на выход. Стоило ему открыть дверь, как его резко впихнули обратно, а дверь со щелчком закрылась. — Будешь орать, сюда сбегутся твои дружки, и я расскажу этим снобам, кто ты на самом деле, — угрожающе на одном дыхании выпалил Уилсон Анг. — Долго пришлось за тобой следить, чтобы поймать, — он хищно облизался. — Не дергайся, — он достал из кармана черный прямоугольник, — нас никто не услышит. — Чего тебе? — холодно спросил Феликс. — Не догадываешься, тварь? — Анг подошел ближе и зашипел. — Думаешь, раз спелся с этим отморозком Архитектором, теперь тебе все можно? Верни камень, сука. — Что еще тебе вернуть? Девственность, потерянную в Тондо со старой проституткой? Или совесть, которой у тебя отродясь не было? — Феликс только рассмеялся. — И что? Пойдешь сейчас туда и расскажешь им, что я кто? Ты забыл? Вы стерли мою настоящую личность, меня все равно не существует. Я мошенник? Вор? Попробуй. Я вызову полицию и приглашу своего адвоката. Уверен, господин Ким будет счастлив встретиться с тобой. — Как всегда думаешь, что ты самый умный, — Анг ухмыльнулся. — Ладно, тогда по-плохому. Если я не получу свой камень, то как насчет твоего спутника? Хенджин Хван, да? Богатый наследник, разочарование отца. Что если я просто выпущу ему кишки и пришлю их тебе доставкой? Или, может быть, того забавного идиота в очках, с которым ты по утрам забираешь доставку? Феликс застыл. Вся нервозность утра догнала его в одно мгновение. Это больше не был липкий страх, это был ужас, который концентрировался внутри него ледяными иглами. Он мог, как угодно, относиться к заданию, на которое его вынудил Чан, мог что угодно думать о том, как покинет это место, когда расплатится за спасение, но сейчас это было неважно. Он просто не мог привести за собой такого как Анг и подвергнуть опасности Джисона или Хенджина. Раньше он никогда не задумывался об убийстве, теперь — да. — Подумал? — насмешливо спросил Анг. — В полночь на складах в Туасе у сорок второго пирса. Принесешь камень, и я забуду про твоих новых друзей. Анг резко развернулся, открыл дверь и вышел из уборной. — Ликс, Феликс, черт тебя дери! — надрывался в наушнике Джисон, у которого пропал сигнал. — Я здесь, что случилось? — спокойно спросил Феликс. — Какого черта? Я видел, что ты ушел в уборную, а потом только тишина. — Я все еще здесь, но уже выхожу, — Феликс бросил взгляд в зеркало и попытался придать себе прежний расслабленный вид. — Что-то с оборудованием? — Не понимаю, — Джисон нервно щелкал по клавишам, — с петлей все в норме, покрытие сети стабильное. Что это, блять, было вообще? Феликс не стал отвечать, он вернулся на террасу и сел на свое место. — Ваш шоколад совсем растаял, — Эбигейл оглядела его, когда Феликс снова сел с ней рядом. — Ничего, — Феликс рассмеялся, — я выпил так много шампанского, что десерт уже не хочется, хотя это выглядело прекрасно. — Понимаю, — она только улыбнулась. — Господа, спасибо за ваше общество сегодня, — она взяла свою крохотную сумочку и поднялась, — Элиан, вы лучшее украшение этого утра, буду рада видеть вас с Хенджином, как договаривались. Феликс благодарно кивнул. — Я пойду первой, у меня еще дела. Сразу после Эбигейл засобирались и остальные. Эйдан ворчал, что может опоздать на встречу, Вивиан жаловалась, что все слишком быстро закончилось. — Эби права, — Себастьян оказался рядом с поднявшимся Феликсом, — вы стали истинным украшением этого скучного сборища. Я буду рад видеть вас в любое время, — он протянул Феликсу свою визитку. — И надеюсь, что при следующей встрече мы перейдем на «ты», — он подмигнул. — С удовольствием, — Феликс прищурился, — знакомство с вами мне определенно нравится, — он потянулся к своему пошету. — Новых визиток я не заказал, но напишу вам свой номер на старой, — он улыбнулся. — Возьмите. Конечно, это была ложь. Визитки они с Хенджином и Джисоном с мнимым местом работы Феликса в Милане печатали всего неделю назад. — Я обязательно позвоню, — Себастьян снова подмигнул и вслед за братом покинул террасу. — Готов возвращаться? — Хенджин подошел со спины, он не решался спросить, что случилось, но во взгляде читалось беспокойство. — Я обещал прокатиться обратно с открытым верхом, — он заглянул Феликсу в глаза. — Конечно, — Феликс кивнул, и вместе с Вивиан они спустились вниз. Каждый рассчитался за обед. Вивиан села в поданный автомобиль первой, за ним пригнали и Порше Хенджина, который с улыбкой устроил маленькое шоу из превращения своего автомобиля в кабриолет. Заднее стекло отъехало на багажник, мягко сложилась крыша, оказавшись за задними сидениями, а потом вернулось стекло. — Круто? — спросил Хенджин, напоминая мальчишку. — Эффектно, — рассмеялся Феликс. Они мягко выехали с подъездной дорожки и отправились в обратный путь. — Так что случилось? — спросил Хенджин достаточно громко, чтобы перекричать ветер. — Хани, что с техникой? — А я ебу? — Джисон злился. — Петля отвечает нормально, в сети перебоев не было, больше похоже на глушилку. — Ликс, все было в порядке? — Да, — Феликс радовался, что может говорить громко, это требовало усилий и можно было скрыть многое: дрожание связок, поджимающееся от ужаса горло и самое главное — можно было скрыть страх. — Просто много шампанского, Себастьян все время подливал мне в бокал. — А какого хера связь пропала? — Джисон не сдавался. — Наверное, просто не повезло, — Хенджин чуть сбросил скорость, и ветер перестал быть таким оглушающим, — в этом ресторане любят проводить сделки, но обычно на нижнем этаже. Думаю, кто-то включил глушилку ради конфиденциального разговора, а Феликса зацепило. — Детка, — Джисон звучал очень нервно, — уверен, что все в норме? — На все сто, Сони, — рассмеялся Феликс. Феликс любил ездить с открытым верхом. В Сингапуре было жарко, даже ветер был душным, но все равно на скорости выходило приятно: ветер развевал волосы, обдувал уставшую фигуру. Предстояло еще успокоить Джисона, наверняка ответить на пару каверзных вопросов Сынмина, но главное — подготовиться к ночи. Феликс не обманывался, вряд ли Анг просто отпустит его из порта. Особенно с учетом того, что никакого камня при нем не будет. Единственное, на что Феликс надеялся, это на то, что он сможет утащить с собой на дно филиппинского ублюдка. Он не собирался тонуть один. Обратно они с Хенджином доехали быстро. Лениво переговаривались о том, как Эбигейл купилась на игру Феликса, пока поднимались на лифте. На этаже их встретил встревоженный Джисон. — Я все проверил! — он хмурился и тащил их обоих в свое убежище. — Чистый обрыв в логах. Ликс зашел в туалет и все, связь просто обрывается, а шумовое подавление вырастает на максимум. Радиус не больше пяти метров! Феликс напряженно вглядывался в логи, которые Джисон вывел на экран. — Могло пробивать с нижнего этажа? — спросил Хенджин. — Старая постройка, плотные перекрытия, сомневаюсь, — Джисон не сдавался. — А что если, — и Хенджин, и Джисон обернулись на Феликса, который вдруг поймал интересную мысль, — Эйдан Кох весьма подозрительный. Он же наверняка приехал с охраной, может, кто-то из его людей прошел за мной? Проследил на всякий случай. Уверен, у них есть подавители сигнала, они же сопровождают его на сделках, а этим двоим принадлежит половина портовых терминалов. — Идея здравая, — Хенджин кивнул и нахмурился. — Старший Кох действительно личность подозрительная, к тому же недолюбливает Ли Вэньхао за его попытки влезть в шанхайский порт три года назад. Мы же это отмечали себе, когда готовились. — И он первый попался на то, из какой ты семьи, — Джисон расслабился. — Ладно, будем считать, что это его паранойя, но за ним лучше приглядывать. — Согласен, — Феликс зевнул. — Даже с их системой охлаждения и нашей поездкой эта жара меня утомила, — он сладко потянулся. — Сынмин свободен или доклад вечером? — Иди отдохни, если он захочет поговорить, то сделает это позже, — Хенджин пожал его плечо, — ты отлично постарался! — Согласен, — Джисон широко улыбнулся, — я думал, что Себастьян Кох прямо там стечет лужицей тебе под ноги и начнет скулить. — Думаю, стоит поиграть с ним в гольф, — Феликс пошло улыбнулся, — он бы не сводил взгляда с моей задницы, а стояк не дал бы ему забить ни одного мяча. — Предвкушаю, — Хенджин рассмеялся. — С этого ловеласа давно пора сбить спесь. — Эй, детка, — Джисон обиженно надул губы, — а как же я? — Мне снова прийти пообниматься? — Феликс подмигнул и под смех Джисона вышел из комнаты. О чем начал ворчать Хенджин, он уже не слышал. Феликс как раз направлялся к лестнице, когда за его спиной раздался холодный голос: — Помехи в эфире, да? — Минхо стоял, прислонившись к стене рядом с открытой дверью в кабинет Джисона. — И что? — Феликс обернулся и приподнял бровь на этот вопрос. — Просто Эйдан Кох перестраховывается, — он повернулся к Минхо спиной и продолжил идти. — Уверен? — негромко и угрожающе спросил Минхо. — Я не намерен снова играть в твои игры, — Феликс не обернулся. Он поднялся по лестнице, прошел к своей комнате и закрылся. Все, что он сдерживал в себе последний час, навалилось на него огромной толщей воды. Хотелось закричать, ударить что-то, но в итоге он только запустил руку в волосы и больно сжал их, чтобы успокоиться. Феликс сел на кровать и уставился в окно. Солнечный день слегка потускнел из-за набежавших облаков. Не хотелось ни о чем думать, но мысли перескакивали внутри его головы как цикады с места на место. Интересно, Чан знал, что Анг никуда не улетел? Было бы странно отдавать его Ангу сейчас, он ведь еще ничего не сделал для них. Он думал о том, стоит ли отдавать ублюдку камень? Действительно ли он таким образом купит жизнь себе и остальным? Нет, Анг не намеревался его выпускать, это Феликс точно знал, он это слышал. Анг лгал ему во всем, кроме угроз. Он был абсолютно способен сделать все, что сказал. Он не отдаст ему бриллиант. В дверь постучали. — Могу я войти? — громко из-за двери спросил Сынмин. Феликс поднялся, нацепил на себя сонный вид и открыл. — Джинни сказал, что отчет подождет до вечера, — он зевнул. — Мне спуститься к тебе? Или к Чану? — Нет, — Сынмин всматривался в Феликса своим отвратительным сканирующим взглядом, от которого все время хотелось закрыться, — ты хорошо постарался, меня беспокоит только обрыв связи. — Я даже не понял, что это произошло, пока не услышал, как Джисон прорывается и кричит, — Феликс сделал вид, что задумался. — Думаю, что Эйдан Кох не из тех, кто легко мне доверится, скорее всего, это были его люди. — Уверен? — спросил Сынмин с той же интонацией, что и Минхо. Феликс раздраженно выдохнул. Черт бы их побрал обоих! — Не знаю, что ты хочешь от меня услышать? — он злобно сверлил Сынмина взглядом. — Может, охрана Коха, может, в соседней уборной кто-то обсуждал сделку на миллиард баксов, я-то откуда знаю? — Ладно, — Сынмин прищурился. — Отдохни, увидимся на ужине. — Могу я просто побыть один? — устало спросил Феликс. — Или ужин — это обязательное условие нашей сделки? — он прищурился. — Нет, — Сынмин снова подозрительно на него посмотрел, — если не хочешь, можешь не приходить. Или у тебя планы с младшим Кохом? — он ухмыльнулся. — У меня в планах спать до второго пришествия, — Феликс снова зевнул. — И чтобы от меня хотя бы на день все отъебались с вашими ебучими подозрениями, — он закрыл дверь прямо перед носом Сынмина. В конце концов, будет лучше, если они запомнят его таким: вредным, немного мерзким одиночкой. «Жаль только, что Сони расстроится», — подумал Феликс, но тут же эту мысль отогнал. Время до вечера тянулось отвратительно долго. Тропическое солнце заползало за горизонт, как ленивая черепаха. Феликс сидел на постели и следил за ним. Он уже был готов: переоделся в непримечательный черный спортивный костюм и кроссовки, спрятал теперь уже светлые волосы под такой же черной кепкой и надел маску, которая пока покоилась под подбородком. Сначала он думал проскользнуть в оружейную, но потом решил достать нож где-нибудь на улицах, чтобы не привлекать внимание на камерах. Улизнуть проще всего было именно во время ужина, пока все будут за столом. Ни Чанбин с камерами, ни Джисон, который постоянно отслеживал лифты, не смогут ему в этот момент помешать. Из-за стола все равно редко кто-то выходил, разве что на соседнюю кухню за соусом или салфетками. Около восьми Феликс встал под дверью. Он знал, что сегодня очередь Чанбина готовить или заказывать еду, так что Минхо, скорее всего, в своей комнате. Наконец, он услышал, как открылась дверь и раздались мягкие шаги. Минхо прошелся до его двери, постоял зачем-то секунд десять, а потом ушел. Феликс подумал, что тот, наверное, хотел позвать его на ужин, но передумал. Он выждал еще несколько минут и вышел. Проходя мимо комнаты Минхо, он дернул ручку. Просто странное желание проверить. Дверь неожиданно поддалась, и Феликс быстро скользнул внутрь. Почти у самого порога сидел Суни. Он поджал под себя все лапы и довольно щурился. — Привет, — Феликс присел рядом, — давно не виделись, да? — он погладил кота по рыжей голове. — Передай своему хозяину, что он полный придурок, ладно? Феликс поднялся и огляделся. На кровать Минхо сгрузил свое оружие. Обычно он убирал его, наверное, в этот раз просто не успел. Это был его шанс, и Феликс не планировал его упускать. Он быстро подошел к кровати, осмотрел лежащие на постели ножи, выбрал большой с зазубринами на боку и слегка загнутым кончиком, вставил его в ножны и спрятал за поясом под толстовкой. — Пока, Суни, — прошептал Феликс напоследок и покинул комнату Минхо. Спуститься по лестнице было легко. Он слышал с общего этажа смех Джисона и ворчание Сынмина, возмущения Чонина и дурацкий сарказм Минхо, но прошел мимо. Чан должен будет сказать ему спасибо, потому что Феликс мог бы сбежать прямо сейчас, исчезнуть и наплевать на него, его семью, но… Черта с два он мог бы. Все как обычно получалось дерьмово. Оказывается, хватает даже крохотной привязанности, чтобы Феликс опять начал творить дурь. Ему казалось, что он оставил все это там, в своих паршивых двадцати, а его опять поймали на том же самом, еще и один и тот же человек. Ей богу, если бы был приз за самого наивного мошенника, Феликс бы получал его ежегодно. Уже у лифтов он передумал его вызвать и свернул к технической лестнице, чтобы спуститься на несколько этажей вниз в общее лобби. Он уже давно изучил строение Башни Гуоко, так что двигался быстро и собрано. Дверь технической лестницы на сороковом этаже поддалась с тяжелым металлическим лязгом. Феликс замер в дверном проеме, жадно вдыхая прохладу холла. Футболка под темным худи неприятно липла к спине. Он быстро поправил маску, скрывая лицо, и вышел в сияющее пространство. Здесь было людно даже в этот час: пара бизнесменов в расстегнутых пиджаках обсуждали котировки у панорамного окна, а стайка туристов в шортах делала ночные селфи на фоне огней гавани Кеппел. Феликс смешался с толпой, двигаясь к ряду скоростных лифтов. — Спускаетесь? — вежливо спросил мужчина в форме курьера, придерживая дверь лифта. — Да, спасибо, — отозвался Феликс, стараясь дышать ровно. Лифт мягко тронулся вниз. Феликс следил за стремительно меняющимися цифрами, двигался, когда на коротких остановках заходили люди, и все время проверял телефон. Он боялся увидеть сообщение от Джисона или Сынмина, но ничего не было. Он был почти на грани, когда лифт звякнул и распахнул двери в зеркальный холл первого этажа. Людей было много, и Феликс тут же затерялся среди них. Он проигнорировал центральный вход и мимо готовящихся к закрытию бутиков скользнул в сторону зоны погрузки, чтобы выйти через большие ворота для транспорта. Он прошел пару кварталов вглубь, подальше от сияющих башен, туда, где неоновые вывески закусочных мигали над головами засидевшихся клерков. У обочины стоял старый синий кроссовер — обычное городское такси. Феликс постучал в окно. — Кэш, без счетчика до Тауса, южный терминал, — четко обозначил он. — Прыгай, — отозвался молодой малазиец, оценив его взгляд и вид, — только пятьдесят сверху тарифа. Феликс отсчитал и протянул деньги. Пока такси выруливало на скоростное шоссе, чтобы двинуться в сторону порта, в голове почему-то крутилось не «прыгай» от таксиста, а самое первое джисоновское «залетай». Он лениво провожал огни забегаловок и магазинов взглядом, пока такси все дальше уходило в сторону портовой зоны. Ночной Сингапур здесь превращался в нагромождение металла и бетона. Вдоль дорог тянулись низкие ангары и ряды контейнеров. Сорок минут спустя такси высадило его на обочине технической дороги. Дальше оставалось только идти пешком мимо бетонных блоков и предупреждающих знаков «Зона ограниченного доступа». Феликс поморщился, едва покинул такси, которое тут же дернулось с места. Его кроссовки прилипали к местному бетону, измазанному в мазутной взвеси. Он быстро огляделся. На горизонте — лес труб нефтеперерабатывающего завода, подсвеченных тысячами мелких огней, что делало его похожим на горящий изнутри скелет гигантского зверя. Высокие мачты заливали бетонные площадки резким белым светом, создавая глубокие, почти черные тени. Феликс обогнул ряд облезлых морских контейнеров и выглянул в сторону вытянувшегося в темное море сорок второго пирса. Огромный танкер у причала гудел, перекачивая топливо по толстым гофрированным шлангам. Отовсюду раздавался лязг металлических цепей, свист стравливаемого пара и далекие крики чаек, а еще низкочастотный гул заводских установок. Он не хотел ждать Анга еще несколько часов прямо здесь, поэтому двинулся чуть в сторону. Прошелся несколько минут и за длинными рядами контейнеров уселся на теплый бетон. Под ним, в нескольких метрах внизу, черная вода залива с яростью билась о тяжелые сваи. Глухие, раскатистые удары волн отдавались в позвоночнике. Воздух здесь был еще плотнее: в нем отчетливо чувствовался металлический привкус дизельного топлива и жженой резины со стороны нефтезавода. Феликс больше ни о чем не думал. Минуты стекали прямо в морскую пучину и тонули в ней. Становилось все темнее, а перед самой полуночью погасло несколько дальних и пара ближних фонарей, оставляя только четыре высокие мачты. Ровно в двенадцать Феликс поднялся и пошел в обратном направлении. Писать кому-то было уже поздно, да и слишком мелодраматично даже для Феликса. Он вышел обратно к открытой площадке, прошел вглубь пирса, завернул за узел из труб, по которым шумело топливо, и замер. На бетоне лежало несколько тел, даже в темноте было видно, как под ними расползаются темные пятна. В нескольких шагах дальше спиной к нему стоял человек в темном дождевике. Он держал в руках дергающегося, захлебывающего кровью Анга. Феликс сглотнул. Мужчина повернулся к нему и из-под капюшона блеснули злые, кошачьи глаза Минхо. — Пришлось прибрать за тобой, — зло и холодно сказал он, улыбаясь.