Забери меня, Рио

Деревня, стоявшая на опушке леса, словно на пороге, в своем обыкновении отпугивала путников. Старые деревянные дома делали эту деревню больше заброшенной, чем уютной. Они тянулись вдоль нескольких узких дорог, вытекающих друг из друга, их потемневшие крыши от дождя и времени предавали большего антуража ко всей картине. Днем здесь было тихо, даже слишком: только скрип ведра в колодце и лай сторожевых собак нарушал поток мыслей. Запах с улицы был свежий, мокрая трава и аромат цветов сразу ударили молодой девушке в нос, когда та отперла ставни и слегка высунула голову в окно. Пройдясь взглядом по удаляющимся домам, та устремила свои голубые, холодные глаза по правое плечо в сторону темного леса. – Что ж, изгоям положено жить здесь, – пронеслось в голове быстрее, чем брюнетка успела сконцентрировать внимание на лесополосе. Высокие сосны стояли так близко друг к другу, что даже днём между их стволами оставалась тень. Туман спускался над лесом уж слишком низко, будто бы стараясь спрятать всю деревню целиком. Местные жители не ходили туда без нужды, дикие звери, неизведанные тропы, поверья и легенды отпугивали их. Среди люда сельского ходили байки о ведьме, что утаскивает в чащу маленьких детей и пьет их кровь. Остальные же верили, что ведьма околдовывает юношей. Конечно, такие байки не были подтверждены, но таков уж характер людей, то, чего люди не понимают, они боятся и презирают. Жить на окраине леса, было наказанием за грехи для местных, особенно, если там жила одинокая, хрупкая девушка. А может не такая и хрупкая? И не такая одинокая?

***

Оставив окно открытым, девушка развернулась к зеркалу, чтобы удостоверится, готова ли она к сегодняшнему празднеству. В зеркале на удивление она отражалась, хотя многие и верили, что нет. Точеные черты лица, острая челюсть, волосы, которые волнами ложились на плечи, все это можно было легко разглядеть в зеркале. В локоны умело были вплетены васильки, которые подчеркивали цвет глаз. Плечи и ключицы были открыты, свободная льняная рубашка, не скрывала бледную кожу. На рубашке, почти платье, были вышиты красными нитками цветы и ягоды. В прочем, девушка не будет выделяться среди остальных на празднике. По крайней мере, она на это надеялась. – Агата! – её раздумья прервал окрик, доносящийся с окна. Среди местных жителей нашелся один отбитый паренёк лет шестнадцати, что всюду таскался за ней и занимался её интеграцией в общество. Его черные, угольные глаза делали его больше похожим на щенка, а кудри сейчас примял венок из всевозможных трав и цветов. Хоть парень уже возмужал, вид его еще был слишком наивен. Оттого всем казалось, что девушка его околдовала. Он не верил, что Агата Харкнесс, так страшна как про нее говорят. Юношеский максимализм и противоречия обществу, что тут скажешь. Билли Максимофф, считал, что он стал идеальным другом для девушки порядком старше него, хотя, быть честным, он сам не знал, сколько лет его таинственной знакомой. – Агата, ты скоро? – окрик повторился и девушка, обернувшись к нему и смирив его взглядом, молча вышла из дома. – Я надеялась, что ты заблудился в лесу, - спокойно произнесла та, оглядывая парня с ног до головы, оценивающе и явно неодобрительно остановила взгляд на его венке, а затем на лице появилась, присущая ей, ухмылка. Агата не желала Билли смерти, конечно, нет, просто она – такая. С этим не все смирились, но парнишка, слышал такие приветствия каждый раз и стал считывать это, как проявления высшей любви. Когда-нибудь он сделает что-то со своим тревожным типом привязанности, но пока пусть считает так и дальше. – И я рад тебя видеть, любимая Мегера, – Максимофф обнажил свои белые зубы и расплылся в ядовитой улыбке, подражая Агате. Девушка, на его неумелую язвительность, лишь хмыкнула. – Ты ведь не собираешься проноситься целый вечер, бросаясь на первого встречного из-за венка? Не так ли? – Харкнесс уже всё поняла, этот вопрос был лишь для подтверждения её наблюдений. Но может она всё ещё надеялась образумить мальчишку. – Только не говори мне, что ты идешь туда уничтожать всем хорошее настроение. Это у тебя и без магии получается, – он обиженно отошел от Агаты и медленно двинулся прочь. Пока парнишка сделал пару шагов вперед, на лице его подруги сменилось вся палитра недовольства. В конце концов, та, закатив глаза на его глупые выходки, последовала за ним. Молодые люди двинулись в сторону реки. Туда же со всех уголков деревни сейчас тянулся народ, дабы посмотреть и поучаствовать в ночных гуляниях. Паренек, не выдержал долго изображать обиду и, не давая просто идти в тишине, начал рассказ обо всех сплетнях собранных за пару недель, чтобы держать Агату в курсе всех ссор и свиданий. Девушка, словно отключившись от его потока мыслей, погрузилась в себя. Несмотря на ободряющие речи Билли, Агата знала, что не стоит там ей появляться. Местные никогда не были ей рады, и эта неприязнь была более, чем взаимна. Но ее интерес пересилил сегодня. Агата Харкнесс хочет посмотреть на эти жалкие попытки людей подчинить себе «магию». Закатное солнце медленно уходило за горизонт, окрашивая небо во всю теплую палитру оттенков. Небо было чистым, но над рекой и водоемами сгущался туман, а еще дым. Костры, разожженные вдоль всей реки, было видно за версту. Сегодня они выполняли важную функцию, отгоняли нечисть. Каждый год в ночь с шестого на седьмое июля во многих поселениях проходили гуляния в честь Ивана Купала. Так и эту языческую деревушку не обошли празднества стороной. Пламя поднималось и клубилось в чернеющем небе, вокруг воды также были расставлены свечи. Слышались непристойные песни, выкрики и свист. С наступлением темноты все выбегали из воды как ошпаренные, чтобы русалки и мавки не утянули под воду. Стоявшая поодаль от всей толпы Агата, не верила в это. Черти, водяные, нечисть, что утащит или что венок поможет найти любовь. Для неё этот вечер, был что-то вроде цирка, но она не могла отказать Билли, который в свою очередь тоже уже сплел венок и собирался гадать на суженного. Малец был слишком впечатлительным и находясь в этой атмосфере не устояв, сразу побежал к берегу к барышням, которые рассказывали истории, пели песни, пока вплетали нужные травы. Агата наблюдала за этим со стороны. Она не была столь скептична настроена, просто эти люди, презирающие её за малейшее отношение к магии, сейчас столь яро обращались к ней сами. Ведьмой ее называли и за красоту, и за ум и за холод. Но больше всех настораживало, что юная девица ещё не замужем. Да и не видно было женихов вокруг неё, которых она не желала сжечь на костре. Кажется, последняя попытка посвататься к ней была сделана, каким то первым красавцем на деревне, ещё в марте. Сейчас девушка и имени то его не вспомнит, но воспоминание как тот бежит от волков через всё село, греет ей душу до сих пор. Треск бревен в костре и шум воды уносил её мысли слишком далеко. И всё же её взгляд время от времени возвращался к реке. В свете костров она казалась почти неподвижной — тёмной полосой между травой и лесом. Вода отражала огонь редкими рыжими пятнами, и иногда казалось, будто она дышит. Про неё ходило столь же много слухов, как и про ведьму. Харкнесс это настораживало и манило одновременно. Как бы она не верила в таинственных чудовищ из реки. Каждый год тут тонули молодые девы. Изучением этого вопроса она не занималась так досконально, но вдруг можно узнать что-то у бабки жившей… – Агата! – раздался голос Билли. Она подняла голову. Мальчишка уже стоял у самого берега, размахивая венком так, словно это была величайшая драгоценность на свете. – Смотри! Они сказали, если вплести зверобой, всё точно сбудется! Агата усмехнулась и медленно подошла ближе. Трава под ногами была влажной, от реки тянуло холодом, который совсем не сочетался с тёплым воздухом и дымом костров. – И что же должно сбыться? –лениво спросила она. Билли смутился, но всё равно гордо поднял венок. – Ну… судьба. Кто мой суженый. Они сказали, если венок поплывёт далеко – значит скоро встречу, – он немного переступил с одной ноги на другую, до боли неуверенно донося информацию. Будто бы ребенок сознается в том, что разбил ценную вещь. Девушки, что помогали мальчишке плести венок, засмеялись. – Главное – не уронить его сразу, –сказала одна из них. – А то судьба обидится. – И смотри внимательно на воду, –добавила другая шёпотом. – Иногда она показывает больше, чем нужно. Агата фыркнула. Затем презрительно окинула взглядом стоящих поодаль дам. Её раздражение возрастало, когда кто-то смел, смеяться над её «другом». – Вода показывает только отражение, – сказала она. – Я и тебе сделал венок, не будь занудой, иначе, я и правда начну верить, что ты хочешь навечно остаться старой девой, – Максимофф протянул ей сделанный своими руками венок, в середине уже была прикреплена свеча. Венок хоть и был сделан коряво, но девушка, смотря на него всё таки позволила своему лицу выдать что-то наподобие улыбки. Харкнесс всё еще не нравилась эта идея, но отойдя подальше вдоль берега, она всё же присела на корточки возле воды. Билли, тем временем, осторожно опустил венок на поверхность реки. Круги мягко разошлись по воде, и венок медленно поплыл вниз по течению. Венок парня и правда плыл далеко, тот был вне себя от радости и забыл про всех вокруг. Ведьма, понаблюдав за движениями парня, внимательно осмотрела свой венок и собиралась с мыслями с желаниями опустить его в воду. Не загадывать же ей суженного, верно? Но вдруг, порывом ветра её собственный венок – тот, что она держала в руках почти машинально – вдруг выскользнул из пальцев и коснулся воды. Он не поплыл. Несколько секунд он просто лежал на поверхности. А потом медленно повернулся. И начал двигаться против течения. Агата нахмурилась. Ничего хорошего, она, конечно, не ждала, но теперь её это заинтересовало. Девушка медленно встала и последовала подальше от людей за венком. Обогнув несколько камней и проплыв метров пятнадцать, венок замер. Харкнесс остановилась и прищурилась. Под водой что-то есть. Нет. Не так. Под водой кто-то есть. По спине пробежали мурашки. Это был не страх, а энтузиазм и азарт. Неужели в её жизни произойдет то, что развеет её скуку? Даже если сейчас она здесь умрет, это станет хоть каким то разнообразием. Венок затрепетал. Через пару секунд он медленно начал подниматься над водой, всего по миллиметру, но этого хватило. Стоя и смотря сверху вниз своими голубыми глазами, Агата, через минуту встретилась с таким же пристальным желто-коричневым взглядом из под венка. Глаза такие яркие, что почти светились в этой темноте. Идеальное обрамление из черных ресниц и сами зрачки такие острые, будто кошачие уставились на ведьму. Харкнесс невольно сделала шаг назад, но быстро передумав и не сводя глаз с пары глаз напротив, опустилась у берега на колени. – Долго будешь смотреть? – тихо раздалось из воды. Голос был низким, почти мягким, но в нём было что-то неправильное. Слишком спокойное для того, кто прячется под водой. Мурашки бежали сами собой. Агата чуть склонила голову, не отрывая взгляда. – Зависит от того, на что я смотрю. Венок медленно опустился обратно на поверхность, но вода под ним всё ещё дрожала. – Ты же сама позвала, – произнёс голос. – Я? – усмехнулась Агата. – Не припомню, чтобы звала кого-то… вроде тебя. На мгновение всё стихло. А потом вода разошлась. Медленно, почти лениво из неё показалась рука — бледная, тонкая, с длинными пальцами, с которых стекала вода. Она коснулась венка, поправила один из цветков, будто это было чем-то важным. – Люди всегда зовут, – сказала она. – Просто не понимают этого. Агата прищурилась, внимательно наблюдая за каждым изменением перед ней. – И чем же я тебя позвала? Пауза. – Скукой. Уголок губ Агаты дрогнул. – Тогда тебе стоит быть осторожнее, — тихо сказала она. — Я могу разочароваться. Из воды раздался тихий смешок. И в следующий момент лицо показалось из тьмы. Влажные тёмные волосы прилипли к коже, капли стекали по скулам. Чем-то черты незнакомки походили на саму Агату. Те же острые черты лица, но уши были похожи на эльфийские. Такие она видела только в книгах её матери. И ещё глаза… те самые глаза — жёлто-коричневые, почти светящиеся - смотрели прямо на неё. – Обычно, – сказала она, чуть ближе поднимаясь к поверхности, – это я разочаровываюсь в людях. Агата не отступила. – Я не «люди». Короткая пауза. С каждым ответом в Харкнесс зажигался первобытный огонь, впервые за слишком долгий срок, её что-то так интересует. Или кто-то.. Незнакомка чуть склонила голову, изучая её. – Я вижу. Харкнесс могла поклясться, что именно такой голос должен быть у сирен, потому что если незнакомка бы приказала ей утопиться, то она бы сделала это. Но все эти мысли она решила оставить при себе. Ведь голос из воды дурманил получше всяких трав и зелий. Вода вокруг неё слегка потемнела. – Поэтому ты всё ещё здесь. – подытожила эта морская «кошка». Агата наклонилась ближе. Слишком близко. – А почему ты? – с любопытством спросила голубоглазая. Тонкая улыбка коснулась губ той, что была в воде. – Потому что ты подошла ближе, чем остальные. Пауза. – И не убежала. Агата тихо усмехнулась. – Я редко убегаю от интересных вещей. – Это может стать ошибкой, – почти шёпотом сказала она. – Или наконец чем-то стоящим, – ответила сухопутная собеседница. И в этот момент рука из воды резко потянулась вперёд — но остановилась в нескольких сантиметрах от её запястья. Не касаясь. Но раскрыв ладонь та протянула цветок из венка. — Ведьма, — тихо произнесла она, будто пробуя слово на вкус. Агата не отдёрнула руку. И спокойно приняла подношение. — Нечисть, — спокойно ответила она и расплылась в уже знакомой ухмылке.