Забери меня, Рио

На фоне не умолкали песни и гуляния, слышался громкий смех, но доносился он, будто бы через толщу воды. Агата не могла сконцентрироваться ни на чем, кроме этих глаз. Ее завораживало. Да, это было слишком правильное слово. Она смотрела в эти глаза, как на костры, что были разжены на берегу. Или на эту черную спокойную воду. Этот зрительный контакт был более открытым и ощущался более откровенным, чем любая близость, что была у девушки прежде. Ей смотрели в душу. Хотя есть ли у Агаты Харкнесс вообще душа? Тем не менее, её до боли злило, что она не может или не хочет отвести взгляд. Её злило, что в ней проснулся интерес, но больше всего она не выносила, что теперь на неё смотрят как на добычу. Уж кем, но Харкнесс, никогда не была жертвой. – Ты на всех так смотришь? – Ведьма подалась вперед на пару сантиметров, сокращая расстояние между их лицами, параллельно слегка сжимая цветок в руке, который только получила. Её голос прозвучал, до смешного с вызовом, будто бы ребенка взяли на спор. Зрачки – узкие, вытянутые, почти хищные – не дрогнули ни на мгновение. Ни движения, ни колебания. Но глаза, тем не менее, блеснули. Янтарные глаза уставились прямо на девушку. Их цвет был почти золотым, но ни в коем случае не теплым, они были слишком чистыми и глубокими, будто бы там ни было примеси света. Они не отражали огонь за спиной Агаты – они его вовсе не замечали. На ледяных губах появилась совсем едва различимая улыбка. – Нет – спокойно произнесла собеседница, слегка наклонив голову, но продолжая смотреть не моргая. – Тогда мне считать себя особенной? – Агата победно ухмыльнулась. – В этой деревне ты и без того особенная. Разве нет? – слишком сухо, чтобы это звучало как комплимент. В прочем, ведьму это больше раззадоривало, а не обижало. – И как мне к тебе обращаться, всезнайка? – лучшая защита это нападение, Харкнесс не слишком горела желанием говорить о себе, тем более, этой даме, она, кажется, ничего нового рассказать не может. – Я – Рио. – едва договорив эти два слова, глаза подводной жительницы всё таки дрогнули и посмотрели за спину Агаты, а затем девушка резко нырнула под воду, а венок утонул вместе с ней. Брюнетка даже сообразить не успела, почему ее собеседница так быстро исчезла и резко обернулась, когда услышала, как её ищет Билли. – Я тебя обыскался, – запыхаясь с растрепанными волосами и красными щеками, произнес парень, подходя к ней, – Как успехи? Твой венок, что, потонул? Только услышав его слова, Агату по голове стукнули воспоминания, и что успело произойти за пять минут. Она вновь посмотрела на воду, черная гладь, спокойная, но ни одного признака этих горящих глаз. Харкнесс больше не чувствовала присутствия ничего другого или дурного. Единственное, что помогало ей осознавать, что это не галлюцинации это цветок, который девушка инстинктивно и уж слишком отчаянно сжимала в руке. Покалывание в пальцах странно распространялось по всему телу. – Ага, – небрежно бросила ему в ответ девушка, – ты ожидал другого? Билли недоверчиво покосился на нее. Ведьма и раньше вытворяла какие то странные вещи, разговаривая сама с собой при этом, поэтому мальчишка просто неодобрительно и сочувствующе покачал головой. – Да ладно, сделаем новый, уверен у тебя еще будет самый прекрасный жених, – он протянул ей руку, помогая подняться с колен, выдавливая самую широкую улыбку, продолжил – или женушка. Брюнетка не приняла его руку и вставала сама с тяжелым вздохом, пока её глаза будто сделали оборот в 360 градусов, слушая его. Кажется, только её поведения хватало как способа отпугивания от нее не то что женихов, а людей в целом, но почему то после слов о «женушке» уголок её губ предательски дрогнул. В прочем, Максимофф снова был занят своей болтовней, пока они шли к костру и не заметил этого. Агату завораживал огонь, особенно костры. Костер, возле которого сейчас сидела она был большим, что обязывало сидеть на более дальнем расстоянии и был огорожен камнями. Её рассредоточенный взгляд видел в этом огне лишь глаза её новой знакомой. Только сейчас девушка сообразила, что знает её имя. Рио. С языка ведьмы невольно слетело это имя. Во рту стал ощущаться вкус металла. – Рио…– уголки её губ поползли наверх, слегка обнажив белые клыки. Эта имя будто было для нее совсем привычным. Словно она произносила его миллионы раз раньше. Оно оставляло послевкусие терпкого вина, такого, что сводило скулы. Она нахмурилась. — Интересно, – тихо пробормотала она себе под нос. Пальцы сами собой сжали ткань платья на колене. Кожа на запястье всё ещё помнила холод – не внешний, а глубже, будто он остался под кожей. Она посмотрела на свою руку. Провела большим пальцем по тому месту. Кроме холода своей собственной кожи, она не ощутила ничего, и от этого ей на секунду стало больно. Почему то ей не хотелось, чтобы это осталось в таком подвешенном моменте. Ей снова хотелось ощутить эти руки на своей коже. Успокаивая себя, девушка прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Мысли Агаты перебивали сами себя: «Я и так задержалась в этой деревне почти на семь лет, жителей смущает, что за это время на моём лице не появилось ни морщинки. Я не могу подвергать себя такой опасности из за пятиминутного диалога.» Девушка вновь и вновь продолжала уговаривать себя оставить затею узнать о Рио больше, успокоиться и не искать встречи. Но уже сейчас понимала, что вряд ли её любопытство даст ей спокойно покинуть деревню. Поэтому, всё еще сжимая цветок в руке, она твердо решила, что после этого празднества наведается к одной из старух в этой деревне, она должна что-то знать про эту нечисть в реке. По крайней мере, у неё можно выпить вкусного чаю и послушать с десяток легенд, хоть и в большинстве случаев совсем не дельных. Это лучше, чем ничего. Лилия Кальдеру жила в этой деревне уже тогда, когда сюда пришла Агата. Но по ощущениям она жила здесь ещё тогда, когда девушка ещё не родилась. Что физически было невозможно. Выглядела эта весьма экстравагантная старушка ярко и её одеяния всегда превращались в достояния общественности. О ней постоянно шептались. Но в отличие от слухов про Харкнесс, про которую говорили, что она «спуталась с силой нечистой», эта миловидная бабушка отделалась о себе весьма безобидной фразой «несет околесицу» или на крайний случай «умом тронутая». Говоря честно, Лилия часто несла бессвязный бред, но жителей это скорее веселило, поэтому она не стала изгоем, как Агата, а совсем, наоборот: к ней ходили за целебными травами и мазями, приносили детей на крещение и часто, она даже брала на себя роль повитухи. Хотя в основное время, она всё же занималась гаданиями и поэтому, в особенности на Ивана Купала, к ней было не пробиться. Зная это, молодая девушка решила, что наведается к ней через денек после этого празднества, всё же ей тоже нужно было время, чтобы выспаться после этой ночи. А пока она наслаждалась последними мгновениями праздника с полуулыбкой на губах, забыв и о планах и о Рио.

***

Подрываться с первыми лучами солнца было вообще не из привычек ведьмы, но сегодня рассредоточенные солнечные лучи пробивались сквозь занавески слишком сильно, и в районе семи утра Агата уже медленно старалась собрать себя по частям. План был предельно прост: заглянуть к Кальдеру, узнать побольше о нечисти в реке и ночью наведаться к берегу, где она познакомилась с Рио, а через пару дней собрать вещи и уйти отсюда. Во всём этом было лишь усложнение со стороны Билли. Харкнесс не хотела вмешивать его в своё мини расследование. Она и так слишком сильно привязалась к мальчишке, только поэтому она задержалась настолько здесь и почему, в конечном счете, не перебила всю деревню. Чай с лесными травами бодрил, но, к сожалению, никогда не избавлял от мыслей. Не сказать, что внутренние переживания никогда не терзали ведьму, просто она не придавала их огласке перед кем-либо. И сейчас она толком не знала, с каким вопросом пойдет к Лилии. «Да, конечно, я приду и скажу, что пошла за венком, из-под которого появилась страшно красивая девушка, которая подержала меня за запястье минуту и теперь я, как сталкер, хочу узнать всё. А потом пойду ночью к реке абсолютно одна просто погулять, а не, потому что я ищу с ней встречи. Именно Агата, прекрасный план, дерзай» Усмехнувшись сама тому, как она интересно, а главное своевременно начала сходить с ума, она допила чай и направилась через всю деревню к гадалке. Пристальные взгляды раздражали, но её лицо не выдавало ни малейших эмоций, только подойдя к деревянной лачуге Кальдеру, та смогла позволить себе выдохнуть, пока разглядывала дом. Первое, что бросалось в глаза, когда Харкнесс отворила калитку это конечно разодетые фигурки, стоящие среди сада. Они играли роль отпугивания птиц от деревьев и прочего урожая, человечки на деревянной ножке были одеты под стать хозяйке дома. С их яркого одеяния свисали красивые цепочки и украшения из битого стекла. Больше всего конечно в этом саду привлекало внимание красивая большая яблоня, которая раскинула свои ветки над крыльцом и деревянными ступеньками к дому. Проходя по ним, казалось, под Агатой скрипело настолько громко, что эти ступеньки можно использовать вместо сигнализации. В прочем этот дом не охраняли собаки, как почти все в деревне, поэтому ступеньки здесь были очень кстати. Ведьма прикрыла глаза, она знала, что Лилия дома, но не решалась постучать и как только занесла руку, чтобы коснуться двери, дверь с ещё более жутким скрипом отварилась сама. В длинном коридоре не было света, хотя в остальные комнаты проникало дневное солнце, освещая мрачноватую лачугу. Глаза девушки вспоминали расположения комнат, ей доводилось здесь быть раза три. Проходя в глубь коридора она заметила перевернутые кресты на стенах, что очень сильно не сочеталось с общей довольно доброжелательной атмосферой в доме гадалки. Окинув их взглядом, Агата решила, что пора уже перестать удивляться чему-то. Особенно, когда дело касается сумасшедших. «Миленько однако, но чем быстрее я уйду отсюда тем лучше, по ощущениям за каждую минуту проведенную в этом доме, я старею лет на 10» В доме и правда помимо свечей, трав и благовоний пахло сыростью и старостью. – Лилия? – девушка, стоя в середине коридора и сразу окликнула хозяйку дома умышленно громче обычного, зная, насколько плохо у этой женщины со слухом. Со стороны кухни послышались звуки. Человек отложив питье чая, отодвинул стул и пошел к коридору. – Кого принесло в мой дом без разре… – бурчала Кальдеру себе под нос, до того момента, пока не увидела Агату стоящую в коридоре и смотрящую ей в душу своими ледяными серо-голубыми глазами. – А, ты… Чего тебе? Гадалка оглядывала девушку с головы до ног. Сама она появилась в ярком платье и халате из разных зелено-желтых тканей поверх. Седовато-кудрявые волосы были небрежно собраны на голове. А на шее висели бусы, которые достались ей по наследству ещё от её прабабушки. Судя по тону, прервать утренний ритуал чая было для девушки большой ошибкой, но ведьму это не заботило. Она не искала дружбы с этой старушкой, так что лишь надела маску дружелюбности и выдавила из себя максимально приветливый тон. – Прекрасная Лилия, лучшая гадалка этих земель, стоит ли мне извиниться за столь неожиданный визит? – Харкнесс не продержалась в своем дружелюбии и секунды, как сразу перешла на саркастический тон и расплылась в хищной улыбке. – Боже, Агата избавь меня, тебе стало настолько скучно в своем отчуждении, что ты решила выпить из меня последние соки? – Кальдеру на выходки ведьмы лишь закатила глаза. Они не ненавидели друг друга, просто гадалка относилась к Харкнесс с большим недоверием и презрением от части, ведь их часто сравнивали. – Да я? Как ты можешь думать обо мне такое? – ухмылка не сошла с лица Агаты, а стала только шире, но вспомнив зачем она здесь она отряхнула свою одежду, как бы приходя в себя и начала говорить по существу. – Ладно, я ещё успею достать тебя на старости лет, но у меня к тебе пара вопросов. Лилия от такой смены настроения приподняла брови в удивлении, но покосившись на девушку и поняв, что убить её она не замышляет, по крайней мере, сегодня, она жестом пригласила её на кухню. В кухне, куда прошли две женщины, были занавешены красные шторы, от чего комната представала в приятном полумраке. По правую сторону от входа располагалась кухонная утварь, а вся левая сторона отдавалась столу и паре стульев. На столе раскинулась несколько разных скатертей, на которых стояло столько разных вещей, что было понятно, что этот стол был предназначен сугубо для «работы», но никак не для еды. Посередине располагался шар для гадания, вокруг стояли подсвечники, в которых, как казалось, сосредоточена вся ценность этого дома. Прямо у края стояли две чашки с кофейной гущей. Все атрибуты гадалки, ничего лишнего. Запах при входе в комнату в нос ударил такой, что у девушки закружилась голова. «Замкнутое, душное пространство с горящими свечами и травами. Надеюсь, из этого дома меня вынесут не вперед ногами» молилась про себя Агата. Присев на стул, хозяйка дома предложила второй стул девушке напротив и стала делать магические пасы руками над шаром, на что Харкнесс недоумевающе подняла брови. – А, то есть спросить у меня, зачем я пришла, по-твоему, слишком просто и лучше спросить у этого стекла? Хорошо, отлично – девушка старалась подавить смех. – Если тебя так веселят мои методы, зачем ты пришла? – возмущенно уставившись на Агату, Кальдеру прекратила этот цирк. – Меня интересует река, которая проходит в нашей деревне. Ты знаешь что-то про неё? – Харкнесс старалась ставить вопрос так, чтобы не было понятно, что приключилось с ней недавно. Гадалка нахмурилась и насторожилась, пытаясь понять, что скрывается за этим вопросом. – Река… – медленно повторила она, будто пробуя слово на вкус. – Здесь у нас много чего есть. И не обо всём стоит так открыто беседовать. Агата склонила голову, наблюдая за ней с лёгкой усмешкой. Девушку смешило это излишнее напускное таинство, вокруг обычных вещей. – Я задала вполне конкретный вопрос. – А я дала вполне конкретный ответ, –спокойно парировала Кальдеру, но в голосе появилась жёсткость. – Ты не первая, кто начинает интересоваться ею после Купальской ночи. Девушка слегка нахмурилась, не то, чтобы она хотела быть первой, просто ей начинало не нравиться, куда сворачивает эта история и её стало одолевать любопытство только больше. — И что с ними случается? Лилия не ответила сразу. Вместо ответа её взгляд скользнул по лицу Агаты, задержался на запястье, будто она что-то там увидела. – Скажи лучше, – тихо произнесла она, – ты сама-то к воде подходила? Харкнесс не нравилось, когда на её вопрос отвечают другим вопросом. У неё и так мутило в голове от этого аромата, так ещё ей пудрили голову ответами, а точнее сбеганием от них. – Подходила, – спокойно ответила ведьма, пересилив себя. – Одна? – А это важно? Гадалка чуть подалась вперёд. – Важно – твердо сказала старушка и замолчала. И снова пауза. Агата выдержала её, не отводя взгляда. Она ощущала себя будто бы на родительском допросе и ей это жутко не нравилось. – Я не из тех, кто боится обычной темной воды. – сама того не поняв как, ответила Харкнесс. – А стоило бы, –резко сказала Кальдеру. Тишина в комнате стала плотнее. Даже шар на столе, казалось, потемнел. Девушка втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Пламя на свечах играло и подсвечивала лица обеих. – В эту ночь, –продолжила Лилия уже тише, – река не просто течёт. Она… выбирает. Агата усмехнулась. «Вот они бабкины сказки начались, господи, зачем я сюда пришла?» – И, конечно, ты сейчас скажешь, что она выбрала меня? – для девушки это всё было такой глупой шуткой, что она едва сдерживала поток шуток вырывающийся из её рта. Кальдеру не улыбнулась. Вообще. – Я скажу, что если ты задаёшь такие вопросы, – медленно произнесла она, – значит, ты уже что-то увидела. Взгляд Агаты стал холоднее. В ней метались сомнения стоит ли говорить о Рио. Стоит ли вообще продолжать этот диалог? Девушка стала понимать, что Лилия всё же может что-то. Но она предпочитала держать лицо. – Люди любят придумывать. – буднично отмахнулась Харкнесс – Люди – да, – кивнула гадалка. – Но ты не из них. Мы обе это знаем. Совсем не задумываясь над ответом, словно в своих мыслях, девушка вспомнила про незнакомку и выдала первое, что крутилось на языке. – И она тоже. – Кто «она»? – Лилия, кажется, уже зная ответ на свой вопрос, пыталась заставить ведьму поделиться самой. Агата откинулась на спинку стула, будто уже сказала больше, чем собиралась. Седовласая женщина выдержав короткую паузу всё же заговорила. – Иногда, – начала гадалка, не заходя прямо вглубь темы, – река не забирает сразу – иногда она… ждёт, – добавила гадалка. – Ждет чего? – тихо спросила Агата. – Пока ты сама подойдёшь ближе. Кальдеру посмотрела прямо на неё с настороженностью, будто бы сама хотела её уберечь от знания или от действий, а затем женщину переклинило, она вскинула две руки и громко воскликнула, быстрее, чем брюнетка успела отреагировать на предыдущую фразу. – Спасти Агату! – сказав это, она будто откатилась на минуту назад и успокоилась, возвращая ту же таинственную атмосферу, но девушка напротив была достаточно изумлена. Да, Лилия несла бред, но это было что-то новенькое. – Вау, я, конечно, очень польщена, но может, мы вернемся к тому, что там хочет река? – Харкнесс постаралась не засмеяться, но увидев то, что гадалка опять пришла в норму и сменила выражение лица на более спокойное. Тишина затянулась. Очевидно, до гадалки дошло, что у неё снова словесные приступы, и она решила помолчать. Агата, в свою очередь, медленно выдохнула, откинувшись на спинку стула, будто разговор начал её утомлять. – Значит, река у нас теперь с характером, – сухо заметила она. – Выбирает, ждёт… почти как люди. Кальдеру продолжала не улыбаться. Было видно, что ситуация заботит Лилию гораздо больше, чем Агату. Хотя сейчас девушке стало сложнее скрывать, что её начало настораживать тема Рио больше, чем до этого. – Люди – предсказуемее, – сказала женщина в ответ на скептицизм Харкнесс. Агата тихо усмехнулась. – Сомневаюсь. Взгляд гадалки снова скользнул к её руке. На этот раз дольше. При этом сслишком внимательно изучая, будто бы чувствуя что-то. – Дай руку. – Это прозвучало не как просьба. Агата от такого напора приподняла бровь. Ей в жизни никто не приказывал и не разговаривал таким командным тоном – Ты же вроде уже спросила у своего стеклянного друга всё, что нужно, – немного вжимаясь в кресло, ответила девушка. – Дай руку, – повторила Кальдера, не повышая голос. Повисла неловкая пауза и ведьма с большим недоверием медленно, но с вызовом протянула руку. Пальцы гадалки коснулись её запястья – тёплые, сухие. И тут же замерли. – Оставь свои маниакальные идеи, Агата. Ты не заметишь, как сама станешь жертвой. Судьба у тебя темная, – продолжала Лилия держа запястье ведьмы. – Так, спасибо. Больше ничего ты про реку не знаешь я так понимаю поэтому я пойду. – девушка небрежно выдернула своё запястье, понимая, что внутри её начинают терзать сомнения. Ей лезут в душу и естественно, ей нужно сбежать. Проигнорировав удивлённое лицо гадалки она встала на ноги, бросив что-то вроде благодарности пошла к выходу, но прямо у двери её нагнала Кальдеру. – Харкнесс, в реке тонут девушки с каждым годом всё больше и больше до и после Ивана Купала. Они не просто оступаются или путаются в иле. Это насильственные смерти. Их утягивают туда. – протороторила старушка ей вслед, специально повышая голос. Агата остановилась лишь на секунду, а затем не обернувшись, закрыла дверь и делая всё против инструкций пошла прямиком к реке. Идя дальше, к самой отдаленной её части, чтобы ей не мешали люди, её снова съедали мысли. Она шла по траве окутанной туманом, страшно ей не было, но авантюра не выглядела так, будто может увенчаться успехом. Отойдя на приличное расстояние от деревни, Агата наслаждалась тишиной, непривычной для этого места. Обычно здесь не умолкали птицы, а сейчас гробовая тишина будто бы только усилила громкость дыхания девушки. – Рио? – посмотрев на воду, ведьма позвала в полголоса. Ответа не последовало, и тогда Харкнесс решила присесть снова на колени возле воды и повторить. – Рио, ты здесь? Но как только Агата договорила предложение, она почувствовала резкий рывок и обжигающий холод на запястье. Что-то резко дёрнуло её, от неожиданности девушка охнула и подалась вперёд и как только её губы разомкнулись, чтобы запротестовать или закричать их накрыли в поцелуе.