Клубничный

17 сентября.

Сеул, центральный район Дан-же. Ночной клуб Fenix.

Музыка глушит голоса, подбивает вспотевшие тела двигаться быстрее, грязнее и активнее. Половина посетителей пришла сюда просто отдохнуть, снять напряжение, что вечно копится в течение скучной и повседневной бытовухи. Вторая половина жаждет найти развлечения на свою пятую точку, будь то интрижка под воздействием алкоголя или, к примеру, интересные вещества. Тэхён ни в одну из этих половин, увы, не вписывается. Он пришёл сюда не потанцевать от души и не поймать особый наркотический дзен, никак нет. У него есть цель. Эта цель зовёт себя Gummy. Из-за этой цели он не может спокойно ни спать, ни жить, ни даже существовать со своих четырнадцати лет. Красные волосы слегка растрёпаны, в этом клубе слишком много людей, все толкаются и шумят, совсем не ориентируются в пространстве. Его начинает тошнить от переизбытка угашенных физиономий. На нём неброская одежда, удивительно, что вообще пропустили, а глаза слишком внимательные, трезвые и ледяные — анализирующая машина, не иначе. Сегодня всё должно пойти по плану, это наконец-то должно произойти, ведь продолжать жить в вечной жажде мести просто невозможно. Тэ просчитал каждую деталь, готовился не один день, далеко не одну ночь. Он не действовал напрямую, остался невидимкой, пролез и в личные переписки рандомных людей, и в систему видеонаблюдения клубной парковки, даже взломал пару немаловажных аккаунтов. Дело за малым, осталось уловить ублюдка, которого он даже не знает в лицо.

***

— Почему ты так уверен в том, что сможешь выйти на нужных нам людей именно тут? — Как минимум потому, что это не может быть совпадением. Последний передоз был здесь, замяли его слишком тихо и быстро, значит, им абсолютно ничего не мешает продолжить именно тут. — Детектив Чон не поворачивает головы к напарнику. Юнги в его методах работы сомневается не первый день, вечно всё оспаривает и логики в решениях не видит совсем. Пусть так. Его открытый от удивления рот нравится Чонгуку намного больше, чем простое и слишком скучное одобрение логичных решений. Конечно, они не могут быть друзьями и по-настоящему верными друг другу коллегами. Такого у Чонгука быть априори не может. Его считают самоуверенным придурком, который исключительно из-за везения дослужился до звания детектива в свои двадцать семь лет. Слишком наглый: прыгнет под пулю сам и обязательно выживет, открытым текстом пошлёт нахуй того же Юнги и сорвётся на дело без подстраховки, исключительно сам обдумает каждый риск и каждую деталь в своих планах. Урод ведь, не иначе. Но сегодня со званием урода он вполне готов смириться. Главное, лишь бы чуйка не подвела. Она под шкурой скребётся, так и тянет в «Феникс», обещая хоть какой-то результат.

***

— В смысле не пьёшь? А зачем ты тогда вообще здесь? — Джинхо вопросительно поднимает брови, разглядывая красноволосого, что подошел уж слишком дружелюбно. На этого парнишку Ким вышел ещё около месяца назад, наблюдал за ним в социальных сетях, совсем как настоящий сталкер знает, как зовут его собаку и бесящего преподавателя, но сейчас стоит перед молодым человеком так, словно их встреча абсолютно случайна. И тот, конечно, верит. Они все верят, каждый раз смотрят в лицо уверенно, совсем не подозревая что через тот же инстаграм можно найти даже твою любимую детскую игрушку, стоит лишь немного пошевелить мозгами. — Ничего не вставляет, не знаешь, где достать что-то поинтереснее? — Тэ говорит негромко, жалобно совсем, наклоняясь ближе к его уху, на что тот моргает неуверенно. Он не совсем тупой, и знает, что такими данными с каждым встречным обмениваться небезопасно. Джинхо отводит глаза на бар, слегка нервно облизывает губы, переводит взгляд обратно на Тэ, на что тот лишь улыбается совсем глупо и инфантильно, смахивая красную прядку с лица. — Я… сам не знаю, но… уточни на баре, там могут подсказать, наверное, — всё-таки отвечает парнишка, на что Тэхён понятливо кивает. Окей, значит, здесь всё зашло настолько далеко, что о наркотиках персонал не только знает, но и участвует в распространении. Он чувствует: ещё немного и ниточка, за которую он так долго тянет, наконец приведёт туда, куда нужно. Бар утопает в красном свете, липком, будто кровь под неоном. Музыка долбит по вискам так сильно, что разговоры вокруг превращаются в рваный шум, в бессмысленный фон, из хаоса которого Тэ уже давно научился вычленять нужное. Взгляд цепляется за мелочи: кто кому кивает, кто слишком долго держит ладонь на чужом плече, кто не пьёт, но всё равно торчит у стойки, кто, наоборот, пьёт слишком показательно и громко, будто пытается сыграть обычного посетителя. — Я не сдам тебя. Мне просто нужно расслабиться, вот и всё. — Ложь слетает с языка гладко, без запинки, красноволосый давно привык врать так, будто сам в это верит. Джинхо мнётся ещё секунду, потом всё-таки кивает куда-то влево, мимо кассы, мимо ряда бутылок, туда, где в полумраке мелькает высокий силуэт в чёрной рубашке. Мужчина стоит слишком спокойно для обычного бармена, слишком мало двигается, зато смотрит много, быстро и цепко, профессионально, не на лица даже, а на руки людей. Тэхён ощущает, как в груди неприятно холодеет. Нет, это явно не он, но как минимум тот, кто должно быть, совсем близок к нему. — Только не говори, что я тебе что-то сказал, — бормочет Джинхо, уже жалея о собственном длинном языке. — Ты мне ничего не говорил, — тихо отвечает Тэ и, не дожидаясь реакции, отстраняется. Он идёт к бару неспешно, с паузами, будто просто проталкивается через толпу в поисках места посвободнее. Один раз останавливается, словно отвлёкся на танцующих, второй — якобы рассматривает алкоголь за стойкой. Сердце бьётся сильно. Мужчина в чёрной рубашке замечает его почти сразу. Встречает взглядом, скользит по одежде, по лицу, по рукам. Оценивает. Тэхён отвечает тем же, чуть рассеянной, скучающей физиономией человека, которому всё вокруг давно приелось. — Чего хочешь, рыжий? — спрашивает тот, когда Тэ останавливается у стойки. Голос у него низкий, безэмоциональный, слишком сухой для клубной атмосферы. Тэхён опирается локтем о бар, чуть склоняет голову набок. — Я красный, не рыжий. Купить хочу, у тебя можно?.. Ни один мускул на лице мужчины не дёргается. — Выпивка в меню. — Выпивка меня не интересует. На короткое мгновение между ними повисает тишина. Музыка орёт, люди вокруг смеются, кто-то проливает коктейль, где-то в глубине клуба вспыхивает пьяный визг, но для Тэхёна всё это будто уходит под воду. Есть только этот взгляд напротив. — Кто тебя прислал? — наконец спрашивает мужчина. Не «что тебе нужно», не «о чём ты». Сразу это. Тэхён почти чувствует вкус победы на языке. — А должен был кто-то прислать? — Такие, как ты, сами сюда не подходят, мелкий слишком. Тэ улыбается уголком губ. — Мне двадцать четыре, и я просто хочу как можно быстрее расслабиться, чувак. Мужчина молчит, отводит взгляд в сторону, коротко кивает кому-то за спиной Тэхёна настолько быстро, что обычный человек даже не заметил бы. Тэ замечает всё. Через несколько секунд рядом материализуется ещё один, пониже, коренастый, с татуировкой у виска. Встаёт слишком близко. Отрезает пути отхода. Наконец-то. — Пойдёшь с нами, — тихо говорит высокий. — Если не врёшь, продам. Тэхён выпрямляется, стараясь не выдать как внутри всё вспыхивает острым, почти болезненным удовлетворением. Вот оно. Вот тот шаг, ради которого он глотал эту вонь, этот шум, этот риск. Он почти добрался, осталось только… В воздухе что-то меняется едва уловимо. Не звук даже, скорее ритм. Клуб, ещё минуту назад живой и хаотичный, вдруг дёргается, как зверь, почуявший ружье охотника. Кто-то у входа резко кричит, где-то справа хлопает дверь, один из охранников у стены хватается за рацию. А потом всё взрывается. Музыка обрывается не сразу, а как-то уродливо, с хрипом, будто ей свернули шею. Свет вспыхивает ярче, режет по глазам. По залу прокатывается волна паники, люди орут, пригибаются, кто-то ломится к чёрному выходу. — Лежать! Руки так, чтобы я видел! В клуб вваливаются люди в чёрной форме, быстрые, собранные, злые. Один валит какого-то парня лицом в пол прямо у колонны. Девушка в блестящем платье визжит так, что режет слух, пара человек пытается убежать через служебный проход, но там уже тоже перехватывают. У них оружие и форма оперативников. Высокий дилер матерится сквозь зубы и отшатывается назад, коренастый рядом с Тэхёном дёргается, словно хочет раствориться в толпе, но чужая рука в перчатке почти сразу впечатывает его грудью в барную стойку. — Стоять, сука! Тэхён делает всего один шаг назад, машинально, рефлекторно, скорее от неожиданности, чем от желания сбежать, но этого хватает. — Этот тоже! — рявкает кто-то слева. Он даже не успевает толком повернуть голову, как его резко хватают за плечо, выворачивают руку за спину, и боль простреливает локоть. Его прижимают к стойке щекой, жёстко, слишком унизительно. Холодная поверхность липнет к коже, перед глазами размытые бутылки, осколки стекла, потёки алкоголя. Где-то совсем рядом хрипит тот коренастый, которого укладывают мордой в пол, и высокого тоже уже скрутили, Тэхён видит только его ботинки и чьё-то тяжёлое колено у него между лопаток. Сердце колотится уже от ярости. Нет, только не сейчас, он почти добрался, мать твою! — Я посетитель… — выдыхает Тэ, пытаясь повернуть голову. — В участке расскажешь. На запястьях щёлкает металл, и это хуже всего, не больно даже, просто холодно. Холодно, тяжело и до тошноты унизительно. Тэхён зажмуривается на секунду, сдерживая рвущееся наружу ругательство. В голове с бешеной скоростью мелькают мысли: телефон, трекер, как себя вести, что говорить, не видел ли его кто-то из тех, кто не должен был видеть, успел ли дилер понять, что он не просто очередной мальчик в поисках дозы. Его дёргают вверх. Феникс, ещё недавно похожий на один сплошной пульсирующий организм, теперь выглядит как место аварии: люди на полу, люди у стен, чьи-то заплаканные лица, охрана в наручниках, посетители в истерике. Неон всё ещё мигает, как насмешка. Тэхёна ведут к выходу вместе с остальными, грубо, быстро, немного больно. На улице воздух кажется почти ледяным после клубной духоты, у служебного входа мигают сине-красные огни, раскрашивая асфальт и лица в тревожные, ломаные цвета. Нескольких уже заталкивают в машины. Когда его подводят к фургону, он замечает того высокого мужчину, что почти продал ему таблетки. Тот стоит с заломленными руками, кровь тонкой полосой тянется от разбитой губы, и на короткий миг их взгляды пересекаются. Мужчина смотрит на него без паники, но смотрит цепко. Усмехается. Наверняка доложит нужному лицу о том, что задержали его после разговора с Тэ, если, конечно, выйдет из участка. Кима толкают внутрь машины, и он, спотыкаясь, садится на жёсткую скамью, дверь захлопывается с тяжёлым металлическим грохотом. Тэхён опускает взгляд на сцепленные наручниками руки и медленно выдыхает через нос. Ладно. Раз уж ночь решила окончательно превратиться в дерьмо, придётся играть теми картами, что остались.

***

— Сколько? — Шестнадцать, с «серыми» работают младшие сотрудники и стажёры, с персоналом гадюшника разговаривают наши, — отвечает Юнги на вопрос Чонгука, задумчиво разглядывая отчёт по задержаниям. — У нас с тобой трое. Предположительно продающий и поставщик, но с ними стоял ещё один, последний, на вид лет девятнадцать, молчит словно в рот воды набрал. Сходишь, или мне самому поговорить? Чонгук хмурится, ощущая, как в груди неприятно саднит раздражение. Он терпеть не может молчунов, те обычно впустую тратят важное и ценное в тяжёлом расследовании время. — Схожу, — кидает брюнет сухо, не желая уступать Мину, ведь тот наверняка будет с молчуном возиться слишком долго, а Чон расколоть сможет быстрее. В комнате допроса всегда тихо и немного прохладно. Прежде чем пройти в небольшое помещение и сесть за стол, детектив останавливается у стекла, с сомнением разглядывая ярко-красную макушку. Ему хочется посмеяться. Зачем на это вообще тратить время? Очевидно, очередной мальчишка, что искал дозу, не более. Его нужно было отправить к остальным, в серую массу, а не морочить голову Чонгуку. — У него с собой странный набор, и он единственный трезвый среди посетителей, которых вы повязали, — будто бы читая мысли, Наын подкладывает Чонгуку под руку телефон подозреваемого и непонятный трекер с кнопкой. Брюнет смотрит на женщину немного удивлённо, подхватывает телефон вместе с трекером и всё-таки заходит в помещение, оставляя ту наблюдать из-за стекла. — Меня зовут детектив Чон Чонгук, — произносит брюнет, улавливая зрительный контакт с внимательными глазами. Они непонятного цвета, не карие, скорее зелёные, почти болотные. Он присаживается напротив парнишки, укладывает на стол диктофон, сразу же начиная запись, после чего следом туда же аккуратно ложится телефон и трекер Тэхёна. — Вы должны отвечать на мои вопросы честно и прямо. Каждое ваше слово будет играть роль в дальнейшем расследовании и в определении вашей причастности к делу о наркопритоне. Тэхён смотрит на мужчину внимательно, подмечает необходимые детали, мимолётно опускает глаза на свой телефон. — Ваше полное имя? Дата рождения? Почему нет удостоверения личности с собой? С какой целью были в клубе и что это? — с ходу заваливает вопросами Чон, подбородком указывая на вещи красноволосого. — Ким Тэхён, тридцатое декабря, девяносто девятый год, — тихо отзывается Тэ. Голос его звучит внятно, спокойно настолько, что Чонгуку хочется вскинуть бровь, но он не реагирует, слушает дальше. — С целью развеяться. Это мой телефон и трекер локации. Голова детектива слегка наклоняется набок, он не сводит с него глаз, выдерживает короткую паузу и задумчиво произносит: — С целью развеяться туда пришли люди, которые сейчас отсюда едут в больницу на промывание организма и капельницы. Вы развеялись без алкоголя? — Я не пью. — Наркотики? — Могу пройти драг-тест. Между ними появляется напряжённое молчание. Для того, кто врёт, этот Ким Тэхён слишком быстро отвечает и взгляд держит уверенно. — Выглядите младше своих лет. Наверное, цвет волос убавляет возраст, — кидает Чонгук не в тему, задерживая взгляд на красной макушке, на что тот молчит, даже не хмыкнув. Но не зря ведь интуиция Чонгука нашёптывает на ухо? Здесь явно что-то нечисто. С недоверием мужчина опускает глаза на телефон Тэхёна, подхватывает девайс и вертит в руках немного лениво, отслеживая реакцию. Её нет. — Какой пароль, Тэхён? — Моя дата рождения. Чонгук неторопливо вводит комбинацию. «301299». Чуть побитый айфон мягко вибрирует в руках, не принимая код, на что брюнет поднимает глаза, выгибая бровь. — Точнее? — Сначала год, месяц, потом день. «991230». Экран удаётся разблокировать. Чонгук неторопливо проверяет содержимое, галерею, последние звонки и чаты, усмешка ползёт на губы. За последний месяц два звонка в доставку, в галерее всего три фотографии, а чаты и вовсе пустые. Что ж. — Хочешь сказать мне, что ты чист настолько? Тэхён молчит, он не идиот, свой личный телефон с собой не взял, а этот так, лишь подстраховка. Чонгук в полиции работает не просто так, и сразу же уловив неприкрытую ложь, он откладывает устройство, пальцами постукивает по столу и возвращает глаза на красноголового. — Хорошо, Тэхён. Ты считаешь меня максимальным придурком, если думаешь, что я поверю в то, что в «Фениксе» ты оказался случайно, абсолютно трезвый, чистый и невинный, пришёл в клуб потанцевать, а тебя, жалкого бедолагу, исключительно по чистой случайности повязали под ручку с дилером и поставщиком. Безусловно, как и любой непричастный к чему-либо человек, как и каждый второй из там находящихся, ты носишь с собой телефон, которым не пользуешься уже минимум около двух лет, судя по последнему обновлению, и абсолютно необходимый трекер локации, на случай если… что? Потеряешься? — голос детектива звучит строже и чуть громче, он складывает руки на груди и слегка вздёргивает подбородок, вновь наблюдая за мимикой задержанного. Тэхён ему пока что абсолютно непонятен, он не вкладывается в пазл типичного наркомана, не подходит под дилерскую команду, и при этом верить в его чистую невинность не выходит совсем никак. Мальчишка молчит, переводит взгляд с Чонгука на трекер, тихо выдыхает. Говорить не собирается абсолютно, это видно. Дыхание его едва заметно участилось, а зрачки стали чуть меньше, значит, есть о чём молчать. — Напоминаю. Отказываясь выходить со мной на контакт, своим молчанием ты подписываешь себе дальнейшую процедуру. Мы оформляем адвоката, заносим тебя в список подозреваемых по делу, оставляем в камере минимум на ближайшие две недели и встречаемся за этим столом хоть целый год, пока ты не ответишь мне на всё, что меня волнует, — цедит Чон, нахмурившись и всё ещё постукивая пальцами по столу. Он уже начал раздражаться, не получая в ответ абсолютно ничего, кроме того же молчания. Отчётливо понятно: разговаривать не о чем, раздражающе-яркая красная макушка станет очередной неприятной проблемой, уже делает вывод Чонгук, прежде чем вновь ловит на себе взгляд. Тэхён смотрит ему в глаза несколько секунд, кажется, задумчиво. Анализирует. Переводит взгляд на диктофон, легко поворачивает голову на сидящую за стеклом Наын, потом вновь на стол. Он поджимает губы, стараясь не паниковать, чувствует внутри, как его постепенно бросает в лёгкий тремор, и вновь сталкивается взглядом с Чонгуком. Тот читать людей умеет и каким-то чудесным образом его взгляд понимает, молча кивает и переводит взгляд туда же, на Наын. Женщина за стеклом тушуется, но всё-таки медленно поднимается со стула и выходит из помещения, оставляя их наедине. Диктофон отключается следом, лёгким касанием пальца. — Говори, — указывает Чонгук, сосредотачиваясь сильнее. Тэхён выдыхает, чуть горбится в плечах и устало отводит взгляд в сторону. — Я… искал человека, который называет себя Gummy. Трекер отслеживает моё местоположение, при нажатии на кнопку поступит сигнал в полицию, они приедут на мой адрес и там поймут, где меня искать, локация высвечена дома на мониторе. Около месяца назад я вышел на след этого наркоторговца через странички его покупателей и тех, кого спасти вы не успели. Законченная фраза ведёт за собой тишину. Чонгук смотрит на него с сомнением, с неверием, хмурит брови ещё сильнее, принимая слова за чушь. Серьезно? Что за бредни? Тэ это считывает быстро, раздражённо выдыхает и тихо цокает, вытягивая руки на стол. — Снимите, они давят, — говорит красноволосый, кивая на наручники. — Дайте мне свой телефон, я всё покажу. Чонгук не реагирует, переводит чёрные глаза на наручники, обратно на лицо, позволяет себе лёгкую усмешку. Безумие. Интригующее безумие. Он неторопливо расстёгивает наручники, с нескрываемой осторожностью и тенью сомнения выкладывает из кармана брюк свой личный телефон на стол перед Тэхёном и наблюдает, считывая детали. Бояться ему нечего, в здании много людей, в кобуре табельное оружие, а перед ним хрупкое создание с растрёпанной красной макушкой, которое напоминает больше не серьёзного человека, а яркую клубнику из мультика, но говорит при этом настолько самоуверенно, что любопытство так и тянется. Тэхён облегчённо потирает запястье, тонкими пальцами берёт телефон детектива и сосредоточивает взгляд.

«Введите пин-код для разблокировки».

Пальцы уверенно вводят комбинацию. «010913». Успешно разблокировано. Красноволосый на это никак не реагирует, не объясняется, продолжает что-то делать в телефоне, на что у Чонгука во рту мигом становится неожиданно сухо. Он останавливает его лёгким жестом руки, челюсть напрягается. Какого чёрта? — Мой код. Каким образом? — спрашивает он тихо и низко, не скрывая непонимания. Тэхён отвлекается, поднимает на него глаза и не позволяет себе ни единой эмоции, сталкиваясь с брюнетом взглядами. — Ты разблокировал мой телефон за пару секунд. Объяснись. Каким образом? Красноволосый вздыхает немного устало, будто бы Чонгук спрашивает у него наитупейшее два плюс два. — Судя по тому, что вы разложили на столе все вещи аккуратно, ровно по центру, соблюдая в них педантичную чистоту, я предположил, что по знаку зодиака вы Дева. У Дев постоянный клин на чистоту и практичность вещей, — спокойно поясняет Тэхён. — На вашем служебном удостоверении, которым вы тыкнули мне в лицо перед тем как заговорить, код сотрудника, последние цифры вполне складываются в дату рождения. Первое сентября. И… не обижайтесь, но у вас диалект пусанский. В Пусане есть полицейская академия, она самая большая в стране, полицейская академия номер тринадцать. Отсюда и ваш пин-код: первое девятое, академия тринадцать. Чон молчит, смотрит на него, не моргая, и чувствует, как внутри что-то неприятно сдвигается, будто этот красноволосый паршивец только что без спроса залез куда-то глубже. На лице у детектива, впрочем, не дрогнуло почти ничего, лишь челюсть напряглась сильнее да взгляд стал тяжелее, пристальнее, как перед ударом. Пальцы медленно соскальзывают со стола на колени. Он откидывается на спинку стула, не сводя глаз с чужого лица, и в тишине комнаты допроса слышит, как собственное раздражение смешивается с интересом в настолько отвратительную комбинацию, что от неё хочется либо рассмеяться, либо сразу врезать. Второе, конечно, профессионально неуместно. — Ты либо очень умный, — произносит Чонгук тихо, с нажимом, — либо очень любишь производить впечатление. Чон подаётся вперёд, локтями упираясь в стол, сплетает пальцы в замок и чуть склоняет голову набок, внимательно разглядывая напротив сидящего парня так, словно пытается снять с него кожу и добраться до самого костяка. Ему не нравится, когда его читают. Ему особенно не нравится, когда делают это так демонстративно и спокойно. В груди неприятно зудит уязвлённая гордость. Не из-за пин-кода даже, хрен с ним, а из-за того, с какой лёгкостью Тэхён это всё выдал. Чон медленно выдыхает через нос, отводит взгляд на свой телефон в чужих руках, затем обратно на лицо напротив. — Хорошо, — коротко бросает он. — Допустим, я поверил, что ты не очередной обдолбанный идиот, а человек, который зачем-то решил в одиночку сунуться в наркопритон и поиграть в сыщика. Слова звучат ровно, но в последней фразе всё равно скребётся злость. Чонгук это чувствует сам, чувствует, как начинает заводиться, стоит лишь представить, что этот хрупкий с виду мальчишка действительно полез туда добровольно, без прикрытия, без допуска, без группы, без хоть какого-то вменяемого плана на тот случай, если его выведут не на нужную дверь, а сразу в трупный мешок. Брови детектива хмурятся сильнее. — И если это так, — продолжает он, уже жёстче, — то ты либо больной, либо самоубийца. Что, впрочем, нередко идёт в комплекте. Он делает короткую паузу, позволяя словам повиснуть между ними, и следом тянет ладонь. — Телефон. Жест нетерпеливый, требовательный, взгляд тоже. Когда устройство возвращается в его руку, Чонгук опускает на экран глаза, быстро пробегается по тому, что там успели открыть, и чем дольше смотрит, тем меньше ему нравится происходящее. Выражение лица становится собраннее. Раздражение не уходит, но теперь в него вплетается рабочая сосредоточенность. Он кладёт телефон рядом с собой, большим пальцем медленно постукивает по краю стола. — С самого начала, — говорит он. — Без попыток казаться умнее меня, без фокусов, без молчания и драматичных пауз. Кто ты такой, откуда у тебя эти данные, почему ты не пришёл в полицию сразу и какого хрена, Тэхён, у тебя дома стоит монитор с отслеживанием собственного местоположения, как у героя дешёвого триллера? — На последних словах в голосе проскальзывает сухая насмешка. Это способ удержать ситуацию в руках, потому что чем дольше он смотрит на Тэхёна, тем сильнее ощущает что здесь и правда что-то есть. Это ему не нравится больше, чем ярко-красные пряди.