Клубничный

Уже на протяжении нескольких дней клубничный ведёт себя крайне странно. Это поведение от чуткого взгляда опытного детектива никуда не ускользает, детали так и просятся в глаза. Во-первых, Тэ слишком подозрительно секретничает по телефону с Соён на своём компьютерном языке, и, хоть Чонгук и выучил пару терминов чисто из любопытства, от этого их диалоги понятнее не становятся. Ну а во-вторых, он априори странный и молчаливый. Под руку ласковую уже третий день не просится, чего уж говорить о поцелуях и близости, если он с брюнетом толком-то и не болтает особо. Исключительно по делу или в бытовом формате Тэ кидает Чонгуку то просьбу покормить Сандэй, то принести зарядку для ноутбука — и всё. В молчанку играет. Клубничный что-то вновь затеял, вида старается не подавать и забывает, что детектив его видит насквозь. Выучил уже, от красной макушки до самых пяток и родинки на ягодице, знает все признаки плохого поведения. Сегодняшнее утро начинается вполне спокойно. Сандэй игриво кусает Чонгука за большой палец на ноге, заставляя детектива приоткрыть лишь один глаз и шикнуть на котёнка совсем негромко, лишь бы клубничный этого не услышал, иначе прочитает лекцию о том, что с младшими, а тем более беззащитными животными, нужно обращаться бережно, даже несмотря на то, что они пакостничают. В своей голове детектив проводит параллель: клубничный почти такой же. Кусается, а шикать на него нельзя, потому что он тоже иногда пакостничает и по совместительству тоже младший, а значит, приходится терпеть и любить, несмотря на царапки. — Сколько времени? — сонно бурчит Тэ, выглядывая из-под одеяла. Красные пряди так и лезут ему в глаза, он забавно пытается их сдуть, толком ещё не проснувшись. — Около восьми, — бурчит Чонгук, притягивая его ближе и укладывая на свою грудь. — Спи ещё. — Не могу. Клубничный хмурит брови и, потирая глаза, неторопливо поднимается с кровати. — Куда тебе так рано? Спятил, что ли? — хмурится детектив. — Мне нужно сегодня выйти на работу пораньше. — Это что ещё за новости? Чонгук, понимая, что дальнейшего приятного сна и тёплых объятий в постели больше не будет, встаёт, шаркая на кухню вслед за младшим. — Очень много работы по делу. — Как киберотдел связан с моим делом, Тэхён? — спрашивает Чонгук, укладывая руки на его талию, пока красноволосый неторопливо начинает заваривать им кофе. — Киберотдел связан потому, что детективы в нашем департаменте крайне бесполезные, — отвечает Тэ, ловко оборачиваясь к нему лицом и целуя в крупный нос. Чонгук тут же хмурит брови, собираясь эти громкие слова оспорить. — Бесполезные? — Он перехватывает его запястье раньше, чем тот успевает отвернуться обратно к кофеварке, и смотрит уже не сонно, а с упрямым прищуром. — Повтори-ка. — Бес-по-лез-ные, — послушно, по слогам, выдыхает Тэхён и тут же невинно моргает. — Особенно один. Главный самый. — Я за такие слова тебя посадить могу. — Не-а, — отмахивается Тэ. — Ты меня любишь по уши и не умеешь готовить себе нормальный кофе. Чонгук фыркает себе под нос, сильнее притягивает его за талию и утыкается носом куда-то в висок. От Тэхёна пахнет сном, шампунем и чем-то тёплым, домашним, совсем не рабочим. Пахнет слишком вкусно и хорошо для того, чтобы он уже в восемь утра собирался нестись в департамент, будто без него там всё рухнет и Соён не справится. Тэ возвращает внимание к кофе. — Я серьёзно, — бормочет Чонгук уже тише. — Что за «пораньше»? Ты вчера в третьем часу лёг. — А ты ворчал во сне и пинался. — Я не пинаюсь. — Пинаешься. И обнимаешь так, что я задыхаюсь. Чонгук закатывает глаза, но губы всё равно дёргаются. Смешной. Невозможный. Мягкий с утра до такой степени, что это почти пугает — как будто это не Тэхён, не его клубничный с острым языком и вечной внутренней пружиной под рёбрами, а кто-то другой, почти беззащитный. Только вот Чонгук давно уже знает что беззащитность у Тэхёна заканчивается ровно в ту секунду, когда тот открывает рот. — Так что случилось? — спрашивает он уже без игры. — Нормально скажи. Тэхён отводит взгляд, и это Чонгуку не нравится моментально. Факт раннего выхода не смущает настолько сильно, как это короткое, незаметное ускользание любимых зелёных глаз куда-то в сторону. — Ничего не случилось, — слишком быстро отвечает Тэхён. — Просто ночью пришёл новый массив с телефонов, которые вчера изъяли. У них там, кажется, переписка через закрытые каналы, плюс какие-то зеркала, плюс подчищенные логи. Если начать раньше, успею прогнать до планёрки. — «Кажется»? — Чонгук. Тэхён ставит перед ним кружку, будто это должно сработать как тактический отвлекающий манёвр. Горячий кофе, горький запах, тонкие пальцы на керамике. Чонгук всё равно не ведётся. — Ты поэтому вчера до ночи сидел у ноутбука? — спрашивает он. — Угу. — И поэтому потом ещё полчаса делал вид, что просто листаешь мемы? — Я не делал вид. Я правда листал мемы. После работы. Чтобы не сойти с ума. Это называется баланс, слышал о таком? — Если ты только попробуешь устроить мне взбучку, клубничный, я перестану с тобой нежно разговаривать. — Брюнет едва заметно хмурит брови. — Ты знаешь, что тайны мне не нравятся. — А мне, может, нравится, когда со мной разговаривают грубее, детектив. Чонгук на это не отвечает. Всё оставшееся утро он не сводит с красноволосого внимательных глаз, стараясь его прочитать. Год прошёл с момента ареста Gummy, а Тэ, хоть и стал намного спокойнее, нежничает часто и вечно лезет с поцелуями, всё ещё может устроить взбучку. Особенно если снова секретничает. За ним необходим глаз да глаз.

***

За последнюю неделю в полицейский департамент начали поступать похожие жалобы от молодых людей, попавших в странные и опасные ситуации. Тэхён, конечно, вертясь в этой всей системе, слышал и от самого Чонгука жалобы, и причитания Юнги, и даже то, что глава департамента нервничает. Схема почти всегда была одинаковой: сначала знакомство в общем чате, потом лёгкое общение большой компанией, приглашение на весёлую вечеринку — и провал. Спустя несколько часов жертвы приходили в себя уже в какой-нибудь подсобке без телефонов, денег и банковских карт. Анализы показывали одно и то же: всех накачивали новой химией, которая сначала дарила эйфорию, а потом стирала память. Вместе с памятью исчезали и переписки, а свидетелей, как назло, почти не оставалось. Почти все подобные дела вели к одному и тому же месту — новому модному заведению, которое и клубом-то назвать было сложно. Скорее красивый, инстаграмный паб с коктейлями и живой музыкой. Слишком приличный с виду, чтобы сразу вызвать серьёзные подозрения, и именно поэтому особенно подозрительный. Что ж, вдаваться в подробности времени нет. Заходя в киберотдел, Тэ сухо кивает главным лицам и садится за главный стол, тут же втыкая наушники в уши. Соён сегодня нет на месте, так как у девушки появились важные дела, о которых клубничный никому трепаться не собирается. Временно обязанности главы киберотдела выполняет Тэ. Толком не желая коллегам хорошей смены, он быстро входит в систему, кидая в общий чат короткое:

[@taekim: обчищаем данные с телефонов, восстанавливаем чаты.

весь мусор — мимо.

подозрительное ко мне на стол.]

Первые полтора часа проходят в вязком, сосредоточенном напряжении. Отдел копается в дампах, логах, остатках кэша и обрывках удалённых переписок. Постепенно Тэхён понимает: чаты подчистили не хаотично, а очень аккуратно. Удаляли не только сообщения, но и всё, что могло вывести на маршрут, место встречи и организаторов. Однако подчистили не идеально. В одном из кэшей всплывает обрывок приглашения, а в системных логах — рваные куски геоданных. Этого хватает, чтобы увидеть общую картину. Людей не просто звали на случайные тусовки. Их собирали через бота, отслеживали, отбирали и вели по одной и той же схеме. Общий чат, приглашение, встреча, нужная локация, химия, ограбление. Чонгук ему голову откусит, если узнает, что Тэ во всё это полез, потому что его высоченное, детективное эго не позволяет, чтобы кто-то раскрыл всё раньше него. Скорее всего, придётся перед гордым детективом извиняться. Когда Тэхён сводит вместе маршруты, временные ID, остатки логов и данные бота, в деле наконец проступает конкретный человек — бармен Хвон Ильнам. Именно он управлял потоком и стоял за этой воронкой. Два с половиной часа непрерывной работы. Вот что потребовалось клубничному, чтобы выйти на человека, пока Чонгук с Юнги ломают голову. Это отчего-то бесит настолько сильно, что Чонгука хочется стукнуть по голове. Какой из него детектив, если он элементарно не проверил устройства каждого сотрудника паба? Да, бармен — это не так очевидно, но всё же. Какой смысл раздувать из мухи слона и выдумывать нового городского маньяка-воришку, если на деле всё намного проще? Эврика. — Есть, — выдыхает Тэхён. Все вокруг одновременно поворачиваются к нему. — Один и тот же админский хвост, — говорит Тэхён уже быстро, отрывисто. — Он менял никнеймы, чистил следы, но один раз ошибся и залез с личного устройства в панель бота. — И? — шепчет Джихан. Тэхён разворачивает экран к ним. На экране высвечиваются бейдж сотрудника и его личные данные.

[Хвон Ильнам — бармен.

Сеул, район Хван-дэжо, улица Нал-ин, дом 5]

— Это наш преступник. Собирайте всю информацию, — произносит он холодно. — По локациям, по маршрутам. Я хочу, чтобы у следствия через двадцать минут было столько оснований, чтобы они даже не заикнулись про «недостаточно данных». — Уже делаем. — И кто-нибудь…сходите к детективам и передайте им, что они безмозглые, тупые идиоты.

***

Чонгук сидит у себя с мрачным лицом, просматривая старые материалы по потерпевшим, и уже злится. Не на дело даже, а на клубничного. Тот с утра слишком спокойно ушёл, уже больше трёх часов не отвечает нормально, а только кидает сухие: «жив», «занят», «не ной». Дверь распахивается так резко, что Чонгук машинально тянется взглядом к кобуре раньше, чем успевает осознать, кто перед ним. На пороге стоит младший сотрудник. Совсем новенький, бледный как стенка. Руки трясутся так, будто его либо собираются уволить, либо он увидел конец света. — Глава киберотдела… мне сказали передать… детектив Чон… там такой разнос! — выпаливает он почти на одном дыхании. — Они сказали, что у вас совсем нет ни мозгов, ни логики! Чонгук моргает. Первой мыслью совершенно нелепо приходит Соён. Неужели совсем уже охренела?.. Неужели решила именно сегодня, именно в такой формулировке, именно через младших передавать ему свои тёплые профессиональные чувства?.. — Конкретнее? — У нас… там всё сошлось, и… — лепечет новенький, пятясь на шаг. — И он… то есть глава Ким… он… — Глава Ким? Где Соён? — Сегодня… ну… мистер Ким за главного, и… Дальше Чонгук не слушает. До киберотдела он доходит слишком быстро, на злости и удивлении. Толкает дверь плечом, заходит и останавливается почти сразу, потому что никакого «разноса» в привычном смысле там нет. Вокруг главного стола плотной кучей стоят аналитики, на большом экране — схема, посредине всего этого, хмурый, сосредоточенный, с ладонью на краю стола, стоит его клубничный и даже не замечает, что Чонгук вошёл. — Нет, смотри сюда, — говорит Тэ кому-то из ребят, указывая на экран. — Он не удалял чаты, просто чистил телефоны потерпевших. Разницу чувствуем? Видимо, Тэхён сегодня не просто «подменяет» Соён, а реально стоит во главе отдела, и никто, ни один человек вокруг, не сомневается, что так и должно быть. И этот невозможный, упрямый, злой, недоспавший клубничный действительно, кажется, раскрыл дело?.. Серьёзно?.. — Ты… — начинает Чон и тут же осекается. При всех нельзя. Тэхён чуть приподнимает бровь, поворачивая к нему голову. — Я, — спокойно отвечает Тэ. — Детектив Чон, отправляйте группу в заведение. Надеюсь, на этот раз мозгов хватит допросить каждого бармена?

***

— И вы действительно просто… поехали и задержали его? — Ага. Такая схема заработка у него была: наркотой напоить и украсть деньги, личные вещи и драгоценности. Плюс вышли на поставщика химии, так что день прожит не зря. — Хён! Ты самый крутой полицейский! — Сонмин улыбчиво смотрит на Тэ, закидывая в рот мармеладку. Клубничный на его слова лишь чуть выше задирает подбородок и взгляд переводит на надутого детектива: тот совсем обделён любовью и лаской, так ещё и фраером остался, сидит теперь, напыжившись. Сонмин сегодня окончательно перебрался в свою новую квартиру. После всей той грязи, через которую его протащило в последний год, сам факт отдельной двери, отдельного чайника и матраса без запаха приюта уже тянул на праздник. По дороге они успевают завернуть в круглосуточный магазин. Тэхён, не снимая маски вечного раздражения, набирает целую охапку какой-то вредной еды и сладостей. Чонгук молча добавляет нормальный чай, хлеб, яйца и упаковку замороженных полуфабрикатов. Квартира у Сонмина на четвёртом этаже старого дома, с узким коридором, кривоватой вешалкой и запахом лёгкой пыли. За спиной младшего виднеются коробки, не до конца распакованные вещи и уже раскиданные футболки. Здесь уютно и приятно. Ещё один кусок чужой жизни, за который они цеплялись зубами, наконец удалось поставить на более-менее прочную поверхность. У Сонмина всё хорошо, он может положиться на их надёжные плечи, и это радует. — Я бы и сам во всём разобрался, — Чонгук всё же важничает, недовольно разглядывая газировку в своих руках. — Ты проспорил, я сделал всё быстрее. — Эй. — Чонгук хмурится. — Что эй? Это факт. Сонмин негромко смеётся. Чонгук оглядывает квартиру внимательнее. Тепло, окна выходят на небольшой, чистый и вполне приличный дворик. Хороший райончик. — Обустроишься? — спрашивает он. Сонмин кивает. — Да. Тут нормально. — Он запинается слегка, переводит взгляд на коробки с вещами. — Спасибо, что приехали и привезли кучу вкусного! И спасибо, что помогли найти квартиру! Чонгук только коротко дёргает подбородком, не любитель он таких разговоров. Зато Тэхён, как всегда, берёт это на себя, не делая из заботы трагедии. — В субботу поедешь с нами в боулинг, — говорит он так, будто не предлагает, а ставит перед фактом. — В боулинг? — Сонмин смотрит на него так, словно не уверен, не шутка ли это. — Да, в боулинг. — Я не умею. — Мы тоже, — тут же врёт Тэхён. — Не ври, ты умеешь, — лениво вставляет Чонгук. — Умею, но скромничаю. Это украшает. — Тебя уже ничего не украшает, кроме моего терпения, клубничный. — Вот видишь? — Тэхён переводит взгляд на Сонмина. — С таким человеком я живу. Так что в субботу едешь и не споришь. Будет Юнги и Соён. Поболтаем, поедим, покидаем шары, сделаем вид, что у нас нормальная психика. Сонмин кивает уже увереннее. — Хорошо! — Вот и умница, — Тэхён легко тыкает его пальцем в нос. — Замок закрывай. Незнакомым не открывай. Если что, звони и не геройствуй. Последнее слово звучит уже мягче. Сонмин это тоже слышит, потому что лицо у него меняется на лёгкую улыбку. — Я понял, хён!

***

Обратно они едут уже в темноте. Город за окнами машины расплывается полосами света витрин и редких вывесок. В салоне тепло, тихо, только печка шумит ровно и дворники иногда лениво скребут по стеклу, смахивая мелкую морось. — Не дуйся, — наконец говорит Тэхён, даже не поворачивая головы. — Я не дуюсь. — Дуешься. — Это называется злость. — О, — Тэхён медленно кивает, всё ещё глядя в окно. — Тогда тем более не дуйся. Чонгук бросает на него короткий взгляд: тот сидит рядом, красивый до скрежета зубов, в тёмном свитшоте, с растрёпанными красными волосами. С утра скрыл половину дела, ничего не рассказал про Соён, влез куда не просили, раскопал всё первым, потом ещё и публично ткнул детективов носом в грязь. — Ты хоть понимаешь, как мне хотелось тебя придушить сегодня? — Мм. — Тэхён всё-таки поворачивает голову. Глаза у него в полумраке машины темнеют, становятся совсем стеклянно-зелёными. — Но не придушил же. — Не успел. — Ты был слишком впечатлён? Чонгук фыркает так резко, что сам себя выдаёт. Это и бесит больше всего, потому что да, был. Когда он вошёл в киберотдел и увидел Тэхёна, за которым без вопросов шёл весь отдел, у него внутри что-то сильно дёрнулось. Гордость, восхищение, злость на то, что младший снова молчал, и, конечно, желание схватить за шкирку и унести домой, чтобы больше никто на него так не смотрел. — Ты мог бы мне сказать, — произносит Чонгук уже тише. — Мог бы, — соглашается он спокойно. — Но тогда ты бы начал командовать. — Потому что это моё дело. — Наше, — поправляет Тэхён. — Если оно касается наркоты, жертв, департамента и твоей дурной привычки задерживаться на работе до ночи, это наше. Когда они поднимаются в квартиру, Сандэй встречает их первым, вылетает в коридор пушистым комком, путается под ногами, сердито мяукает так, будто они бросили его на неделю, а не на несколько часов. Тэхён машинально наклоняется, подхватывает котёнка под живот, прижимает к груди и целует в макушку. — Брошенный, несчастный ребёнок, — бормочет он. — Совсем один, да? Сандэй немедленно начинает урчать. Чонгук смотрит на них, снимая обувь, и хмурится ещё сильнее чисто из принципа. — На него у тебя нежности хватает. Клубничный слабо усмехается. Чонгук самый очаровательный, замечательный и милый человек, особенно когда ревнует к коту. — Не ревнуй. — Тэ опускает котёнка, стягивает куртку с плеч и вновь поворачивается к детективу. — Давай, пойдём. Чонгук смотрит на него с прищуром. — Куда? — В душ, детектив, — терпеливо отвечает Тэхён, словно разговаривает с особенно трудным ребёнком. — Я всего тебя зацелую, иначе ты лопнешь от злости и ревности. — Ты самодовольный и наглый. — Я эффективный. Тэ исчезает в ванной, и уже через несколько секунд оттуда доносится шум воды. Тёплой, сильной, быстро наполняющей пространство паром. Чонгук закатывает глаза, в прихожей оставляет свою куртку и всё же идёт следом. Зеркало в ванной начинает запотевать по краям, плитка блестит влажным светом, воздух становится густым, домашним, почти сонным и мягким. Тэхён стоит к нему спиной у раковины, стягивая через голову свитшот. Тонкая линия позвоночника, узкие плечи, белая кожа, в контрасте с которой красные волосы кажутся ещё ярче. Чонгук прислоняется плечом к косяку и молча смотрит. Любуется. Из-под низкой посадки тёмных джинсов Тэ, когда тот тянулся вверх, отчётливо показалась тонкая кружевная резинка с едва заметным узором, которая обхватывала бёдра и исчезала под плотной тканью. Блядское кружево. Тэхён кидает свитшот в корзину, поворачивается к нему уже в одних джинсах. Он и правда знает, что виноват достаточно, чтобы сгладить углы самому, без лишних слов. Младший подходит ближе, останавливается прямо перед ним, кладёт ладони ему на грудь легко, почти невесомо. Тёплые пальцы скользят по ткани футболки, разглаживают невидимую складку. — Ну прости, Чонгук-и. Детектив тянет Тэхёна на себя, целует коротко и грубо, скорее пробуя настроение, чем по-настоящему целуя. Клубничный тут же отвечает мягче, податливо приоткрывает губы, выдыхает немного сбито и руками обнимает за талию. Это обезоруживает сильнее любых слов. Под ладонями младший становится совсем нежным и тёплым, прислоняется к нему всем телом. Горячая вода шумит за стеклом, покрывая всё вокруг тёплым паром. — Тэ… — Голос стал совсем низким, пальцы детектива жадно касаются резинки кружева, глаза темнеют, будто заворожённые. Клубничный улыбается, отворачивает от него голову, стараясь скрыть румянец. В глазах старшего можно найти всех самых похабных чертиков. — Я… это просто… — начинает Тэ, но Чонгук уже наклоняется и прикусывает его нижнюю губу, не давая договорить. — Просто? — Он проводит пальцами по кружеву, чувствуя, как оно слегка впивается в кожу. — Это не «просто», кроха. Ты специально меня добиваешь. Чонгук легко тянет младшего за бёдра к себе, пахом вжимаясь в пах. Он ловит негромкий вдох, Тэ чувствует, насколько сильно тот уже возбуждён, твёрдый, горячий, даже через джинсы. — Чонгук… — выдыхает Тэ, пальцы сами цепляются за широкие плечи мужчины. — Душ подождёт, — рычит брюнет, целуя его жёстко, глубоко, почти жадно. — Сначала я хочу посмотреть на тебя в этом целиком. Он опускается на одно колено, не отрывая взгляда от нежной полоски чёрного белья, и медленно расстёгивает пуговицу на его джинсах. Молния идёт вниз с тихим звуком. — Мой строгий клубничный мальчик… — шепчет Чонгук, проводя губами по кружевной резинке, на что младший лишь голову откидывает, потому что смотреть на это просто невозможно. — Глава киберотдела, мистер Ким. Самый важный, да? — Молчи… — Звучать не жалобно у клубничного просто не выходит. Руки детектива уже нетерпеливо тянут джинсы вниз, открывая всё кружевное бельё целиком. — С тобой молчать не выходит. — Чонгук одним лишь пальцем проводит по возбуждению Тэ сквозь тонкое кружево. Он усмехается себе под нос, губами тянется ближе, целуя головку невесомо, дразняще. Тэ прикрывает глаза, поясницей упираясь в прохладную раковину. В ванной становится слишком душно. Чон поднимается, быстрым движением фиксирует его подбородок и жадно целует, одновременно расправившись с ремнём своих брюк. Клубничный тянет к нему руку, касается его возбуждения сквозь тёмные боксёры, тихо выдыхая. Каждый раз до сих пор краснеет, словно в первый. Брюнет его любит до безумства. — Дай мне разглядеть тебя, клубничка. — З-заткнись… — Сами знаете кто смущает слишком сильно, особенно когда в два ровных движения разворачивает красноволосого задницей к себе, тут же укладывая его на раковину и жадно сжимая ягодицы грубыми ладонями. — Весь день важный такой ходил, бесишь меня. — Чонгук неторопливо стягивает боксёры лёгким движением и, нагло игнорируя опешивший стон, твёрдым членом тут же толкается меж ягодиц, пачкая чёрное кружево предэякулятом. — Будешь извиняться перед детективом за то, что слишком много умничаешь. Тэ подаётся бёдрами навстречу, его грудь вздымается тяжелее обычного. Приятно, как же сильно приятно быть в руках любимого. — Боже, кроха… — выдыхает Чонгук, проводя ладонями по кружеву, сжимая упругие ягодицы сквозь него. — Ты такой красивый. Тэ не успевает ответить: Чонгук ловко, совсем нетерпеливо разворачивает его вновь и подхватывает под бёдра, заходя в душевую кабину и заставляя сцепить руки вокруг своей шеи. Горячая вода сразу обрушивается на них обоих. Чонгук прижимает Тэ спиной к скользкому стеклу, толком не позволяя даже вздохнуть. — Гуки… — выдыхает Тэ, пальцы крепче вцепляются в мокрые плечи старшего. — Тихо, — рычит Чонгук ему в губы. Он обхватывает оба члена одной ладонью, свой и Тэ, сквозь нежное кружево. Тонкая ткань создаёт такое дразнящее трение, что Тэ выгибается дугой, всё ещё пытаясь отвернуть лицо. Мокрые волосы липнут, мешаются, а ноги подкашиваются всё сильнее. — Вот так… — шепчет Чонгук, ускоряя движения. Он крепче прижимает Тэ к стеклу, одной рукой держа его за бедро, второй продолжая ласкать их одновременно. Чёртово кружево намокло насквозь. Запотевшее стекло холодит спину клубничного в контрасте с водой и горячим телом Чонгука. Каждый толчок заставляет его скользить чуть выше по стеклу, пока пальцы ног едва касаются пола, потому что детектив умудряется всё ещё придерживать его почти что на весу, зажимая меж собой и стеклом. — Милый… я… — Тэ запрокидывает голову, стонет совсем жалобно, ощущая подступающую волну удовольствия. — Не сдерживайся. — Движения становятся жёстче, быстрее. — Кончи прямо в это кружево… — Брюнет фокусирует на нём взгляд, большой палец слегка давит на головку, продолжая стимуляцию. — Испачкай его для меня, сладость. Я не отпущу тебя сегодня. Не отпустит уже никогда.

***

— И всё-таки это несправедливо, — бурчит Чонгук, якобы обиженно, с лёгким сомнением разглядывая своё отражение в зеркале. Он стоит в прихожей в чёрной футболке, пальцами проводя по волосам. У самого виска ярко горит тонкая красная прядка. Она сразу цепляет взгляд, выделяется. Тэ появляется рядом почти бесшумно, с молочным на руках. Малыш развалился у него на предплечье, и младший одной рукой придерживает его, а другой лениво чешет за ушком. Улыбается Тэхён так широко и неприкрыто довольно, что брюнету хочется одновременно и глаза закатить, и лицом вжать того куда-то в свою грудь, чтобы перестал так светиться. — Тебе красиво, — говорит Тэхён. Голос у него мягкий, совсем нежный. — Я выгляжу как придурок, — отрезает он. — Нет, — Тэхён становится ближе, почти плечом к плечу, переводит взгляд с отражения на него самого. — Ты просто проиграл спор и с достоинством понёс наказание. — Где ты видишь достоинство? Клубничный пожимает плечами, на что детектив только хмыкает себе под нос. Взгляд всё равно уходит в зеркало. Красная прядь на фоне его тёмных волос выглядит слишком живой, чересчур яркой для него, для привычных чёрных рубашек и строгого образа детектива. Чонгук вновь поднимает руку, осторожно касается окрашенной пряди двумя пальцами. Его глаза скользят обратно к Тэ. — Ты сейчас лопнешь от счастья, — подмечает детектив. — Конечно, — Тэ даже не пытается отрицать. — Это же очень мило. Чонгук поворачивается к нему всем корпусом, смотрит на него, уже не сдерживая улыбки. Где-то глубоко, под всей своей напускной тяжестью и ворчанием, предательски теплеет в груди. Как бы он ни выделывался и ни старался держать лицо, ему всё-таки нравится. Нравится так сильно, что стыдно перед самим собой. Сам факт того, что Тэхён снова выиграл и, конечно же, с удовольствием превратил их спор в цирк, конечно, подбешивает, но частичка клубничного на нём теперь останется даже тогда, когда Тэхёна не будет рядом, и от этого почему-то становится слишком тепло. — Я серьёзно. — Тэхён подходит ближе. Сандэ, устав быть просто аксессуаром, тянется лапой к Чонгуку в грудь, и тот машинально забирает котёнка к себе, прижимает к боку. А Тэ, пользуясь этим, свободной рукой приглаживает ему волосы ещё раз — бережно и любовно. — Тебе очень сильно идёт. Чонгук усмехается. — Ты такой самодовольный. — Мне нравится, что ты теперь тоже не такой мрачный, — с улыбкой добавляет Тэ. — Я люблю тебя. Эти слова падают между ними спокойно, как что-то само собой разумеющееся. Чон притягивает Тэхёна к себе и нежно целует в висок. — И я люблю тебя, клубничный. Ты пытаешься меня задобрить, чтобы я не перекрасил эту прядь обратно? — Нет, просто хвалю тебя. В этот момент в тишине квартиры вибрирует телефон. Тэ отвлекается, тянется за ним, почти не глядя, всё ещё улыбаясь своим мыслям. Экран вспыхивает у него в ладони. Улыбка тут же становится меньше, замирает и сходит совсем. Тэхён моргает, вчитываясь внимательнее. — Что такое? — Чонгук подходит ближе, замечая изменившееся лицо моментально. На экране короткая строчка от Соён. [so-jong: всё подтвердилось, тебе не показалось.] Тэ и вовсе замирает. Чонгук напрягается сильнее, Сандэй, чувствуя напряжение, перестаёт шевелиться, только коротко дёргает ухом. — Малыш? Красноволосый наконец поднимает взгляд. В зелёных глазах — чистое изумление, там же рождается что-то светлое, почти детское, неверящее. — Соён, — выдыхает он едва слышно. — Она… Он возвращает глаза на экран и добавляет уже тише: — Она беременна. Чонгук молча хмурится, пытаясь осмыслить слова. — Подожди, — говорит он, переводя взгляд на Тэхёна, — то есть… — Да, — выдыхает Тэхён, и голос у него срывается в смех. — Да, боже мой, я поэтому и заметил, что с ней что-то не так. Она ходила к врачу. У них будет ребёнок! — Юнги знает? — Нет. — Тэхён тут же вскидывает на него взгляд. — И не вздумай ему проболтаться! Соён мне вообще рассказала это по секрету. Чонгук вдумчиво кивает, всё ещё переваривая услышанное. А Тэхён уже снова смотрит в экран, будто боится, что сообщение исчезнет, если он отведёт глаза. Улыбка возвращается медленно, дрожит на губах, становится шире. Он выглядит таким ошарашенно счастливым, что у Чонгука внутри что-то снова расцветает. — У них будет ребёнок, — повторяет Тэхён тише, почти с неверием, и коротко смеётся себе под нос. Чонгук смотрит на него пару секунд, потом всё-таки не сдерживает усмешки. — Ты сейчас выглядишь так, будто это у тебя будет ребёнок. — Не шути, — фыркает Тэхён, но в голосе всё равно сплошное счастье. — Это же Соён. И Юнги. Господи… Он качает головой, всё ещё не веря, и на секунду прикрывает глаза. А потом снова смотрит на Чонгука — живой, светлый, с этой своей невозможной улыбкой, от которой у того каждый раз что-то сбивается внутри. Чонгук молча перехватывает котёнка поудобнее одной рукой, второй притягивает Тэхёна ближе к себе за талию. — Ну всё, — бормочет он, глядя на него сверху вниз. — Теперь ты точно не заткнёшься ближайшие сутки. Тэхён тихо смеётся и утыкается лбом ему в плечо, Сандэй между ними недовольно шевелится, но быстро успокаивается, устроившись удобнее. Детектив опускает взгляд на своего клубничного, на его растрёпанные волосы, мягко подрагивающие ресницы и всё ещё светящееся лицо.  Наверное, это и есть то самое важное, правильное чувство: когда после всего пережитого жизнь наконец-то не бьёт, а просто дарит что-то хорошее, просто так.