Тошинори, серьёзно?!

      Дом Тодороки встретил нас давящей тишиной. Я чувствовал это даже через тело Всемогущего.       Мы стояли на крыльце. Я держал корзину с фруктами - идея Ночноглаза, который зачем-то решил, что визит к коллеге без гостинца будет выглядеть подозрительно. Тошинори внутри меня нервничал. Его привычная уверенность куда-то испарилась, оставив место сомнениям.       - Всё будет хорошо, - мысленно сказал я.       - Ты не знаешь Энджи, - ответил он. - Он не из тех, кто ценит неожиданные визиты.       - Тем лучше. Значит, запомнит.       Дверь открылась. На пороге стоял Старатель - широкоплечий, с суровым лицом человека, который привык, что мир подчиняется его правилам. Его глаза скользнули по мне, задержались на корзине с фруктами, и я буквально увидел, как в его голове проносится вереница вопросов.       - Всемогущий, - голос Энджи прозвучал ровно, без тени удивления. - Я не ожидал тебя увидеть.       - Прости за неожиданный визит, - я постарался вложить в голос максимум дружелюбия. - Решил зайти по-соседски. Ты не занят?       Тодороки посмотрел на меня так, будто я спросил, не хочет ли он станцевать танго. Секунду он молчал, затем отступил в сторону, пропуская в дом.       - Проходи.       Внутри дом оказался просторным, почти пустым. Идеально чисто и тихо. Слишком идеально для дома, где живут четверо детей. Тошинори внутри меня напрягся ещё сильнее… он тоже чувствует эту неестественность.       - Располагайся, - Энджи кивнул на гостиную. - Я позову жену, она приготовит чай.       - Не стоит беспокоиться...       - Ты пришёл в гости, - отрезал он. - Будешь пить чай.       Я опустился на татами, чувствуя, как Тошинори внутри меня пытается подобрать слова. Фрукты я поставил на низкий столик. Энджи вышел, и на несколько секунд в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом ветра за сёдзи.       - Ты уверен? - мысленно спросил Тошинори.       - Нет. Но мы уже здесь.       Я осмотрелся. Просторная комната, минимум мебели - только столик, несколько подушек для сидения, в нише токонома - каллиграфический свиток и простая икебана. Ничего лишнего. Ничего, что говорило бы о том, что здесь живёт семья с пятью детьми. Слишком чисто и пусто. Словно пространство специально освободили от всего, что могло бы напоминать о жизни.       Тошинори тоже чувствовал эту неестественность.       - Он всегда таким был, - мысленно сказал он. - Даже на тренировочных базах. Никаких личных вещей. Только необходимое.       - И ты не удивлялся?       - Я думал, это просто характер.       Я не ответил. Слишком многое хотелось сказать, но сейчас было не время.       Шаги за сёдзи приблизились. Энджи вернулся - один. Он сел напротив, напротив, сложив руки на коленях, и его поза была напряжённой даже для него.       - Жена приготовит чай, - сказал он. - Подождёшь?       - Конечно, - кивнул я. - Никуда не тороплюсь.       Энджи прищурился. Слова «никуда не тороплюсь» в устах Всемогущего звучали, наверное, так же странно, как если бы гора решила прогуляться.       - Ты заболел? - спросил он прямо.       - Нет, - я позволил себе лёгкую улыбку. - Просто у меня сегодня выходной.       - Выходной, - повторил Энджи так, будто услышал незнакомое слово.       - Бывает, - пожал я плечами.       Он не успел ответить. Сёдзи бесшумно отъехала в сторону, и в комнату вошла женщина.       Я узнал её сразу. Рэй Тодороки. Даже в традиционном кимоно, с идеально уложенными волосами, она выглядела... слишком бледнойи и тихой.       Она поставила на стол поднос с чайником и чашками, и я заметил, как дрожат её пальцы. Совсем чуть-чуть… Но я заметил.       - Добрый вечер, - сказала она тихо. - Приятно видеть вас, Всемогущий-сама.       - Спасибо за гостеприимство, - ответил я, склоняя голову в знак уважения. - Простите, что без предупреждения.       Она улыбнулась - той улыбкой, которая не касалась глаз. Красивой, но пустой.       - Я оставлю вас, - сказала она и скользнула к выходу, бесшумно, как призрак.       - Рэй, - вдруг сказал Энджи.       Она замерла.       - Чайник не забудь забрать, когда будем заканчивать, - добавил он.       - Да, конечно.       Она вышла. Сёдзи закрылась.       Я смотрел на закрытую дверь и чувствовал себя некомфортно.       - Ты говорил, будет хуже, - мысленно сказал он.       - Итак, - голос Энджи вернул меня в реальность. - Что привело ко мне Символа Мира с корзиной фруктов?       Я взял чашку, поднес к губам. Зелёный чай, терпкий, чуть горьковатый.       - Не могу просто зайти к коллеге в гости? - спросил я.       Энджи не купился.       - Ты не из тех, кто делает что-то «просто».       - Может, пора начинать, - пожал я плечами. - В конце концов, сколько мы работаем бок о бок, а нормально поговорить ни разу не удавалось.       Он прищурился. Его взгляд стал тяжелее, пронзительнее. Я чувствовал, как Тошинори внутри меня замер - он знал этот взгляд, который не верит ни одному слову, пока не проверит факты.       - Всемогущий, - голос Энджи стал ниже, - что, чёрт возьми, случилось, что ты пришёл ко мне и начал говорить о каких-то визитах в гости?       Я поставил чашку на стол. Медленно.       - Ну как сказать... - я потёр затылок, чувствуя под пальцами жёсткие волосы Тошинори. - Я думаю о пенсии.       Тишина. Густая, тяжёлая, как вода перед штормом.       Энджи смотрел на меня так, будто я сообщил, что собираюсь перекрасить небо в розовый цвет.       - Чего?       И в этот момент раздался звон.       Я обернулся. В проёме, где должна была быть закрытая сёдзи, стояла Рэй Тодороки. Её лицо было бледным, а на полу, у её ног, разлетелись осколки блюдца с закусками. Она смотрела на меня широко открытыми глазами, и в этом взгляде было что-то, от чего у меня сжалось сердце.       - Ох... - выдохнула она, придя в себя. - Прошу прощения, я сейчас всё уберу.       Она опустилась на колени, собирая осколки, и я заметил, как дрожат её руки. Осколки звенели, ударяясь друг о друга.       - Извините, - я сделал движение, чтобы подняться. - Я не хотел доставить неудобства. Наверное, мне всё-таки стоит уйти.       - Оба остановитесь!       Голос Энджи прозвучал как приказ на поле боя.       Я и Рэй замерли.       Энджи медленно перевёл взгляд с меня на жену. Его лицо было непроницаемым, но я заметил, как его челюсти напряглись.       - Всемогущий, сядь, - сказал он.       Я сел.       Он повернулся к Рэй. И в его голосе вдруг появилось то, чего я не ожидал услышать.       - Ты не поранилась? - спросил он.       Рэй подняла на него глаза.       - Цела, - ответила она тихо. - Я сейчас всё уберу и прослежу, чтобы дети были в другом крыле.       - Спасибо, - кивнул Энджи.       Она собрала осколки, поднялась и вышла, неся их на подоле кимоно. Сёдзи закрылась за ней.       Я смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как Тошинори внутри меня медленно выдыхает.       - Я думал, тут ситуация будет хуже, - мысленно сказал я.       - Насколько хуже? - спросил Тошинори, и в его голосе послышалось напряжение.       Я помолчал. В моей голове проносились кадры из аниме - синяки, крики, маленький Шото, стоящий на коленях в пустой комнате, Рэй, теряющая рассудок в больничной палате.       - Это очень долгая история, - ответил я. - Когда придём домой, я всё расскажу.       Он не стал настаивать. Но я чувствовал, как в нём копится тревога. И ещё что-то. Что-то, похожее на гнев, который он старательно прятал.       ==       Энджи ждал.       Я снова взял чашку - только чтобы занять руки.       - Ты хотел поговорить о пенсии, - напомнил он. - Давай без драмы.       Я кивнул.       - Система, - начал я, - стала слишком зависеть от одного человека. Это неправильно.       Энджи нахмурился, но не перебил.       - Я думал об этом последнее время, - продолжил я. - О том, что будет, когда я уйду. Кто займёт моё место. И зачем вообще кому-то занимать это место, если система должна работать сама по себе.       - Ты говоришь как политик, - заметил Энджи.       - Возможно, - я позволил себе слабую улыбку. - Но ты не хуже меня знаешь, что геройская система держится на плечах тех, кто готов тащить этот груз. А что, если этих плеч станет больше?       - Ты предлагаешь распределить ответственность? - в голосе Энджи послышалось что-то, похожее на усмешку. - Это звучит наивно.       - Наивно, думать, что один человек может всё, - парировал я. - Ты сам со мной спорил. Не раз.       Он замолчал. Его палец постукивал по столу, выдавая напряжение.       - К чему ты ведёшь? - спросил он.       - К тому, что мы оба когда-нибудь уйдём на покой, - сказал я. - Ты, я. Все герои, которые сейчас на виду. И от того, как мы подготовим следующее поколение, зависит, рухнет всё или нет.       - У тебя есть кто-то на примете? - спросил Энджи, и в его голосе появилась сталь.       - Пока нет, - ответил я честно. - Но я думаю об этом. А ты?       - О чём?       - Что будешь делать на пенсии?       Энджи замер. Я видел, как вопрос застал его врасплох - и как он тут же взял себя в руки.       - Хороший вопрос, - произнёс он медленно.       Он задумался, надолго. Я пил чай, не торопя его. Тошинори внутри меня молчал, но я чувствовал его любопытство.       - Как минимум у меня есть агентство, - сказал Энджи наконец. - Я буду управлять им, пока Шото не встанет на ноги и не возьмёт бразды правления.       - А потом? - спросил я.       Он помолчал.       - А потом... - он сделал паузу, и в его голосе вдруг появилось что-то, что я не ожидал услышать от Старателя. - Думаю, буду помогать детям, чем смогу.       Я смотрел на него и понимал, что передо мной сидит не просто герой, одержимый первенством. Передо мной сидит человек, который тоже думает о том, что оставит после себя. Просто он никогда не говорил этого вслух.       - Кстати, - я сделал вид, что вспомнил о чём-то незначительном, - а сколько у тебя детей?       Энджи поднял на меня взгляд. Его лицо стало непроницаемым.       - Пять, - ответил он. - К чему этот вопрос?       - К тому, как много из них хотят продолжить твоё дело? - я пожал плечами, стараясь говорить непринуждённо. - У меня-то семьи нет, вот и стало интересно.       Энджи прищурился. Его палец перестал стучать.       - На что ты намекаешь? - спросил он, и в голосе появился лёд.       - Ни на что, - ответил я спокойно. - Просто... - я сделал паузу, подбирая слова, - я думаю о том, чтобы найти преемника. Но нужно ли это делать в наше время? С каждым годом героев становится всё больше, а преступность падает, и сама идея наставничества становится... неактуальной, что ли.       Энджи смотрел на меня долго. Очень долго. Я чувствовал, как он сканирует каждое моё слово, каждую интонацию.       - Ты пришёл ко мне, чтобы спросить, стоит ли искать преемника? - в его голосе послышалось недоверие.       - А к кому мне надо было, по-твоему, идти? - я встретил его взгляд. - В конце концов, человек, с которым я работаю бок о бок столько времени, видит картину иначе, чем я.       Он не ответил. Но я заметил, как напряжение в его плечах чуть ослабло.       - Ты серьёзно об этом думаешь? - спросил Энджи. - О преемнике?       - Серьёзнее, чем когда-либо, - ответил я. - Мир меняется. И мы должны меняться вместе с ним.       Он кивнул. Медленно, будто принимая что-то, с чем не был до конца согласен.       - Я подумаю, - сказал он. - О твоих словах.       - Этого достаточно, - ответил я, собираясь подняться.       Но не успел.       - А ты? - вдруг спросил Энджи. - Что будешь делать на пенсии?       Я замер, как и Тошинори внутри меня.       - Ещё не решил, - ответил я честно. - Может, начну путешествовать. Увижу мир, который всё это время защищал.       - Без геройского костюма? - в голосе Энджи послышалось что-то, похожее на иронию.       - Может быть, - я улыбнулся. - Или куплю себе домик у моря. Буду ловить рыбу и рассказывать соседским детям, как в старые добрые времена я спасал мир от злодеев.       Энджи фыркнул. Это не был смех, но это было что-то близкое.       - Ты, и рыбачить, - сказал он.       - А почему нет?       Он покачал головой. И я заметил, как уголки его губ чуть дрогнули.       - Иди уже, - сказал он. - А то скоро стемнеет.       Я кивнул и направился к выходу.       ==       В прихожей меня нагнала Рэй. Она держала в руках маленький свёрток, перевязанный простой бечёвкой.       - Возьмите, - сказала она, протягивая его мне. - Это домашнее печенье. Вы так и не попробовали чай...       - Спасибо, - я взял свёрток, стараясь не сжать его слишком сильно. - Вы очень добры.       Она улыбнулась - на этот раз чуть теплее.       - Заходите ещё, - сказала она тихо. - Если... если будет повод.       Я посмотрел на неё. На её бледное лицо, на руки, спрятанные в рукава кимоно. На пустой коридор за её спиной, где не было ни звука, ни движения, хотя в доме было четверо детей.       - Обязательно, - ответил я.       ==       - Расскажешь мне? - спросил он. - Про то, что должно было случиться?       - Расскажу, - пообещал я. - Всё расскажу, когда придём домой.       Мы шли по тихой улице. Старые японские дома тянулись вдоль дороги, их тёмные деревянные стены хранили молчание, которого так не хватало в доме Тодороки.       - Тошинори, - сказал я мысленно.       - Да?       - Ты спросил меня, что я буду делать на пенсии. Если вернусь в свой мир и не смогу... ну, ты понял.       - Да.       - Я хочу, чтобы ты знал: я скажу всё, что знаю. Всё. А дальше... - я помолчал. - Дальше решать тебе. Ты герой. Ты справишься.       Он не ответил. Но я чувствовал, как внутри него разливается что-то тёплое, что не было силой Всемогущего или мощью Символа Мира.       ==       Вечером мы сидели в гостиной Тошинори. В окно стучался ветер, где-то вдалеке лаяла собака, а на столе остывал нетронутый чай. Я сидел в теле Всемогущего - мы решили, что так будет проще. Тошинори уступил мне контроль, но оставался рядом, в своём сознании, слушая каждое слово.       - Знаешь, почему я тебя терпеть не могу, Яги? - я покрутил в руках тяжелую кружку, глядя на свое отражение в темной глади чая. - Потому что смотреть на тебя - это как смотреть в зеркало, которое увеличивает все мои ошибки в десять раз. Мы с тобой одной крови, Тошинори. Оба - трудоголики, которые верили, что мир держится только на их плечах. Я свою ношу не донес. И мне тошно видеть, как ты с энтузиазмом бежишь к той же пропасти.       Внутри сознания Тошинори замер. Я чувствовал его немой вопрос, тяжелый, как свинец.       - Ты хочешь знать всё, - утвердительно произнес я, обращаясь к нему внутренне. - Хочешь карту, где отмечены все ловушки. Но я не дам её тебе.       - Почему? - его голос в моей голове прозвучал с законным возмущением. - Если ты знаешь, как избежать жертв, почему молчишь?       - Потому что я не хочу стать тем, кто сломает этот мир окончательно, - я сжал пальцы, и керамика кружки жалобно хрустнула. - Есть вещи, которые должны случиться. Это как эффект бабочки или, если хочешь, проклятие регрессора. Если я сейчас вывалю на тебя всё - имена, даты, координаты - мы создадим волну, которая смоет всё хорошее, что должно произойти. Я буду говорить только то, что необходимо для твоего выживания. Не больше.       Я сделал паузу, собираясь с духом. Рассказать о Тенко Шимуре было самым сложным решением.       - Но одну вещь ты должен знать. Твой главный враг... он не просто выжил. Он готовит себе преемника. Не героя, а разрушителя. Его зовут Тенко Шимура.       Я почувствовал, как Тошинори внутри буквально захлебнулся отчаянным узнаванием фамилии. Его наставница. Его идеал.       - Не спрашивай, как и когда, - отрезал я, пресекая поток его вопросов. - Просто знай: если ты сейчас не начнешь меняться, если не дашь себе право на слабость и отдых, ты не успеешь его спасти. Ты просто сгоришь раньше времени, оставив после себя пустоту, которую ВЗО заполнит хаосом.       Я встал и подошел к окну, глядя на ночной город.       - Считай это моей сделкой с реальностью. Я помогаю тебе не сдохнуть от собственной глупости, а ты... ты просто попробуй стать чуть более живым. Ради него. Ради себя. И ради того, чтобы этот чертов эффект бабочки не превратился в тайфун.       ==       Вечером следующего дня в гостиной Тошинори висела непривычная, но уже не такая напряженная тишина. Ночноглаз сидел в кресле напротив, перебирая отчеты. Его взгляд из-под очков больше не был враждебным - скорее, глубоко задумчивым.       - Ты ведь знал, что это случится, - негромко произнес Сасаки, не поднимая глаз от бумаг.       Я вздохнул, чувствуя, как Тошинори внутри меня сжимается в комок от чувства вины. Новость о пожаре на горе Секото пришла всего пару часов назад. Тоя Тодороки официально считался пропавшим без вести.       - Я знал, что там произойдет трагедия, Сасаки, - ответил я через голос Всемогущего. - Но я не знал точного времени. И я… я не мог просто прийти и забрать ребенка у отца. Эффект бабочки - это не шутки. Если бы я вмешался слишком грубо, мы могли бы получить не одного Даби, а десяток трагедий по всей стране.       Тошинори внутри глухо отозвался: - Мы должны были хотя бы попробовать…       - Мы и попробуем, - отрезал я. - Но теперь мы будем действовать по-другому. Сасаки, нам нужно официальное расследование. Но неофициально - мы должны быть рядом с этой семьей. Не как герои, а как люди.       ==       В последующие недели Всемогущий стал частым гостем в поместье Тодороки.       Энджи был раздавлен. Его пламя больше не пылало яростным превосходством - оно тлело, как угли в заброшенном камине. Он сидел в своем кабинете, бесконечно пересматривая отчеты поисковых групп.       - Тела нет, Энджи, - сказал Тошинори, когда мы в очередной раз зашли к нему. На этот раз я уступил контроль полностью, лишь изредка подсказывая нужные интонации. - Пока нет тела, я буду продолжать искать. Мое агентство и Сасаки задействуют все связи.       Но настоящая работа происходила не в кабинете Энджи, а в коридорах дома.       Я видел, как маленькая Фуюми испуганно прижимается к стене, когда мы проходим мимо. Как Нацуо смотрит на нас с нескрываемой ненавистью, видя в «Герое Номер Один» лишь еще одну версию своего отца. И как маленький Шото, запертый в тренировочном зале, глядит в окно с такой тоской, что сердце Льва (да и Тошинори) обливалось кровью.       - Тоши, поговори с ними, - шептал я. - Не про причуды. Просто спроси, как прошел их день.       И Тошинори пробовал. Он приносил сладости, которые советовал Лев…       «В моем мире это называлось "заедать стресс", Тоши, это работает!»       …Он садился на пол в гостиной и просто слушал их.       Однажды Энджи вышел из кабинета и замер в дверях. Он увидел, как Всемогущий - великий Символ Мира - сидит на татами, а Шото серьезно показывает ему свой рисунок. В этот момент в глазах Старателя что-то щелкнуло. Он увидел не конкурента, обошедшего его в рейтинге, а человека, который умел давать тепло, не сгорая сам.       В ту ночь Энджи впервые за долгие годы не пошел на тренировку. Он зашел в комнату к Нацуо. Они не поговорили - Нацуо просто отвернулся к стене, - но Энджи остался сидеть на пороге, просто присутствуя рядом. Это был первый, крошечный шаг.       ==       - Нам нужно сделать следующий шаг, - сказал я Тошинори, когда мы готовились к той самой пресс-конференции. - Люди должны увидеть в тебе не только «Олл Майта», но и Яги Тошинори.       - Зачем? - не понимал он. - Моя роль - быть столпом. Если столп начнет казаться «просто человеком», общество испугается.       - Наоборот, - мягко возразил я. - Если они будут видеть в тебе бога, то когда ты упадешь - а ты упадешь, это неизбежно, - их мир рухнет вместе с тобой. Но если они будут знать, что ты такой же человек, который устает, который любит вязать, который расстраивается из-за бракованных игрушек… тогда они поймут, что и они сами могут быть героями. Что защита мира - это не обязанность одного «бога», а дело каждого человека.       Я почувствовал, как Сасаки, стоящий рядом, согласно кивнул. - В этом есть логика, Тошинори. Он прав. Мы подготавливаем почву для твоего преемника. И для твоего долголетия.       ==       Зал замер. Десятки объективов камер были направлены на меня, и в перекрестье этих линз я чувствовал себя мишенью. Тошинори внутри затаил дыхание. Он доверил мне это выступление, но я чувствовал, как его фантомные ладони потеют от каждого моего слова.       Я поправил микрофон. Звук разнесся по залу тяжелым эхом.       - Здравствуйте. Спасибо, что приняли приглашение, - начал я, стараясь придать голосу ту самую раскатистую уверенность, но без лишнего пафоса. - Сегодня я хочу поднять темы, которые обычно остаются за кадром геройских сводок. Знаете, в последнее время произошел ряд событий, которые заставили меня… задуматься.       Я сделал паузу, обводя зал взглядом. Журналисты замерли. Они ждали отчета о злодеях, а не философских размышлений.       - Я начал изучать историю. Читал всё, что мог найти об эре до появления причуд. И нашел одну занятную деталь: даже тогда существовали свои «Символы». Мы все знаем о «Светящемся ребенке», но был и другой человек… Чье имя история стерла, но он был известен тем, что сплотил весь подпольный мир. На протяжении веков в Японии всегда были фигуры, которые стабилизировали общество самим фактом своего существования.       Я оперся руками о трибуну, подавшись вперед.       - Но что же было в до-причудливую эпоху? Я искал что-то, хотя бы отдаленно похожее на термин «Символ Мира», и не нашел. Это навело меня на мысль: а нужен ли он нам сейчас? С каждым годом героев становится больше. Уровень преступности падает. Мы достигли пика, где наличие одного-единственного «незыблемого столпа» начинает… вредить. Потому что когда этот столп уйдет на пенсию - а это случится, - мир не должен рухнуть. Поэтому я решил начать изменения с себя. Я планирую заново получить лицензию героя по текущим правилам.       В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как работает вентиляция.       Журналист А (вскакивая с места): - Простите! Можно вопрос? Как давно вы обновляли лицензию?       Я посмотрел на него, и Тошинори внутри меня неловко кашлянул. - Больше двадцати лет назад, - ответил я за него.       Зал взорвался шепотом. Двадцать лет! Человек, на котором держится правопорядок страны, технически пользовался документами эпохи динозавров.       Журналист А: - И комиссия героев не просила вас это сделать?       - Абсолютно верно, - я позволил себе легкую, почти человеческую усмешку. - Никто не просит бога предъявить паспорт. Поэтому я решил вернуться в свои студенческие годы и пересдать экзамены. Это не просто формальность. Я хочу получить дополнительные лицензии, которые расширят мои возможности как человека, желающего помогать вне своей основной профессии.       Журналист Б: - Что это за лицензии, Всемогущий? Неужели вы планируете уйти в спасатели?       - Лицензия психолога и наставничество героев, - четко произнес я. - Новым поколениям нужна не просто икона на плакате. Им нужна поддержка и помощь в адаптации. Мы учим их драться, но не учим жить с тем, что они делают.       Журналист В: - То есть вы хотите стать преподавателем? В какой академии?       Журналист А: - Юэй? Сикецу?       - Ведутся переговоры с обоими заведениями, - я поднял руку, призывая к спокойствию. - Но я планирую посещать и другие академии. Кроме того, я займусь волонтерской деятельностью и спонсированием социальных проектов.       Журналист Б: - Каких именно проектов?       Я вспомнил свой старый мир. Разбитые дороги, равнодушие властей к мелочам, из которых состоит жизнь. - Развитие коммунальных структур, например. Нам нужно больше внимания уделять общественным пространствам. А то, знаете ли, бабушки у подъездов часто ругаются на плохие лестницы. А бабушек злить не стоит - они пострашнее некоторых злодеев будут.       По залу пролетел несмелый смешок. Лед начал таять.       Журналист В: - Вы говорили о волонтерской работе. С чем это связано? Вы будете патрулировать бедные районы?       - Я буду заниматься раунд-файтингом в благотворительных организациях. Помогать тем, кому помощь нужна в первую очередь. Отчетность и все чеки вы сможете видеть на официальном сайте агентства - мы сделаем систему максимально прозрачной. Думаю, на этом нам пора закругляться.       Журналист А (перекрикивая остальных): - Всемогущий, последний вопрос! Вас недавно видели на улице в обычной одежде. Это была секретная инспекция?       Тошинори внутри меня замер. Это был момент истины. Я мог соврать, но… - Это был мой выходной, - ответил я, и в голосе проскользнула настоящая теплота. - А вы что думали? Что я в свободное время сижу дома и спицами вязать учусь?       Журналист А рассмеялся: - Ха-ха, ну что вы, это сложно представить!       - Но я не шутил, - я серьезно посмотрел ему в глаза. - У меня пока плохо получается, честно говоря. Петельки постоянно убегают. Но я стараюсь. Думаю, за два часа нашей беседы у вас только добавилось энтузиазма, но мне пора. Преступность не ждет, да и спицы сами себя не освоят. Спасибо, что пришли.       В этот момент боковая дверь распахнулась. В зал буквально влетел Ночноглаз. Его лицо было бледнее обычного. Он стремительно подошел ко мне и, наклонившись к самому уху, прошептал что-то резкое. Микрофон, который я еще не успел выключить, поймал обрывок фразы, похожий на сдавленное ругательство.       Я посмотрел на Сасаки - он выглядел так, будто я только что признался в любви к ВЗО в прямом эфире.       - Нет, Сасаки, - громко сказал я, глядя в камеры. - Я не сошел с ума. Просто я впервые за двадцать лет получил пару выходных. И знаете что? Мне понравилось.       Я кивнул онемевшему залу и первым вышел за кулисы, чувствуя, как Тошинори внутри меня облегченно выдыхает, а я… довольно потирал ручки.       ==       Поле боя выглядело как декорации к фильму об апокалипсисе. Все за Одного стоял посреди руин, поправляя запонку на безупречно белой рубашке, которая каким-то чудом еще не испачкалась. Его лицо выражало спокойную, почти божественную уверенность.       - Ты выглядишь иначе, Тошинори, - произнес он, и его голос, чистый и глубокий, разнесся над обломками. - Где же твой праведный гнев? Где пафосные речи? Ты кажешься... рассеянным.       Внутри сознания Тошинори я пытался не материться от осознания того, насколько этот парень в жизни выглядит внушительнее, чем на экране.       - Слушай, Тоши, он реально выглядит как модель из рекламы дорогих часов. Ты уверен, что не хочешь просто отдать ему причуду и пойти пить чай?       - Ты думаешь, что-то изменится от того, что я верну ему ОЗВ?       - Блин, ну да... Это как конфликт Германии и Франции. Вечная борьба за доминирование, где никто не хочет уступать. Раз легкого пути нет - давай поиздеваемся над ним.       ВЗО сделал шаг вперед, и земля под его ногами пошла трещинами от избытка силы. - Твой Свет гаснет, Символ Мира. Ты тратишь время на пресс-конференции и вязание. Это твой способ признать поражение?       Тошинори, следуя совету Льва, вдруг опустил кулаки. Он выпрямился и посмотрел врагу прямо в глаза. - Знаешь, ВЗО... Я тут подумал. Мы столько лет делим этот Один за Всех. Тебе не надоело? Давай сменим тактику. А как насчет того, чтобы ты отдал мне свою причуду?       Наступила тишина. Даже ветер, казалось, перестал свистеть в руинах. ВЗО замер, его бровь медленно поползла вверх. Он явно ожидал удара, оскорбления, проповеди - но не делового предложения о добровольной сдаче сил.       - Что? - переспросил он, и в его идеальном голосе проскользнула нотка искреннего недоумения. - Ты предлагаешь мне отдать тебе Все за Одного?       - Ну а что? - Тошинори говорит под мою диктовку, пожимая плечами. - У тебя там наверняка куча причуд, которые ты даже не используешь. Валяются без дела. Отдай их мне, я найду им применение. Может, среди них есть что-то для кулинарии или... ну, для того же вязания. Тебе ведь скоро на пенсию, зачем тебе такой груз? Сдай в фонд помощи героям.       ВЗО на мгновение просто «завис». Его мозг, заточенный под сложные манипуляции и мировое господство, пытался найти подвох в этом абсурдном предложении.       - Бей! Сейчас! Он заглючил! - Крикнул я.       Тошинори рванул с места. Это была не просто атака - это был идеальный, чистый бросок. ВЗО, чья концентрация поплыла от когнитивного диссонанса, среагировал на доли секунды позже, чем следовало.       Он замахнулся для того самого страшного удара, который в другой реальности должен был пробить Тошинори насквозь. Но я видел его движение плеча.       - Левее! Уходи вниз! Он сейчас ударит по дуге! - Кричал я не останавливаясь.       Тошинори уклонился так изящно, будто танцевал вальс. Смертоносный кулак ВЗО пронесся в паре сантиметров от его бока, лишь слегка опалив ткань костюма.       - DETROIT SMASH!       Удар Всемогущего пришелся точно в челюсть ВЗО. Раздался глухой звук, и лидера злодеев отбросило назад. Его идеальное лицо исказилось от боли и шока - он впервые за долгое время почувствовал на себе всю мощь ОЗВ без возможности контратаковать.       Тошинори приземлился на ноги, тяжело дыша. Он был цел. Ни крови, ни кашля, ни смертельной раны.       - Ха! Видал, как он отлетел? Тоши, ты официально первый человек, который довел ВЗО до состояния "что за фигня тут происходит". - Воздавал я дифирамбы Тошинори.       ==       Пересдача лицензии стала событием десятилетия. Тошинори стоял в очереди с двадцатилетними выпускниками, и бедные ребята едва не падали в обморок, когда Символ Мира вежливо спрашивал, какой ручкой лучше заполнять бланк.       - Тоши, не сутулься, ты их пугаешь, - комментировал я, лениво наблюдая за процессом. - Смотри, вон тот парень слева сейчас уронит планшет. Улыбнись ему... нет, не «геройской» улыбкой №1, а просто по-человечески. Во-от, видишь? Он выжил. Прогресс!       Экзамен на лицензию психолога и наставника дался Тошинори сложнее, чем битва с ВЗО. Там не нужно было бить - там нужно было слушать. И здесь мои советы оказались бесценными.       - Слушай, Яги, психология - это не про то, как сказать «всё будет хорошо», - наставлял я. - Это про то, как позволить человеку признать, что всё плохо, и не сойти при этом с ума. Помнишь Энджи? Вот так и работай.       ==       К Старателю мы теперь заходили без корзин с фруктами, но с неизменным спокойствием. Семья Тодороки медленно превращалась из «объекта под наблюдением» в нечто похожее на друзей.       Энджи больше не кричал. Он стал тихим, и эта тишина была куда выразительнее его прежнего поведения. Он начал общаться с Нацуо - пока это были короткие фразы за ужином, но Нацуо перестал выходить из комнаты, как только отец входил в дом. Фуюми расцвела, а Шото... Шото теперь не прятался, когда видел Всемогущего.       - Привет, Шото, - Тошинори присел перед мальчиком. - Как успехи в школе?       - Нормально, - буркнул Шото, но в его глазах больше не было того ледяного ужаса. Он видел, как его отец - грозный Старатель - сидит на кухне и слушает советы Всемогущего о том, как правильно выбирать чай.       Это был мир, который Я и Тошинори строили по кирпичику.       ==       В учительской ЮЭЙ было... шумно.       Недзу встретил Тошинори с чашкой чая и хитрым блеском в глазах. Кажется, директор был единственным, кто догадывался, что за внезапной сменой имиджа Всемогущего стоит не только «кризис среднего возраста».       - Рад видеть вас в нашем коллективе, Тошинори-кун! - пропищал Недзу. - Ваша новая лицензия наставника - это именно то, чего нам не хватало.       Знакомство с коллегами прошло... интересно.       Сущий Миг ворвался в комнату как ураган: - ХЕЙ-ХЕЙ! Всемогущий в рядах учителей?! Это будет ЛЕГЕНДАРНО! Слушай, а правда, что ты реально начал вязать?! Покажешь шарфик?       Полночь окинула Тошинори оценивающим взглядом: - А тебе идет эта новая манера общения, Тоши. Более... приземленно. Женской аудитории нравится, когда боги спускаются на землю.       Но самым сложным был Сотриголова. Он сидел в углу, завернутый в свой спальный мешок, и смотрел на Всемогущего взглядом человека, который хочет спать последние десять лет.       - Опять ты со своим пафосом, - прохрипел Айзава. - Надеюсь, ты не будешь учить детей только тому, как позировать перед камерами. У нас тут школа, а не голливудская студия.       - Спокойно, Тоши, я возьму на себя, - шепнул Лев.       Я подошел к Айзаве, достал из кармана пакетик с хорошим растворимым кофе, который заставил купить заранее, и положил перед Шотой.       - Я здесь, чтобы учить их выживать, Айзава-кун. И себя тоже. Говорят, ты не любишь пустую трату времени - в этом мы с тобой теперь похожи.       Айзава приоткрыл один глаз, посмотрел на кофе, потом на Всемогущего. - Посмотрим, - буркнул он, но кофе не отодвинул. Это была победа.