Странная любовь

Вечер. Квартира Виктора. Спальня. За окном давно стемнело. Ноябрь, рано темнеет. Дождь моросит по стеклу, фонари размытыми пятнами светят в комнату. В спальне горит только маленький светильник на тумбочке — мягкий, жёлтый, уютный. Сергей сидит на краю кровати, смотрит в пол. На нём только старая футболка Виктора — слишком большая, свисает с плеча. Виктор стоит рядом, смотрит на него. Не торопит. Ждёт. — Вить, — говорит Сергей. Голос тихий, хриплый. — М? — Я не знаю, получится ли у меня. — Получится. — Откуда ты знаешь? — Потому что я с тобой. Сергей поднимает голову. Смотрит на него. В глазах — страх. И доверие. Странная смесь. — А если я испугаюсь? — Остановимся. — А если я захочу сбежать? — Не дам. — А если... — Серёж, — Виктор садится перед ним на корточки, берёт его лицо в ладони. — Я здесь. Я никуда не уйду. Мы будем делать только то, что ты захочешь. Только так, как ты захочешь. Только так быстро, как ты сможешь. Сергей смотрит на него. Долго. Потом медленно кивает. — Можно я лягу? — Можно. Сергей ложится на спину. Смотрит в потолок. Тело напряжено, руки вдоль тела, пальцы сжаты. Виктор ложится рядом. Не сверху — рядом. Кладёт руку ему на грудь. — Дыши, — шепчет он. — Просто дыши. Сергей дышит. Глубоко, ровно. — Я здесь, — говорит Виктор. — Ты дома. Ты в безопасности. Никто тебя не тронет. — Я знаю. — Тогда расслабься. — Я пытаюсь. — Получается? — Не знаю. Виктор улыбается. Наклоняется, целует его в висок. — Можно я буду очень медленно? — Можно. Виктор начинает. Медленнее, чем когда-либо. Сначала просто гладит — грудь, плечи, руки. Нежно, кончиками пальцев, как будто изучает. — Тёплый, — шепчет он. — Какой же ты тёплый. Сергей закрывает глаза. Дышит. Виктор целует его лицо. Лоб, веки, скулы, нос, уголки губ. Каждое место — отдельно, со вкусом. — Красивый, — шепчет он. — Самый красивый. — Врёшь. — Не вру. Он спускается ниже. Шея, ключица, плечи. Целует каждый шрам, каждый сантиметр кожи. — Ты как карта, — шепчет он. — Я по тебе читаю твою жизнь. Вот здесь — война. Здесь — осколок. Здесь — тот госпиталь. А здесь — я. — Где? — Везде. Я теперь везде с тобой. Сергей вздыхает. Тело начинает расслабляться. Виктор спускается ниже. Грудь, живот, бока. Языком проводит по старому шраму на ребрах. — Помнишь, я спрашивал, откуда это? — Помню. — Теперь это мой. — Весь? — Весь. Он целует живот. Опускается ещё ниже. Смотрит на Сергея. — Можно? — Можно. Виктор берёт его член в рот. Медленно, нежно, осторожно. Как будто в первый раз. Сергей стонет — тихо, сдавленно. — Хорошо? — шепчет Виктор, отрываясь. — Да. — Очень? — Очень. Виктор продолжает. Долго, смакуя каждое движение. Руки гладят бёдра, живот, яйца. Сергей дышит тяжело, но не сдерживается — стонет в голос. — Вить... — выдыхает он. — М? — Я сейчас... — Давай. Поговорим Сергей кончает. С криком, с выгибанием, с дрожью. Виктор глотает. Поднимается, ложится рядом. Обнимает. — Ты молодец, — шепчет он. — Ты справился. Сергей молчит. Дышит. Потом поворачивается к нему, утыкается носом в шею. — Вить. — М? — Я никогда... ни с кем... так. — Знаю. — Это ты. — Мы. — Можно ещё? — Что? — Всё. Хочу всё. Виктор замирает. Смотрит на него. — Ты уверен? — Да. — Не боишься? — С тобой — нет. Виктор выдыхает. Целует его. Долго, благодарно. — Тогда перевернись. Сергей переворачивается на живот. Лежит лицом в подушку, руки вдоль тела. Расслабленный, доверчивый. Виктор смотрит на него. На его спину, на шрамы, на то, как он лежит и ждёт. И понимает, что это — самый большой подарок в его жизни. Он наклоняется. Целует позвоночник, позвонок за позвонком. Спускается ниже. Ягодицы, бёдра, поясница. — Ты как святыня, — шепчет он. — Я боюсь дышать. — Не бойся. — Я буду осторожен. — Я знаю. Виктор разводит ягодицы руками. Смотрит. Наклоняется, целует. В самое сокровенное место. Сергей вздрагивает, но не отстраняется. — Я здесь, — шепчет Виктор. — Я с тобой. Он лижет медленно, бережно. Языком проводит по входу, по кругу, внутрь — чуть-чуть, осторожно. Сергей стонет — глухо, в подушку. — Хорошо? — спрашивает Виктор. — Да. — Не больно? — Нет. Виктор продолжает. Долго, смакуя. Руки гладят спину, ягодицы, бёдра. Язык проникает глубже, мягко, нежно. Сергей дышит рвано, но не сбегает. Лежит, принимает, позволяет. — Вить, — выдыхает он. — Что? — Я... я никогда... туда... не позволял. — Я знаю. — А сейчас... — Что сейчас? — Хочу. Тебя. Туда. Виктор замирает. Смотрит на него. — Ты уверен? — Да. — Не боишься? — С тобой — нет. Виктор выдыхает. Тянется к тумбочке, берёт смазку. Греет в ладонях. — Я буду очень медленно, — шепчет он. — Если что — скажи. Сразу. — Хорошо. Виктор мажет пальцы. Касается входа. Сергей вздрагивает. — Тихо, тихо, — шепчет Виктор. — Я здесь. Палец входит медленно, по миллиметру. Сергей дышит глубоко, расслабляется. — Больно? — Нет. — Хорошо? — Не знаю. — Чего не знаешь? — Не помню, как должно быть. — Сейчас узнаешь. Виктор двигает пальцем медленно, растягивая. Потом второй. Сергей стонет — уже громче. — Третий? — спрашивает Виктор. — Да. Третий палец входит. Сергей выгибается, дышит тяжело. — Я сейчас войду, — шепчет Виктор. — Готов? — Да. Виктор убирает пальцы. Мажет себя. Приставляет к входу. — Смотри на меня, — просит он. Сергей поворачивает голову. Смотрит через плечо. — Я люблю тебя, — говорит Виктор. — Я знаю. Виктор входит. Медленнее, чем когда-либо. По миллиметру, останавливаясь, давая привыкнуть. Сергей стонет, но не от боли — от наполненности. — Всё хорошо? — шепчет Виктор. — Да. — Не больно? — Нет. — Хорошо? — Очень. Виктор входит полностью. Замирает. Даёт привыкнуть. — Чувствуешь меня? — шепчет он. — Чувствую. — Как? — Как дома. Виктор замирает. В горле ком. — Я люблю тебя, — шепчет он. — Люблю, люблю, люблю. — Я знаю. Двигайся. Виктор двигается. Медленно, нежно, ритмично. Смотрит в глаза Сергею, ловит каждую эмоцию. — Ты мой, — шепчет он. — Мой. Навсегда. — Твой. — Скажи ещё. — Твой. Твой. Твой. Виктор ускоряется чуть-чуть. Сергей стонет уже не сдерживаясь. — Я сейчас, — выдыхает Виктор. — Можно? — В меня. Давай в меня. Виктор кончает. Глубоко, долго, с рычанием. Падает на Сергея сверху, обнимает, целует в шею. Лежат. Молчат. Дышат. Потом Виктор выходит. Ложится рядом. Притягивает Сергея к себе. — Ты как? — шепчет он. Сергей молчит. Потом поворачивается, смотрит на него. Глаза мокрые. — Я никогда... — начинает он. — Знаю. — Никогда так не... — Знаю. — Это ты. — Мы. Сергей прижимается к нему. Уткнулся носом в шею, дрожит. — Я люблю тебя, — шепчет он. — Я знаю. — Очень. — Я тоже. — Не уходи. — Никогда. За окном ночь. Дождь. В комнате тихо. Двое. Вместе. Навсегда. Прошёл месяц. Месяц счастья. Месяц утра, ночей, разговоров, молчания, нежности. Месяц, когда Сергей впервые в жизни узнал, что такое быть любимым. Но в последнюю неделю Виктор словно с цепи сорвался. Всё началось с мелочей. Сергей задержался на пять минут с ученицей — Виктор уже на взводе. Сергей улыбнулся в коридоре кому-то из коллег — Виктор весь вечер молчит. Сергей сказал, что устал и хочет просто поспать — Виктор спрашивает: "Ты меня больше не хочешь?" Сначала Сергей терпел. Объяснял, успокаивал, гладил по голове. Потом начал раздражаться. Потом просто замолчал. А сегодня случилось то, что стало последней каплей. Виктор увидел, как Сергей разговаривал с новой ученицей — молодой, симпатичной, которая явно строила ему глазки. Сергей был вежлив, сух, профессионален. Виктору было плевать. Вечером, когда Сергей зашёл в кабинет, Виктор встретил его ледяным взглядом. — Опять? — спросил Сергей, закрывая дверь. — Что опять? — Ты опять смотришь волком. Что случилось? — Ничего. — Не ври. — А ты не строй глазки ученицам. Сергей замер. Посмотрел на него. В глазах — усталость и злость. — Витя. Я с ней работал. Всё. — Я видел, как она на тебя смотрела. — А я на неё — нет. — Но ты улыбался. — Я вежливый. — Слишком вежливый. Сергей вздохнул. Подошёл к столу, сел на стул напротив. — Слушай, — сказал он. — Я устал. Весь день за рулём, ученики, нервы. Я пришёл к тебе отдохнуть, а ты... — А я что? Я тебя люблю. Я боюсь тебя потерять. — Не потеряешь. — Откуда мне знать? Сергей посмотрел на него. Долго. Потом встал, подошёл к двери, повернул ключ. Виктор замер. — Ты чего? Сергей повернулся. Посмотрел на него. В глазах — сталь. Та самая, с первого дня. — Надоело, — сказал он. — Надоело твоя ревность. Твои сцены. Твоё недоверие. — Я... — Молчи. Сергей подошёл. Взял его за грудки, поднял со стула, развернул, уронил грудью на стол. — Сереж, ты чего? — голос Виктора дрогнул. — Я тебе сейчас покажу, кого мне надо ревновать. Он рванул пиджак в стороны. Пуговицы полетели на пол. Рубашка затрещала по швам. — С ума сошёл? — Виктор попытался вывернуться. Сергей прижал его сильнее. Одной рукой держал за затылок, второй рвал брюки. — Сидеть, — голос низкий, злой. — Ты хотел меня? Я здесь. Но теперь ты будешь молчать и терпеть. Виктор замер. Дыхание сбилось. — Сереж... — Я сказал — молчи. Сергей спустил с него брюки вместе с бельём. Виктор лежал грудью на столе, голый ниже пояса, дрожал. — Больно будет, — сказал Сергей. — Но ты это заслужил. — За что? — За недоверие. За сцены. За то, что ты меня не слышишь. Он плюнул себе на пальцы. Провёл по члену — уже твёрдый. Потом приставил к входу. — Сейчас, — выдохнул он. И вошёл. Резко. Одним движением. До конца. Виктор закричал. Коротко, сдавленно, закусил губу. — Терпи, — выдохнул Сергей. — Терпи, Витя. Он двигался жёстко, быстро, глубоко. Стол скрипел под ними, бумаги разлетались, чашка с кофе упала и разбилась. — Чей ты? — выдохнул Сергей. — Твой... — Не слышу. — Твой! — Чей? — Твой, твой, твой! — Правильно. Он ускорился. Ещё жёстче, ещё глубже. Виктор уже не кричал — мычал, вцепившись зубами в руку. — Будешь ещё ревновать? — спросил Сергей, не сбавляя ритма. — Нет... — Не слышу. — Нет! Не буду! Честно! — Смотри у меня. Сергей кончил. Глубоко, с рычанием, вцепившись в бёдра Виктора. Замер, дрожал, дышал. Потом медленно вышел. Виктор сполз со стола на пол. Стоял на коленях, тяжело дышал. С лица капали слёзы. Сергей смотрел на него сверху. В глазах — не злость. Усталость. И любовь. — Иди сюда, — сказал он. Виктор поднял голову. Смотрел непонимающе. — Иди. Сергей сел на пол, притянул его к себе. Обнял. Крепко. — Прости, — шепнул он. — Я не хотел так жёстко. Но ты довёл. Виктор прижался к нему, уткнулся носом в шею. Плакал — уже не скрывая. — Я дурак, — бормотал он. — Я старый ревнивый дурак. — Знаю. — Я люблю тебя. Очень. Так боюсь потерять, что схожу с ума. — Не потеряешь. — Обещаешь? — Обещаю. Только ты теперь... доверяй мне. Хорошо? — Хорошо. — И если будет страшно — говори. А не молчи и не смотри волком. — Буду. — Обещаешь? — Обещаю. Сергей поцеловал его в макушку. — Я люблю тебя, Витя. Только тебя. Никого больше. — Я знаю. — Тогда вставай. Приводи себя в порядок. А то директор в разорванных штанах — несолидно. Виктор усмехнулся сквозь слёзы. — Это ты виноват. — Я. — Но я тебя простил. — Я знаю. Они встали. Виктор кое-как застегнул разорванные брюки, накинул пиджак поверх голой груди. — Домой поедем? — спросил Сергей. — Поедем. — Я поведу. — Ты устал. — Я всегда устал. Но ты со мной — значит, доедем. Они вышли из кабинета. Рука в руке. В коридоре было темно. Охранник дремал на посту. — Вить. — М? — Я правда люблю тебя. — Я знаю. — Не ревнуй больше. — Постараюсь. — Постарайся. Они вышли в ночь. Холодно, темно, но им было тепло. Вдвоём. ---