тайны наших сердец

Лия стояла рядом с Лили, задумчиво глядя на неё. Ветер слегка шевелил её тёмные волосы, а в глазах читалась какая‑то затаённая грусть, которую она старалась скрыть. — Представляешь, мне Джеймс уже сделал предложение, — с сияющей улыбкой произнесла Лили и, чуть приподняв руку, показала сестре изящное кольцо с небольшим, но очень красивым камнем. Её глаза светились счастьем, она буквально излучала радость. — Прикольно, поздравляю, — ответила Лия, но её голос звучал отстранённо. Она отвела взгляд и посмотрела вдаль, — Когда свадьба? — Когда мы закончим Хогвартс, — весело ответила Лили. — Мы решили, что это будет наш первый шаг во взрослую жизнь. Вместе. Лия молча кивнула, но в её душе что‑то болезненно сжалось. Она вдруг почувствовала себя чужой в этом моменте всеобщего счастья. — Я хочу побыть одна, — тихо произнесла она, не глядя на сестру. — Передашь Сириусу, хорошо? Лили на мгновение замерла, её улыбка чуть померкла. Она внимательно посмотрела на Лию, пытаясь понять, что происходит. — Мы сейчас уезжаем, дома ты всё равно будешь одна. Давай, попрощайся с друзьями пока, — сказала она мягко, но настойчиво, стараясь вернуть в голос прежнюю лёгкость. — Это же ненадолго, всего на каникулы. — У меня нет друзей, — почти шёпотом ответила Лия. Её плечи чуть опустились, а лицо исказилось от боли. На один день она потеряла всех — тех, кого считала близкими, тех, с кем делила радости и тревоги школьных лет. Всё вдруг стало чужим и далёким. Лили почувствовала, как сердце сжалось от тревоги за сестру. Она сделала шаг вперёд и осторожно коснулась плеча Лии. — Хорошо, пойдём, — тихо сказала она. Лили обернулась, чтобы в последний раз помахать Сириусу и Поттеру. Те стояли неподалёку, оживлённо о чём‑то беседуя, и, заметив её жест, дружно помахали в ответ. Затем Лили повернулась к сестре и, стараясь выглядеть уверенно, улыбнулась: — Всё наладится, вот увидишь. Пойдём домой. Лия лишь молча кивнула и, опустив голову, двинулась вперёд. Лили, бросив последний взгляд на Малфой Мэнор, а после последовала за сестрой Когда Лия приехала домой, она сразу же переоделась. Стянув с себя то самое платье — символ дня, который она хотела бы стереть из памяти, — девушка бросила его в дальний угол шкафа. — Больше никогда это платье не надену, — тихо сказала она, и слёзы, которые она сдерживала всю дорогу, наконец покатились по щекам. Лия без сил опустилась на кровать, свернулась калачиком и уставилась в потолок. Скоро пятый курс… Ей больше всего не хотелось на него возвращаться. И нет, это не из‑за учёбы — она была лучшей на курсе, её работы по зельеварению и трансфигурации хвалили даже самые строгие преподаватели. Проблема была в другом. Раньше она проводила всё время в комнате Оливера и Нарциссы. Они болтали, смеялись, обсуждали всех — от надоедливых первокурсников до эксцентричных профессоров. Теперь же обсуждать будут её. Слухи, перешёптывания за спиной, косые взгляды — это же самое ужасное, что может быть, не так ли? Оставшийся месяц пролетел быстро — но только для Лили, которая сразу же уехала к Поттеру, окунувшись в вихрь счастливых хлопот и романтических прогулок. Для Лии же время тянулось мучительно медленно. Она почти не выходила из комнаты, лежала на кровати или сидела у окна, бездумно глядя вдаль. Иногда бралась за учебники — учёба стала единственным спасением, единственным способом отвлечься от тяжёлых мыслей. Больше всё равно нечего было делать. День отъезда наступил неожиданно. Лия медленно шла по платформе, сжимая в руках ручку чемодана. Когда девушка села в свободное купе — то самое, где раньше с ней сидели её друзья, — она невольно задумалась. Люциус выпустился. Белла тоже. Они были её главной опорой в Хогвартсе — старшими, опытными, способными одним словом осадить любого обидчика. Теперь этой защиты больше не было. Казалось, что после того злополучного бала, когда всё пошло не так, её никто уже не будет защищать. В голове сами собой всплывали имена тех, кто остался: на курс старше учился Рабастан Лестрейндж — вспыльчивый и задиристый, любивший показывать свою силу. На её курсе — Оливер и Снейп. «Северус точно уж меня не будет обижать, — размышляла Лия, пытаясь найти хоть каплю утешения. — Он хоть и резкий, но справедливый». Но вот другие… Они вполне могли начать издеваться. «Хотя Оливер был другом Эванс, — успокаивала себя девушка. — Ему, наверное, совесть не позволит…» Она цеплялась за эту мысль, как за спасительную соломинку. Но глубоко внутри понимала: она очень ошибается. Как только она зашла в Хогвартс, на неё внезапно вылили ведро ледяной воды. Лия замерла на месте, дрожа и не веря в происходящее. Капли стекали по волосам, капали с кончика носа, а мантия прилипла к телу. Хорошо, что одежда не слишком промокла — видимо, ведро было неполным. «Конечно, это был Лестрейндж», — с горечью подумала она, сжимая кулаки. Но что толку кричать или ругаться с этим задирой? Лия молча стряхнула воду с рукавов и направилась в общежитие Слизерина, стараясь не обращать внимания на смешки и перешёптывания вокруг. В комнате она медленно разобрала вещи, аккуратно сложила книги на полку, развесила мантии в шкафу. Движения были механическими — мысли всё ещё крутились вокруг унизительного инцидента. Вдруг раздался стук в дверь. Лия вздрогнула, но всё же подошла и открыла. На пороге стоял Оливер Неттли, его губы кривила насмешливая улыбка. — Ну что, Эванс, этот курс тебе запомнится надолго, — с издёвкой произнёс он. Лия опустила взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды. — Что я тебе сделала? — тихо спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты мне? Ничего, совсем ничего, — Оливер пожал плечами, словно удивляясь её вопросу. — Ты просто опозорилась в Малфой‑Мэноре, и я буду тебе это припоминать. Всё. — Идиот! — выпалила Лия и с силой захлопнула дверь перед его носом. Она опустилась на кровать, уткнулась лицом в подушку и сжала пальцами край одеяла. В груди клокотала смесь гнева и беспомощности. Дни тянулись мучительно медленно. Казалось, в одних сутках не 24 часа, а все 72. Каждый шаг по коридорам Хогвартса сопровождался косыми взглядами и шёпотом за спиной. Лия старалась держаться отстранённо, прятать эмоции за маской безразличия, но внутри всё ныло от одиночества. Когда настал день совмещённого урока с Гриффиндором, Лия огляделась по сторонам. Сириус сидел рядом с Питером, Лили — с Джеймсом, а Римус Люпин одиноко устроился у окна. «Почему бы и не сесть рядом?» — мелькнула мысль. Это был шанс хоть на пару часов почувствовать себя нормальной. Она подошла и тихо поздоровалась: — Привет. Римус поднял глаза, удивлённо приподнял бровь: — Привет. А ты чего со мной села? — Меня просто не очень на курсе любят, вот и села, — призналась Лия, слегка покраснев. — Хорошо, я не против. Сиди, — улыбнулся Римус и вернулся к записям в тетради. Его спокойствие и доброжелательность неожиданно согрели душу. Тем временем в кабинет зельеварения вошёл профессор Слизнорт — Приветствую всех! А почему у нас Слизерин сидит вместе с Гриффиндором? Что за праздник? — удивлённо спросил он. — А она у нас особо одарённая просто, на красный цвет её тянет, — едко бросил Оливер, и Слизерин разразился хохотом. Только Нарцисса осталась серьёзной, бросив на Неттли неодобрительный взгляд. — Ну хорошо, что её тянет на красный, а не на тебя, — громко отозвался Джеймс Поттер, и Гриффиндор тут же поддержал его смехом. — Так, все! Тихо! — строго оборвал веселье профессор. — Сегодня мы будем изучать амортенцию. Лия, иди отвечай. Эванс встала со стула, стараясь унять дрожь в коленях. Она глубоко вздохнула и начала: — Амортенция — самое мощное приворотное зелье. Оно пахнет для каждого по‑своему, в зависимости от того, что вызывает у человека самые сильные эмоции. Это зелье вызывает сильную привязанность, но не любовь, — тихо, но чётко произнесла она и села на место. — Да, очень хорошо, мисс Эванс, — одобрительно кивнул Слизнорт. — Пять баллов Слизерину за точный ответ. Лия почувствовала, как краска заливает щёки — на этот раз от неожиданной гордости. Впервые за долгое время она ощутила, что хоть что‑то может сделать правильно, несмотря на все трудности.