тайны наших сердец

Отец Люциуса, мама Лии и Беллатрисса обернулись одновременно — словно по негласному сигналу — и пристально посмотрели на четверых подростков, сбившихся в тесную группу у дальней стены. В воздухе повисло напряжение, ощутимое почти физически: оно сковывало движения и заставляло дышать реже. — Что тут происходит? — холодно спросил Абраксас, делая несколько размеренных шагов ближе к компании. Его голос, низкий и властный, разрезал тишину, как лезвие. — Ваш сын — идиот, — без обиняков бросила Лия, не сводя с Люциуса взгляда, в котором смешались гнев и презрение. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а щёки слегка порозовели от накатившей волны эмоций. Люциус, до того молча стоявший с вызывающе поднятым подбородком, резко вскинул голову: — Идиот? Ты на себя посмотри! Оба замолчали. На мгновение воцарилась тяжёлая пауза, нарушаемая лишь тихим шелестом одежды и неровным дыханием. — Вы вроде чистокровные, — тихо, почти задумчиво произнесла белла, и в этих словах прозвучало не столько утверждение, сколько горькое разочарование. — Как же вы достали! — не выдержала Лия. Резким движением она толкнула Люциуса в плечо и, не дожидаясь ответа, развернулась и быстро пошла прочь, едва ли не выбежала из зала, оставив за собой шлейф возмущения и обиды. Нарцисса, стоявшая чуть в стороне, тут же подошла к Оливеру и Люциусу. Заметив, что Лия ушла, она инстинктивно сделала шаг в ту сторону, куда скрылась подруга, — но Абраксас мягко, но твёрдо остановил её, положив руку на плечо. — Я не позволю своей будущей невестке идти за этой идиоткой, — произнёс он ровным, непререкаемым тоном. Девушка резко развернулась, её глаза сверкнули — не яростью, а скорее упрямой решимостью. — Она не идиотка, — твёрдо сказала Нарцисса. — Это ваш сын и его друзья настраивают всех против пятнадцатилетней девочки. Не дожидаясь ответа и не желая больше ничего слышать, Блэк выпрямилась, гордо вскинула голову и молча направилась следом за подругой. — Лия, стой! — окликнула её Нарцисса, догоняя у самых дверей. Лия остановилась, но не обернулась. Её плечи чуть дрогнули, будто от сдерживаемых слёз. — Что тебе? Хочешь меня опозорить, как все они? — её голос прозвучал глухо, с едва заметной дрожью. — Я? Нет, я не хотела ничего такого делать. Я на твоей стороне, — поспешно заверила Нарцисса, делая шаг ближе. — Да ты что. Так я тебе и поверила, — горько усмехнулась Лия. — Вали отсюда, Блэк. — Лия, ты чего, я же даже… — начала было Нарцисса, но подруга не дала ей договорить. — Блэки все на одно лицо, все упрямые, — бросила Лия через плечо и, не оборачиваясь, ускорила шаг, скрываясь за поворотом коридора. Нарцисса осталась стоять одна, сжимая и разжимая пальцы, чувствуя, как внутри всё сжимается от горечи и беспомощности. Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, и медленно пошла следом — не потому, что надеялась сразу всё исправить, а потому, что не могла оставить подругу в таком состоянии. Лия резко повернулась, её глаза сверкнули от сдерживаемых слёз. «О Боже, — пронеслось у неё в голове, — почему ко мне вечно все пристают?» Грудь сдавило от обиды, а голос, когда она заговорила, прозвучал громче и резче, чем она ожидала: — Хватит меня преследовать! Идиотка! Я ничего никому не делала, только почему‑то меня все ненавидят. Что я вам сделала?! Почему даже Люциус против меня? — её голос дрогнул на последних словах, выдавая всю накопившуюся боль. — Лия, я не знаю… — попыталась объяснить Цисси, делая осторожный шаг вперёд. Её лицо выражало искреннее замешательство и желание помочь, но она не находила нужных слов. Эванс не стала слушать дальше. Резко развернувшись, она почти выбежала из помещения, толкнула тяжёлую дверь и оказалась на улице. Вечерний воздух, прохладный и свежий, слегка успокоил её, но обида всё ещё жгла изнутри. Оглядевшись, Лия заметила в стороне Сириуса. Он стоял у старой беседки, прислонившись к столбу, и задумчиво курил, выпуская клубы дыма в сумеречное небо. Его обычно озорное лицо сейчас выглядело непривычно грустным, а взгляд был устремлён куда‑то вдаль. — Опять куришь? — тихо спросила Лия, невольно смягчив тон, и подошла чуть ближе. Сириус вздрогнул, будто очнувшись от раздумий, и обернулся. Его глаза на мгновение расширились от удивления, а затем в них мелькнуло что‑то тёплое. — Волнуешься? — усмехнулся он, но в голосе не было привычной насмешки. Лия помолчала, глядя ему прямо в глаза. Внутри неё шла борьба: обида на весь мир, неуверенность и — странное, новое чувство, которое она до сих пор старалась не замечать. Наконец, собравшись с духом, она тихо, но твёрдо произнесла: — Я согласна на отношения с тобой. Сириус замер, сигарета чуть не выпала из его пальцев. Он внимательно всмотрелся в её лицо, пытаясь понять, не шутит ли она. — Серьёзно? — переспросил он, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление. — Да, — кивнула Лия. — Ты… ты лучше их всех. На лице Сириуса медленно расцвела широкая, почти мальчишеская улыбка. Он затушил сигарету о столб и шагнул к ней. — Отлично, пойдём к твоей сестре и Джеймсу? — предложил он, беря её за руку. Лия кивнула и пошла за Сириусом. Они направились к беседке, где под цветущей глицинией сидели Лили и Джеймс. Пара о чём‑то оживлённо беседовала, время от времени смеясь, и выглядела удивительно счастливой. — Поттер, мы теперь с Лией встречаемся, — гордо объявил Сириус, как только они подошли ближе. Его голос звучал торжественно, будто он только что совершил какой‑то великий подвиг. Джеймс на мгновение замер, потом широко улыбнулся и хлопнул друга по плечу: — Прикольно, поздравляю! — сказал он, хотя в глазах мелькнуло что‑то ещё — возможно, осознание, что он проиграл спор. — А можно тебя на секунду, Сириус? Блэк кивнул, и они отошли в сторону, оставив девушек обмениваться многозначительными взглядами. — Браво, ты выиграл, — тихо произнёс Джеймс, когда они оказались вне пределов слышимости. — Что дальше делать будешь? Сириус нахмурился, явно не понимая, о чём речь. — Что выиграл? — переспросил он. — Про спор забыл? — напомнил Джеймс, приподняв бровь. — Точно… — Сириус на мгновение задумался, а затем его лицо прояснилось. — Джеймс, мне не нужно ничего. Я люблю её, — произнёс он просто, но так твёрдо, что сомнений в его искренности не осталось. Джеймс молча посмотрел на друга, потом кивнул с улыбкой и хлопнул его по спине: — Рад за тебя.