Тот, кто выжил... дважды

      Поезд «Хогвартс-экспресс» нёсся на юг, увозя Гарри от заснеженных шотландских холмов к Лондону, а оттуда — домой. В Форкс. К семье.       Рождественские каникулы были лучшим, что могло случиться с первокурсником после четырёх месяцев учёбы. Рон уехал к своим в «Нору». Гермиона — к родителям-стоматологам. Невилл — к бабушке. А Гарри… Гарри ехал домой.       Он сидел в пустом купе, глядя на мелькающие за окном поля и деревни, и чувствовал, как напряжение последних месяцев понемногу отпускает. В Хогвартсе он никогда не расслаблялся полностью. Слишком много запахов, слишком много эмоций, слишком много опасностей. Здесь, в поезде, среди обычных людей, он мог позволить себе дышать чуть свободнее.       Но настоящая свобода ждала впереди.

***

      В аэропорту Сиэтла его встречали.       Гарри вышел из зоны прилёта и сразу увидел их. Нельзя было не увидеть — даже среди сотен людей Каллены выделялись, как бриллианты в груде угля. Идеальные лица, безупречная одежда, грация, с которой они двигались, привлекали взгляды, хотя никто не мог понять, почему именно.       Эммет заметил его первым и рванул вперёд с такой скоростью, что обычный человек подумал бы — показалось.       — Мелкий! — заорал он на весь аэропорт, сгрёб Гарри в охапку и закружил. — Чёрт, как же я скучал!       — Эммет, задушишь, — прохрипел Гарри, но обнял брата в ответ с не меньшей силой. От Эммета пахло лесом, потом (вампиры не потеют, но он любил притворяться, что тренировался) и той особой надёжностью, которая всегда окружала его.       — Пусти его, дай другим поздороваться, — Розали тронула мужа за плечо, и когда Эммет отпустил Гарри, она вдруг сама шагнула вперёд и быстро, почти незаметно для окружающих, коснулась губами его щеки. — Выглядишь неплохо для того, кто питается одной магией.       — Я скучал по твоим комплиментам, Роуз, — ухмыльнулся Гарри.       — Это не комплимент, это констатация факта, — фыркнула она, но в её глазах плясали тёплые искры.       Элис подпрыгивала на месте, не в силах стоять спокойно.       — Гарри! Гарри, Гарри, Гарри! — она обхватила его руками и повисла, как обезьянка. — Ты такой классный! Твоё будущее стало ещё запутаннее! Там столько всего! Я видела, как ты с кем-то дерешься, и как ты с кем-то разговариваешь, и как ты…       — Элис, дай ему вздохнуть, — мягко сказала Эсми, подходя ближе.       И Гарри забыл обо всём.       Эсми обняла его так, как умела только она — крепко, тепло, по-матерински. Она пахла лавандой и домом, и Гарри позволил себе на мгновение закрыть глаза и просто быть ребёнком. Её ребёнком.       — Мой мальчик, — прошептала она. — Мой хороший. Ты так исхудал. Тебя там кормят?       — Мам, я вампир, — напомнил Гарри, улыбаясь в её плечо. — Я не худею.       — Я всё равно волнуюсь, — она отстранилась, разглядывая его лицо. — Глаза не красные?       — Золотые. Как всегда.       — Хорошо.       Карлайл подошёл последним. Он положил руки на плечи Гарри, посмотрел в его глаза своим долгим, изучающим взглядом врача, и кивнул.       — Ты в порядке, — сказал он. Не спросил — утвердил.       — Да, пап.       Карлайл улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую Гарри помнил с детства — и привлёк его к себе.       — Добро пожаловать домой, сынок.       Гарри почувствовал, как что-то сжимается в груди. То самое место, которое у людей называется сердцем. У вампиров сердце не бьётся, но чувствовать — чувствовать они могут. И сейчас Гарри чувствовал себя в полной, абсолютной безопасности.       — А где Джаспер? — спросил он, оглядываясь.       Элис загадочно улыбнулась.       — Он ждёт тебя дома. Сказал, что хочет поговорить с тобой наедине.       Гарри кивнул и пошёл к выходу.

***

      Дом Калленов в Форксе встретил его привычным запахом — дерево, книги, Эсмины пироги (которые никто не ел, но она любила печь), и лёгкий аромат леса, проникающий через открытые окна. Гарри вдохнул полной грудью и понял, что именно этого запаха ему не хватало всё это время.       В гостиной горел камин. Эммет сразу рухнул в кресло и включил телевизор. Розали ушла наверх — поправлять причёску, хотя она была идеальна. Элис кружилась по комнате, напевая что-то из мюзиклов. Карлайл и Эсми устроились на диване, переглядываясь с той особенной нежностью, которая бывает только у пар, проживших вместе столетия.       А Джаспер сидел в кресле в углу и смотрел на Гарри.       Гарри подошёл к нему.       — Привет, — сказал он.       — Привет, — ответил Джаспер.       Они не обнимались. Джаспер не любил прикосновений — его эмпатия делала их слишком интенсивными. Но он смотрел на Гарри так, словно видел его насквозь, и в этом взгляде было всё: скука, радость, гордость, тревога.       — Ты изменился, — сказал Джаспер.       — Всего четыре месяца.       — Многое может случиться за четыре месяца, — Джаспер покачал головой. — Я чувствую в тебе что-то новое. Что-то… тёмное. И светлое одновременно. Ты встретил опасность?       — Встретил, — Гарри кивнул. — И, кажется, продолжаю встречать.       — Расскажешь?       — Позже. Сначала — дом.       Джаспер улыбнулся одними уголками губ.       — Хорошо. Добро пожаловать домой, брат.

***

      Рождество в семье Калленов было странным праздником для постороннего глаза.       Они не ели — во всяком случае, обычную еду. Не открывали подарки на рассвете — вампиры не спят, поэтому церемония могла начаться в любое время. И не приглашали гостей — слишком опасно.       Но для Гарри это было самое лучшее Рождество на свете.       Они сидели в гостиной, и Элис уговорила всех играть в «Мафию». Эммет был ужасным лжецом — его выдавало предвкушение. Розали, наоборот, блефовала с каменным лицом. Карлайл слишком хорошо знал психологию и раскусил бы любого, если бы не его природная доброта. Эсми не могла никого убить даже понарошку. А Джаспер просто сидел и слушал эмоции — жульничал, конечно, но кто ему запретит?       Гарри смеялся. По-настоящему, впервые за долгие месяцы. Рядом с ними он мог быть собой — не человеком, не магом, не избранным. Просто Гарри. Младшим братом, сыном, частью этого странного, прекрасного клана.       Когда Эммет в очередной раз проиграл и запустил подушкой в Элис, а та ловко увернулась, Гарри поймал взгляд Джаспера. Тот смотрел на него с каким-то особенным выражением.       — Поговорим? — спросил Джаспер тихо, чтобы слышал только Гарри.       Гарри кивнул.       Они вышли на веранду. Ночь была холодной, звёздной, с лёгким запахом хвои. Гарри облокотился на перила, глядя на тёмный лес.       — Ты хотел меня видеть, — сказал он.       — Ты хотел меня видеть, — поправил Джаспер, вставая рядом. — Твои письма… в них было что-то, чего ты не договаривал. Тревога. Страх. Не за себя — за других.       — Ты всегда чувствуешь, — Гарри усмехнулся.       — Это проклятие и дар, — Джаспер пожал плечами. — Рассказывай.       Гарри рассказал всё.       О Дамблдоре с его приторной улыбкой и странными взглядами. О Снейпе, который ненавидит, но почему-то защищает. О Квиррелле, внутри которого живёт Тёмный Лорд. О камне, который даёт бессмертие. О Невилле, который видел его силу и не испугался. О Гермионе, которая подозревает, но молчит.       Джаспер слушал, не перебивая. Когда Гарри закончил, он долго молчал, глядя в ночное небо.       — Ты прав, — сказал он наконец. — Дамблдор опасен. Не в том смысле, в каком опасен твой Тёмный Лорд. Он опасен по-другому. Он манипулятор. Такие люди используют других, прикрываясь добрыми намерениями.       — Я чувствую это, — кивнул Гарри. — Но не могу доказать.       — И не надо, — Джаспер повернулся к нему. — Твоя главная защита — не доказательства. Твоя главная защита — твой разум. Дамблдор, Снейп, даже этот Квиррелл — все они могут пытаться залезть к тебе в голову. Легилименция, так это называется?       — Ты знаешь?       — Я читал твои книги, пока тебя не было, — Джаспер усмехнулся. — Магический мир интересен. Но опасен. Особенно для того, кто скрывает свою сущность.       — Что мне делать?       — Учиться защищаться, — Джаспер шагнул ближе. — Я не маг, но я эмпат. Я чувствую эмоции, даже когда их пытаются скрыть. И я могу научить тебя ставить блоки. Не магические — ментальные. Твоя вампирская природа поможет — мы, Каллены, и так лучше других контролируем себя.       — Я слушаю.       — Закрой глаза, — сказал Джаспер. — И представь стену. Не просто каменную — живую, дышащую. Которая пропускает то, что ты хочешь пропустить, и блокирует то, что хочешь скрыть.       Гарри закрыл глаза. Стена. Он представил что-то вроде той, что окружала Хогвартс — древнюю, мощную, непреступную.       — Хорошо, — голос Джаспера звучал откуда-то издалека. — А теперь представь, что я пытаюсь её пробить. Чувствуешь?       Гарри почувствовал. Лёгкое давление, почти незаметное. Джаспер посылал волну эмоций — нейтральных, не угрожающих, просто проверяющих.       — Держи стену, — сказал Джаспер. — Не дай ей рухнуть.       Гарри сосредоточился. Стена в его сознании стала толще, выше. Давление усилилось — Джаспер атаковал серьёзнее. Эмоции хлынули волной — страх, гнев, радость, отчаяние. Гарри стиснул зубы, удерживая блок.       — Молодец, — голос Джаспера дрогнул от удивления. — Ты держишь лучше, чем я ожидал.       — Тренировался, — выдохнул Гарри. — В Хогвартсе много эмоций. Пришлось учиться фильтровать.       — Открой глаза.       Гарри открыл. Джаспер стоял напротив, и в его глазах горело что-то новое — уважение? Восхищение?       — Ты особенный, Гарри, — сказал он тихо. — Даже среди нас. Твоя сила не только в скорости и крови. Твоя сила — в разуме.       — Спасибо, — Гарри улыбнулся. — Но мне нужно больше. Дамблдор сильный легилимент. Он может пробить мою защиту.       — Будем тренироваться каждый день, — пообещал Джаспер. — К моменту возвращения в Хогвартс твой разум будет крепостью.       Они вернулись в дом. Элис танцевала с Эмметом, Розали делала вид, что читает журнал, но краем глаза следила за ними. Карлайл и Эсми сидели у камина, держась за руки.       Гарри смотрел на них и думал о том, как ему повезло. О том, что у него есть этот дом, эти люди, эта семья. И что никакой Тёмный Лорд, никакой манипулятор в очках-полумесяцах не отнимет у него это чувство.       Оставшиеся дни каникул пролетели как один миг.       Гарри спал (впервые за долгое время — настоящим, глубоким сном без сновидений). Охотился с Эмметом в лесу — они загнали лося и долго гнались за ним, смеясь и подкалывая друг друга. Говорил с Розали о моде и о том, как трудно скрываться среди людей. Слушал, как Элис играет на пианино — она учила его новой мелодии, и его пальцы, быстрые и точные, легко запоминали клавиши.       А каждый вечер он приходил к Джасперу.       Они сидели на веранде, глядя на звёзды, и тренировались. День за днём стена в сознании Гарри становилась всё крепче. Джаспер атаковал её с разных сторон, используя свою эмпатию на полную мощность, и Гарри учился отражать удары.       — Ты готов, — сказал Джаспер в последний вечер. — Не на сто процентов, но готов. Дамблдор не сможет прочесть тебя, если ты сам не захочешь.       — А Снейп? — спросил Гарри.       — Снейп… — Джаспер задумался. — Он другой. В нём слишком много боли. Твоя защита выдержит, но будь осторожен. Он может нападать не магией, а словами.       — Я знаю.       Они помолчали.       — Джаспер, — вдруг сказал Гарри. — Спасибо тебе. За всё. За то, что учил меня с детства. За то, что всегда был рядом. За то, что…       — Тише, — Джаспер поднял руку. — Ты — мой брат. Моя семья. Я всегда буду рядом.       И в этом обещании было столько силы, что Гарри почувствовал — стена в его сознании дрогнула. Но не от атаки. От тепла.

***

      Утром Гарри улетал.       В аэропорту было шумно и людно. Эсми обнимала его так долго, что Эммет начал отпускать шуточки про «клей». Розали чмокнула в щеку и велела писать. Элис нашептала что-то про будущее, но Гарри не понял — слишком быстро. Карлайл пожал руку и сказал: «Горжусь тобой».       Джаспер просто стоял рядом.       — Помни о стене, — сказал он. — И помни: ты не один. Мы всегда с тобой.       — Я помню, — Гарри кивнул. — Я вернусь.       — Мы будем ждать.       Гарри развернулся и пошёл к выходу на посадку. Он не оборачивался — слишком тяжело. Но чувствовал их взгляды спиной до самого последнего момента.       В самолёте он достал пергамент и перо.       «Дорогая семья,       Спасибо за эти каникулы. Я будто заново родился.       Джаспер, спасибо за тренировки. Моя стена теперь — гранит. Дамблдор может пытаться, но я готов.       Мама, я скучаю по твоим объятиям. Уже.       Эммет, в следующий раз я поймаю лося быстрее тебя. Обещаю.       Розали, я буду носить те вещи, которые ты мне купила. Даже если они слишком модные для Хогвартса.       Элис, я всё ещё не понимаю твоих видений. Но верю, что они к лучшему.       Пап, я постараюсь оправдать твоё доверие.       Я люблю вас. До встречи.       Гарри».       Он спрятал письмо и закрыл глаза.       Самолёт нёсся над океаном, унося его обратно в Лондон, в Хогвартс, к друзьям, к опасностям, к новой жизни.       Но часть его сердца осталась там, в Форксе.       И это делало его сильнее.

Конец восьмой главы