Другое начало.

— Проблема решена, по крайней мере одна точно. — выдохнула Искорка, после чего вспомнила, что ей необходимо об этом оповестить и Спайка.— Девочки, я пойду навещу своего братика, скоро увидимся. Она поспешила пойти к кабинету где учился класс Спайка, по пути она думала, как же об этом сообщить, что все готово и осталось лишь забрать корону и они смогут вернуться, но её раздумья прервал громкий крик в коридоре, где стояла Сансет и Спайк, юбка Сансет была в жидкости, а банка от газировки лежала на полу коридора, стерва орала на Спайка, а тот ничего не делал и просто старался игнорировать ту, Искорка в тот же момент двинулась к ним и прервала этот оповещатель. — Эй! — голос Твайлайт прозвучал резко и громко, эхом отражаясь от стен школьного коридора. — Сансет, что здесь происходит? Сансет Шиммер резко обернулась, её губы искривились в привычной язвительной усмешке, но в глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Она явно не ожидала увидеть здесь принцессу. — О, посмотрите-ка! Явилась не запылилась. Твой "братик" только что пролил на меня газировку! — Сансет указала на мокрое пятно на своей юбке. — Этот неуклюжий малыш вообще должен сидеть в песочнице, а не шататься по школе. — Я ничего не проливал! — наконец подал голос Спайк, и в его голосе звучала едва сдерживаемая обида. — Я просто шёл мимо, а она сама задела банку, которая стояла на подоконнике! — Ложь! — прошипела Сансет, делая шаг к Спайку. Но Твайлайт уже оказалась между ними, заслоняя брата. — Отойди от него, — сказала она тихо, но в её голосе чувствовалась сталь. — Я всё видела. Ты шла слишком быстро, задела банку локтем, и она опрокинулась. Спайк даже не прикасался к ней. Сансет на секунду опешила, но быстро взяла себя в руки. Она скрестила руки на груди и усмехнулась: — Ну и что? Даже если так — это твой дракончик должен был поймать банку или предупредить меня. Что он вообще тут делает без присмотра? — Он может находиться тут и без меня, он буквально такой же как ты, только младше. Как у тебя вообще хватает чести, лезть на младших? Сансет поёжилась, а после подошла к ней почти в плотную. — С того момента как ты тут появилась, все только на тебя и смотрят, да что уж там, даже мой бывший на меня засматривался. Но боюсь, ему мало, что светит, когда девочка ходит и не понимает вовсе где она находится. Слова Сансет повисли в воздухе, острые и ядовитые, как осиное жало. Искорка почувствовала, как внутри неё что-то неприятно сжалось. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я прекрасно понимаю, где нахожусь. Я в школе Кантерлота, в мире людей. Сансет издала короткий смешок, невесёлый и колкий. — О, правда? — она сделала ещё полшага вперёд, сокращая расстояние. Теперь они стояли почти вплотную. — Тогда скажи мне, принцесса, — последнее слово она выплюнула, как ругательство. — Что ты вообще знаешь об этом мире? Ты появилась здесь пять минут назад со своими пони-штучками и думаешь, что всё схватываешь на лету? — Я учусь, — Твайлайт попыталась сохранить спокойствие, но внутри начало нарастать неприятное напряжение. Она чувствовала, как Спайк сзади тихонько тянет её за край пиджака, словно пытаясь увести. И как Сансет знает кто она. И зачем она тут. — Учишься? — переспросила Сансет, её глаза сузились. — Ты даже не знаешь элементарных вещей. Ты ходишь тут, смотришь на всё своими огромными фиолетовыми глазищами, строишь из себя героиню, а на самом деле ты просто... просто потерялась. — Я не потерялась, — возразила Твайлайт, но голос предательски дрогнул. — Правда? — Сансет склонила голову набок, изображая фальшивое сочувствие. — А кто тут два часа не мог разобраться, как работает обычный автоматический раздатчик газировки? Кто чуть не вылетел в окно на четвёртом этаже, потому что забыл, что здесь нет крыльев? Кто смотрит на каждую дверь так, будто ожидает, что она заговорит? Каждое слово впивалось иголочками. Твайлайт хотела возразить, сказать, что она быстро учится, что она справляется, что она принцесса дружбы и может разобраться в любых межмировых сложностях. Но слова застревали в горле. Потому что Сансет была права. Она действительно не понимала этот мир. Каждый шаг здесь требовал усилия. Каждая мелочь — от застёжек на одежде до того, как правильно открыть дверь, не дёрнув её магией, — была испытанием. Она привыкла полагаться на свои копыта и рог, а теперь у неё были только эти неуклюжие руки с пятью пальцами и тело, которое двигалось не так, как надо. — Ты как рыба, выброшенная на берег, — продолжала Сансет, понижая голос до почти ласкового шёпота. — Дёргаешься, хватаешь ртом воздух, а сделать ничего не можешь. И всем вокруг тебя жалко. Поэтому они и смотрят. Не потому, что ты особенная. А потому что ты жалкая. Твайлайт покачнулась, будто от удара. — Ты... ты ошибаешься... — Ошибаюсь? — Сансет усмехнулась. — Посмотри на себя. Ты стоишь тут в чужой одежде, в чужом мире, пытаешься защищать кого-то, хотя сама не знаешь, как прожить здесь и дня. Твои подруги-девочки скоро устанут от тебя. Они поймут, что ты не одна из них. Что ты просто... монстр под прикрытием. Последнее слово ударило наотмашь. Монстр. Искорка вдруг остро, до физической боли, ощутила, насколько здесь всё чужое. Воздух пах иначе — химией и духами, а не цветами и солнцем. Краски были слишком яркими, слишком резкими. Коридор казался бесконечным, стены давили, потолок нависал. Она попыталась сделать вдох, но воздух вдруг стал густым, как патока. В груди начало жечь. Сердце забилось где-то в горле, отбивая бешеную дробь. — Ты просто... ты просто... — начала она, но голос сорвался. Пальцы задрожали мелкой дрожью. Она посмотрела на свои руки — бледные, с неестественно длинными пальцами, и на мгновение они показались ей лапами чудовища. Спайк, почувствовав неладное, вышел из-за её спины и посмотрел на неё снизу вверх. — Твайлайт? — позвал он тихо. — Твайлайт, всё хорошо. Не слушай её. Но Твайлайт уже не слышала. Её зрачки расширились, дыхание стало поверхностным и частым. В ушах зашумело, заглушая все остальные звуки. Мир вокруг поплыл, краски смешались, стены задвигались, угрожая раздавить. — Ты здесь чужая, — донеслось будто издалека. — И всегда ею будешь. В висках запульсировала боль. Грудь сдавило стальным обручем. Твайлайт судорожно вцепилась в стену, пытаясь найти опору, но пальцы соскальзывали с гладкой поверхности. — Твайлайт! — голос Спайка пробивался сквозь ватную пелену. Он дёргал её за пиджак, пытаясь привлечь внимание. Сансет отступила на шаг, наблюдая за происходящим. В её глазах мелькнуло что-то странное — возможно, удовлетворение, а может, тень сомнения. Но она ничего не сказала. Просто развернулась и пошла прочь, оставляя Спайка наедине с Твайлайт, которая медленно сползала по стене, хватая ртом воздух, как та самая рыба, выброшенная на берег. Спайк что-то говорил, его голос звучал то громче, то тише, пробиваясь сквозь шум в ушах, но слова рассыпались на бессмысленные звуки, не складываясь в предложения. Твайлайт видела, как шевелятся его губы, как в его глазах плещется испуг, но не могла заставить себя понять, что именно он пытается ей сказать. Всё, что она слышала — это стук собственного сердца, слишком быстрый, слишком громкий, отдающийся пульсирующей болью в висках. Она прислонилась спиной к стене, холодной и гладкой, и это ощущение — единственное, что сейчас было реальным. Холод. Стена. Реальность. Монстр под прикрытием. Слова Сансет въелись в мозг раскалёнными иглами. Она права. Она права во всём. Твайлайт не знает этого мира. Она не умеет здесь жить. Она смотрит на двери и ждёт, что они заговорят, она ищет взглядом деревья, чтобы поесть листья, она ловит себя на том, что хочет левитировать книги, вместо того чтобы взять их руками. Она чужая. Неуклюжая. Жалкая. И все скоро это поймут. — Твайлайт! — Спайк дёрнул её за руку сильнее. — Твайлайт, посмотри на меня! Дыши! Просто дыши! Дыши. Она пыталась. Правда пыталась. Но воздух застревал где-то в трахее, не желая идти дальше. Грудную клетку сдавило так, будто на неё наступила целая стая драконов. Или одна Сансет Шиммер. Какая разница. Она зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на чём-то одном. На дыхании. На стене за спиной. На голосе Спайка. Но перед глазами всё равно стояло лицо Сансет, её насмешливая улыбка, её холодные глаза. Ты строишь из себя героиню. Нет. Она не строила. Она просто хотела помочь. Она просто хотела вернуть корону и вернуться домой. В свой мир. Где у неё есть крылья и рог. Где она знает, как открыть дверь. Где она не чувствует себя беспомощной. — …не слушай её! — донеслось до неё сквозь вату. — Она просто злая! Она всегда такая! Спайк. Маленький, смешной, чешуйчатый Спайк. Который тоже здесь чужой. Который тоже пытается выжить в этом странном мире без магии, без крыльев, без всего, что было у них дома. И которому она, Твайлайт, должна была быть опорой. А вместо этого сидит тут, прижавшись к стене, и задыхается от слов какой-то злобной девчонки. Стыд обжёг щёки, пробиваясь сквозь панику. Ей стало стыдно. За свою слабость, за свою беспомощность, за то, что Спайк видит её такой. Принцесса Эквестрии, не способная справиться с обычным разговором. — Я... — выдохнула она, но горло перехватило спазмом. — Тш-ш-ш, — Спайк погладил её по руке. — Просто дыши. Медленно. Вдох. Выдох. Она попыталась. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Сердце постепенно начало сбавлять темп, перестало колотиться где-то в горле и вернулось в грудь. Шум в ушах стих, уступая место обычным звукам коридора: далёким голосам, шагам, смеху где-то за поворотом. — Спасибо, — прошептала она, наконец открывая глаза и глядя на Спайка. — Ты... ты молодец. Спайк улыбнулся, но улыбка вышла нервной. — Ты как? Лучше? — Да... кажется, да. Она сделала глубокий вдох, потом ещё один. Паника отступала, оставляя после себя противную слабость в коленях и ощущение, будто её выжали как губку. Но вместе с паникой уходила и пелена, застилавшая разум. И когда пелена окончательно спала, Твайлайт вдруг осознала то, что должно было броситься в глаза сразу. Она замерла. — Спайк, — сказала она медленно, и в её голосе появились новые нотки — не паника, не страх, а холодное, цепкое осознание. — Что она сказала? Спайк нахмурился: — Кто? Сансет? Она много чего сказала, но ты не слушай... — Нет, — перебила Твайлайт, и её взгляд стал острым, как лезвие. — Что именно она сказала? Вспомни. Спайк задумался, перебирая в памяти только что произошедшую сцену. — Ну... она говорила, что ты ничего не знаешь об этом мире, что ты строишь из себя героиню, что ты... — он запнулся. — Что ты монстр под прикрытием. — До этого, — Твайлайт поднялась на ноги, всё ещё держась за стену для равновесия. — Перед этим. Она сказала: "С того момента как ты тут появилась". Понимаешь? Она знает. Спайк моргнул, не понимая. — Что знает? Твайлайт посмотрела на него, и в её фиолетовых глазах плескалось что-то странное — смесь шока, неверия и вдруг вспыхнувшей догадки. — Она знает, что я не отсюда. Не из этого мира. Она сказала "с того момента как ты тут появилась" — не "пришла", не "перевелась", а именно "появилась". И про монстра под прикрытием... Спайк, обычные люди так не говорят. Обычные люди не думают в таких категориях. Спайк открыл рот, потом закрыл. До него начинало доходить. — Ты хочешь сказать... — Она знает про Эквестрию, — выдохнула Твайлайт, и от этого осознания по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с недавней паникой. — Она знает, кто я. Она знает, откуда я. И она знает, зачем я здесь. Они переглянулись. В коридоре было пусто — Сансет давно ушла, остальные ученики разбежались по классам. Только где-то вдалеке гудел вентилятор и пахло моющим средством. — Но... откуда? — прошептал Спайк. Твайлайт покачала головой. Мысли в голове неслись вскачь, обгоняя друг друга. Сансет Шиммер. Девушка, которая с самого начала вела себя враждебно. Которая смотрела на неё с такой странной смесью злости и... узнавания? — Я не знаю, — честно ответила она. — Но мне нужно это выяснить. Она сделала шаг вперёд, намереваясь пойти за Сансет, но ноги подкосились, и ей пришлось снова опереться о стену. Паника высосала все силы. — Твайлайт, может, не сейчас? — осторожно предложил Спайк. — Ты только что... ну... — Я в порядке, — отрезала она, хотя обеими руками врала. — Это подождёт. Сначала корона. Но как только мы её вернём и всё закончится... — она посмотрела в ту сторону, куда ушла Сансет. — Я узнаю, что ей известно, и зачем она хочет её себе... но для начало действительно стоит передохнуть. Пока Твайлайт приходила в себя, опираясь на стену, а Спайк суетливо крутился рядом, проверяя, не нужно ли принести воды или позвать кого-то из взрослых, в другом конце школы происходило своё движение. Эпплджек первой заметила, что чего-то не хватает. — Погодите-ка, — сказала она, останавливаясь посреди коридора и оглядываясь по сторонам. — А где Искорка? Рарити, поправлявшая свою идеально уложенную причёску, нахмурилась: — Она же сказала, что пойдёт к Спайку. Навестить братика. — Это было двадцать минут назад, — вмешалась Пинки Пай, которая обычно не следила за временем, но сегодня почему-то следила. — А Спайк уже десять минут как должен быть на перемене, и я его не видела! А я всегда вижу, когда кто-то появляется! Это моя работа — видеть всех! Радуга Дэш, висевшая вниз головой на ближайшем турнике (потому что турники есть везде, если ты Радуга Дэш), спрыгнула на пол. — Может, они просто разговаривают? — Двадцать минут? — Флаттершай тихо покачала головой. — Твайлайт обычно говорит очень быстро... она бы уже всё сказала и вернулась. Девочки переглянулись. Что-то было не так. Они чувствовали это той особой связкой, которая появилась у них после всего, через что они прошли вместе с Искоркой. — Надо найти их, — решительно сказала Эпплджек и, прищурившись, оглядела коридор. — Разделимся. Радуга, ты быстрая — проверь спортзал и двор. Рарити — библиотеку и кабинеты рядом. Пинки — столовую и все места, где есть еда. Флаттершай — с ней пойдёшь к теплицам и тем тихим уголкам, где она любит прятаться. А я проверю коридор у класса Спайка. — А если найдём? — спросила Пинки. — Кричим. Громко. — Я всегда громко! — обрадовалась Пинки и умчалась в сторону столовой с такой скоростью, что её розовые кудри развевались как флаг. Поиски начались. Радуга Дэш облетела спортзал (ладно, пробежала, летать здесь всё ещё не получалось), заглянула в раздевалки, проверила турники на улице — пусто. Только какие-то мальчишки пинали мяч. Рарити аккуратно заглядывала во все кабинеты, извиняясь перед учителями и придумывая на ходу правдоподобные excuse. В библиотеке Искорки не было, хотя обычно это было её любимое место. Пинки Пай обежала столовую, заглянула под каждый стол, проверила даже буфетную стойку — вдруг Твайлайт застряла в очереди за газировкой? Но нет. Только пустые тарелки и скучающие повара. Флаттершай тихонько бродила около теплиц, заглядывала в каждый уголок, где можно было спрятаться от шума, но находила только парочки целующихся старшеклассников, которые тут же разбегались при её появлении, и ей становилось ужасно неловко. Эпплджек тем временем дошла до того самого коридора, где недавно произошла сцена с Сансет. Коридор был пуст, но что-то заставило её притормозить. Чутьё, наверное. То самое, которое помогало ей в поле чувствовать, где созрели яблоки, а где ещё зелёные. Она прислушалась. Тишина. Но потом — шорох. И тихий, очень тихий голос. — …я в порядке, Спайк. Правда. Эпплджек завернула за угол и увидела их. Спайк сидел на корточках рядом с Твайлайт, которая прислонилась к стене. Лицо у Искорки было бледное, глаза красные, будто она плакала или вот-вот собиралась. Дышала она тяжело, хоть и пыталась это скрыть. — Искорка? — Эпплджек шагнула к ним, и в её голосе тревога смешалась с нежностью, какую она обычно приберегала для младших сестёр и больных яблонь. — Девочка, что стряслось? Твайлайт вздрогнула и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла жалкой. — Всё... всё хорошо. Я просто... отдыхаю. — Отдыхаешь, — повторила Эпплджек тоном, не терпящим возражений. Она подошла ближе, присела рядом и заглянула Твайлайт в лицо. — На полу? У стены? Деточка, ты белее мела. Что случилось? Спайк открыл рот, но Твайлайт его опередила: — Ничего серьёзного. Правда. Я просто... — она запнулась, подбирая слова. — Устала. Этот мир... он сложный. Эпплджек посмотрела на неё долгим, понимающим взглядом. Потом кивнула, встала и... заорала. — НАШЛА-А-А-А! Голос у неё был зычный, привыкший перекрикивать ветер в полях и сзывать работников на сбор урожая. Эхо заметалось по коридорам. Через минуту отовсюду начали сбегаться девочки. Радуга Дэш примчалась первой, чуть не врезавшись в стену на повороте. — Чего орёшь? Нашла? — она увидела Твайлайт, сидящую на полу, и её лицо вытянулось. — Эй, Искорка, ты чего разлеглась? Пол холодный, простынешь же! Пинки Пай прискакала следом, запыхавшаяся, но всё равно розовая и сияющая. — Твайлайт! Мы тебя обыскались! Я даже под столами посмотрела, а там было пыльно, но я не чихнула, потому что чихать — это невежливо, когда ищешь подругу, правда? Ой, а почему ты сидишь на полу? Рарити подоспела вместе с Флаттершай, которая тихонько держалась сзади, но смотрела с такой тревогой, что у неё самой глаза стали влажными. — Дорогая, — Рарити всплеснула руками, оценив состояние Твайлайт. — Ты выглядишь так, будто на тебя упал потолок. И причёска... хотя сейчас не до причёски. Что произошло? Твайлайт попыталась встать, но ноги не слушались. Она снова опустилась на пол, чувствуя себя ужасно глупо. Пять пар глаз смотрели на неё с беспокойством, и от этого становилось только хуже. Она не заслуживала такой заботы. Она принцесса, она должна быть сильной, а вместо этого... — Я в порядке, — повторила она, но голос предательски дрогнул. — Ты не в порядке, — мягко сказала Флаттершай, делая шаг вперёд. Она присела рядом с Твайлайт с другой стороны, не боясь испачкать своё светлое платье о школьный пол. — Ты плакала. — Нет, я... — Плакала, — повторила Флаттершай и осторожно взяла её за руку. — И это нормально. Иногда хочется плакать. У Твайлайт что-то сжалось в груди. Не от паники на этот раз, а от чего-то другого. Тёплого и болезненного одновременно. — Я просто... — начала она и остановилась, потому что слова опять застряли. Как объяснить? Как рассказать им, что она чувствует себя чужой, беспомощной, жалкой? Как признаться, что слова какой-то злобной девчонки ранили её глубже, чем любое магическое заклинание? — Рассказывай, — Эпплджек уселась на пол прямо напротив неё, скрестив ноги по-ковбойски. — Мы никуда не спешим. — Да ладно, — Радуга Дэш плюхнулась рядом, закинув руку на плечо Твайлайт. — Что стряслось-то? Кто тебя обидел? Я ему крылья... ну, руки выдерну. — Это была Сансет, — тихо сказал Спайк, который всё это время стоял в сторонке, не зная, куда себя деть. — Она наговорила ей гадостей. — Сансет? — Радуга Дэш аж подскочила. — Та стерва, когда же оеа угомонится. Да я ей... — Подожди, — остановила её Эпплджек. — Пусть Искорка сама скажет, если хочет. Все посмотрели на Твайлайт. И Твайлайт, глядя на них — на Эпплджек с её спокойной уверенностью, на Радугу Дэш с её готовностью броситься в драку, на Пинки Пай с её вечным оптимизмом, на Рарити с её заботой о внешнем и внутреннем, на Флаттершай с её тихой добротой, — вдруг почувствовала, как напряжение начинает отпускать. — Она сказала... — голос дрогнул, но она продолжила. — Она сказала, что я здесь чужая. Что я ничего не понимаю в этом мире. Что я монстр под прикрытием. И что вы... что вы все скоро это поймёте и устанете от меня. Повисла тишина. А потом Радуга Дэш громко фыркнула. — Ну и дура. — Радуга! — одёрнула её Рарити. — А что? Дура и есть! — Радуга встала в боевую стойку. — Ты посмотри на нас, Искорка. Мы с тобой вместе через такое прошли! Через порталы, через магию, через этих ваших пони, через всё! И после этого какая-то Сансет будет говорить, что мы от тебя устанем? — Она права в одном, — тихо сказала Твайлайт. — Я действительно здесь чужая. Я ничего не знаю. Я даже газировку не умею нормально налить. — И что? — Эпплджек пожала плечами. — Я, когда первый раз в город приехала, тоже ничего не знала. Думала, светофоры — это такие деревья с разноцветными яблоками. Ничего, научилась. — Я чуть не выпала из окна, потому что забыла, что у меня нет крыльев, — добавила Твайлайт. Пинки Пай захихикала. — Ой, а я однажды забыла, что у меня нет хвоста, и пыталась им мух отгонять! Целую минуту крутила попой, пока не поняла, что мухи надо просто рукой смахивать! — Это... это другое, — Твайлайт покачала головой. — Вы здесь родились. Вы знаете этот мир. А я... — А ты наша подруга, — перебила её Флаттершай, сжимая её руку. — И это главное. — Она права, дорогая, — Рарити присела на корточки и поправила Твайлайт воротничок. — Ты можешь не знать, как работает автоматическая дверь, и путать вилку с ложкой. Но ты знаешь, как поддержать, когда трудно. Ты знаешь, как найти выход из любой ситуации. Ты знаешь, что такое дружба. А это важнее любых глупых школьных правил. — И потом, — добавила Эпплджек, — ты же учишься. Каждый день учишься. Это любой дурак может родиться в этом мире и ничего в нём не понимать. А ты пришла из другого мира и уже через неделю разбираешься лучше некоторых. — Лучше Сансет точно, — вставила Радуга. — Я бы сказала, лучше многих, — улыбнулась Рарити. Твайлайт смотрела на них и чувствовала, как в груди разрастается тепло. То самое чувство, которое она испытывала в Эквестрии, когда её друзья собирались вместе. Оно было другим здесь, без магии, без искр, но таким же настоящим. — Вы правда так думаете? — спросила она тихо. — Правда, — хором ответили все пять. Пинки Пай вдруг подпрыгнула: — О! О! Я знаю, что нам нужно! Нам нужна вечеринка! Самая лучшая вечеринка в честь Твайлайт, которая учится жить в нашем мире! С шариками, с тортом, с газировкой, которую она обязательно научится наливать, потому что я покажу ей как! — Пинки, сейчас не до вечеринок, — начала Рарити. — А когда до них? — Пинки склонила голову набок. — Когда кому-то грустно, всегда до вечеринок. Вечеринка — это лучшее лекарство! Твайлайт не выдержала и улыбнулась. Настоящей улыбкой, не той фальшивой, которую она пыталась изобразить раньше. — Спасибо, — сказала она, глядя на них. — Спасибо вам всем. Эпплджек протянула руку, помогая ей встать. — Всегда пожалуйста, Искорка. А теперь давай-ка поднимайся. Нам ещё корону твою возвращать, а без тебя мы точно не справимся. Твайлайт взяла её за руку и встала. Ноги всё ещё дрожали, голова чуть кружилась, но теперь это было не страшно. Потому что рядом были они. — Я готова, — сказала она. — Вот и славно, — кивнула Эпплджек. — А с Сансет мы потом разберёмся. Всем скопом. — Да! — Радуга Дэш стукнула кулаком по ладони. — Я ей покажу, как наших обижать! — Только без драк, — тихо попросила Флаттершай. — Ну... без сильных драк, — уступила Радуга. И под общий смех они двинулись по коридору — шесть девушек и один маленький мальчик, готовые ко всему, что их ждёт впереди.

***

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над Кантерлотом в тёплые оранжево-розовые тона. Длинные тени от школьного здания тянулись через футбольное поле, и ветер стих, будто природа тоже готовилась ко сну. День выдался насыщенным до невозможности — поиски, паническая атака, разговоры по душам, и вот теперь, когда всё более-менее улеглось, наступила та странная вечерняя тишина, когда мысли лезут в голову сами собой. — Так, никого не волнуюсь! — Пинки Пай решительно встала в позу, подбоченившись, перед Твайлайт и Спайком. Они стояли на школьном дворе, провожая взглядом уходящих домой Рарити, Эпплджек, Радугу Дэш и Флаттершай. — Вы едете ко мне! — Что? — Твайлайт моргнула, выныривая из своих мыслей. — Пинки, не надо, мы можем найти гостиницу или... — Гостиницу? — Пинки фыркнула так громко, что с ближайшего дерева вспорхнули птицы. — Ты моя подруга! Моя подруга не будет ночевать в гостинице, где пахнет старыми носками и чужими секретами! Вы поедете ко мне, и точка! У меня есть комната для гостей, и Спайк сможет спать на диване, если захочет, а если не захочет, то у меня есть надувной матрас в виде пони! Ой, — она прикрыла рот рукой. — То есть в виде лошади. Просто лошади. Обычной земной лошади. Спайк, который за день устал не меньше Твайлайт, только устало кивнул. — Звучит неплохо. Честно говоря, я бы сейчас где угодно заснул. Даже на уроке математики. — Вот видишь! — Пинки схватила их обоих за руки и потащила к выходу со школьного двора. — Математика — это скучно, а у меня весело! У меня дома есть кексы! И лимонад! И игры! И... Она тараторила без остановки всю дорогу до своего дома, который оказался ярко-розовым трёхэтажным зданием, выделяющимся среди соседних домов так же сильно, как Пинки выделялась среди обычных людей. Воздушные шарики на крыльце, гирлянды на окнах, и даже почтовый ящик был разрисован разноцветными конфетти. — Добро пожаловать в мой скромный домик! — объявила Пинки, распахивая дверь. — Скромный, потому что я скромная, а домик потому что дом! Хотя иногда мне кажется, что он меня больше, чем я его. Внутри было точно так же ярко и хаотично, как снаружи. Повсюду висели фотографии, безделушки, разноцветные подушки. Пахло выпечкой и чем-то сладким. — Спайк, ты на диване или на пони-матрасе? — На диване, — зевнул Спайк. — Если можно. — Можно! — Пинки уже металась по комнате, взбивая подушки. — Всё можно! Ванная там, полотенца там, если захотите есть ночью — холодильник там, но осторожно, там живёт мой йогурт, который я забыла съесть три месяца назад, он немного сердитый. Она засмеялась собственной шутке, и даже Спайк улыбнулся, забираясь на диван с ногами. — Твайлайт, твоя комната на втором этаже, последняя дверь направо. Там розовые обои и кровать с балдахином, потому что каждая девочка заслуживает спать как принцесса! Ой, — она снова прикрыла рот. — То есть просто как девочка. Обычная девочка. Которая любит розовый. Твайлайт слабо улыбнулась: — Спасибо, Пинки. Правда. — Не за что! — Пинки чмокнула её в щёку и подтолкнула к лестнице. — Иди отдыхай! Завтра новый день, а новые дни лучше всего встречать выспавшейся! Твайлайт поднялась на второй этаж, нашла ту самую комнату с розовыми обоями и балдахином, и рухнула на кровать, даже не раздеваясь. Какое-то время она просто лежала, глядя в потолок, слушая, как внизу Пинки тихонько напевает какую-то песенку, накрывая Спайка пледом. День был слишком длинным. Слишком много всего случилось. И теперь, в тишине, когда не нужно было никуда бежать, ничего решать, мысли сами собой вернулись к тому, что произошло в коридоре. К Сансет. Твайлайт перевернулась на бок, подложив руку под щёку. За окном догорал закат, последние лучи солнца пробивались сквозь розовые занавески, делая комнату похожей на гигантский зефир. Сансет Шиммер. Она прокручивала в голове их разговор снова и снова, каждое слово, каждый взгляд. И чем больше думала, тем сильнее её раздирало противоречивое чувство. С одной стороны — бешенство. Чистое, обжигающее бешенство. Как она посмела? Как посмела подойти к Спайку, маленькому, беззащитному Спайку, который вообще не имел к этому никакого отношения? Как посмела орать на него, обвинять в том, чего он не делал? Как посмела говорить все эти гадости — про то, что Твайлайт чужая, что она ничего не понимает, что она жалкая? Монстр под прикрытием. От этих слов внутри до сих пор всё переворачивалось. Сансет была невыносима. Самовлюблённая, ядовитая, злобная стерва, которая получает удовольствие от того, что делает другим больно. Которая пользуется своей популярностью, чтобы унижать тех, кто слабее. Которая смотрит на всех свысока, будто она лучше, будто она имеет право судить. Твайлайт сжала зубы, чувствуя, как гнев снова поднимается в груди. Она ненавидела таких. Всегда ненавидела. В Эквестрии она встречала пони, которые вели себя так же — задавались, унижали других, считали себя пупом земли. И с каждым из них рано или поздно дружба разбиралась по-своему. Но здесь... здесь было сложнее. Потому что Сансет знала. Она знала про Эквестрию. Она знала, откуда Твайлайт. И это меняло всё. Это значило, что она не просто злобная девчонка. Она — часть какой-то большей истории, которую Твайлайт пока не понимала. Откуда она знает? Твайлайт перевернулась на спину, уставившись в балдахин. Мысли путались. И вдруг, совершенно некстати, среди всего этого гнева и недоумения всплыло другое чувство. Тихое, неуместное, от которого захотелось зарыться лицом в подушку. Сансет была красивой. Твайлайт зажмурилась, пытаясь прогнать эту мысль, но она уже засела в голове, как заноза. Эти яркие, почти огненно-рыжие волосы с фиолетовыми прядями, которые ниспадали на плечи. Эти голубые глаза — холодные, острые, но такие... выразительные. Эта уверенная осанка, эта манера двигаться так, будто весь мир принадлежит ей. Эти длинные ноги, тонкая талия, то, как школьная форма сидела на ней идеально, подчёркивая каждую линию... — Нет, — прошептала Твайлайт в пустоту. — Нет, нет, нет. Я не буду об этом думать. Она злая. Она ужасная. Она орала на Спайка и довела Твайлайт до панической атаки. Но красивая. До невозможности красивая. Твайлайт со стоном натянула подушку на лицо. Это было неправильно. Совершенно неправильно — думать о враге в таком ключе. Принцесса дружбы не должна замечать, насколько привлекательна её противница. Принцесса дружбы должна искать пути к примирению, а не рассматривать чужие скулы и ресницы. Но мысли не слушались. Она вспомнила, как Сансет стояла в коридоре, как солнечный свет из окна падал на её волосы, заставляя их гореть медью, или пожаром. Как она наклонила голову, и пряди упали на лицо, обрамляя его. Как она улыбнулась — ядовито, зло, но в этой улыбке было что-то такое... притягательное. — Дура, — выдохнула Твайлайт в подушку. — Я дура. Снизу донёсся голос Пинки: — Твайлайт, ты там чего бормочешь? Кекс принести? — Нет, спасибо! — крикнула она, надеясь, что голос звучит нормально. — Я уже сплю! — Спящие так не кричат! — донёсся весёлый ответ. — Но ладно, спи! Завтра будет новый день! Новый день. Твайлайт закрыла глаза, пытаясь уснуть, но перед внутренним взором снова и снова возникало лицо Сансет. Её голос. Её взгляд. Невыносимая. Злобная. Красивая. И где-то глубоко внутри, под слоями гнева и обиды, шевельнулось что-то ещё. Что-то, чему Твайлайт боялась дать название. Любопытство. — Завтра, — пообещала себе Твайлайт. — Завтра я во всём разберусь. Но завтра было ещё не скоро. А сегодня, в розовой комнате, под розовым балдахином, она продолжала думать о девушке с огненными волосами и ледяными глазами. И это пугало её больше, чем любая магическая угроза.