Другое начало.

Динамики на стене громко шипели, оповещая о начале трансляции. Шум в зале стих, все взгляды устремились к сцене, где у микрофона стояла директор Селестия — высокая, статная, в строгом, но элегантном костюме цвета слоновой кости. Её золотистые волосы были уложены в безупречную причёску, а голос, спокойный и тёплый, наполнил зал. — Добрый вечер, Кантерлотская старшая школа. Для меня большая честь приветствовать вас на нашем ежегодном Осеннем балу. Она сделала паузу, позволяя затихнуть последним приветственным возгласам. — Я хочу поблагодарить каждого из вас, кто принял участие в подготовке этого вечера. Огромное спасибо организаторам, которые превратили наш зал в произведение искусства; волонтёрам, чья поддержка была неоценима; и всем, кто нашёл время, чтобы прийти и разделить этот вечер с друзьями. Отдельная благодарность тем, кто участвовал в голосовании за короля и королеву бала. Ваша активность, как всегда, впечатляет. Селестия улыбнулась, обводя взглядом зал. — Напоминаю, что традиционное объявление победителей и первый танец состоятся ровно через час в центральной части зала. До этого момента прошу вас наслаждаться музыкой, общением и атмосферой. Спасибо, что делаете нашу школу таким особенным местом. Она кивнула, и динамики снова смолкли, уступая место приглушённой мелодии.

***

За кулисами, в небольшой гримёрке, выделенной для них, Твайлайт сидела перед зеркалом, а Пинки Пай с видом фокусника раскладывала перед ней кисти и баночки. — Лёгкий макияж, — командовала она, взяв в руки тональный крем. — Натуральный свежий вид. Ты должна сиять, а не выглядеть как кукла из воскового музея, глупышка! — Я… я обычно не… — начала Твайлайт, но Пинки уже ловко наносила основу. — Именно поэтому ты в надёжных руках! — отрезала Пинки. — Рарити, ты как, закончила с платьем? — Заканчиваю, — отозвалась Рарити, которая колдовала над подолом платья Твайлайт, закрепляя последние стежки. Она настояла на том, чтобы лично проследить за образом подруги. — Этот цвет тебе к лицу, Твайлайт. Не спорь. Твайлайт и не спорила. Платье было не таким пышным, но в нём чувствовалась какая-то особая гармония. Нежно-сиреневый оттенок, лёгкая, струящаяся ткань, открытые плечи. Просто. Со вкусом. Настояще. — Глазки прикрой, — скомандовала Пинки, подводя веки мягкими тенями. — А то будешь моргать, и я сделаю из тебя панду! Твайлайт послушно зажмурилась, чувствуя, как кисточка скользит по коже. Мысли её были далеко. Она прокручивала в голове разговор с Сансет. Снова и снова. Тот взгляд, когда она сказала про Флэша. Та боль, которую Сансет пыталась спрятать за колкостями. Правильно ли она сделала, что подошла? Или только сделала хуже? — Ты слишком напряжена, — заметила Эй-Джей, прислонившись к косяку. — Расслабься. Всё пройдёт. — Я волнуюсь не за бал, — тихо сказала Твайлайт. Рейнбоу Дэш, которая до этого скучающе крутила в руках телефон, подняла голову. — Из-за Сансет? — спросила она прямо. Твайлайт открыла глаза, заставляя Пинки возмущённо охнуть. — Она… она несчастна, девочки. Я видела. — Она злая, — фыркнула Рейнбоу, но без прежней уверенности. — Она хотела тебя уничтожить. Дважды. — Люди не рождаются злыми, — мягко сказала Флаттершай, сидевшая в углу с Спайком на коленях. — Они становятся такими, когда им больно. Рэрити распрямилась, оценивающе глядя на Твайлайт. — Ты хочешь ей помочь? — спросила она серьёзно. — Я не знаю, — честно призналась Твайлайт. — Она не даёт мне приблизиться. Но я… я чувствую, что не могу просто отвернуться. — Ну, тогда действуй по обстановке, — Эй-Джей пожала плечами. — Но не позволяй ей делать тебе больно. Будь осторожна. — С ней трудно, но она не безнадёжна, — вдруг подал голос Спайк, и все удивлённо посмотрели на него. Он слез с рук Флаттершай и поправил рубашку, которую ему помогла выбрать Рарити. Маленький костюм-тройка был идеально ему по размеру: тёмно-фиолетовая ткань, крошечная бабочка, лакированные туфельки. Спайк выглядел как настоящий джентльмен. — Я был с ней наедине, — продолжил он, и его голос звучал взрослее, чем обычно. — Она… у неё есть причины быть такой. Я не говорю, что это оправдание. Но её можно понять. Твайлайт посмотрела на него с благодарностью. Иногда Спайк оказывался мудрее всех них вместе взятых. — Спайк, ты у нас настоящий герой, — сказала она, и он засмущался, пряча глаза. — Ладно, всё! — воскликнула Пинки, делая последний штрих. — Готово! Смотри! Она развернула Твайлайт к зеркалу. На неё смотрела девушка с мягким румянцем на щеках, глаза, подведённые так, чтобы казаться больше и выразительнее, и губы, тронутые прозрачным блеском. Она выглядела собой. Только лучше. Только светлее. — Ну как? — спросила Рарити, вручая ей зеркальце. — Это… я, — выдохнула Твайлайт, и это было самое лучшее, что она могла сказать.

***

В это же время, этажом выше, в пустом коридоре, где не было слышно музыки, Сансет стояла перед окном, глядя на своё отражение в тёмном стекле. Маска была надета. Идеальная причёска, безупречное платье, безукоризненная стрелка. Но внутри всё кипело. «Почему ты не ненавидишь меня?» — этот вопрос, который она задала Твайлайт, сейчас звучал в её собственной голове, но адресовала она его себе. Почему я не могу ненавидеть её? Ведь так было бы проще. Так было всегда. Ты делаешь больно тем, кто делает больно тебе. Ты не подпускаешь их. Ты первая наносишь удар, чтобы никто не успел ударить первой. Простая схема. Рабочая. Твайлайт сломала эту схему. Она не ударила в ответ. Она не оскорбила. Она пришла и сказала: «Я вижу, как тебе больно». Сансет с силой провела ладонью по стеклу, оставляя размытый след. — Дурацкая, наивная, глупая принцесса, — прошептала она, но голос дрогнул. В кармане завибрировал телефон. Сансет посмотрела на экран — уведомление о голосовании. Итоги скоро. Корона ждёт. Её корона. Раньше эта мысль наполняла её торжеством. Сейчас же она чувствовала только пустоту. Что изменится? Она получит корону, её фотография появится на доске почёта. А потом? Она снова останется одна в своей квартире, смотреть на блестящую безделушку и чувствовать… что? То же самое, что и всегда? Пустоту? «Что ты будешь делать, когда получишь её? И станет ли тебе от этого легче?» — Замолчи, — вслух сказала Сансет, обращаясь к голосу в своей голове, который был подозрительно похож на голос Твайлайт. Она выпрямилась, поправила платье и снова посмотрела на своё отражение. Теперь это была прежняя Сансет. Холодная. Расчётливая. Неуязвимая. Но след от прикосновения на запястье всё ещё горел.

***

— Ну вот, как я тебе говорила? Ты просто прелесть! — Рарити отступила на шаг, любуясь своей работой. — Идём, Спайк, нам нужно проверить, всё ли готово для объявления. Твайлайт, мы встретимся у сцены. Спайк, гордо выпрямившись, подал руку Рарити, и они скрылись за поворотом. Пинки и Рейнбоу убежали вперёд, обещая занять лучшие места. Твайлайт шла по коридору в сторону главного зала. Звуки музыки становились всё громче, смех и гул голосов уже были слышны совсем близко. Она почти дошла до входа, когда из бокового прохода вышла Сансет. Они столкнулись лицом к лицу. Снова. Твайлайт замерла. Сансет была невероятно красива — это признавал даже самый заядлый её недруг. Но сейчас Твайлайт смотрела не на идеальный макияж и дорогое платье. Она смотрела в глаза. И видела там всё ту же боль, которую пытались залить слоем лака и пудры. — Сансет… — начала она. — Не начинай, — перебила та, но голос не был резким. Он был… уставшим. — Всё, что ты хотела сказать, ты уже сказала. — Я просто хотела… — Твайлайт запнулась, не зная, как сформулировать. — Что? — Сансет скрестила руки на груди, но это был скорее защитный жест, чем агрессивный. — Сказать, что я красиво выгляжу? Пожелать удачи? Снова предложить дружбу? — Нет, — Твайлайт сделала шаг вперёд, и Сансет, к её удивлению, не отступила. — Я хотела сказать, что ты… ты можешь передумать. Прямо сейчас. Ты не обязана проходить через это. Сансет усмехнулась, но усмешка получилась кривой. — Ты предлагаешь мне сдаться? Просто так? — Я предлагаю тебе не делать того, о чём ты потом пожалеешь, — тихо сказала Твайлайт. — Я предлагаю тебе… не причинять боль. Не себе. Не другим. Просто… быть здесь. Быть собой. — А что, если я не знаю, кто я? — вопрос вырвался у Сансет прежде, чем она успела его остановить. В её глазах мелькнула паника — она сказала слишком много. Слишком открыто. Твайлайт смотрела на неё, и в её взгляде не было ни торжества, ни жалости. Только тихое понимание. — Тогда, может быть, сегодняшний вечер — хороший повод это узнать, — сказала она. Они стояли друг напротив друга, и музыка из зала казалась далёкой, не имеющей к ним никакого отношения. Соперницы. Враги. Две девушки, которые смотрели друг на друга и видели не монстров, а отражения собственных страхов. — Мне пора, — первой нарушила тишину Сансет. — Объявление скоро. — Я знаю, — кивнула Твайлайт.. Сансет уже сделала шаг, собираясь уйти, когда голос Твайлайт — тихий, но твёрдый — остановил её. — Давай сбежим. Сансет замерла, не оборачиваясь. Спина её была прямой, но в линии плеч читалось напряжение. — Что? — Она повернулась, и в её глазах смешались недоверие и… что-то ещё. Что-то похожее на надежду, которую она тут же попыталась подавить. — Давай уйдём, — повторила Твайлайт. — От всего этого. От конкурса, от корон, от взглядов. От правил, которые мы сами для себя придумали. Сансет усмехнулась, но в этот раз усмешка вышла неуверенной. — Ты серьёзно? Твои друзья… они ждут тебя. Рарити шила это платье. Пинки красила тебя полчаса. — Мои друзья поймут, — Твайлайт сделала шаг вперёд. — А платье… оно никуда не денется. Зато у нас есть шанс, которого больше не будет. — Шанс на что? — Голос Сансет дрогнул. Она сжала руки в кулаки, словно готовясь к удару. — Шанс поговорить. По-настоящему. Без зрителей. Без ролей. Сансет смотрела на неё долгих десять секунд. Музыка из зала играла какой-то медленный вальс, и казалось, что весь мир замер в ожидании её ответа. — Ты сошла с ума, — наконец выдохнула Сансет. — Ты хоть понимаешь, что если мы уйдём, они объявят кого-то другого? Я не получу корону. Твой идеальный вечер будет испорчен. — Мой вечер уже идеален, — спокойно сказала Твайлайт. — Потому что я здесь и я говорю с тобой. А корона… она ничего не изменит. Ты же знаешь. Сансет вздрогнула. Эти слова ударили слишком точно. Слишком близко к тому, что она шептала себе перед зеркалом всего несколько минут назад. — Куда? — спросила она, и в этом одном слове прозвучало больше уязвимости, чем во всех её прежних насмешках. Твайлайт улыбнулась — мягко, без тени победы. — Есть одно место. Я знаю, как выйти через служебный выход. Я тут все места облазила. Они крались по коридорам, как заговорщицы. Твайлайт уверенно вела Сансет через лабиринт подсобных помещений, минуя суетящихся работников и случайных зрителей. Сансет шла следом, подобрав юбку платья, и чувствовала, как где-то глубоко внутри разворачивается что-то давно забытое. Азарт? Нет. Не совсем. Это было похоже на… освобождение. Служебная дверь открылась без скрипа, выпуская их на ночную улицу. Осенний воздух ударил в лицо прохладой, и Сансет инстинктивно повела плечами — её платье было красивым, но совсем не тёплым. — Сюда, — Твайлайт взяла её за руку, и Сансет не отдёрнула пальцы. Они пошли по пустой улице. Фонари горели ровным оранжевым светом, листья шуршали под ногами, и где-то далеко, в стороне школы, осталась музыка, смех, свет. А здесь была тишина. И они вдвоём. — Ты когда-нибудь гуляла ночью по городу? — спросила Твайлайт, когда они свернули в маленький сквер. — Нет, — честно ответила Сансет. — Смысл? Вокруг никого, магазины закрыты. Только бездомные и те, кому некуда идти. — А мне нравится, — Твайлайт остановилась у скамейки, но садиться не стала. — Город становится другим. Принадлежит только тебе. Можно думать. Они замолчали. Сансет смотрела на свои туфли — идеальные, дорогие, совершенно не предназначенные для осенних листьев. — Зачем ты это сделала? — спросила она наконец. — Зачем позвала меня? Ты могла остаться там. Получить свою корону. Танцевать со своим Флэшем. — Он не мой, — Твайлайт покачала головой. — И я не хочу корону. — Все хотят. — Я не все. Сансет подняла голову. В слабом свете фонаря лицо Твайлайт казалось почти прозрачным, и в её глазах горело что-то, от чего у Сансет перехватило дыхание. Свет? Надежда? Или просто глупая, наивная вера в то, что людей можно спасти? — Ты думаешь, я изменюсь, — сказала Сансет, и это прозвучало не как обвинение, а как констатация факта. — Думаешь, одного разговора достаточно, чтобы я стала хорошей. — Я не жду, что ты изменишься за один вечер, — Твайлайт повернулась к ней. — Я просто хочу понять. Почему ты так боишься позволить кому-то быть рядом? Сансет отвернулась. Ей хотелось сказать что-то колкое, что-то, что восстановит дистанцию, заставит эту странную девушку отступить. Но слова не шли. — Потому что каждый, кто был рядом, в итоге уходил, — выдавила она наконец. — Или его убирала я. Так проще. Не привыкаешь. Твайлайт молчала, и эта тишина была тяжелее любых нравоучений. — Ты знаешь, что случилось там, — продолжила Сансет, и голос её стал ниже. — Я была… я была чудовищем. Я завидовала Принцессе, хотела её силу, её власть. Я пыталась уничтожить целую школу ради того, что считала своим по праву. А когда провалилась… я осталась здесь. Одна. В мире, который меня не принимал. И я сделала вид, что мне всё равно. Что я сильнее. Что они все просто не стоят моего внимания. Она замолчала. Лист упал ей на плечо, и она машинально стряхнула его. — Но это неправда, — тихо сказала Твайлайт. — Не всё равно. — Да, — голос Сансет дрогнул. — Не всё равно. И это самое ужасное. Потому что если не всё равно, значит, мне есть что терять. А я не умею терять. Я умею только брать. Или разрушать. — Это не так, — Твайлайт сделала шаг к ней. — Ты сейчас здесь. Ты говоришь со мной. Ты не разрушаешь. — Потому что ты не даёшь мне повода, — Сансет посмотрела ей в глаза, и в её взгляде была такая тоска, что у Твайлайт сжалось сердце. — Ты… ты другая. Ты не бежишь, когда я огрызаюсь. Не отвечаешь ударом. Не пытаешься меня переделать. Ты просто… стоишь рядом. И я не понимаю, почему. — Потому что я вижу тебя, — просто сказала Твайлайт. — Не ту, которую ты показываешь всем. А ту, которая смотрит на своё отражение и не знает, кто она. Ту, которая боится, что если откроется, её снова отвергнут. Ту, которая устала. Сансет замерла. Её губы дрожали, но она сдерживалась из последних сил. — Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста. Не надо меня жалеть. — Это не жалость, — Твайлайт осторожно взяла её за руку. — Это выбор. Мой выбор. Я хочу быть рядом. Не потому, что мне тебя жалко. А потому, что я вижу в тебе свет. Тот самый, который ты пытаешься погасить. Но он всё ещё там. — Откуда ты знаешь? — Голос Сансет сорвался на шёпот. — Потому что если бы его не было, ты бы сейчас стояла на сцене с короной на голове и чувствовала себя самой несчастной на этом балу. А вместо этого ты здесь. Со мной. В каком-то сквере. И ты… ты слушаешь. Сансет смотрела на их соединённые руки. Пальцы Твайлайт были тёплыми. Такими тёплыми. — Я не знаю, как это делать, — призналась она. — Дружбу. Доверие. Я отвыкла. — Никто не знает, — улыбнулась Твайлайт. — Мы все учимся. Каждый день. — А если у меня не получится? — Вопрос прозвучал по-детски испуганно. — Если я снова сорвусь? — Тогда я напомню тебе про этот вечер, — Твайлайт сжала её пальцы. — Про то, как мы сбежали с собственного бала. Как ты позволила себе быть уязвимой. Как ты не убежала, когда могла. Сансет опустила голову. Плечи её дрогнули, и Твайлайт почувствовала, как её пальцы сжимают её руку в ответ. — Я боюсь, — прошептала Сансет. — Знаю, — Твайлайт притянула её ближе. — Но ты не одна. Запомни это. Ты больше не одна. Они стояли посреди пустого сквера, под светом фонарей, и где-то далеко играла музыка, но теперь она не имела значения. Важны были только они. Две девушки. Соперницы. Возможные подруги. И тихий, робкий шаг навстречу. — Знаешь, — вдруг сказала Сансет, всё ещё не поднимая головы. — Это платье, наверное, испортится. — Ничего, — Твайлайт тихо рассмеялась. — Рарити умеет прощать. Особенно когда история того стоит. — И у тебя, наверное, губы размазались. — Пинки тоже поймёт. Сансет наконец подняла голову. Глаза её блестели — то ли от фонарей, то ли от слёз, которые она так и не позволила себе пролить. — Ты правда думаешь, что у нас получится? Твайлайт посмотрела на неё, на эту девушку, которая так долго притворялась, что ей всё равно, которая строил стены, за которыми прятала боль, которая сейчас стояла перед ней беззащитная и настоящая. — Я знаю, что мы хотя бы попробуем, — сказала она. — А это уже много. Сансет улыбнулась. Криво, неуверенно, впервые за долгое время — искренне. — Хорошо, — выдохнула она. — Давай попробуем. И в этот момент где-то в школе, наверное, объявляли короля и королеву бала. Кто-то танцевал, кто-то аплодировал, кто-то удивлялся отсутствию двух главных претенденток. Но это всё было неважно. Важно было то, что в маленьком сквере, под светом фонарей, две девушки сделали первый шаг навстречу друг другу. Без масок. Без правил. Без прошлого, которое тянуло назад. Просто — начало.

***

Они стояли так несколько минут — молча, не двигаясь. Пальцы Сансет всё ещё сжимали руку Твайлайт, но хватка стала мягче, почти невесомой. Осенний ветер шевелил золотистые волосы, бросая их на лицо, но Сансет не убирала их. Казалось, она боялась, что любое движение разрушит эту хрупкую тишину. Твайлайт чувствовала, как пальцы Сансет слегка дрожат. Или это у неё самой дрожали руки? Она не могла разобрать. Ветер дул сильнее, и Твайлайт поёжилась — платье было лёгким, совсем не для ночных прогулок. — Ты замёрзла, — заметила Сансет. Голос её звучал глухо, словно после долгого молчания. — Немного, — призналась Твайлайт. Сансет отпустила её руку, и Твайлайт почувствовала пустоту, но это длилось всего секунду. Сансет сделала шаг ближе — так близко, что их плечи почти касались, — и её пальцы осторожно коснулись предплечья Твайлайт, поглаживая вверх-вниз, пытаясь согреть. — Глупо было уходить в таком платье, — сказала Сансет, но в голосе не было злости. Только какая-то непривычная мягкость. — Ты тоже не в пуховике, — парировала Твайлайт, чувствуя, как тепло разливается по телу от этих прикосновений. Сансет усмехнулась — беззвучно, одними уголками губ. Её пальцы продолжали гладить руку Твайлайт, и этот жест был настолько интимным, настолько неожиданным для той Сансет, которую все знали, что у Твайлайт перехватило дыхание. — Мы можем пойти обратно, — предложила Сансет, но не сделала попытки двинуться. — Не хочу, — честно ответила Твайлайт. — Не сейчас. Сансет подняла голову и посмотрела на неё. В полумраке её глаза казались почти чёрными, и в них отражались оранжевые огни фонарей. Твайлайт вдруг осознала, как близко они стоят. Как видно каждую ресницу. Как чувствуется тепло чужого тела сквозь ткань платьев. — Ты странная, — тихо сказала Сансет. — Ты знаешь это? — Мне говорили, — шепнула Твайлайт в ответ. И они обе тихо рассмеялись — нервно, облегчённо, словно выпуская пар, который копился годами. Но смех быстро затих. Сансет снова опустила глаза, и её рука замерла на запястье Твайлайт, пальцы легли на пульс. — Он у тебя быстрый, — заметила она. — Я волнуюсь, — призналась Твайлайт. — Из-за меня? — Из-за нас. Сансет вздрогнула. Её пальцы сжались, почти впиваясь в кожу, и Твайлайт почувствовала, как напряжение снова возвращается в её тело. Плечи поднялись, спина выпрямилась — она снова строила барьер, снова закрывалась. — Не надо, — прошептала Твайлайт, прежде чем Сансет успела отшатнуться. — Не прячься. Пожалуйста. Она протянула свободную руку и осторожно коснулась щеки Сансет. Та замерла, как зверёк, почуявший опасность. Кожа под пальцами Твайлайт была холодной, но мягкой. Твайлайт провела большим пальцем по скуле, и этот простой жест сломал что-то внутри Сансет. Губы её дрогнули. Глаза защипало — она чувствовала это, но боролась из последних сил. Не здесь. Не сейчас. Не при ней. — Не смотри на меня, — выдохнула Сансет, отворачивая лицо, но не убирая руки Твайлайт. — Пожалуйста, не смотри. — Я здесь, — тихо сказала Твайлайт. — Я никуда не ухожу. Сансет зажмурилась, и первая слеза всё-таки скатилась по щеке, попав на пальцы Твайлайт. Тёплая, солёная, такая живая. За ней вторая. Третья. — Чёрт, — прошептала Сансет, и голос её сорвался. — Чёрт, чёрт, чёрт… Она попыталась вырваться, отступить, спрятать лицо, но Твайлайт не отпускала. Вместо этого она притянула Сансет ближе, обхватив её за плечи, и та уткнулась носом ей в шею, содрогаясь от беззвучных рыданий. Твайлайт растерялась. Она не ожидала этого — не такой сильной, не такой внезапной волны. Её руки обвили плечи Сансет, одна легла на затылок, пальцы запутались в золотистых волосах. Она гладила их, не зная, что ещё сделать, чувствуя, как влага слёз пропитывает ткань на её ключице. — Всё хорошо, — шептала она, хотя понимала, что это не так. Что никакой «хорошо» не было. Что боль, которую Сансет держала в себе годами, наконец прорвалась. — Всё хорошо. Я здесь. Я держу тебя. Сансет дрожала. Всё её тело сотрясала крупная дрожь, и Твайлайт крепче сжимала её, пытаясь передать тепло, защитить от холода, от всего мира, от неё самой. Она чувствовала, как быстро бьётся сердце Сансет — или это её собственное? — и как пальцы Сансет вцепились в ткань её платья на спине, словно она боялась упасть. — Ты в порядке? — спросила Твайлайт, хотя вопрос был глупым. Сансет покачала головой, не отрываясь от её шеи. Её дыхание было прерывистым, горячим на холодной коже, и каждый выдох отдавался мурашками по позвоночнику Твайлайт. — Я не помню, когда в последний раз… — голос Сансет прозвучал глухо, разбитый. — Я не умею… я не… — Не надо уметь, — Твайлайт провела рукой по её волосам, чувствуя, как те скользят сквозь пальцы. — Просто будь здесь. Со мной. Сансет всхлипнула, и этот звук разорвал что-то в груди Твайлайт. Она не знала, что делать. Она никогда не видела Сансет такой — разрушенной, открытой, настоящей. И в этой растерянности, в этом хаосе чувств, она вдруг осознала одну простую вещь. Ей не хотелось её отпускать. Никогда. Она не знала, было ли это жалостью, сочувствием, благодарностью или чем-то большим. Но когда щека Сансет прижалась к её шее, а руки обвили талию, Твайлайт поняла, что её собственное сердце бьётся в унисон с чужим. И это было правильно. — Почему? — прошептала Сансет, и её голос дрожал. — Почему ты не бежишь? Я же… я делала тебе больно. Я хотела разрушить всё, что тебе дорого. — Но не разрушила, — ответила Твайлайт, чувствуя, как её пальцы сами собой продолжают гладить волосы Сансет. — Ты не смогла. — Я не хотела, — вырвалось у Сансет, и она вцепилась в платье сильнее. — В конце… я не хотела. Я просто не знала, как остановиться. Я не знала, как… Она замолчала, и Твайлайт почувствовала, как её плечо становится мокрым от новых слёз. — Теперь знаешь, — тихо сказала Твайлайт. — Ты можешь просить о помощи. Я здесь. Сансет подняла голову, и Твайлайт наконец увидела её лицо. Размазанная тушь, покрасневшие глаза, дрожащие губы. Она была прекрасна в своей уязвимости, прекрасна как никогда. И Твайлайт вдруг поняла, что смотрит на неё иначе. Что симпатия, которая зародилась где-то глубоко, вдруг стала острее, теплее, реальнее. Она не успела отвести взгляд. Сансет смотрела на неё в упор, и в её глазах, мокрых, красных, была такая тоска и такая надежда, что Твайлайт забыла, как дышать. — Ты… — начала Сансет и запнулась. Твайлайт поднесла руку к её лицу и большим пальцем осторожно стёрла слезу, размазанную по щеке. Коснулась скулы, уголка губ, подбородка. Каждое прикосновение было медленным, почти благоговейным. — Твоя тушь, — шепнула она с лёгкой улыбкой. — Пинки бы убила. Сансет всхлипнула, но в этот раз в звуке прорезалось что-то похожее на смех. — Идиотка, — прошептала она, но руку Твайлайт не убрала. Наоборот, её собственные пальцы поднялись к щеке Твайлайт, коснувшись влажной дорожки, которую та не заметила. — Ты тоже плачешь, — удивилась Сансет. — Я не… — Твайлайт провела рукой по лицу и уставилась на мокрые пальцы. — Ой. Правда. Они стояли, глядя друг на друга, растрёпанные, заплаканные, с размазанной косметикой, и в этом было что-то настолько интимное, настолько настоящее, что обе боялись пошевелиться. Сердце Твайлайт колотилось где-то в горле. Она смотрела на Сансет — на её губы, на то, как она кусает их, пытаясь унять дрожь, на её глаза, в которых страх смешался с чем-то ещё. Чем-то, что отражало её собственные чувства. Она хотела её обнять. Снова. Сильнее. Так, чтобы эта дрожь прекратилась, чтобы Сансет почувствовала, что она не одна. — Иди сюда, — выдохнула Твайлайт и сама шагнула вперёд, прижимая Сансет к себе так крепко, как только могла. Сансет уткнулась носом в её волосы, вдыхая запах цветов и чего-то ещё, такого тёплого, такого родного. Её руки обхватили Твайлайт за талию, прижимая ближе, словно она боялась, что та исчезнет. — Не отпускай, — прошептала Сансет, и в этом шёпоте не было приказа. Была мольба. — Пожалуйста. — Не отпущу, — пообещала Твайлайт, чувствуя, как сердце пропускает удар. Они стояли так, обнявшись, посреди пустого сквера, под светом фонарей, и время для них остановилось. Не было школы, бала, короны, друзей, которые, наверное, уже искали их. Был только этот момент. Только их дыхание, смешавшееся в одно. Только тепло, которым они делились, согревая друг друга в холодную осеннюю ночь. Пальцы Твайлайт медленно перебирали волосы Сансет, опускаясь на шею, на плечи, снова поднимаясь к затылку. Это было похоже на ритуал, на попытку запомнить каждое прикосновение. Сансет отвечала тем же — её ладони скользили по спине Твайлайт, очерчивая лопатки, позвоночник, талию. В этих движениях не было ничего пошлого. Только желание быть ближе. Намного ближе, чем позволяли слова. — Ты пахнешь ванилью, — вдруг сказала Сансет, и голос её звучал глухо, потому что она так и не оторвалась от волос Твайлайт. — Это шампунь, — шепнула Твайлайт, чувствуя, как её губы касаются виска Сансет. Сансет подняла голову, и их лица оказались в нескольких сантиметрах. Твайлайт видела каждую ресницу, каждую слезинку, застывшую на щеке. Видела, как расширились зрачки Сансет, как её дыхание перехватило. — Твайлайт, — прошептала Сансет, и в этом имени прозвучало что-то, отчего у Твайлайт подкосились колени. — Да? — выдохнула она, не в силах отвести взгляд. Сансет подняла руку и медленно, словно давая ей возможность отстраниться, провела пальцами по её щеке, по линии скулы, остановилась у уголка губ. Коснулась. — Спасибо, — сказала она, и в этом слове было всё. И благодарность за этот вечер. И просьба не уходить. И робкое, неуверенное признание в том, что зарождалось между ними. Твайлайт накрыла её ладонь своей, прижимая к щеке, и улыбнулась. Глаза у неё всё ещё блестели, губы дрожали, но улыбка была настоящей. — Всегда пожалуйста, — ответила она. И они снова обнялись, уже не так отчаянно, а спокойно, уютно, словно делали это всю жизнь. Ветер стих, и ночь обступила их со всех сторон, пряча от всего мира. И в этой тишине, в этом тепле, в этих прикосновениях, которые говорили больше любых слов, они обе поняли: что-то изменилось. Навсегда. Когда-нибудь они вернутся в школу. Когда-нибудь объяснятся с друзьями. Когда-нибудь Твайлайт расскажет, почему сбежала с собственного бала, а Сансет научится не прятать слёзы. Но это будет потом. Сейчас был только этот миг. Их миг. Первый из многих.

***

— Твайлайт, — голос Сансет прозвучал глухо, потому что она всё ещё не отрывала щёку от макушки подруги. — Уже очень поздно. Твайлайт взглянула на телефон, который чудом держался в крошечном кармашке платья. Два часа ночи. Она не заметила, как пролетело время. Бал давно закончился, друзья, наверное, уже разошлись по домам, а они всё стояли в этом сквере, не в силах расцепить объятий. — Ого, — выдохнула она. — Я даже не… — Я тоже, — перебила Сансет. Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть Твайлайт в глаза. Её лицо всё ещё было влажным от слёз, но в глазах уже не было той отчаянной пустоты. Только усталость и… что-то тёплое. — Транспорт уже не ходит. Твайлайт кивнула, чувствуя, как реальность начинает просачиваться сквозь туман этого вечера. Она не знала, что делать. Идти пешком? Дом далеко, каблуки, лёгкое платье… — Мой дом рядом, — сказала Сансет, и в её голосе вдруг прорезалась неуверенность. Она отвела взгляд, теребя край рукава. — Пара кварталов. Если хочешь… можешь переночевать у меня. Не возвращаться же в таком виде. Твайлайт моргнула. Предложение было настолько неожиданным, что она не сразу нашлась с ответом. Сансет, которая всегда держала всех на расстоянии, приглашает её к себе домой? Туда, куда не ступала нога ни одного из её одноклассников? — Ты уверена? — осторожно спросила Твайлайт. Сансет пожала плечами, но это движение вышло каким-то неестественным, словно она пыталась скрыть смущение. — Не заставлять же тебя мёрзнуть до утра. Идём, — она уже развернулась, делая вид, что это самое обычное приглашение в мире. — Только… не жди от меня особого гостеприимства. Я не Рарити. Твайлайт улыбнулась и догнала её, беря под руку. Сансет вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. Даже наоборот — её пальцы легли на руку Твайлайт, придерживая. Они шли по пустынным улицам, и каждый шаг отдавался эхом в ночной тишине. Каблуки Сансет цокали по асфальту ровно и уверенно, а вот Твайлайт то и дело спотыкалась, непривычная к таким туфлям. В какой-то момент она всё-таки подвернула ногу и тихо охнула. — Давай помогу, — Сансет остановилась и, не спрашивая разрешения, подхватила её под локоть, поддерживая. — Не умеешь ходить на каблуках, а туда же, королевой бала хотела быть. — Я не хотела, — запротестовала Твайлайт, но спорить не стала, позволяя вести себя. От Сансет пахло чем-то горьковатым и сладким одновременно — то ли духами, то ли просто её запахом. — А кем хотела? — спросила Сансет, и в её голосе не было издёвки. Твайлайт задумалась. — Не знаю. Просто… быть там. Со всеми. Чтобы этот вечер был особенным. — Особенным, значит, — Сансет усмехнулась. — Ну, он точно получился не таким, как все планировали. Они остановились у невысокого дома в старом районе. Сансет достала ключи и, помедлив секунду, открыла дверь. — Заходи, — сказала она, пропуская Твайлайт вперёд. Квартира оказалась небольшой, но уютной. Твайлайт ожидала чего угодно — мрачного логова злодейки, идеального порядка или, наоборот, творческого хаоса. Но здесь было… просто. Обычная прихожая, тёплый свет от бра, на стенах — несколько абстрактных картин, на полке — стопка книг. И тишина. Такая густая, что слышно было, как тикают часы на кухне. — Проходи, не стой в прихожей, — Сансет уже сбросила туфли и шла вглубь коридора. — Я сейчас найду что-нибудь переодеться. Не могу смотреть на то, как ты мёрзнешь в этом платье. Твайлайт разулась, чувствуя себя неловко. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь представить, как Сансет живёт здесь одна. Готовит ли она себе завтрак? Смотрит ли телевизор по вечерам? Или сидит у окна, глядя на пустую улицу, и думает о том, что никто не придёт? — Держи, — Сансет вернулась с ворохом одежды в руках и протянула ей. — Футболка и штаны. Чистые, не бойся. Душ в конце коридора, полотенце висит на двери. Твайлайт взяла вещи, стараясь не смотреть на Сансет. И всё равно заметила, что та сняла платье и была в одной майке и лосинах. Простых, чёрных, облегающих. И почему-то от этого зрелища у Твайлайт стало жарко, хотя в квартире было прохладно. — Спасибо, — выдавила она и быстро скрылась в ванной. В душе она позволила себе выдохнуть. Вода была тёплой, и напряжение последних часов постепенно уходило, стекая по коже вместе с остатками макияжа и усталости. Но мысли возвращались к одному и тому же. Она в квартире Сансет. Сансет, которая плакала у неё на плече. Которая держала её за руку на пустынной улице. Которая сказала «не отпускай». Что это было? Желание близости? Благодарность? Или что-то большее? Твайлайт выключила воду и посмотрела на одежду, которую дала ей Сансет. Футболка оказалась мягкой, тёмно-вишнёвого цвета, с каким-то потёртым принтом, который невозможно было разобрать. Штаны — свободные, серые, с завязками. Всё это пахло Сансет. Тем самым горько-сладким запахом, который Твайлайт вдыхала весь вечер, стоя в её объятиях. Она натянула одежду, стараясь не думать о том, что сейчас будет выглядеть так же, как Сансет. Что эта футболка касалась её тела. Что это всё слишком… интимно для простой ночёвки. Когда Твайлайт вышла из ванной, Сансет стояла у окна на кухне с двумя кружками в руках. Она тоже переоделась — в такую же простую футболку, только чёрную, и те же лосины. Волосы были распущены, и без укладки, без макияжа она выглядела моложе. И уязвимее. — Чай с мятой, — сказала она, протягивая одну из кружек. — Другого ничего нет. Я не пью кофе на ночь. Твайлайт взяла кружку, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Электрический разряд пробежал по руке, и она чуть не расплескала чай. — Спасибо, — снова сказала она, понимая, что повторяется. Но других слов не находилось. Сансет кивнула и первой прошла в гостиную, устраиваясь на диване с ногами. Твайлайт села рядом, стараясь держать дистанцию, но диван был маленьким, и их колени почти касались. — Уютно у тебя, — сказала Твайлайт, чтобы нарушить тишину. — Да, — Сансет пожала плечами, глядя в кружку. — Я стараюсь. Это единственное место, где я могу быть… собой. — А какая ты собой? — спросила Твайлайт, и в голосе её прозвучало искреннее любопытство. Сансет посмотрела на неё долгим взглядом. — Не знаю. Ещё не поняла. Но сегодня… сегодня я была собой. С тобой. Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые и одновременно лёгкие. Твайлайт чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле, а ладони потеют. Футболка Сансет на её теле казалась слишком большой и одновременно слишком тёплой. — Ты сегодня была прекрасна, — вырвалось у Твайлайт прежде, чем она успела подумать. — Не как королева бала. А просто… собой. Сансет отвела взгляд, и Твайлайт заметила, как на её щеках проступил слабый румянец. Сансет Шиммер, которая никогда не смущалась, покраснела. От её слов. — Ты говоришь странные вещи, — буркнула Сансет, делая глоток чая. — Слишком добрые. Я не привыкла. — Привыкнешь, — улыбнулась Твайлайт. Они пили чай молча, но это молчание было другим — не неловким, а тёплым, уютным. Как одежда Сансет на её теле. Как их сплетённые пальцы в сквере. Как момент, когда их лица были в сантиметре друг от друга. — Ты можешь спать на кровати, — сказала Сансет, когда кружки опустели. — Я на диване. — Нет, — возразила Твайлайт. — Это твой дом, твоя кровать. Я и так тебя стеснила. — Ты меня не стеснила, — Сансет покачала головой. — И я не собираюсь спать в кровати, пока гостья ют… — Сансет, — перебила Твайлайт, и та замолчала. — Давай по-другому. Кровать большая? Сансет нахмурилась. — Ну… да. Двуспальная. — Тогда поместимся обе, — спокойно сказала Твайлайт, хотя сердце её колотилось как сумасшедшее. — Если ты не против. Сансет уставилась на неё, и Твайлайт увидела, как в её глазах мелькнуло что-то — удивление, страх, надежда. Всё вместе. — Ты уверена? — спросила Сансет, и голос её дрогнул. — Уверена, — ответила Твайлайт, и это была чистая правда. Они прошли в спальню — маленькую, с большим окном, выходящим на ночной город. На кровати лежало тёмное покрывало, на тумбочке стояла лампа с тёплым светом. Всё было просто, но аккуратно. Сансет забралась под одеяло первой, отвернувшись к стене. Твайлайт выключила свет и легла рядом, чувствуя, как пружинит матрас под её весом. Она лежала на спине, глядя в потолок, и слышала дыхание Сансет — частое, неровное. — Спокойной ночи, — прошептала Твайлайт. — Спокойной ночи, — ответила Сансет. Тишина. Только их дыхание и шум города за окном. — Твайлайт, — голос Сансет прозвучал в темноте совсем рядом. — Мм? — Я рада, что ты здесь. Твайлайт улыбнулась в темноте. Она почувствовала, как рука Сансет осторожно накрыла её ладонь. Пальцы были тёплыми, и Твайлайт переплела свои с ними, не думая. — Я тоже рада, — шепнула она. И в этой темноте, в чужой кровати, в футболке, которая пахла Сансет, держа её за руку, Твайлайт поняла, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался. Но он заканчивался, уступая место чему-то новому. Чему-то, что пугало и волновало одновременно. Чему-то, что только начиналось.

***

Она не спала. Твайлайт лежала с открытыми глазами, глядя в темноту, и чувствовала, как внутри неё всё кипит. Эмоции, которые она сдерживала весь вечер — усталость, нежность, тревога, странное щемящее чувство в груди, — теперь вырвались на свободу, кружась в бешеном хороводе. Сердце колотилось где-то в горле, ладони горели, а в голове не было ни одной связной мысли — только обрывки: его руки на её талии, слёзы на щеках, запах ванили и горьких духов, шёпот «не отпускай». Она повернулась на бок, лицом к Сансет, и уставилась в её затылок. Та, кажется, спала — дыхание было ровным, глубоким. Но пальцы всё ещё лежали на ладони Твайлайт, не разжимаясь. — Это всё ты виновата, — прошептала Твайлайт в темноту, и голос её звучал не сердито, а скорее растерянно. — Со мной такого никогда не было. Никогда. Сансет не шелохнулась. Или сделала вид, что не шелохнулась. — Я пришла на бал. Должна была танцевать. Должна была веселиться. А вместо этого… — Твайлайт запнулась, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Вместо этого я сбежала с тобой. С тобой, понимаешь? С девушкой, которая дважды пыталась меня уничтожить. Она сделала паузу, словно ожидая ответа, но Сансет молчала. — И знаешь что? Я ни капли не жалею. — Твайлайт усмехнулась собственному голосу. — Вообще ни капли. Это безумие. Полное безумие. Мои друзья, наверное, уже обыскались меня. Рарити будет в ужасе от того, что случилось с её платьем. Пинки Пай устроит мне допрос с пристрастием. А Рейнбоу Дэш… она вообще не поймёт, зачем я это сделала. Она помолчала, слушая тишину. — Я и сама не понимаю, — призналась она тише. — Почему я не могу о тебе забыть? Почему, когда ты злая и колкая, мне хочется тебя обнять, а не убежать? Почему, когда ты плакала у меня на плече, я чувствовала… — она запнулась, подбирая слова, — …что это правильно. Что я должна быть рядом. Что я хочу быть рядом. Что я… Она замолчала, не в силах произнести следующее слово вслух. Даже в темноте. Даже когда никто не слышит. — Ты пахнешь, — вдруг сказала она, меняя тему, потому что говорить о чувствах было слишком страшно. — Твоя футболка пахнет тобой. Я теперь везде буду этот запах чувствовать. И вспоминать. А мне завтра на занятия. Как я буду сидеть на химии и думать о том, как пахнет твоя футболка? Это же невозможно. Она вздохнула, чувствуя, как эмоции переполняют её, требуя выхода. — И вообще, ты слишком красивая. Это нечестно. Ты выходишь на сцену, и все смотрят только на тебя. Я смотрела. Всегда смотрела. Ещё до того, как ты… ну, до всего этого. Я думала, это потому, что ты опасна. А теперь понимаю, что… Она снова замолчала, кусая губу. — Что ты меня пугаешь, — выдохнула она наконец. — Не тем, что сделаешь больно. А тем, что я… что я хочу быть рядом. Каждую секунду. Это пугает, Сансет. Очень. Пальцы на её ладони дрогнули. Совсем чуть-чуть. Твайлайт замерла, но Сансет даже не пошевелилась. Дыхание оставалось ровным. — Ты спишь? — шёпотом спросила Твайлайт. Никакого ответа. — Вот и спи, — проворчала она, чувствуя, как обида смешивается с облегчением. — А я тут мучайся. Думай о том, что ты самая красивая девушка в этой школе. И самая несчастная. И самая сильная. И… и я даже не знаю, что с этим делать. Она замолчала, глядя в темноту. Глаза привыкли, и теперь она видела силуэт Сансет, изгиб её плеча, рассыпавшиеся по подушке волосы. — Твои волосы, — прошептала Твайлайт. — Они как золото. Я хотела к ним прикоснуться сегодня. В сквере. Когда ты плакала. Но побоялась. А потом ты сама уткнулась мне в шею, и они были везде. На моих руках, на лице. И пахли. Я запомнила этот запах. Навсегда, наверное. Она осторожно, едва касаясь, протянула свободную руку к волосам Сансет, но в последний момент отдёрнула. — Нет, — прошептала она себе. — Нельзя. Ты спишь. Это будет… неправильно. Но рука снова потянулась вперёд, словно жила своей жизнью. Твайлайт задержала дыхание и кончиками пальцев коснулась пряди. Волосы были мягкими, прохладными, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь. — Прости, — прошептала она, убирая руку. — Я дура. Ты проснёшься и подумаешь, что я какая-то… Она не закончила. Потому что в этот момент Сансет перевернулась. Резко, стремительно, одним движением. Твайлайт не успела отстраниться, и теперь они смотрели друг на друга в упор. Глаза Сансет блестели в темноте — она не спала. Ни секунды. — Ты… — выдохнула Твайлайт, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Ты не спала? — Нет, — голос Сансет был хриплым, но в нём слышалась улыбка. — Слишком интересно было слушать. — Я… я думала… — Твайлайт попыталась отодвинуться, но Сансет переплела их пальцы сильнее, не давая сбежать. — Думала, что я сплю и можно говорить всё, что думаешь? — Сансет приподнялась на локте, нависая над ней. В темноте её лица было не разобрать, но Твайлайт чувствовала её дыхание на своей щеке. — Ты назвала меня красивой. Сказала, что хочешь быть рядом. Сказала, что боишься не меня, а своих чувств. — Я не… — попыталась соврать Твайлайт, но Сансет мягко сжала её пальцы. — Ты сказала, что мои волосы как золото, — продолжила Сансет, и в голосе её появилась та самая насмешливая нотка, но без обычной колкости. — Что ты хотела к ним прикоснуться. — Это было нечестно подслушивать, — выдавила Твайлайт, чувствуя, как горят щёки. Хорошо, что темно. — А говорить такое спящему человеку — честно? — парировала Сансет. Твайлайт открыла рот, чтобы возразить, но Сансет вдруг рассмеялась. Тихо, почти беззвучно, но искренне. Твайлайт чувствовала вибрацию этого смеха через их сплетённые пальцы. — Ты… ты невыносима, — выдохнула Твайлайт, и в её голосе смешались обида, смущение и что-то ещё. Что-то тёплое, тягучее, что разливалось в груди. — Я знаю, — Сансет перестала смеяться, но не отстранилась. — Но ты всё равно здесь. — Дурацкое стечение обстоятельств, — буркнула Твайлайт, отворачиваясь. Сансет свободной рукой коснулась её подбородка и мягко, но настойчиво повернула обратно. — Не ври, — сказала она тихо. — Ты сама сказала: не жалеешь. — Я много чего сказала, — Твайлайт попыталась сглотнуть, но в горле пересохло. — И половину не имела в виду. — Какую половину? — Ту, где ты красивая, — выпалила Твайлайт, и тут же прикусила язык. — Значит, ту, где говорила, что хочешь быть рядом, ты имела в виду? — Сансет склонила голову, и теперь их лица разделяли всего несколько сантиметров. Твайлайт замерла, чувствуя, как мир сужается до этих глаз, этого дыхания, этой близости. — Может быть, — прошептала она. — Может быть, — повторила Сансет, и в её голосе не было насмешки. Только что-то трепетное, неуверенное, совсем не похожее на ту Сансет, которую все знали. Она медленно, словно давая Твайлайт шанс отстраниться, провела пальцами по её щеке. Коснулась скулы, уголка губ, подбородка. Каждое прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Твайлайт чувствовала их всем телом. — Твоя кожа… — прошептала Сансет. — Ты вся горишь. — Это ты виновата, — выдохнула Твайлайт, и её голос дрожал. — Ты и твои… прикосновения. И твоя футболка. И твой запах. И то, как ты смотришь. — Как я смотрю? — спросила Сансет, и её пальцы замерли на шее Твайлайт, чувствуя, как бешено бьётся пульс. — Так, будто я… — Твайлайт запнулась, не зная, как закончить. — Будто ты что? — настаивала Сансет. — Будто я единственный человек в мире, — выдохнула Твайлайт. Тишина. Такая густая, что можно было разрезать. Сансет смотрела на неё, и в темноте Твайлайт видела, как расширились её зрачки, как дрогнули губы. — Потому что это так, — сказала Сансет, и голос её сорвался на шёпот. — Сейчас. Здесь. Ты единственный человек в мире. Твайлайт не знала, кто из них сделал первый шаг. Или они двинулись одновременно? Она чувствовала только, как губы Сансет коснулись её щеки. Легко, едва заметно, словно пробуя. Потом скулы. Потом уголка губ. — Можно? — прошептала Сансет, и в этом шёпоте было столько неуверенности, столько страха получить отказ, что у Твайлайт разорвалось сердце. Вместо ответа она сама потянулась вперёд. Их губы встретились в темноте. Робко, неумело, словно у обеих это было в первый раз. Губы Сансет пахли мятой и солью — от слёз, которые она пролила сегодня. Они были мягкими и тёплыми, и Твайлайт почувствовала, как всё внутри неё переворачивается, распускается, цветёт. Поцелуй длился всего несколько секунд. Когда они отстранились, обе тяжело дышали. — Это… — начала Твайлайт и замолчала, не в силах подобрать слова. — Да, — сказала Сансет, и в её голосе слышалась улыбка. — Это. Она притянула Твайлайт к себе, укладывая её голову себе на плечо, и накрыла одеялом. Её рука обвила талию Твайлайт, пальцы легли на поясницу, прижимая ближе. — Теперь спи, — сказала Сансет, и в её голосе не было приказа. Только тепло. — Завтра будет новый день. — Сансет, — прошептала Твайлайт, уткнувшись носом в её шею. — Мм? — Твоя футболка… она и правда очень вкусно пахнет. Сансет тихо рассмеялась, и Твайлайт почувствовала, как вибрация пробежала по всему её телу. — Спи, глупая, — прошептала Сансет, целуя её в макушку. И Твайлайт закрыла глаза, чувствуя, как впервые за долгое время её сердце бьётся спокойно. Потому что оно наконец-то было там, где должно быть. Рядом с ней.