Другое начало.

Коридоры школы встретили её тишиной. Все уже были в главном зале — оттуда доносилась приглушённая музыка, смех, голоса. Сансет шла быстро, чеканя шаг, стараясь не думать о том, что только что произошло. Не думать о мокром лице. Не думать о том, как её голос дрожал, когда она кричала на Твайлайт. Не думать. Она почти бегом добралась до своего шкафчика. Руки дрожали, когда она набирала комбинацию замка — три цифры, которые она знала наизусть, но сейчас они никак не хотели складываться в правильный порядок. — Да чтоб тебя, — прошипела она, дёргая замок. Со второй попытки получилось. Шкафчик открылся, и Сансет буквально влетела в него лицом, упёршись лбом в холодный металл. Глубокий вдох. Ещё один. Ещё. Она не плакала. Она не плакала. Просто нужно было привести себя в порядок перед балом. Вот и всё. Сансет выпрямилась и посмотрела в маленькое зеркальце, которое всегда висело на внутренней стороне дверцы. Зрелище было — хуже некуда. Глаза красные, тушь немного размазалась, хотя она уже умывалась в том дурацком кабинете. Щёки бледные, губы сжаты в тонкую линию. — Соберись, — приказала она своему отражению. — Соберись, чёрт возьми. Она вытащила из шкафчика влажные салфетки, тщательно промокнула лицо, убрала разводы туши. Потом достала косметичку — маленькую, чёрную, с серебряной молнией — и заново подвела глаза. Чёткие стрелки. Ровные. Безжалостные. Пудра скрыла красноту, румяна вернули цвет щекам. Сансет провела пальцами по волосам, распутывая их, поправила чёлку, которая вечно лезла в глаза. Всё. Порядок. Она смотрела на своё отражение, и оттуда на неё глядела прежняя Сансет. Та, которую все знали. Уверенная. Холодная. Неприступная. Никто не узнает. Никто не увидит. Она захлопнула шкафчик и уже собиралась развернуться, чтобы идти в зал, как вдруг замерла. В конце коридора, у поворота, стояла Твайлайт. Одна. Совсем одна, без своих подруг, без Спайка. Стояла и смотрела на Сансет. В руках она держала какой-то свёрток — кажется, ленту для украшения зала — но сейчас не обращала на него никакого внимания. Её фиолетовые глаза были широко открыты, и в них читалось что-то, от чего Сансет захотелось развернуться и уйти. Не жалость. Это было бы проще. Это можно было бы высмеять, растоптать, превратить в оружие. Там было беспокойство. Честное, открытое, настоящее беспокойство. Без капли насмешки, без тени превосходства. Просто: «я вижу, что с тобой что-то происходит, и мне не всё равно». Сансет почувствовала, как внутри снова что-то сжимается. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, и голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Разве ты не должна быть в зале? Развешивать свои дурацкие плакаты? Или, может быть, ищешь, кого бы ещё обратить в свою веру? Твайлайт не двинулась с места. Просто стояла и смотрела. — Я искала тебя, — сказала она тихо. Сансет усмехнулась, скрещивая руки на груди. — Искала меня? Зачем? Хочешь ещё раз выслушать, какая ты добрая и понимающая? Или, может быть, пришла извиниться за то, что лезешь не в своё дело? — Я пришла спросить, всё ли с тобой в порядке, — Твайлайт сделала шаг вперёд, и в этом шаге не было ни вызова, ни страха. Только желание приблизиться. — Ты… когда ты ушла, ты выглядела так, будто… — Будто что? — перебила Сансет, и её голос стал резче. — Будто мне нужна твоя забота? Будто я не могу справиться сама? — Я не говорила, что не можешь, — Твайлайт покачала головой, продолжая медленно приближаться. — Я просто… я видела твои глаза. Когда ты говорила. Там было… — Заткнись, — слова вырвались раньше, чем Сансет успела их остановить. Она сама не знала, что её так задевает — этот спокойный голос, этот открытый взгляд или то, что Твайлайт видела. Видела то, что никто не должен был видеть. — Ты ничего не знаешь. Ты меня не знаешь. Одна неделя в этом мире не даёт тебе права читать мои мысли. — Я не читаю мысли, — Твайлайт остановилась в паре метров от неё, и в её руках лента тихо упала на пол, оставшись без внимания. — Я просто… я знаю, каково это — быть одной. В чужом месте. Без друзей. Без поддержки. Я знаю, как страшно, когда никто не понимает, что ты чувствуешь. — Ты ничего не знаешь! — Сансет повысила голос, но в нём не было прежней ярости. Только паника. Потому что Твайлайт подбиралась слишком близко. Не физически — нет, она стояла на месте. Но словами. Взглядом. Этой своей дурацкой способностью видеть то, что Сансет так тщательно прятала. — У тебя есть всё! У тебя есть друзья, которые таскаются за тобой, как привязанные! У тебя есть принцесса, которая ждёт тебя дома! У тебя есть… — А у тебя есть я, — тихо сказала Твайлайт. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неожиданные. Сансет замерла. Её руки, скрещённые на груди, напряглись. Она смотрела на Твайлайт, и в её глазах мелькнуло что-то — страх? надежда? — но она быстро подавила это, превращая обратно в холод. — Ты? — усмехнулась она, и усмешка вышла кривой. — Ты — моя заклятая соперница. Девушка, у которой я украла корону. Девушка, которая пришла сюда, чтобы отнять у меня всё, что я строила четыре года. И ты предлагаешь мне… что? Дружбу? — Да, — просто ответила Твайлайт. Сансет рассмеялась. Громко, неестественно, пусто. — Ты ненормальная. Ты правда ненормальная, если думаешь, что после всего, что я сделала, после всего, что я сказала… — Я не говорю, что это будет легко, — перебила её Твайлайт, и в её голосе появилась твёрдость. — Я не говорю, что мы станем подругами за одну минуту. Но я вижу, что ты страдаешь, Сансет. Я вижу, что ты несчастна. И я хочу помочь. — Не нужна мне твоя помощь, — отрезала Сансет, и в её голосе наконец-то появились знакомые холодные нотки. Она выпрямилась, вздёрнула подбородок, превращаясь обратно в ту, кого все боялись. — Я справлюсь сама. Как всегда. Мне никто не нужен. И меньше всего — ты, со своим дурацким оптимизмом и верой в то, что всех можно спасти. Оставь это для своих маленьких дружков-пони. Она развернулась, собираясь уйти. Резко, быстро, не давая себе времени передумать. Ей нужно было убраться отсюда, пока она не сказала чего-то, о чём пожалеет. Пока не сделала что-то, что разрушит последнюю защиту. Но она не успела сделать и трёх шагов. Рука схватила её за запястье. Сансет замерла, чувствуя, как пальцы смыкаются вокруг её руки. Не сильно — не больно. Но достаточно твёрдо, чтобы она не могла просто стряхнуть их. Она медленно обернулась и уставилась на руку, которая её держала. Рука Твайлайт. — Отпусти, — сказала Сансет, и голос дрогнул. Совсем чуть-чуть, но они обе это услышали. — Нет, — ответила Твайлайт. — Я сказала, отпусти! — Сансет дёрнула рукой, но хватка не ослабла. Она могла бы вырваться — физически Твайлайт была слабее, Сансет знала это. Но пальцы держали её с такой странной нежностью, что у неё не хватило сил просто отшвырнуть их. — Посмотри на меня, — попросила Твайлайт. — Не надо. — Сансет, посмотри на меня, пожалуйста. Это «пожалуйста» сломало что-то внутри. Сансет медленно подняла глаза. Твайлайт стояла в шаге от неё, всё ещё держа за руку, и её лицо было так близко, что Сансет могла разглядеть каждую веснушку на её щеках. В глазах Твайлайт не было жалости. Не было превосходства. Не было того холодного расчёта, который Сансет привыкла видеть в людях, когда они приближались к ней. Там было что-то другое. Что-то, от чего у Сансет перехватило дыхание. Там было: «я вижу тебя. Настоящую. И ты мне всё равно нужна». — Отпусти, — повторила Сансет, но голос её звучал уже не как приказ. Это была просьба. Тихая, отчаянная просьба, которую она не хотела произносить. — Не могу, — ответила Твайлайт, и её пальцы чуть сильнее сжались вокруг запястья. — Я не могу отпустить, когда вижу, что ты плакала. — Я не плакала, — выдохнула Сансет, но отрицание вышло слишком быстрым, слишком слабым. — Твоя тушь свежая, — Твайлайт кивнула на её глаза. — Ты перекрасилась. Но я видела тебя, когда ты выходила из того кабинета. Я хотела подойти сразу, но… испугалась, что ты снова убежишь. Или что скажешь что-то, что сделает нам обеим больно. Сансет отвернулась, чувствуя, как к глазам снова подступает предательская влага. Она не могла смотреть на Твайлайт. Не могла видеть эти глаза, которые видели сквозь неё, как сквозь стекло. — Зачем тебе это? — спросила она, и голос сел. — Зачем тебе возиться со мной? Я украла твою корону. Я унизила тебя перед всей школой. Я… я назвала тебя монстром. — Потому что я знаю, каково это, — Твайлайт сделала последний шаг, сокращая расстояние до минимума. — Быть настолько напуганной, что начинаешь причинять боль другим, только чтобы никто не причинил боль тебе. Сансет резко повернула голову, и они встретились взглядами в опасной близости. Сансет видела, как расширены зрачки Твайлайт, как она сама немного дрожит — от волнения, от страха, от напряжения. Но не отступает. Держит. Сжимает руку. — Ты не знаешь, что такое страх, — прошептала Сансет. — Ты — принцесса дружбы. У тебя есть сила. Есть магия. Есть… — У меня ничего этого нет здесь, — перебила Твайлайт. — Здесь я просто девушка, которая не умеет ходить на каблуках, спотыкается на ровном месте и носит книги в рюкзаке, потому что не знает, как ещё их таскать. Я здесь никто, Сансет. Так же, как и ты. Слова, которые Сансет сама бросила ей всего час назад, теперь возвращались, но звучали иначе. Не как оскорбление. Как признание. — Не сравнивай, — выдохнула Сансет, чувствуя, как её рука в пальцах Твайлайт начинает дрожать. — У тебя есть они. Эти дурацкие подруги, которые везде с тобой. У тебя есть дом, куда ты можешь вернуться. У меня ничего нет. Ничего. Ты не знаешь, каково это — быть настолько одинокой, что даже собственное отражение кажется чужим. Голос сорвался на последних словах, и Сансет закусила губу, чтобы не издать ни звука. Она не заплачет. Она не заплачет. Не сейчас. Не здесь. Не перед ней. — Знаю, — тихо сказала Твайлайт, и её пальцы медленно, очень медленно, погладили внутреннюю сторону запястья Сансет. Там, где кожа была самой тонкой. Где бился пульс. — Знаю, потому что я тоже была такой. До того, как нашла друзей. До того, как поняла, что одиночество — это не наказание, а просто… состояние, которое можно изменить. — Нельзя, — прошептала Сансет. — Не здесь. Не со мной. — Можно, — твёрдо ответила Твайлайт. — Если позволить. Они стояли так — слишком близко для врагов, слишком близко для незнакомцев. Рука Твайлайт всё ещё сжимала запястье Сансет, и Сансет не вырывалась. Не могла. Потому что это прикосновение — тёплое, живое, реальное — было единственным, что удерживало её здесь, не давая провалиться в ту холодную пустоту, где она жила последние четыре года. — Отпусти, — сказала Сансет в третий раз, и теперь в её голосе не было ни злости, ни паники. Только тихая, смертельная усталость. — Пожалуйста. Отпусти, пока я не сделала что-то, о чём пожалею. — Что ты можешь сделать? — спросила Твайлайт, не разжимая пальцев. — Не знаю, — честно ответила Сансет. — Но я не хочу… я не хочу причинять тебе боль. Не сегодня. Не после… Она не закончила. Не смогла. Твайлайт смотрела на неё несколько долгих секунд, и в её глазах мелькнуло что-то — понимание? принятие? — а потом пальцы медленно разжались. Сансет почувствовала, как тепло уходит, и это было больнее, чем она ожидала. — Хорошо, — сказала Твайлайт, и в её голосе не было обиды. Только мягкость. — Я отпускаю. Но не потому, что сдаюсь. А потому, что ты попросила. Сансет опустила руку, чувствуя, как на запястье остаётся след от прикосновения. Она смотрела на это место — там, где пальцы Твайлайт сжимали её кожу, — и не могла заставить себя уйти. — Ты странная, — сказала она наконец, поднимая глаза. — Ты правда странная, Твайлайт Искорка. — Я знаю, — Твайлайт улыбнулась, и улыбка была грустной, но тёплой. — Мне это уже говорили. — И всё равно лезешь. — И всё равно лезу, — согласилась Твайлайт. — Потому что вижу, что тебе это нужно. Даже если ты не хочешь этого признавать. Сансет покачала головой, и на её губах появилось что-то, отдалённо похожее на улыбку. Горькую, кривую, но всё же улыбку. — Ты невозможна. — Мне тоже это говорили. Они стояли в пустом коридоре, освещённые тусклым светом вечерних ламп, и смотрели друг на друга. Враги. Соперницы. Две девушки из другого мира, которые застряли здесь, в человеческих телах, с человеческими страхами и человеческими сердцами. — Мне нужно идти, — сказала наконец Сансет. — Бал скоро начнётся. — Я знаю. — Я всё равно получу эту корону, — добавила она, и в голосе появились привычные нотки вызова. — Я не отступлю. — Я и не прошу тебя отступать, — ответила Твайлайт. — Я просто прошу… подумать. Почему она тебе так нужна. Что ты будешь делать, когда получишь её. И станет ли тебе от этого легче. Сансет хотела сказать что-то резкое, что-то, что вернёт их на привычные позиции врагов, но слова застряли в горле. Потому что вопрос Твайлайт попал в самое больное место. В то, о чём она сама боялась думать. — Увидимся на балу, — сказала она вместо этого, разворачиваясь. — Сансет, — окликнула её Твайлайт. Она остановилась. Не обернулась. — Если захочешь поговорить… по-настоящему поговорить, а не кричать друг на друга… я буду там. Не на сцене, не с короной. Просто… буду. Сансет стояла, не двигаясь, чувствуя, как слова врезаются в спину, как стрелы. Она сжала кулаки, делая глубокий вдох. — Ты слишком добрая для этого мира, — сказала она тихо. — Тебя съедят. — Может быть, — ответила Твайлайт. — Но не сегодня. Сансет сделала шаг. Потом ещё один. Потом пошла быстрее, заставляя себя не оборачиваться, не смотреть, не думать о том, что оставляет за спиной. Она шла по коридору к главному залу, где её ждала корона. Где её ждала победа. Где её ждало всё, к чему она стремилась четыре года. Но на запястье всё ещё горело тепло. Там, где её держала Твайлайт. И Сансет не знала, сможет ли она когда-нибудь это забыть.

***

Главный зал Кантерлотской школы сиял огнями. Гирлянды из оранжевых и красных листьев оплетали колонны, повсюду висели бумажные фонарики в виде тыкв и яблок, а огромная танцевальная площадка в центре уже начинала заполняться учениками. Осенний бал — главное событие года — вот-вот должен был начаться. Сансет стояла у дальней стены, прислонившись спиной к прохладной колонне, и наблюдала за залом. Со стороны она выглядела абсолютно невозмутимой: руки скрещены на груди, подбородок слегка приподнят, взгляд скользит по толпе с ленивым превосходством. Идеальная поза для той, кто не сомневается в своей победе. Никто не знал, что внутри неё всё ещё пульсирует тепло на запястье. Там, где час назад её держала Твайлайт. — Выглядишь потрясающе, как всегда. Сансет не повернула головы. Она узнала этот голос раньше, чем успела подумать. Голос, который когда-то заставлял её сердце биться быстрее. Теперь он вызывал только глухое раздражение. — Флэш Сентри, — произнесла она, не меняя позы. — Какая неожиданность. Хотя нет, погоди. Ты же всегда появляешься там, где есть шанс покрасоваться. Флэш, одетый в аккуратную тёмно-синюю рубашку, встал рядом, чуть смущённый её тоном. Он всё ещё был красивым — эта дурацкая улыбка, эти глаза, которые смотрели на мир так, будто он не знает, что такое боль. Сансет когда-то думала, что это её спасательный круг. Её шанс на нормальную жизнь в этом мире. Как же она ошибалась. — Я просто хотел спросить, как ты, — сказал Флэш, и в его голосе прозвучала искренняя забота. От этого стало только хуже. — Мы давно не говорили. С тех пор, как… — С тех пор, как ты бросил меня ради новенькой, которая даже не знала твоего имени? — Сансет наконец повернула голову и посмотрела на него с ледяной усмешкой. — Да, Флэш, с тех пор прошло немного времени. — Я не бросал тебя, — тихо сказал он, и в его глазах мелькнула вина. — Мы просто… мы расстались. Ты же знаешь, что всё шло к этому. — О, конечно, — Сансет развернулась к нему всем корпусом, и её голос стал громче, привлекая внимание ближайших учеников. — Всё шло к тому, что ты влюбишься в первую же девушку, которая посмотрит на тебя своими огромными фиолетовыми глазами? Которая спотыкается на ровном месте и носит книги в рюкзаке, как пятиклассница? — Сансет… — Нет, правда, Флэш, это было гениально. Ты выбрал ту, которая даже не из этого мира. Буквально. Которая через неделю, скорее всего, исчезнет в магическом портале, и ты снова останешься ни с чем. Флэш поморщился, но не ушёл. Стоял и смотрел на неё с каким-то странным выражением, от которого Сансет захотелось ударить его. — Я не поэтому пришёл, — сказал он спокойно. — Я просто хотел убедиться, что ты в порядке. После всего, что произошло. — А что произошло? — прищурилась Сансет. — Ничего не произошло. Я получила то, что хотела. Сегодня вечером я стану королевой бала. Всё идёт по плану. — Ты правда этого хочешь? — спросил Флэш, и в его голосе не было осуждения. Только тихая грусть. — Корона, победа… это сделает тебя счастливой? Сансет замерла. Те же слова. Почти те же, что Твайлайт сказала ей в коридоре. «Что ты будешь делать, когда получишь её? И станет ли тебе от этого легче?» — Не тебе об этом судить, — отрезала она, чувствуя, как внутри поднимается злость. На Флэша. На Твайлайт. На себя. — Ты получил своё. Ты с ней. Так почему бы тебе не пойти к своей драгоценной Искорке и не оставить меня в покое? Флэш вздохнул, и в этом вздохе было столько всего, что Сансет на секунду стало почти стыдно. Почти. — Ладно, — сказал он, отступая. — Я просто хотел… неважно. Удачи сегодня, Сансет. — Она мне не понадобится, — бросила она ему в спину. Но Флэш уже не слушал. Его взгляд скользнул куда-то за её плечо, и на лице появилось то самое выражение — мягкое, тёплое, глупое. Сансет не нужно было оборачиваться, чтобы понять: он увидел её. Твайлайт. Она стояла у входа в зал, и сердце колотилось где-то в горле. Весь разговор Сансет и Флэша она видела как на ладони — от первого резкого слова до того момента, когда Флэш повернулся и направился к ней. Твайлайт не знала, что делать. Часть неё хотела развернуться и уйти — не потому, что она боялась Флэша, а потому, что за его спиной стояла Сансет, и та смотрела. Смотрела, как он идёт к ней, смотрела с таким выражением, от которого у Твайлайт сжалось сердце. Это была не злость. Не презрение. Это была боль. Чистая, неприкрытая боль, которую Сансет пыталась спрятать за ледяной усмешкой, но не успела. — Твайлайт! — Флэш подошёл к ней, сияя. — Ты здесь. Я искал тебя. — Привет, Флэш, — она улыбнулась, но взгляд её снова скользнул к Сансет. Та уже отвернулась, делая вид, что рассматривает украшения на стене. Слишком демонстративно. Слишком нарочно. — Ты говорил с Сансет? Флэш слегка смутился, почесал затылок. — Да, просто хотел спросить, как она. Мы же… ну, у нас была история. Я не хочу, чтобы между нами осталась злость. — Понимаю, — Твайлайт кивнула, но мысли её были далеко. Она смотрела на Сансет, на то, как та стоит у колонны, одинокая и напряжённая, окружённая толпой, но абсолютно отдельная от неё. И в груди росло странное, противоречивое чувство. Она должна была ненавидеть Сансет. Эта девушка украла её корону. Доводила её до панических атак. Кричала на Спайка. Называла её монстром. Сегодня в коридоре снова осыпала её колкостями, не давая приблизиться. Но Твайлайт видела другое. Видела, как дрожали её руки, когда она поправляла тушь. Видела, как она сжалась, когда Флэш подошёл к ней — будто готовилась к удару. Видела этот взгляд, когда он уходил. Этот потерянный, голодный взгляд человека, который привык, что все уходят. И это вызывало в Твайлайт не злость. Не праведное негодование. Это вызывало что-то гораздо более опасное. Симпатию. Не к той Сансет, которая кричала и унижала. А к той, которая плакала в пустом кабинете музыки. К той, которая прошептала «отпусти, пожалуйста» голосом, полным отчаяния. К той, которая смотрела на уходящего Флэша так, будто теряла что-то в тысячный раз. «Глупо, — подумала Твайлайт. — Это так глупо. Она же злая. Она же враг». Но разве враги плачут в одиночестве? Разве враги боятся, что им протянут руку? Разве враги смотрят на тех, кто их бросил, с такой болью, что хочется подойти и обнять? — Твайлайт? — голос Флэша вернул её в реальность. — Ты слушаешь? — Прости, — она виновато улыбнулась. — Я просто… задумалась. Что ты сказал? Флэш посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Сансет, потом снова на Твайлайт. В его глазах мелькнуло понимание. — Я сказал, что ты выглядишь красиво, — повторил он мягко. — Но, кажется, ты сейчас не об этом думаешь. Твайлайт открыла рот, чтобы возразить, но потом закрыла. Флэш был прав. Она стояла здесь, рядом с парнем, который ей нравился, который ждал её внимания, а думала о девушке, которая час назад назвала её самозванкой и посоветовала заткнуться. — Прости, Флэш, — сказала она, и в её голосе прозвучало искреннее сожаление. — Я… я не могу сейчас. Мне нужно… Она не закончила фразу, но Флэш, кажется, понял. Он всегда понимал. Может быть, поэтому Твайлайт и чувствовала себя такой неловкой рядом с ним — он был слишком хорошим. Слишком правильным. А она сейчас думала не о нём. — Иди, — сказал он с лёгкой, немного грустной улыбкой. — Я вижу, что тебя что-то беспокоит. Если захочешь поговорить — я буду здесь. — Спасибо, — Твайлайт коснулась его руки на секунду, а потом уже шагала через зал, лавируя между танцующими парами и группами смеющихся учеников. Она не знала, что скажет. Не знала, зачем идёт. Знала только, что не может оставить Сансет одну. Не сейчас. Не после того, как увидела этот взгляд. --- Сансет стояла у колонны, чувствуя, как внутри всё кипит. Она видела, как Флэш подошёл к Твайлайт. Видела, как они разговаривали. Видела, как Твайлайт смотрела в её сторону, а потом — что-то сказала Флэшу и направилась прямо к ней. — Нет, — прошептала Сансет, выпрямляясь. — Нет, только не сейчас. Она хотела уйти. Спрятаться в толпе, сделать вид, что не заметила. Но ноги приросли к полу, а Твайлайт уже была рядом. В этом дурацком платье — не таком ярком, как у её подруг, но в нём было что-то… настоящее. Простое. Не кричащее. — Что тебе нужно? — спросила Сансет, и голос прозвучал резче, чем она планировала. Твайлайт остановилась в шаге от неё, и Сансет снова почувствовала тот странный магнит, который тянул их друг к другу. Или отталкивал. Она уже не могла разобрать. — Я видела, как вы разговаривали, — сказала Твайлайт, и в её голосе не было торжества. Только осторожность. — С Флэшем. — Поздравляю, у тебя есть глаза, — Сансет скрестила руки на груди, пряча запястье, на котором всё ещё, кажется, горели следы пальцев. — И что? Пришла потыкать меня носом в то, что он выбрал тебя? Хочешь услышать, как мне было больно? — Нет, — Твайлайт покачала головой, и в её глазах было что-то, от чего Сансет захотелось провалиться сквозь землю. Там было сочувствие. Честное, открытое, невыносимое сочувствие. — Я пришла спросить, как ты. Сансет замерла. Те же слова. Те же, что Флэш сказал ей минуту назад. Но от Твайлайт они звучали иначе. В них не было вины бывшего парня, который пытается загладить свою вину. В них не было жалости сверху вниз. В них было: «я вижу, что тебе больно, и мне это небезразлично». — Ты ненормальная, — сказала Сансет, но голос дрогнул. — Ты правда ненормальная. Я украла твою корону. Я унизила тебя. Я… — Ты страдаешь, — перебила её Твайлайт, и сказала это так просто, будто речь шла о погоде. — Я вижу, как ты страдаешь, Сансет. И я не могу… я не могу просто смотреть на это и делать вид, что мне всё равно. — Не нужно твоё сочувствие, — прошипела Сансет, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Не нужно твоё… твоё понимание. Я не нуждаюсь в этом. — Знаю, — Твайлайт кивнула. — Ты не нуждаешься. Но может быть, тебе это нужно. Сансет смотрела на неё, и внутри всё смешалось в один огромный, болезненный комок. Злость. Обида. Страх. И что-то ещё, чему она не хотела давать имя. Потому что Твайлайт Искорка, эта дурацкая принцесса дружбы, которая спотыкается на ровном месте и носит книги в рюкзаке, смотрела на неё так, будто видела не ту Сансет, которую все знали. Не ту, которая строит из себя королеву. Не ту, которая кричит и унижает, чтобы никто не подошёл слишком близко. Она видела ту, которая плакала в пустом кабинете. Которая прошептала «отпусти». Которая смотрела на уходящего Флэша с болью, которую не могла спрятать. И вместо того чтобы использовать это против неё, вместо того чтобы торжествовать или жалеть, Твайлайт просто стояла рядом. И ждала. — Почему? — спросила Сансет, и голос её был совсем тихим. — Почему ты не ненавидишь меня? Я дала тебе сотню причин. Твайлайт помолчала, будто обдумывая ответ. А потом сказала то, от чего у Сансет перехватило дыхание: — Потому что я вижу в тебе себя. Ту себя, которой я была до того, как поняла, что дружба — это не слабость. До того, как разрешила себе быть уязвимой. И если бы кто-то тогда просто подошёл ко мне и сказал «я вижу, как тебе больно», может быть, я бы не потратила столько лет на то, чтобы притворяться, что мне всё равно. Сансет смотрела на неё, и где-то глубоко внутри, в том месте, которое она так старательно защищала, что-то треснуло. Не сломалась — нет, стена была слишком высокой. Но трещина появилась. И через неё просачивался свет. — Ты глупая, — прошептала Сансет, и в этом «глупая» не было злости. Только усталость и что-то, отдалённо похожее на благодарность. — Ты глупая, Твайлайт Искорка. — Знаю, — Твайлайт улыбнулась, и улыбка была грустной, но тёплой. — Мне уже говорили. Они стояли друг напротив друга, окружённые шумным залом, где никто не обращал на них внимания. Две девушки из другого мира. Две принцессы — одна настоящая, другая самозваная. Две соперницы, которые смотрели друг на друга и видели не врага, а отражение собственной боли. Сансет хотела сказать что-то ещё. Что-то, что вернёт их на привычные позиции. Что-то, что заставит Твайлайт уйти, оставить её в покое, дать ей возможность снова спрятаться за маской холодного превосходства. Но слова не шли. Потому что впервые за четыре года кто-то смотрел на неё не как на проблему, не как на злодейку, не как на ту, кого нужно бояться или ненавидеть. Кто-то смотрел на неё и видел просто человека. Которому больно. Который запутался. Который заслуживает шанса. И это было страшнее, чем любая угроза. Любая битва. Любая потеря. Потому что это давало надежду. А надежда — это самое опасное, что может быть у того, кто привык полагаться только на себя. — Бал скоро начнётся, — сказала наконец Сансет, отводя глаза. — Тебе нужно идти. Твои подруги, наверное, ищут тебя. — А ты? — спросила Твайлайт, не двигаясь с места. — А что я? — Ты пойдёшь? Сансет усмехнулась, но усмешка вышла какой-то… неуверенной. — Куда я денусь. Мне же нужно получить свою корону. Она хотела, чтобы это прозвучало уверенно. Чтобы Твайлайт снова увидела в ней соперницу, которую нужно победить. Но вместо этого получилось… устало. Будто она сама уже не была уверена, хочет ли этой победы. Твайлайт посмотрела на неё долгим взглядом, и Сансет снова почувствовала, что та видит больше, чем нужно. — Ладно, — сказала Твайлайт, и в её голосе не было разочарования. Только спокойное принятие. — Тогда увидимся на сцене. Она развернулась и сделала шаг, но потом остановилась. — Сансет, — сказала она, не оборачиваясь. — То, что я сказала в коридоре… это правда. Если захочешь поговорить. По-настоящему. Я буду здесь. И ушла, оставив Сансет одну у колонны. Сансет смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Твайлайт шла через зал, и её подруги тут же окружили её — Пинки что-то радостно щебетала, Рарити поправляла ей платье, Радуга Дэш хлопнула по плечу. И Твайлайт смеялась, отвечала, была частью этого круга. Частью чего-то, что у Сансет никогда не было. — Дура, — прошептала Сансет, но не поняла, к кому обращается. К Твайлайт, которая не умеет ненавидеть? К Флэшу, который ушёл? К себе, которая стоит здесь, одинокая, окружённая людьми, но совершенно одна? Она провела рукой по запястью, там, где всё ещё чувствовалось тепло чужого прикосновения. И закрыла глаза. Когда она открыла их снова, на её лице снова была привычная маска. Холодная. Неприступная. Готовая к битве. Но где-то глубоко внутри, там, куда никто не мог заглянуть, что-то изменилось. Трещина в стене становилась шире. И Сансет боялась этого больше, чем проигрыша. Больше, чем унижения. Больше, чем всего, что было раньше. Потому что надежда — это самое страшное, что может случиться с тем, кто уже отчаялся. А Твайлайт Искорка, эта дурацкая принцесса дружбы, подарила ей надежду. И Сансет не знала, что с этим делать.