Срок годности тишины

Год спустя. КПП. Металлоискатель. Глухой писк. Обыск. Сумка с вещами на ленте. Эва держит дочь на бедре. Маленькая Эмма — вылитый Дэйви. Те же тяжелые надбровные дуги, тот же цепкий, не по-детски серьезный взгляд. Два рыжих хвостика смешно торчат в стороны. Она восседает на руках матери как на троне, оценивающе разглядывая штатских и охрану. Порода Сета. Смирения в этом ребенке нет и не будет. Проход открыт. Комната для свиданий. Длинный ряд пластиковых стульев, мутное стекло, трубки телефонов. Гул чужих голосов давит на уши. С той стороны открывается дверь. Конвоир заводит Сета. Оранжевая роба. Плечи стали шире, лицо — суше. Щелчок наручников. Дэйви садится напротив, берет трубку. Эмма бьет ладошкой по стеклу. — Папа! — звонко, четко. Одно из первых слов, брошенное прямо в цель. Сет замирает. Мышцы лица, привыкшие к каменной неподвижности, сдаются. Он улыбается. По-настоящему. Дэйви прикладывает широкую ладонь к стеклу. Эва накрывает ее своей с этой стороны. Год судов. Бесконечные протоколы, очные ставки, следственные эксперименты. Триаду раздавили. ФБР выжгло сеть до основания, зажав яйца всем — от верхушки до последней шестерки. Сету пророчили срок вплоть до выпуска дочери из колледжа. Но адвокаты и федералы сдержали слово. Сделка, признание, старые заслуги и работа под прикрытием. Цифры в приговоре таяли на глазах. Свобода близко. Совсем скоро. Эва кивает на сумку у ног. — Привезла твою одежду. Джинсы. Рубашку. Сет не сводит глаз с Эммы. Малышка пускает пузыри, прижимаясь губами к трубке, лепечет что-то на своем. — Я люблю тебя, — голос Эвы через динамик звучит ровно, без надрыва. Факт, не требующий доказательств. Сет прикрывает глаза на секунду. Выдох. — Я люблю тебя. За окном — весна. И в этот раз тьма не вернется.