Искупление часть 2

Окинув взглядом огромный Триумфальный зал цитадели, Найлус едва приподнял края губ в легкой, едва уловимой усмешке. Это была не улыбка, а скорее тень эмоции, рефлекс хищника, оценивающего опасность и просчитывающего возможные риски. Привычка подмечать детали, въевшаяся в самую суть его естества, никогда не оставляла джедая, даже в самые тяжелые моменты его жизни, когда он был одной ногой в самой черной тьме, он всё равно опирался на свой, хоть и искалеченный, но разум. Эта привычка была своеобразным якорем, позволяющим Хорсу не потерять себя, даже тогда, когда всё было потеряно. Вот и сейчас, осматривая самое сердце космической цитадели ордена Астартес, он не просто смотрел, а считывал саму суть этого боевого братства, что, несмотря на полную дезорганизацию центральной власти и разгул сил Хаоса, всё же сохранило верность Империуму. Гигантские чучела хтонических чудовищ, покрытые хитином и тысячелетней пылью, украшали стены космической крепости, превращая зал в подобие кунсткамеры. Многометровые клыки, вмерзшие в камень, и сложенные у колонн панцири создавали гнетущее ощущение величия и жестокости. Невозможные на первый взгляд животные, что своим существованием, как будто бы противоречат самой природе, выпотрошенными трупами располагались по обе стены этого, наверное, всё же, храма, таковы были чудовища Тифона. Не все победы и достижения братьев ордена могли быть помещены в святая святых охотников на чудовищ — только самые легендарные, невозможные трофеи, добытые ценой невероятных потерь, оставляли свой след в истории этого братства, превращаясь в реликвии и предметы поклонения. Сам Хорс шел в сопровождении ставшей уже привычной ему, Ефримии. Имперский инквизитор, женщина, что не побоялась восемь лет назад взять на себя ответственность и всё же положилась на знания и умения неизвестного джедая, доверив ему целый крестовый поход. Она же волей самой Силы, смогла выжить там, где умерли сотни псайкеров и стала его ученицей, не единственной, но стоит признать, самой прилежной и, пожалуй, самой опасной из-за утраченного и вновь обретенного дара. Женщина держалась слева от него и чуть позади, её шаги были бесшумны, а глаза цепко сканировали пространство в поисках угрозы. Сколько он её помнил, она всегда была цепкой, внимательной до каждой мелочи и главное наглой. Будучи Имперским Инквизитором, она и не могла быть другой. Справа же возвышался монолитной глыбой капитан третьей роты Кровавых Воронов — Габриэль Ангелос. Снятый шлем с линзами, напоминающими глаза насекомого, покоился на сгибе его локтя, а лицо, высеченное из камня суровыми генетическими шаблонами, не выражало ни единой эмоции. Ни презрения, ни любопытства — абсолютный штиль. Так Астартес проявлял высшую форму уважения к своим дальним братьям, позволяя им видеть свое лицо, но не позволяя прочесть на нем ничего. Крестовый поход, проводимый Найлусом с его товарищами, что зародился в секторе Корианис и был выкован в огне гражданских войн, вторжением Тиранид и сил Хаоса, наконец-то выплеснулся на просторы галактики, покинув свою колыбель. Уже целый год силы Мередианской и Коринианской гвардии, закаленные в боях, с посильной помощью остатков ордена Кровавых Воронов подчиняют окружающие родной сектор миры, порой оставляя за собой только выезженную землю. Не всегда из-за губительных сил или какого-то врага, сами люди были друг-другу врагами. Многие, поняв, что центральной власти больше нет, решили, что могут игнорировать инсигнию Инквизитора и права Астартес, за что и поплатились. Подготовка к Объединительному Крестовому походу дала свои плоды. Разведка в соседних секторах, налаживание производств на захваченных мирах и строительство целого флота из кораблей, сочетающих имперскую мощь и чужеродные технологии. Все это требовало времени, и техножрецы, отвечающие за обеспечение похода, требовали еще лет пять на полную комплектацию войск по шести направлениям, рисуя идеальные графики снабжения. Но Найлус больше не мог ждать. Галактику буквально скручивало в агонии, разрывало от охватившей её бойни, и он, взвалив на себя обязанность вести разнообразные, порой преследующие свои собственные цели, силы Империума к победе, не мог позволить себе потерять те немногие, еще уцелевшие в этой резне ресурсы. Нужно было действовать на опережение, вкладываясь в риск, а не в графики. Ему не оставалось больше ничего, кроме как положиться на Силу и довериться собственному ощущению. Сектор Мундано, звездное скопление, истекающее кровью от бесконечных набегов оркоидов, представлял собой явный интерес для похода. Не только потому, что тут была достаточно неплохая промышленность по меркам Сегментума Ультима, но и потому, что здесь базировались целых три лояльных Империуму ордена Астартес, что благодаря своей силе способны перевернуть ход почти любого сражения одним своим появлением на поле боя. Что уж тут говорить о силах Мунданоанской гвардии, чья укомплектованность и стойкость были достойны похвал, и о целом Имперском Рыцарском мире, где под сводами огромных собороподобных дворцов местного дворянства, пропитанных запахом ладана и машинного масла, находятся огромные человекоподобные боевые машины — рыцари. Да, это были еще далеко не Титаны, но всё же Имперские Рыцари, при возможности их воспроизводства и модернизации, могли стать великой силой, способной сломить почти любую оборону. Немейское братство, или же Истребители Тифона — орден проклятого 21-го «Проклятого» основания. Каждый орден Астартес из этого основания, как узнал Найлус от Ефримии, был поражен каким-то генетическим или психическим недугом. Но даже так, Немейцы, должны были послужить общей цели, став клинком, который вспорет горло зазевавшемуся врагу. Проходя мимо выстроившихся братьев ордена, прямо к огромному трону, на котором восседал теперешний магистр, или же как его называли сами астартес - Верховный истребитель, Хорс помечал многие детали. Странные, металлические безделушки или же обработанные кости со шкурами на доспехах. Взгляды самих десантников, что смотрели на их делегацию с явной гордостью, или даже гордыней. Если более старые и опытные десантники, чьи доспехи несли на себе следы сотен битв, были спокойны и полны сдерживаемой ярости, крепко держа свои эмоции под контролем многолетней дисциплиной, то вот молодняк, стоящий ближе к выходу, был агрессивен сам по себе. Безудержная, едва сдерживаемая ярость клокотала в них, заставляя Хорса снова, на этот раз мысленно, усмехнуться. Эти воины ещё даже не заслужившие носить собственный доспех, по правилам их братства, по своим эмоциям напоминали ему учеников из академии ситов на Корибане. Они уже представляли из себя хоть что-то, но всё же не стали полноценными ситами, не подчинили себе свой разум, оставшись рабами своих эмоций. Если это и есть основная проблема Немейского братства — эта генетическая жажда крови, то Найлуса это не слишком уж и пугало. Да, они могли быть проблемой, но их действия было легко предсказать. Такие бойцы, агрессивные и стремящиеся вперед, ради личной славы и успехов, пытающиеся подтвердить свою состоятельность перед старшими товарищами, были ему знакомы. Он умел обращаться с такими воинами, направляя их гнев в нужное ему русло. Это умение осталось с ним даже спустя сотни лет. Остановившись перед троном, Хорс слегка склонил свою голову в знак приветствия и уважения к лидеру ордена. Подняв взгляд, чтобы посмотреть в матово-серебряные глаза лидера братства, джедай начал говорить. - Я магистр Ордена Джедаев Найлус Хорс и от имени ордена, инквизиции Ордо Еретикус и Ордена Кровавых воронов приветствую тебя, Верховный Истребитель. - Замерев, Найлус продолжил смотреть прямо в глаза, этого выдающегося воина. Тот отражал собой весь свой орден. Черноволосый, с серыми глазами, достаточно грубыми, буквально вырубленными топором чертами лица. Хорс видел, что и его доспех украшают странные, порой совершенно непримечательные вещи: небольшой клык, вырезанная из кости игрушка, а также два странных на вид точно энергетических автомата закрепленных на броне поверх рук. Это было оружие, что показывало статус Верховного Истребителя, это Найлус явственно ощутил, по проскочившим благоговейным эмоциям более молодых представителей братства. — Приветствую вас в нашей обители. — Лидер ордена медленно, с грацией хищника, встал и начал спускаться по ступеням вниз. Сервоприводы его доспеха издавали едва слышимый гул. Остановившись перед Хорсом, он всё равно возвышался над ним на целый метр, нависая живой стеной из керамита и мышц. — Должен сказать, что вы не вовремя попросили с нами встречи, дела нашего братства требуют от нас вскоре покинуть Этну. Запрокинув голову Хорс, снова встретился взглядом с Астартес и считав его мысли, он лишь покачал головой. Планы этого человека были ясны и понятны Найлусу. Месть, уничтожение того, кто повинен в смерти многих, кого-то, кто не только нанес оскорбление ордену, но и предал его. - Боюсь вам придется повременить со своими планами. - Повернувшись к Ефримии, джедай взял из её рук подготовленный заранее документ, опечатанный инсигнией инквизиции, и протянул его предводителю истребителей Тифона. - Герион Критский - Верховный Истребитель Немецского братства, именем Инквизиции, во славу и по воле Императора Человечества, вы и ваш орден переходите под моё командование и присоединяется к Объединительному Крестовому походу! - Хорошо поставленный голос Хорса усиленный Силой тяжело обрушился на помещение и буквально придавливал, слушавшись его десантников братства, что стали в гневе сжимать свои кулаки. Джедай знал, таких людей надо сразу же ставить на место, потому и провел эту провокацию, что обязывала подчиняться гордых Немейцев. Многоголосый шум тут же заполнил огромное помещение, но ни Найлус ни Герион не стали обращать внимание на возбужденных, испытывающих ярость Астартес, готовых ринуться в драку, стоит только их предводителю просто отвернуться, закончив аудиенцию. - Ты смел, как для простого человека, но есть ли за твоей смелость сила, чтобы подтвердить свои притязания. - голос Гериона прозвучал низко и угрожающе, как отдаленный гром. Прищур матовых, стальных глаз Верховного, встретился с такой же сталью джедая. Сила всколыхнулась, подчиняясь воле Найлуса. Она обрушилась огромным, невидимым прессом на плечи собравшихся в Триумфальном зале десантников, буквально прижимая их к каменному полу. Раздался дружный грохот коленопреклоненных тел, лязг брони о камень. Кто-то попытался устоять, но невидимая мощь была неумолима, заставив даже ветеранов встать на одно колено. Сделав еще один шаг вперед к замершему в коленопреклоненной позе Гериону, который скрипел зубами от напряжения, Хорс утвердительно кивнул своему визави. - Вы подчинитесь, сейчас, когда Империум расколот на части, мы не можем себе позволить распылять собственные силы. Я готов выслушать вас, ваша жажда мести понятна мне, но на кону стоит нечто большее, судьба человечества теперь зависит от нас, и мы не можем позволить себе разбрасываться верными воинами Императора. - Мановением мысли сняв давление с предводителя Истребителей Тифона, Найлус чуть наклонился к Гериону положив руку тому на плечо. - Ваша верность Императору никогда не вызывала сомнений, и надеюсь вы и впредь будете свято верны своей клятве. Рука освобожденного Астартес резко дернулась, пролетая мимо даже не вздрогнувшего Найлуса и ударила в грудь доспеха. Сам Герион Критский внимательно наблюдал, за реакцией человека, и, если бы тот проявил слабину, не задумываясь бы атаковал, но этот странный человек не вздрогнул, не отпрянул, он стоял ровно и смотрел прямо в глаза сверхчеловеку, способному раздавить его как букашку одним лишь своим движением, смотря как будто бы сквозь него. - Немейское братство подтверждает свою клятву, мы последуем за тобой Магистр ордена джедаев, Найлус Хорс. Едва прикрыв глаза в знак признательности, Найлус повернулся к стоящему по его правую руку Габриэлю Ангелосу. - Тогда нам следует согласовать наши действия. - Добившись согласного кивка Астартес, Хорс перевел свой взгляд на вставшего Гериона Критского. - Думаю нам понадобится место, где мы сможем полноценно расположится и провести брифинг, я должен знать, чем располагает ваше братство, а также узнать, что за операцию вы запланировали, Верховный Истребитель. - Согласен, магистр. *** Расположившись за огромным, циклопическим столом, на специально поставленных для них стульях (словно игрушечных на фоне массивных скамей Астартес), Найлус с Ефримей внимательно смотрели за взявшим себя в руки Героином. Тот явно не понимал, что происходит. Начавшийся крестовый поход, который Астартес его братства сумели как-то проморгать, да еще и слова Найлуса о мести, упавшие на подготовленную почву уже почувствовавших кровь архиврага и убийцы их прародителя Феруса Мануса, взбаламутили разум не слабого в плане выдержки человека. Герион Критский, герой, прошедший не одну битву, уничтожитель занятой культистами планеты, за что и получил свой нынешний статус величайшего бойца братства, не понимал, что происходит. Откуда взялись эти люди, что с наглостью и чудовищной для обычных людей уверенностью смеют входить в святая святых братства и ставить всех их на колени, будь они хоть трижды инквизиторами, это было оскорбление. Ярость застилала глаза и требовала, как и когда-то, ринуться в схватку и впиться в горло врага, посмевшего затронуть честь братства и лично Гериона, но тот пока что сдерживал это буйство. Он сдерживал свою ярость и внимательно наблюдал за джедаем, инквизитором и представителем другого ордена космодесанта. - Силы нашего ордена не так велики, пять сотен боевых братьев, два крейсера класса «лунный» и пустотная крепость Этна. - Буквально выдавив из себя слова, Герион замер внимательным взглядом пробежавшись по лицам этой странной делегации. - Ваши невеликие силы не являются проблемой, Инквизиторий выдает вам разрешение на увеличение количества боевых братьев до штатной численности легиона. Начавшийся крестовый поход требует напряжения всех сил Империума. Вам будет оказана помощь представителями биологис Адептус Механикус. - Немного хрипловатый голос Ефримии, раздался в помещении. Сама женщина и не думала вступать в переговоры до этого момента, передав командование Найлусу еще восемь лет назад, она решила сосредоточиться на той работе, что достойна Инквизитора, и ради которой их Ордосы и были созданы. Тянуть на себе абсолютно все сферы начавшегося похода женщина не желала, да и в общем-то не могла, на неё и так уже многое навалилось. Чего только стоит возможности Найлуса, что уже смог однажды уничтожить полноценного демона раз и навсегда. Не запечатать его, не изгнать обратно в варп, а полноценно ликвидировать.  Сама женщина, лишилась своих псайкерских способностей из-за Найлуса, но в итоге приобрела нечто большее, она стала парией, они так и не разобрались, как именно это произошло. Единственное, что сказал Хорс, после долгих исследований самой женщины и её Силы, через связавшую их связь, так это то, что она как будто бы сменила свою полярность. С этим ещё стоило разобраться в будущем, ведь Найлус сам едва ощущал силы варпа, Ефримия же сейчас их вообще не могла хоть как-то даже почувствовать. - Вы имеете права давать такие разрешения? – Наверное впервые за всю эту странную встречу Герион действительно удивился. Его не смутили странные силы, этого новоявленного командующего крестового похода, видал он личностей и посильнее, чего только стоят демоны варпа. Его не смутил сам начавшийся Объединительный поход и приказ подчиниться. А вот численность орденов Астартес, это действительно была больная тема, наверное, для всех космодесантников Империума. Специальный Ордос Инквизиции – Ордо Астартес, наблюдал за соблюдением Кодекса, созданного Примархом Жилиманом, только для орденов основателей могли сделать поблажку, и то не всегда. Все же остальные ордена всегда жестко контролировались и любое отклонение могло караться смертью и уничтожением всего Ордена. Сам Герион понимал почему так происходило, астартес предавали, переходили на сторону Архиврага, но всё же не мог не испытывать боли, от столь жесткого контроля со стороны инквизиции и утерянных возможностях, будь их больше... Не важно. А тут сам инквизитор, вообще из другого Ордоса, даёт разрешение на увеличение численности, да ещё и привлекает к этому культ Механикус. - Имеем. – Ефримия усмехнувшись окинула взглядом Верховного истребителя. – Мы не имеем права поступать иначе в столь темное для Империума время. Варп разлом расколол галактику на две части, мы оказались отрезаны от света Астраномикона. И в это время мы не имеем права поступать иначе и просто обязаны консолидировать все доступные нам силы, увеличить их, и пробиться к святой Терре, сохранив жизни подданых благословенного Императора. - Это всего лишь слова. – Вскинув руку предводитель братства остановил Речь Блейкроуз. – Причем только ваши Инквизитор.  - Нет. Это не только слова, это шанс Герион Критский. Мы имеем средства, что способны перевернуть ход войны в галактике. Межзвездные перелеты, без использования Варпа, новые технологии, что уже сильно преобразили не только военные силы сектора Корианис, но и позволили совершить полноценную подготовку к началу Крестового похода. – Женщина замерла, видя появившуюся заинтересованность Верховного истребителя в её словах. – Главное, что у нас наконец-то появилось средство, что способно окончательно решить проблему варпа. Глаза Гериона блеснули, сам он даже подался вперед, навалившись на стол руками, вперив свой внимательный взгляд в глаза Ефримии. Не увидев в ней лжи, он перевел взгляд на другого десантника, поверить брату, хоть и являющемуся Астартес другой генетической линии было намного легче чем обычному человеку. Получив кивок в сторону Магистра джедаев от Габриэля Ангелоса, предводитель Немейского братства перевел взгляд на того. Снова начав изучать этого человека своим взглядом. - Найлус Хорс смог полноценно уничтожить Высшего демона. Не изгнать в варп, не заточить его, а именно уничтожить. Вы должны понимать, что… - Уничтожить… Вы можете уничтожить. – Вдруг Герион встал, он понял, что как будто бы само провиденье позволило оказаться именно этим людям здесь и сейчас, он даже испугался этому, он знал про тварей хаоса, знал про живущих в варпе пиявок, что называют себя богами. Ему стало реально страшно, за то, что они все сейчас могут следовать планам одного потустороннего монстра, но всё же он смог взять себя в руки и обратиться к Инквизитору, чтобы прояснить этот момент. – Варп?  - Нет, представители Ордена Джедаев, абсолютно все, без исключений, парии.  - Отверженные. – Задумавшись величайший войн своего братства глубоко ушел в себя. Сейчас его раздирала одна единственная мысль. Они наконец-то могли отомстить. Тварь, что предала Отца, предала идеалы Империума и Человечества. Фулгрим Фениксиец, великий предатель, мог быть убит раз и навсегда! Таков шанс ещё никому не выпадал в истории их братства, упустить его, было подобно смерти. – Наш орден будет подчинятся, мы будем биться на всех фронтах, на которые вы укажите, но вы поможете нам с нашей миссией. - Что за миссия? – Сама Сила всколыхнулась в этот момент, Хорс вопросивший Астартес не отрывал свой взгляд от его лица. Он чувствовал, что это дело приведет все их начинание к успеху. Всё что было раньше, вся подготовка, все лишения с объединением сектора, были лишь прелюдией к этому делу, что даст им шанс сплотить Империум и всё Человечество, перековать его в обоюдоострый клинок из ненависти, силы, долга и чести, чтобы наконец-то закончить бесконечную бойню в Млечном пути. - Мы знаем где сейчас находится Примарх предатель, присягнувший на верность губительным силам. Фулгрим Фениксиец, тот кто предал нашего прародителя, порочный сын Императора, должен умереть, вы поможете нам сразить его. Джедай кинул взгляд на вдруг резко побледневшую Ефримию, считав её поверхностные эмоции, над которыми та не удержала контроля, Хорс понял, что она действительно напугана этой новостью. Такой эту в общем-то бесстрашную женщину он не видел никогда. В противовес ей, другой спутник Найлуса только сильнее сжал свои кулаки и скрипнув зубами и преисполнился решимостью действовать до конца и даже умереть во имя этой цели.  - Если это так. – Найлус встал и твердо смотря на своего собеседника произнес. – Клянусь самой Силой, предатель будет повержен.  *** Будущее. Оно беспощадно, как лезвие психического кинжала, пронзающее плоть истинного врага, концентрируя мощь разума на ненависти и уничтожении. И оно столь же мертво для народа Эльдаре, сколь и правда о том, что все их боги пали благодаря действием собственного, великого, но юродивого народа. Сейчас же один из древнейших Видящих некогда великого народа находился на грани жизни и смерти, балансируя на краю собственной мысли и пучины безвременья. Он видел будущее своего погрязшего в грехе гордыни народа — как бесконечную, пульсирующую болью реку вероятностей. Он видел его прошлое — каждый взлет и каждое достижение, каждый шепот гордыни, приведший к Падению и рождению Той, что жаждет. А также, с горем и болью, что разъедали его душу сильнее любого яда, наблюдал настоящее, где каждый уцелевший Эльдари был подобен искре, отчаянно пытающейся не погаснуть в ледяном ветре галактики. Цепляясь за свою жизнь и стремясь к жизни всей своей сутью, чтобы в конце концов все равно попасть на стол, коллективному воплощению греха всего его народа. Даже будучи изгнанным и отвергнутым в собственном доме, он всё равно стремился помочь Эльдари выдержать то, что им уготовано. Не ради благодарности, он давно забыл это чувство, а ради самой идеи выживания его вида. Смерть и очищение. Пробуждение нового бога. Конец для Эльдари и начало для нового пути для всех, становление Инарри. Эта дихотомия стала мантрой, которую он повторял себе в минуты слабости. У них был шанс, поступить своей жизнью, чтобы дать жизнь тому, что больше их всех. Он видел, что новый бог воплотится во всей своей мощи, что он заберет себе души уцелевших Эльдари и породит наследников, плоть от их плоти, духовные потомки впитавшие их культуру и саму суть. Когда-то давно, узрев будущее в бесконечно круговороте варпа, что стоило ему частиц собственного разума, он поклялся предотвратить полное истребление и пожирание всех Эльдар Той, что Жаждет. И вот уже тысячи лет он добивался этой цели. Он вел свой народ вперед по минному полю судьбы, делал то, что должен был делать для выживания, даже если это стоило жизней его соплеменникам. Каждая смерть отзывалась в нем эхом, оседая черным пеплом на его совести, но он научился не чувствовать этого пепла, научился не замечать боль, не обращать внимания на потери, заглушая пульсирующий агонией разум холодным расчетом. Постоянно слыша и даже чувствуя движение Имматериума, ощущая изменчивость будущего под действием бесчисленного количества живых существ, он привык к турбулентности времени, научился управлять этим изменчивым потоком. Но в один момент он удивленно замер, ибо в галактике появилось нечто, что не просто меняло известный путь — оно стирало его. Полностью. Безжалостно. Переворачивая всё, что он строил тысячелетиями, с ног на голову. И это в тот момент, когда он был сконцентрирован на совершенно иной задаче в абсолютно другой части галактики. Возрожденный сын Золотого человека, бога и предводителя Монкей, начал выполнять свою работу, и он уже чувствовал, что очередная закрученная галактическая интрига ведет историю именно туда, куда это нужно ему и его народу. Но всколыхнувшаяся реальность, которую он так тщательно выстраивал, начала истлевать на глазах, как древний пергамент, брошенный в пламя. Она начала таять и падать во тьму там, где он никак не мог этого ожидать — на периферии его внимания, в области, которую он считал второстепенной и совершенно не важной, области что хранила наследие, но должной оставаться застывшей в безвременье и быть поглощенной порождениями Иматериума. Наспех попробовав прозреть эту тьму, используя древнейшие психические руны, вырезанные на на психокости, он не добился почти ничего. Попытка отозвалась острой болью в духовном теле и ледяным страхом, какого он не испытывал со времен Падения, будучи тогда лишь юнцом, переживающим истребление собственного народа. Область галактики, куда устремился его взор, как будто бы лишалась самой души и возможности жить. Это было непонятно, непостижимо и просто отвратительно самой сути существа, полностью пропитанного варпом, дышащего силами Имматериума со своего рождения и до самой смерти. Это было не присутствие Хаоса, не движение сил истинного врага — это было отсутствие всего, первозданная смерть. Пустота, где даже эхо его мыслей постепенно угасало, не находя отклика и живых созданий. Ему не оставалось ничего другого, кроме как послать наспех собранные силы, не участвовавшие в ближайших планах, для разведки и контроля. Это был жест отчаяния, бросок костей на алтарь неизвестности. Единственное, чего он добился ценой сотен жизней, — так это точку нахождения причины аномалии. Психический крик умирающих прорезавший пустоту спустя года, все же добрался до своего адресата. И эта аномалия, а точнее её источник, оказалась живой. А значит, её можно было остановить, ибо всё живое всегда было уязвимо. Нужно было только выкроить время, найти исполнителей, которых и так всегда не хватает. Шло время. Дни складывались в недели, недели в месяцы, а аномалия не только не исчезла, но и начала активно расширять свои границы, пожирая пространство с голодом, неведомым даже демонам. День за днем силы этой странной и пугающей мерзости разрастались и крепли, как раковая опухоль на теле реальности. Он не знал, что можно с этим сделать прямо сейчас, когда он изгнан, когда собственное могущество и все доступные ресурсы нужны по эту сторону Великого Разлома, для помощи пробудившемуся Примарху Жиллиману. Нет, ему было плевать на Монкей и их лидера. Он бы и не задействовал столь мощную фигуру, если бы того не требовал план, выкованный его разумом и укрепленный пониманием того, как действуют божественные создания. Но теперь судьба его народа зависела от грязных варваров, что собственноручно изничтожают свою историю, плюют на собственные же принципы ради силы, власти и жалких попыток самоутвердиться. И он оценил горькую иронию момента: величайший вид галактики, некогда владыка звезд, зависит от жалких варваров и должен положиться на них, дабы просто выжить. Оценил, но не мог полностью положиться на тех, кто не видит своей судьбы и пути. Он не знал точно, сможет ли его народ выжить при полном пробуждении Инеяда — бога смерти. Он не мог так рисковать, а потому действовал тоньше, на грани фола. И эта попытка того стоила, он предвидел то, что его ритуал захотят прервать. Не смотря на вторжение воинов Монкей, Инеяд был пробужден, но не в полной своей силе, не с тем чудовищным могуществом, что должен был получить. Однако именно этого он и добивался, манипулируя даже самим богом, ибо в глубине души он не хотел смерти Эльдари — только их преображения, он желал дать им возможность жить дальше. Теперь он мог прогнозировать действия энергетической сверхсущности, её убеждения и стремления, нарушить которые та просто не могла по своей природе. И эти стремления ему не понравились, ибо новый бог жаждал не спасения. Его не вела любовь к народу Эльдари, он хотел лишь смерти, жаждал тишины и преклонения, он хотел призвать души всех Эльдар в свои чертоги, закончив жизнь всего его народа. И не было бы от него спасения, если бы он пробудился сам, набрал силу и мощь, теперь же он был только функцией на холсте мироздания. Тогда же он и понял, что не может самостоятельно спасти свой народ, не может дать Эльдари достойной их судьбы. Отчего выбрал положился на Монкей, на их лидера и самого достойнейшего из сыновей сидящей на Золотом Троне сущности, которую он раньше даже мог назвать своим другом, в эру рассвета их государства. Но теперь, когда маховик событий был раскручен, он не мог отвлечься от процессов, что сам же и запустил. Не мог проконтролировать ситуацию с аномалией. Не мог, почти никому доверить её тайну. Не мог расписаться в собственной несостоятельности, невозможности предсказать будущее... Вздрогнув всем своим телом, древний Видящий с пугающей чистотой разума осознал: новые смерти Эльдари, что ещё падут слоем на его и так черную, как космическая пустота, душу, ибо он просто был вынужден посылать соплеменников на смерть. Отрезать, отдать меньшее, чтобы спасти большее. Но сейчас он не мог так поступить — он не понимал сути проблемы, а не видя сути, не мог решить её и спрогнозировать последствия своих решений. Это парализовывало его волю, заставляя впервые за тысячелетия чувствовать себя столь беспомощным. Существо, что сломило зарождение очередного божества, пасовало перед неизвестность... Эта мысль заставила его улыбнуть и откинуть сомнения, значит он должен был действовать в слепую. — Ничего другого мне не остается... — Тихий, шелестящий, как горный ручей, голос эльдара отразился от стен его убежища и въелся в скрывающие его присутствие психические руны, которые пульсировали слабым светом в такт его дыханию и самой мысли. — Монкей не смогут разобраться с этой проблемой. Им не осознать и не исправить того, что они не способны осознать. Но их можно направить... Он помолчал, и в тишине повисло тягостное осознание следующей мысли. — Но там находится то, что принадлежит Аэльдари. То, что должно оставаться нашим по праву крови и наследия. — Его глаза, похожие на два сапфира, холодно блеснули. — Мы не можем позволить Монкей завладеть этим, ибо они осквернят святыню своим невежеством. А значит, действовать нужно тоньше. Тоньше, чем мастера плоти Комморы, тоньше самих духовных мастеров. Древний Видящий на миг прикрыл веки, перебирая в памяти имена и судьбы, словно четки, выбирая среди них тех, кто смог бы понять и действовать не смотря на неизвестность. Тех кто, не был задействован в ближайших потрясениях, что должны были случится. — Думаю, она справится. Да... Справится. — В его голосе впервые за долгое время проскользнули нотки, похожие на уверенность и удовлетворение. — Она меня ещё не подводила. Ни разу... Еще ни разу... Тьма за стенами его убежища продолжала пульсировать, но теперь Видящий знал, куда направить свой следующий ход. Игра продолжалась, и фигуры на доске судьбы начинали обретать очертания. Что же, он сыграет очередную партию, против ужасов этой галактики, и сделает то что должен, для того чтобы спасти свой народ. *** — Имперским форт-постам, говорит Магистр Ордена Кровавых Воронов, Давиан Тул. Мы требуем пропустить нас к планете. Низкий, вибрирующий голос закованного в массивный терминаторский доспех Магистра раздался в рубке боевой баржи «Армагеддон», что уже несколько лет назад получила свою новую жизнь, обзаведясь новейшими орудийными батареями, способными на прорыв возможной планетарной обороны, и полноценным гипердвигателем — тем даром, что преподнес человечеству Найлус Хорс, одним только этим сломив тысячелетнюю зависимость от порочных варп-технологий. Система Тахион, в которую прибыл третий Объединительный флот под командованием Давиана, была интересна для Крестового похода лишь одной планетой, на которой располагался Имперский Рыцарский Дом Варлок. Предварительная подготовка к походу включала в себя кропотливую добычу информации о самых нужных и важных мирах — тех жемчужинах, что должны были дать начавшемуся объединению отсеченной от света Астрономикона части Империума могущественный толчок. Толчок, способный разогнать потенциал объединительной армии до критической массы, дающей возможность преодолеть любого противника. Дом Варлок был лишь одной из многих целей на кровавой карте похода. Одну из которых отряд Давиана уже успел выполнить, добравшись до мира Механикус в субсекторе их нахождения и получив в свое распоряжение этот Мир. Убедить гордых служителей Омнисии сотрудничать было не так уж и просто, из-за чего пришлось оставить там отправившегося вмести с флотом недавно избранного Архимагоса системы Корианис. — С вами говорит Имперский Инквизитор Холт Фэирбанк. — Голос, ворвавшийся в эфир, был резким, высоким, звучащим как скрип стекла по металлу. — Именем Инквизиции приказываю вам прибыть на Форт Гелиос. Я запрещаю кому-либо высаживаться на планету. Повторяю: высаживаться на планету запрещено! Стоящий неподалеку рыцарь Ордена Джедаев Дженкинс, бывший помощник Инквизитора Ефримии Блейроуз, едва заметно поморщился, словно от зубной боли. Таких людей — самовлюбленных бюрократов, прикрывающихся печатью Инквизиции, он заочно не любил. Слишком часто за этим скрежетом скрывалась трусость или, что хуже, ересь… По долгу своей службы Дженкинс знал, что порой Инквизиторы сами действуют хуже любых еретиков, чего только стоила ситуация с учителем Блейроуз, что так до сих пор до конца и не разрешилась. — Магистр Давиан, на планете идет бой. — Слегка взволнованный голос командира связи заставил задуматься многих находящихся на мостике корабля людей. Офицер торопливо поправил переговорное устройство, вглядываясь в бегущие руны на экране когитатора. — Мы перехватываем множественные сообщения о происходящих там сражениях. Имперские силы терпят поражение. Кодировки — имперские, ситуация на данный момент — критическая. — По данным ауспексов на планете идет бой, инквизитор… — начал Тул, но не успел закончить, как связь тут же ожила, грубо прерывая его. — Я вроде бы точно дал вам понять, что не потерплю вашего вмешательства в дела Инквизиции!? — Голос Фэирбанка взвинтился до истеричных нот. — Прошу прибыть вас на Гелиос. И не задерживаться. Кулаки могучего воина сжались с таким усилием, что сервоприводы перчаток жалобно скрипнули. Челюсти сжались, скрипнув зубами с звуком, похожим на ломающийся камень. Давиан Тул, прошедший сотни битв, потерявший братьев в огне предательства, сейчас чувствовал, как в нем закипает холодная ярость. — Мы скоро будем, инквизитор. Конец связи. Тяжело выдохнув сквозь сжатые зубы, Давиан усилием воли заставил себя успокоиться. Он уставился в пустоту космоса, транслируемую на специальный экран, и погрузился в размышления. Действия этого инквизитора вызывали у него глубокие сомнения, а в последнее время он не терпел тех, кто смел вызывать в нем эти чувства. Из-за одного предательства он уже лишился сотен своих братьев, и теперь его буквально заставляют, выполнив чужой приказ, предать Имперский Мир. Нужный им мир. Мир, где гибнут люди. Но Давиан Тул не был бы самим собой, если бы не умел действовать даже в таких условиях. Являясь Магистром Ордена и имея при себе верительные грамоты, данные ему Инквизитором Блейкроуз и собранным на Корианис-Прайм Советом о начале Крестового похода, он имел законное право не подчиняться любым приказам других, не понятных ему личностей. Личностей, что даже не удосужились показать ему Инквизиторскую инсигнию. Не его проблема, что для этого требуется личная встреча, ведь так? Хотя на этого инквизитора все же нужно будет взглянуть. Взглянуть очень внимательно. — Всем кораблям, — голос Магистра вновь обрел стальную твердость, — выйти на орбиту планеты. Если по нам откроют огонь — дать асимметричный ответ. — Он сделал паузу, позволяя приказу улечься в сознании подчиненных. — Дайте мне связь с планетой. Должна же на ней быть хоть какая-то оборона, кроме этих криков о помощи. — Да, магистр. — Торопливо произнес всё тот же офицер-связист, чьи пальцы уже летали над клавиатурой когитатора. По помещению прошел легкий гул переговаривающихся людей. Офицеры флота обменивались быстрыми взглядами, полными тревоги и решимости. Сам Давиан не обращал на них внимания, слушая только торопливое выстукивание рун, что забивал в свой когитатор офицер связи. Вся эта ситуация до ужаса не нравилась Тулу, но в то же время была до боли знакомой. Если Инквизитор посмел блокировать Имперский Мир, значит, на то была причина. Возможно, ересь. Возможно, нечто худшее. И эту причину следовало узнать. Но и сидеть сложа руки, наблюдая, как умирают люди, Магистр Кровавых Воронов не мог. Это было не в его природе. — Есть связь, магистр. Вывожу на ваш вокс. — Говорит Давиан Тул, Магистр Ордена Кровавых Воронов. — Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сила, сила лидера что принял решение и та власть, что заставляет подчинятся, независимо от того, кем ты сейчас являешься. — Проясните обстановку на планете. Космодесантник уже слышал шум непрекращающейся бойни, что, хрипя и шипя, выдавало средство связи. Сквозь треск статических помех прорывались звуки взрывов, вой сирен и предсмертные крики. Но, перекрикивая какофонию битвы, с ним связалась женщина. Ее голос был полон стали, даже на грани отчаяния. — На планете идут бои! — Шипение и трескучий звук взрыва на время прервали связь, но она почти сразу же возобновилась. — Повторяю, на планете идут бои! Мы сдерживаем орков у Цитадели Верховен! Просим поддержки! Держаться нет сил! Повторяю, держаться нет сил! — Вас понял. — Давиан даже не повысил голоса, но каждое его слово было наполнено решимостью. — Помощь скоро прибудет. — Принято. — Связь прервалась, оставив после себя лишь зловещее шипение эфира. Не успел Давиан отдать следующий приказ, как в рубку вошел капеллан Ордена, ранее вызванный своим Магистром. Массивная фигура в черной броне, украшенной символами смерти и возмездия, излучала мрачную торжественность. Череп, заменявший личину шлема космодесантника, казалось, скалился в предвкушении битвы. — Верховный капеллан Рейзер. — Давиан повернулся к вошедшему. — Вам следует высадиться в области Цитадели Верховен и зачистить её от наседающих на этот оплот противников. Ни один орк не должен пережить эту ночь. Стук кулака в грудную пластину брони прозвучал как удар молота о наковальню. Капеллан не произнес ни слова — слова были излишни. Его глаза за линзами шлема горели холодным огнем веры. Он лишь кивнул и бесшумно, для существа его размеров, вышел, чтобы присоединиться к своим воинам. Давиан повернулся к обычному человеку в генеральской форме Имперской Гвардии, стоящему чуть поодаль и терпеливо ожидающему приказов. — Лорд-генерал Старк, прошу оказать нашим силам посильную помощь. Гвардия должна поддержать высадку. — Будет исполнено, командующий. — Едва усмехнувшись уголками губ, человек тут же начал связываться со своими подразделениями, раскинутыми по многочисленным кораблям флота. Его голос был спокоен, а приказы четки — старый вояка знал свое дело. — Дженкинс. — Взгляд Магистра остановился на джедае. — Отправишься на встречу с инквизитором вместе со мной. Командный голос Тула не давал никому и шанса возразить его приказам, да и многие понимали, что сейчас не время спорить. Многие, но не Дженкинс. — Магистр Давиан, — джедай шагнул вперед, его голос звучал ровно, в него, как и всегда прорывалась легкая апатичность свойственная человеку. — прошу направить рыцаря Сангвиния в зону высадки. Его таланты могут пригодиться там больше, чем на скучных переговорах с бюрократом. Давиан на мгновение задержал взгляд на джедае. Он знал, что эти люди чувствуют то, что недоступно обычным воинам. Если Дженкинс просит — значит, есть причина. Он и додуматься не мог о том, что двадцати двухлетний парень уже успел задолбать бывшего помощника инквизитора своим излишне веселым и доброжелательным характером, от чего тот надеялся, что феленид просто сложит свою голову хотя бы в этом бою. — Будь, по-вашему, Дженкинс. Рыцарь Сангвиний отправится с капелланом. Пока Тул вместе с первой ротой, своей личной гвардией, неторопливо направлялся к космическим шаттлам, что должны были доставить его на Имперский космический форт, армия, подчиненная Магистру, пришла в движение, повинуясь его командам, словно единый живой организм. Первыми на уже отсканированную ауспексами планету, прорезая плотные слои атмосферы огненными кометами, упали дроп-поды. Они врезались в землю с громоподобным грохотом, поднимая тучи пыли и обломков, неся воинов-космодесантников навстречу новому сражению. Цитадель Верховен ещё держалась. Держалась благодаря силам Имперских Рыцарей, гигантских боевых машин, что сдерживали орды зеленокожих, наседающих на этот оплот человеческой воли. Гвардия Дома Варлок, состоящая из закованных в обычную гвардейскую крак-броню темно-бирюзового оттенка бойцов, из последних сил поливала наступающую массу оркоидов плотным огнем. Их лица за забралами шлемов были искажены гримасами усталости и отчаяния, сами они уже еле держались от продолжающихся, кажется что бесконечно, боёв. Орки, словно живой прилив, своими телами постепенно продавливали непрекращающийся стальной и энергетический вал огня, выдаваемый многочисленными тяжелыми орудиями, установленными по периметру цитадели. Даже отстреливающиеся Рыцари — тяжелые двенадцатиметровые стальные машины войны, выдающие просто море огня из установленных на их руках-держателях роторных автоматических пушек, не помогали сдерживать это беснующуюся зеленую массу почуявшую кровь. Силы человечества таяли на глазах. Цитадель Верховен располагалась прямо в огромном горном массиве, и до поры до времени рельеф помогал защитникам сдерживать натиск врага, сужая фронт атаки. Но всё же уже было ясно: подобравшиеся так близко к столь влекущей их цели орки просто не могут сейчас отступить. Они чувствовали близость победы, и они лезли вперед, не считая потерь, с требованием своего коллективного сознания, зеленные монстры под многоголосые крики рвались вперед. Было очевидно: они скоро сломят оборону людей. Отстреливаясь из последних сил, один из пяти Имперских Рыцарей получил целый залп странных и на вид неказистых ракет, выпущенных из выглядящих допотопными, но оттого не менее смертоносных оркских пусковых установок. Удар снес его энергетический щит, и следующие снаряды буквально разорвали боевую машину на куски, разбросав обломки по полю боя. Солария Варлок — самый умелый пилот боевых машин своего Дома, из-за чего и удостоилась чести представлять род Варлок перед всем Империумом — тут же, не колеблясь ни секунды, переместила корпус своего Рыцаря ближе к образовавшейся бреши. Ее машина с чудовищным лязгом и гулким движением приводов встала в проломе, ликвидировав полученный орками непростреливаемый коридор. Пот застилал глаза женщине, смешиваясь с пылью и гарью, заставляя веки щипать. Она уже и не помнила, сколько времени идет этот бой — часы или дни, всё слилось в, казалось бы, один бесконечный кошмар. Но недавний вызов, пришедший от самих Ангелов Императора, дал ей и её людям надежду. Надежду, что всё, через что они прошли, было не напрасно. Что их жертвы, будут не жалкой строчкой в отчете Инквизитора – предателя, что никак не думал помогать верному Имперскому Миру. И космодесант не заставил себя ждать. Разверзшееся небо окрасилось огненными разрывами, что с громким хлопком прорывали атмосферу планеты, сходу преодолевая звуковой барьер. Ударные волны от падения дроп-подов прокатились по полю боя, сбивая с ног наиболее слабых орков. Вслед за дроп-подами пошли челноки с гвардией, прикрываемые с воздуха истребителями. Солария, увидев это сквозь закопченный тактический дисплей, впервые за многие часы позволила себе выдохнуть. Её дом, её мир, её люди наконец-то дождались помощи. И не от напыщенного инквизитора, что предал саму идею Империума Человечества, идею взаимопомощи всех имперских сил и недопустимости потери, населенных людьми планет. А от только что прибывших Астартес. Значит, Император всё еще с ними. Значит, есть ещё надежда. А значит — кто против них⁈