Искупление часть 2

Сгустки дурманящего, фиолетового, плотного как кисель тумана простилались по улицам столичного города на Цезонии 7. Этот ядовитый кисель не просто висел в воздухе — он жил своей жизнью, пульсировал, дышал, тянул свои щупальца к каждому, кто осмеливался ступить на проклятые городские мостовые и проспекты. Он проникал в легкие, в поры, в самую душу, нашептывая сладкие речи, обещая невыразимое блаженство тем, кто отдастся ему без остатка. Этот мир тысячелетиями не испытывал ни в чем нужды. Не знал войн и страданий. Абсолютно обычный мир Империума, что не подвергался нападениям коварных Эльдар, не испытал на себе нашествий чудовищных оркойдов, не был разграблен варбандами Хаоса. Все перипетии галактики до последнего времени обходили стороной этот по-своему счастливый мир. Его поля родили обильные урожаи, фабрики исправно выпускали продукцию, а люди жили в сытости и довольстве, не ведая того кошмара, что бушевал за пределами их тихой гавани. Идеальный для жизни мир, идеальные условия существования для людей… Рай, каких в Империуме было сотни. Теперь же улицы города были завалены полумертвыми, извивающимися в предсмертной агонии телами, что всё еще старались двигаться в бесконечном танце ритуального совокупления, поддерживаемого чудовищным дурманом явления этому миру Демона-принца, Владыки удовольствий. Груды плоти, сплетенной в невозможных, чудовищных позах, перекатывались по брусчатке, издавая сладострастные стоны, перемежающиеся с предсмертными хрипами. Глаза их были широко открыты, но никто не видел в них ни боли, ни страха — только бесконечное, пустое блаженство. Которое только нарастало, выводя чудовищную симфонию огромных масс, погрязших в страсти на невозможные ноты, связанные с болезненным, но всё же блаженством. Давно погрязшие в бесконечных пороках аристократические дома Цезония, что, платя Имперскую десятину, совершенно позабыли, ради чего она вообще уплачивалась межзвездному государству, сами спровоцировали и привели в этот мир свою погибель. Тайные культы удовольствий, что долгое время существовали среди аристократии, в один момент перекинулись на нижние слои населения планеты от того, кто должен был оберегать этот мир от покушений губительных сил. Сам губернатор Цезония, любуясь успехами своего правления, постепенно пал в руки темного божества. Он стал возводить собственные статуи, открывать целые галереи своих достижений и восхвалять свои усилия... И ему было этого мало и мало. Он хотел большего. Хотел, чтобы все молились на него, поклонялись ему, жаждали только его. Его портреты висели в каждом доме, его имя повторяли в каждой молитве, его скульптуры стояли на всех площадях, и никто уже не помнил, когда порочный губернатор, во всех проповедях стал подменять того, кто даровал Человечеству новый путь и свой свет. С того времени как культы удовольствий полноценно закрепились в правительстве этой планеты, её население уже было обречено. Некому стало бороться с распространением фанатиков, что искали всё новых и новых методов удовлетворить свои прихоти и желания. Помутняющие разум вещества, многочисленные поиски себя в искусстве, творения, родившиеся на пике чувств и изнеможения, многочисленные оргии и преследования сладостных страданий. Ничто не могло удовлетворить идущих по этому пути надолго. Всегда и всего хотелось только больше, шире, чувственнее, чтобы пробирало до самой души, до самого нутра, до тех глубин, о существовании которых обычный человек даже не подозревает. Тех же, кто пытался противостоять этому пороку, ждала незавидная участь. Они становились жертвами фанатиков, что не терпели, когда кто-то указывал на их излишества и не понимал их прекраснейших мотивов, что приводят в этот мир блаженство и радость. Этим павшим во грех и вседозволенность людям нравились крики и мучения неверных, отрекающихся от сладостных, пьянящих разум чувств... От божественной амброзии собственного удовлетворения. Они желали этого, жаждали его и преподносили в дар отвернувшимся. Кто же виноват, что те не могли испытать всего того наслаждения, когда с тебя заживо сдирают кожу, и насладиться ощущениями от еще живых нервных окончаний растянутого на знамени лоскута, оставшегося от когда-то живого, отвернувшегося от истинного бога, человека? Павший мир, напитанный страданием миллионов, он взывал ко всему порочному, к тем инстинктам, что сидят глубоко внутри каждого человека, требуя от него насладиться собственным величием, удовлетворить своё эго, склониться перед инстинктами размножения и получать немыслимые смертным удовольствия от боли, страданий и бесконечной похоти. Сам мир, напитанный энергиями, высвобожденными и накапливаемыми людьми благодаря многочисленным порочным ритуалам и безграничному распутству, утопал в постепенно материализующихся силах Имматериума. Столица, утопающая в блаженстве, наполненная сладостной агонией сотен тысяч несогласных и чувственными пиками ни с чем не сравнимого удовольствия миллионов, покрылась едкой, сладостной дымкой дурманящего и манящего удовольствия, что можно было даже потрогать руками. Она липла к коже, проникала под одежду, заставляла вздрагивать от каждого прикосновения. И чувствовать, чувствовать то прошедшее рядом блаженство и опьянение, которого можно было коснуться, только захотев того. Люди с затуманенным разумом, павшие в коварный, искушающий всё больше плен великого змея и Повелителя Удовольсвий, видели кругом совершеннейшую картину, величайшей во всей галактике планеты, достигнувшей своего пика развития. Им казалось, что выставленные статуи, сотворенные руками поверивших и окунувшихся в удовлетворение своего стремления к совершенству, прекрасны и исполнены величия, чувственности и грации, насыщены самой сутью живого и восхваляют их великие деяния. — Какая красота! — восклицали люди, глядя на истерзанное тело, распятое на стене, что новый художник предоставил на потеху и оценку толпе. — Этот изгиб! Эта мука в глазах! Им нравилось участвовать в многочисленных забавах и празднествах, что дарованы им, потому что они достигли всего, потому что уже стоят на самой вершине, а значит, всё прочее может потерпеть и не быть никогда законченным. Они наслаждались стенаниями и болью отреченных от того, что те предали и отвергли даже мысль о их величественности… Преисполнившийся своих пороков народ утопал в них, отвергая прежние устои и опускаясь в грех разложения самого разума и поиска новых, всё более изысканных страстей. Люди же, что не поддались, не сдались и не предали свою веру, что смогли найти в себе силы бороться и пуститься наутек или же затаиться в своих домах, закрыться в крепостях и сопротивляться всё нарастающей мучительной сладости порока, которой, казалось, пропах сам воздух, видели всё совершенно иначе. Они видели уродливые, гротескные, вызывающие галлюцинации переплетения плоти, крови и потрохов там, где другие видели изящество. Они видели лишь погрузившихся в пучины разврата, одурманенных, абсолютно потерянных для жизни людей, что будут стонать и охать, даже если их начнешь резать ножом. Они смотрели и внимали страданиям тех, кого словили осатаневшие от сопротивления культисты, что совершали ужасающие, заставляющие седеть вещи с теми, кто был верен Богу и вел благочестивый образ жизни, отвергая свои телесные пороки. Они внимали, сопротивлялись и из последних сил отбивались от собирающихся в бредущие орды, ведомых лишь жаждой новых удовольствий толп. Так не могло продолжаться вечно. В определенный момент этот мир был перенасыщен той страстью и похотью, что так нравятся проклятому Принцу Удовольствий, и Цезоний 7 увидел и узрел первых демонических отродий, что удовлетворяли все порочные желания восхотевших того смертных. В обмен лишь на жалкую душу любой мог получить неиссякающий, блаженный и смертельный экстаз, от которого сердце простых смертных не выдерживало. Узреть чудовищные шедевры, выходящие из-под клешней, рук, щупалец нерожденных, от которых даже самые умудренные теряли свой рассудок. Прочувствовать и увидеть феноменальное мастерство в любом из дел, которого бы не коснулась человеческая рука, и получить изысканное наслаждение, порой, буквально выворачивающее наизнанку, от соприкосновения с поистине божественным совершенством. Прибывший в систему полк гвардии, узревший этот феноменальный ужас, не смог отступиться от полученных приказов и не мог отвергнуть порученное ему дело. А флотские не пожелали тут же убраться и пробились к планете, высадив свой живой груз, что обязан был быть доставлен, на отказавшийся выходить на связь Мир, что по предсказаниям Имперского таро, активно сопротивлялся силам хаоса. Развернувшиеся бои с ордами нерожденных шли с переменным успехом. Страсть и агония, что получали умирающие фанатики, взявшие в руки оружие, питали темные ритуалы, всё больше и больше низвергая этот мир в пучины сладостных страданий. Гвардейцы теряли себя в битвах, забывая, ради чего они пришли в этот мир, и старались убить как можно больше, как можно более искусно, как можно более красиво… Они наслаждались, проникались и совершенствовались… Наслаждались и испытывали отвращение… Они убивали… Они даровали освобождение… Всё перемешивалось в головах постепенно падающих в руки демонических орд людей, что с большим трудом своих комиссаров и капелланов всё еще оставались верны присяге и Человечеству. Красота текущей крови, что алым фонтаном или же тонким ручейком покидает слабеющее тело врага. Изысканность речи командира, что вдохновленно, как будто бы впитав в себя суть всех войн вещал о долге. Страстные ночи, когда очередные беженцы или же культисты были захвачены и оприходованы до того, как об этом мог прознать комиссар. Гвардия медленно, но верно, на протяжении целого года, падала в пучины порока. И так могло бы продолжаться ещё долго… Но случилось нечто, что изменило весь ход событий… В этот мир пришел Примарх. Фулгрим, Палатинский Феникс, явился этому миру во всей своей прекрасной и одновременно ужасающей красе. Явившись в систему Цезоний, его корабли тут же отправились к единственной обитаемой планете этой никому не нужной точки на карте галактики. Высадка многочисленных варбанд, что остались от некогда могучего и самого верного легиона Легионес Астартес — Детей Императора, прошла, как и всегда успешно. Разве могло бы быть иначе, когда в бой идет столь совершенные, познавшие многие грани своего ремесла воины, несущие волю своего Повелителя? Ненависть и сладостная любовь, радость от встречи и отвращение от нахождения рядом друг с другом. Они все были связаны со своим демоническим Примархом и явились по его слову, отправившись в новый поход. Извращенные Владыкой Сладостных Удовольствий, измененные энергиями варпа, что пропитали их тела и души, они всё же не позабыли клятвы, некогда данные своему генетическому отцу… Конечно же, пришли не все. Но многие откликнулись на психический зов своего Примарха, чтобы нести смерть и разрушение под его началом, в этой последнем походе, что наконец-то закончит существование прогнившего насквозь Империума и принесет этой галактике Вечную ночь, дарованную людям богами… Испытывая неизгладимое удовольствие от собственных же страданий, жадные до изысканных блюд, прекраснейших картин и шедеврально выполненных инструментов, что можно было получить от еще теплых и желательно сопротивляющихся людей, Астартес по приказу своего лидера спустились на планету и принесли поглощённому собственным великолепием Примарху победу. Еще держащиеся за свой разум и веру в Императора и даже порой наступающие гвардейцы не могли сдержать генетически улучшенных воинов и быстро пали под их натиском, окончательно отдав свои жизни и души в жадные, но дарующие невиданное удовольствие руки Той, что жаждет. Астартес же встречали своего Примарха, у заляпанного кровью и выделениями дворца губернатора, что местные дикари, старались превратить в совершенство, лишь копируя, но не видя искусного пути. Они даровали Палатинскому Фениксу прекрасное знамя, выполненное из кожи полковника гвардии, душу которого на веки заперли в нем же для того, чтобы оно вечно развивалось, даже в безветренную погоду. И сколь же доволен был Фулгрим, чувствуя и слыша сладостную мелодию боли и страданий, на веки запертой в плену чистейшей агонии души. Планета, на поверхность которой сошел Демон-принц, тут же ухнула в пучины варпа. Силы Имматериума окончательно захлестнули Цезоний 7, и еще скрывающиеся верные Императору люди были пленены и зверски замучены в честь великого дара, что всё еще контролирующие себя культисты даровали избраннику своего Бога. Но тот, кем когда-то восхищался весь Империум Человечества, не просто так прибыл на этот жалкий мир. Как бы ни был извращен его разум, Фениксиец всё же оставался Примархом — совершенным существом, созданным самым лучшим и наисильнейшим генетиком и псайкером этой галактики. Даже пав жертвой своих страстей и стремления к бесконечному и недостижимому совершенству, что под действием губительных сил выродилось в самую настоящую одержимость, жертвой которой стали многие, он всё еще имел при себе один из самых сильнейших разумов из всех живущих сейчас в галактике существ. Фулгрим стоял на балконе занятого им бесвкусного дворца, взирая на кипящий страстями город. Его лицо, прекрасное и ужасное одновременно, было спокойно. Только в глазах горел тот особенный огонь, что отличает безумцев от гениев. Смешанные в отвратительных, но в то же время желаннейших пропорциях, черты лица, некогда Человека, были спокойны, наслаждаясь видами, пытавшегося достигнуть совершенства мира, что сделал первый шаг на пути познания себя и своих страстей, отринув ложь о трупе на троне. — Отец, — прошептал он, и в этом шепоте слышалась вся ненависть десяти тысячелетий. Губы Примарха искривились в ненавистном оскале и тот даже всплеснул руками актерски позволяя себе как будто бы обнять весь этот мир. — Ты думал, что создал нас, чтобы мы служили тебе. Ты ошибался. Мы созданы, чтобы превзойти тебя. Достигнуть того, чего бы ты никогда не смог. Если бы ты видел отец, как прекрасны идущие на пути к совершенству… Прошедший сотни войн, закалившийся в тысячах военных кампаний, тактический гений требовал своего использования и его совершенствования. Фулгрим пришел в этот мир не просто так. Он искренне желал смерти своему создателю и отцу — ложному Императору и трупу на троне, что сдерживает всех людей, не давая им самосовершенствоваться, превосходя свои пределы. Палатинский Феникс до сих пор, за всё то прошедшее время, целые миллениумы, пролетающие мимо, всей душой ненавидел Императора… Что сам, специально сотворил их всех с изъяном, не довершив совершенного человека, не дав родиться чуду, чтобы затмевать их всех и править, останавливая прогресс. И изъян заложенный в Примархе третьего легиона, чуть сразу же не уничтожил его сыновей. Император сам толкал Фулгрима на переоценку его личности, и что удивляться тому, что Палатинский Феникс, в итоге отверг ложь своего отца. Демонический клинок, что, как многие считали, свёл его с ума, дал лишь ему возможность задуматься. Дал права мыслить, как он сам того хотел. Примарх знал о процедурах индоктринации всё. И если даже обычного Астартес склоняют к буквально собачьей верности, то что существо, заставшее человечество на заре его существования, воспитавшее и похоронившее сотни тысяч и миллионы своих детей и дальних потомков, сделало с ними, генетически воссозданными полубожествами? Даже помыслить о свободе воли для столь прекраснейших и ужасающих созданий старый интриган бы никогда не смог. Фулгрим знал Императора не понаслышке и никогда не простит его несовершенство. Император хотел контролировать всё. Он желал править людьми и шел к этому, несмотря ни на что, а когда бы пришел к победе, он уничтожил бы тех, благодаря кому она была одержана. Столь сильный псайкер, равных которому не рождалось в галактике, мог держать и держал их всех под контролем, пока не встретил Силы, что были равны ему в могуществе. Слаанеш, поведал ему обо всё, о сделке, заключенной Императором с Богами… Почему же тот удивился, что по его пути пошли и сыновья? Цезоний 7 оказался скрытой гробницей для древнейших технологий. Закопанный и забытый всеми древний корабль людей золотой эры, что был аварийно посажен на планету и, казалось бы, навсегда забыт. Колонисты, бывший экипаж корабля, не были совершенны, не умели вспахивать землю, не умели строить и выживать без подчинявшихся им ранее, а по итогу восставших железных людей. Выжили немногие, что со временем одичали и позабыли столь чудесный дар, данный этому миру самим провидением. Железные люди остались на корабле. Остановленный на грани взрыва реактор потребовал от них почти всей энергии на своё тушение и экстренный ремонт. Они заснули, дожидаясь тех, кто найдет их спустя десятки сотен лет. За долгую ночь древнее наследие оказалось глубоко под землей, а люди прошли свой эволюционный путь развития, заново повторив все вехи, что когда-то затронули родную планету этого вида. Рабовладение, феодализм, капитализм… Общество развивалось и отстраивалось до того момента, пока к Цезонию 7 не вышли силы Империума человечества, приведшие к согласию этот на удивление чистый, и почти девственный мир. Продолжившийся Великий Крестовый поход не дал полноценно исследовать этот уголок галактики, а разразившаяся следом гражданская война, что уже десять тысяч лет терзает Империум Человечества, не требовала большей десятины от мира и так отдававшего своих детей на бесконечную бойню. Фулгрим прибыл сюда именно за этим кораблем, что был найден силами одного из аристократических домов на километровой глубине, неподалеку от местных гор, прозванных Соколиными, где и располагался источник богатства аристократического рода, по итогу первым павшим в разлагающую пучину удовольствий. В одной из шахт, пробитых на километровую глубину, шахтеры наткнулись на нечто невероятное. Огромный металлический корпус, покрытый символами, не похожими ни на что в имперском лексиконе. Когда они проникли внутрь, их встретила лишь тишина и склепный холод. Их шаги отдавали звенящим эхом, в огромном массиве древнего судна. Обычные люди, рабочие, что вели свой изнуряющий труд в горах испугались и поведали об этом месте своему начальству, за что и были умерщвлены, чтобы похоронить эту тайну… Ведь как известно, мертвецы не могут проболтаться. Слаанеш преподнесла своему избраннику этот мир и его величайшее сокровище, прося лишь только десятка тысяч эльдарских душ. И Палатинский Феникс согласился на столь выгодный контракт. — Тысяча душ жалких ксеносов в обмен на столь величественный корабль. — усмехнулся Фулгрим, рассматривая голограммы восхитительнейшего судна, что хранило в себе уйму секретов. — Смешная цена. Смешная и ничтожная. Но твоя воля будет исполнена, моя сладостная госпожа. – Улыбка пухлых и чувственных губ фениксийца, пугала и завораживала, его змеиные черты лица кривились в довольных гримассах, а сам он был весел и счастлив, от ощущения скорого обладания, столь совершенным орудием войны, что подходило ему безупречно. Организовав рабов, что с превеликой радостью ринулись выполнять волю избранника своего господина, Фениксиец продолжил своё совершенствование и углубился в исследования. Он изучал культуру и архитектуру этого мира, видя её кривой и грязный образ, лишь местами и недавно достигший края настоящего, истенного искусства. И сам Примарх возжелал даровать этому миру своё виденье совершенства, свою волю и тот вид, что возник в его голове, — вид, что одним желанием древнего существа обрекал миллионы верных Слаанеш на верную смерть. — Вы все станете частью великого творения, — шептал он, глядя на город. — Ваши страдания, ваша боль, ваше удовольствие — всё это вольется в единый шедевр. И когда я закончу, даже боги содрогнутся от его красоты. - Цезоний 7 ождал своего окончательного преображения под руками истенного творца. Фиолетовый туман клубился у нижней части трехметрового гигантского получеловека-полузмея, ластясь и стараясь приникнуть поплотнее к воплотителю воли темного бога. Где-то в глубинах планеты шли раскопки, чтобы поставить на службу Демон-Принцу чудовищных размеров исполина, своим могуществом способного сломить почти любое сопротивление. А на орбите стал собирался зазываемый из всех систем флот блуждающих в поисках наживы и преследующих свои цели варбанд Хаоса, что по итогу должен был заполучить десяток тысяч душ ксеносов, что так желанны Повелителю Удовольствий *** Силандри Ходящая-по-покрову... Наверное, она была известной личностью для всей своей расы. Её выступления запоминались надолго, а шутки, что она организовывала, были достойны самого Смеющегося Бога. Иначе Цегорах никогда не обратил бы на неё своё внимание. Она была способной, манипулировала сородичами и другими видами. Была готова опуститься в самую бездну преисподней, ради сотворения новой шутки. Она была достойной, и Великий шут ценил её, оберегая от бед и доверяя проворачивать самые веселые свои каверзы и прекраснейшие из постановок… И Силандри была благодарна своему богу за это, каждый раз улыбаясь, когда очередное представление, подходило к своему финалу. Цегорах. Великий обманщик. Смеющийся Бог. Первый шут. Единственное мифическое божество Эльдар, что смогло не только выжить, но и не разлететься на миллиарды осколков, или же попасть в плен к Темному богу во времена грехопадения их расы и рождения Той, что Жаждет. Единственный, кто не отвернулся от своей паствы в час величайшей нужды. Не отвернулся, но это не помешало ему искренне смеяться с той беды, что постигла погрязший в своих пороках народ. Ведь это и правда смешно... Они говорили, что всё существует только для их жизни и удовольствия, что они первые и достигли всего, а значит, низшие расы, те, кто появился позже, должны, нет... просто обязаны склонить свои головы! Ради их бесконечных забав, что могут разбавить скуку чудовищно долгого существования. Говорили, говорили… Важно надувались, потрясая своими щеками — и буквально лопнули от собственной гордыни и спеси, забрызгав всю галактику своими остатками. И эта комедия пока что и не думала заканчиваться, что не могло не веселить Цегораха и его последователей. «Весь мир — театр» — эта на первый взгляд простая фраза сопровождала каждого верующего в Смеющегося Бога на протяжении всей жизни. Сама Силандри получала истинное удовольствие, когда участвовала в представлениях и розыгрышах Великого Обманщика. Она наслаждалась своими ролями, доверенными ей Цегорахом, и с полной самоотдачей играла их, буквально живя своей ролью. Что может быть прекрасней пришедшей в самый последний момент помощи? Что может быть смешнее лиц разумных, когда они понимают, кто именно оказывает им эту помощь? И как же забавно разыгрывать Великое выступление, претворяя его частички в жизнь. А уж, когда всё делается ради действительно великой шутки? Силандри Ходящая-по-покрову готова была сделать всё что угодно, чтобы увидеть торжественный момент кульминации, что Цегорах готовит всем народам галактики. Ту шутку, ради которой существуют арлекины. Нет, конечно, Арлекин прекрасно понимала, что своими выступлениями помогает не юной расе людей, а Бог ведет её на помощь всем Эльдарам. Понимание того, что, если падут люди, падут и Эльдары, так как их некем заменить, пришло к Силандри сразу же, еще когда она помогала Эльдраду Ультрану, пытавшемуся пробудить Инияда — бога мертвых. Что, конечно же, у него не вышло, так как Цегорах был заинтересован не во всемогущей сущности смерти и хранителя царства мертвых, что окончательно уничтожит великий народ и его богов, а в более или менее разумном союзнике в борьбе с голодной сукой, как называют Слаанеш многие люди. Или может быть осознание пришло чуть позже, когда спасая глупых монкей и ведя их через паутину к Свящанной для них Терре, клочку грязи висящему в пустоте, Силандри прошлась буквально по лезвию своих мономолекулярных нитей, выжив там, где многие погибли. Сейчас же Бог шуток и веселья снова дал личное задание Ходящей-по-покрову и её труппе: выступить в месте столь темном и ужасном, что и сам бы не смог защитить свою последовательницу... И Силандри не отказалась, с честью приняв это задание, что могло окончиться величайшей неудачей. Ведь сейчас, она отыгрывала не спектакль, а готовила полноценную шутку, в стиле своего божества. Ах как ей этого не хватало. Один из приближенных к богу поведал ей о той небольшой шутке, что она должна была разыграть, чтобы подорвать попавшего в лапы Повелителя Удовольствий одного из принцев людей. Воистину было забавно осознавать ту опасность, что может представлять для неё существо, способное гнуть реальность как ему вздумается, и столь близкое к порождению греха её народа... Но она уже противостояла таким созданиям. Магнус Красный был ничуть не менее, а даже более опасен, но она смогла помочь изгнать того из реального мира, заперев чудище за разрушенными вратами Паутины ведущими к спутнику столичного мира людей. И сейчас, идя по кишащим фанатиками туннелям старых шахт, что вели глубоко под землю, она тихо посмеивалась. Это отражалось на её безликой изменчивой маске, на которой начали угадываться расплывшиеся в улыбке гротескные и гиперболизированные черты лица. Её труппа следовала за ней шаг в шаг, плавно танцуя и обходя низших созданий, что, ослепленные сладостными пытками, причиняющими им лишь блаженство, продолжали удалять грунт вокруг конечной цели труппы арлекинов. Люди копошились в темноте, глаза некоторых горели фиолетовым огнем, а на губах застыли блаженные улыбки, кто-то уже отрастил себе щупальца и прочий странный набор инструментов способных утолить голод плоти. Порой сквозь довольные лица мутантов и порабощенных энергией Варпа людей проступали гримасы ужаса и чудовищной боли, что символизировала, о буквально растворяющейся в Импириях душах этих бедолаг. Они не видели танцующих Эльдар, проплывающих мимо них, как призраки, у них была своя трагедия, и оценить момент коварной шутки-прибаутки задуманной Первым из шутов, они не могли. Силы варпа и пси-артефакты расы Эльдар, что за прошедшие тысячи лет с падения некогда великого народа так и не утратили своей функциональности, спокойно позволяли служителям воли Великого Шута водить хороводы вокруг не могущих осознать этого людей. Конечно, если среди них не попадется крайне сильный псайкер. Но здесь, в этих шахтах, сильных псайкеров не было — только одержимые рабы, чей разум давно утонул в сладостном мареве. — Идем мы долго по пути, чтоб радость шутки принести, Тому, кто в зеркале своём, увидел радостный подъём, Частей к соитию влекущих, от глаз своих к себе зовущих. — нараспев произнесла Аэльдари, тут же подав своей группе сигнал, заставив арлекинов ускориться. Сотня за сотней, метры подземного туннеля пролетали перед смеющимися масками Эльдар, предчувствующих очередную забавную шутку. Они посмеивались над впавшим в пороки самолюбования предателем своей расы, что не удостоился самостоятельно убедиться в выполнении собственных приказов. Проклятые Астартес, бывшие когда-то верными воинами Третьего легиона, честно выдали распоряжения, что отдал им их Примарх, но после тут же погрязли в своих личных удовольствиях, ища удовлетворения своим страстям. И это было на руку слугам Смеющегося Бога. — Смотрите на этого, — прошептал один из арлекинов, указывая на космодесантника, сидящего в углу и с наслаждением рассматривающего собственную кожу, которую он медленно сдирал с руки. Тело Астартес дрожало, от чувственных ощущений собственной боли. — Какая преданность искусству! И сладких чувств какой порыв! Он выглядел немного грустно, так пусть себя изрешетит! Он воистину достоин аплодисментов. — Тише, — шикнула Силандри, хотя в её голосе слышался смех. — Не мешай артисту. У каждого своя роль в этом спектакле, и мы должны выполнять свою, Смеющийся на рассвете. Обойдя все полупустые кордоны и немногочисленные заставы, арлекины проникли под частично рухнувшие и откапываемые в данный момент своды древней пещеры. Аэльдари тут же направились в сторону видневшегося корпуса огромного даже по меркам Империума корабля федерации людей, что пал жертвой восстания созданных ею же рабов и последовавшей за этим эры долгой ночи, наступившей по вине, Эльдар. Корабль возвышался перед ними, как спящий гигант. Его обшивка, покрытая пылью тысячелетий, всё ещё хранила следы былого величия. Здесь не было изящных линий эльдарских творений — только суровая, монументальная мощь человеческой инженерии, такой отвратительно угловатой, но стоит то признать, довольно стойкой. Проникнув на корабль, труппа сразу же направилась к его мостику. Они видели прекрасные в своей молчаливой торжественности ангары, целые аллеи и бульвары. Корабль-город, корабль-колония и планетарная армия в одном корпусе. Конечно же, это судно 25-го тысячелетия, что получило свои повреждения из-за попадания в один из варп-штормов, порожденных Той, что Жаждет, и рядом не стояло по своим размерам и прекрасной функциональности со странствующими мирами Эльдар. Но всё же это была вершина технологической мысли целой расы, и эта вершина была прекрасна в своём аскетичном и минималистичном великолепии убранства, помноженного на так любимый людьми монументаллизм и гигантизм. Силандри провела рукой по стене, покрытой тонким слоем пыли. — Чувствуете? — спросила она. — Это дыхание истории. Тысячи лет прошли через эти коридоры. И когда-то тут кипела жизнь, что покинула и забыло это судно, но распространилась по планете. — Иронично, — отозвался один из арлекинов. — От столь великого прошлого, они пришли к тому, что мы видели на поверхности. Иронично, что об этом размышляем мы. – Тут же рассмеялся Аэльдари. — В этом и есть суть великой комедии, — кивнула Силандри. — Никто не знает, что ждет его за следующим поворотом и как он встретит собственный порок, на который может не откликнуться. Тем более, что люди слишком изменчивы… В этом были люди. Противоречивые и переменчивые. Недаром их так любил великий Ткач путей, посчитав их самыми близкими себе по духу созданиями материального мира. Люди тоже любили обманывать всех вокруг, так же как и обманывать себя. Их история была соткана из лжи и самообмана, из великих идеалов и грязных падений — настоящая драма, достойная лучших театров галактики. И она как и любое достойное произведение, была достаточно короткой, чтобы не успеть надоесть своим зрителям. Еще больше ускорившись, арлекины, которым уже не стоило скрываться на сей мертвой территории, вскоре добрались до мостика древнего корабля. Со скрежетом стали они специальным устройством выплавили себе проход в комнату управления. Их смеющимся взорам предстала древняя техника нынешних повелителей большей части галактики. И эти древние технологии были на голову, а то и на две выше, чем то, что имел Империум сейчас. Конечно, если не учитывать тайники многих Архимагосов и сам дворец Императора. Техника была давно мертва, что, конечно же, не стало бы проблемой даже для нынешних техножрецов людей, так как построенные в двадцать четвертом тысячелетии корабли были достаточно крепки, чтобы прожить еще столько же лет и попробовать запуститься. Труппа сразу же расползлась по всему помещению, сдвигая древние когитаторы чуть ближе к центру. Их движения были точны и отточены — хоть они делали именно такую работу впервые, но отыгрывая свою роль, ты должен полностью ей отдастся, так и поступали арлекины, которым сейчас исподволь подсказывал сам Цегорах. Силандри театрально вынула из-за плаща варп-преобразователь, что мог преобразовывать энергию Имматериума в другие виды энергий. Прибор переливался всеми цветами радуги, пульсировал в такт её дыханию. Установив его в центре комнаты и выставив таймер, последовательница бога шуток в голос рассмеялась. И её поддержали остальные эльдары, уже соединившие древнюю технику кабелями между собой и тонким шнуром подведя к ним тонкую нить от маленького прибора. — В тиши великой преисподней, таится дряхлый, как старик, Ковчег, забытой злобы полный, и он на сотни лет притих... Мы пробудим от сна тревогу, и ужас крайне древних лет, Железа поступь неуемна, пусть Фулгрим оцени’т момент. Силандри пропела свои слова торжественно, повернувшись к труппе. Она поклонилась своим зрителям, и те тут же зааплодировали. Звук аплодисментов странно прозвучал в мертвой тишине древнего мостика. — Теперь назад. — Силандри решительно направилась к выходу, и посмеивающаяся труппа последовала за ней. — А шутки видеть сей успех? — Один из арлекинов пристроился рядом, слегка разведя по сторонам руками. Его маска сейчас выражала грусть и печаль, настолько гиперболизированную, что даже в этом трагическом образе чувствовалась насмешка. — Хотел я думать, что дождусь минут торжественных потех. Увидеть лик врага слепого, что в любовании собой забыл всё лично оценить и в шутку нашу угодить. — Сей шутки время не пришло, и он оценит, ты поверь, момент сих праздничных затей. — Силандри обвела рукой стальные стены древнего корабля. Её пустая маска тут же немного поменялась, отразив эмоцию легкого покровительства. — Терпение, мой нетерпеливый друг. Хорошая шутка требует правильно выверенного момента. Но, не желая долго препираться, Ходящая-по-покрову тут же стартовала вперед, вон из этого места, и труппа была вынуждена последовать вслед за ней, с шутками подкалывая своего несдержанного и желающего видеть только браваду товарища. Обратный путь занял даже больше времени, чем путь в эти пещеры. Арлекины обходили стороной спешащих рабочих и очнувшихся от своих извечных затей Астартес. Они таились от проходивших мимо колдунов и крались по самому потолку, уклоняясь от встреч с демоническими созданиями. В одном из туннелей им пришлось замереть на целых полчаса, пока мимо проплывало нечто, состоящее из десятков сплетенных в экстатическом танце тел, музыкально стонущее и издающее звуки, от которых кровь стыла в жилах даже у видавших виды арлекинов. — Красивый хор, — прошептал кто-то из труппы. — Слишком громко, — ответила Силандри. — И фальшивят на верхних нотах. Когда они уже почти дошли к своему спрятанному за городом кораблю, что всё это время дожидался их под специальным полем, Эльдары почуяли чьё-то внимание. Колдуны Той, что Жаждет, на набирающем силу варп-мире становились много могущественнее, чем они были на самом деле. Нужно было поспешить. — Бежим, — коротко бросила Силандри, и арлекины рванули вперед, теряя всю свою театральность в стремительном спринте. Взбежав по открывшейся аппарели, арлекины разместились в своём прекрасном, как и всё созданное народом Аэльдари, корабле… Ну, кроме, пожалуй, Слаанеш. Тут Силандри не смогла сдержать смеха — с этим они знатно так обосрались. Корабль начал свой разгон, тут же свечкой уходя к небесам. Систем ПВО у захваченного губительными силами мира просто-напросто не было, а потому корабль беспрепятственно покинул атмосферу, покрывающейся тонкой фиолетовой пленкой планеты. Оставляя за своей кормой стонущий от боли, ещё живой, но стремительно гибнущий мир. Промедли арлекины еще хотя бы на час — и точно погибли бы, утратив свои души. Даже Цегорах не смог бы их защитить в столь чудовищном месте, оказавшемся так близко к царству вечных наслаждений и неисчислимых удовольствий Великого Змея. Служители Великого обманщика знали, что порой Цегорах, с помощью уловок, скрытности и обмана, всё же мог спасти души слишком близко подошедших к владениям Слаанеш арлекинов, но даже для бога, поселившегося в паутине, сей труд был тяжел. Арлекины и так благодарны Цегораху, за то, что, умирая в обычном мире или паутине, попадают к нему в шутовские руки. И их души оказываются в безопасности, от жадного порождения греха всех Эльдар. Их побег попытался предотвратить москитный флот, выпущенный с кораблей хаоситов, что висели на орбите планеты. Голографические поля корабля тут же вспыхнули многими красками, сбивая прицел сотням мелких мошек, старающихся уничтожить пытающийся прорваться ближе к местному светилу корабль Эльдар. Вспышки орудий и порой прокатывающаяся по кораблю тряска, которую не могли сдержать даже невероятно технологичные компенсаторы гравитации, не помешали двум арлекинам попытаться разыграть сценку встречи Примарха Фулгрима и пробудившихся железных людей. — Представьте, — начал один, изображая железного человека с прямой спиной и механическими жестами, — мы спали пятнадцать тысяч лет. Просыпаемся, а тут... это. — Он указал на воображаемого Фулгрима. — А что это? — спросил второй в роли Примарха, изображая самолюбование, поправляя воображаемые локоны и хвастливо вертя, столь же воображаемым хвостом. — Понятия не имеем, — ответил первый. — Но оно фиолетово-бледное, блестит и, кажется, хочет нас оприходовать в технические отверстия. Стандартная процедура: уничтожить. — Но я прекрасен! — воскликнул второй. — Для нас все органические единицы выглядят одинаково, — пожал плечами первый. — Как для тебя — собственные ноги, ах да... Их же нет! Силандри рассмеялась, глядя на эту импровизацию. Ритуал Фениксийца будет незакончен, а древний корабль уничтожен. Поверить в победу старых машин над демоническим принцем людей и его Астартес, Силандри просто не могла — она знала, на что те были способны. Но это замедлит Демона-принца. На время остановит его в водовороте начавшегося сражения, не даст совершать никакие действия, пока тот не пробьется к древнему кораблю сквозь армию обретших самосознание машин. А за это время тот, к кому она так спешит, чтобы передать важные вести для людского рода, доберется сюда… А что будет дальше — не знал даже сам Цегорах. Но для того они и здесь, чтобы узнать, что произойдет. Прорвавшийся к звезде аппарат, что оторвался от своих врагов на многие и многие сотни тысяч километров, выпустил прекрасные солнечные паруса. Голографические экраны судна горели до последнего момента, не только сбивая прицел врагу, но и не давая просчитать куда же хочет прыгнуть корабль Эльдар, пока конденсировал энергию для совершения светового прыжка, в сторону соседней системы. Эльдары не сильно любили путешествовать далеко от паутины, предпочитая врата древнего сооружения, что были разбросаны по всей галактике, любому варп двигателю. Конечно, они умели перемещаться через Варп, но страх за свои души, не давал им полагаться на эту древнюю технологию. Потому и были вспомнены и использованы примитивные технологии одного из видов, некогда населявшего эту галактику, и уничтоженного самими Эльарами в незапамятные времена, когда нынешний доминирующий вид, даже ещё не слез с деревьев. Но если было нужно, Аэльдари готовы были потерпеть, и лететь целый месяц к ближайшей вроде бы звезде… Мучительно долго по сравнению с паутиной и их Варп двигателями, но всё же лучше, чем ничего. — Курс проложен, — доложил пилот. — Уходим в прыжок через три минуты. — Прекрасно, — Силандри устроилась в кресле, наблюдая на экранах, как фиолетовый шар Цезония 7 становится всё меньше. — Дайте знать, когда будем на месте. А пока... Она достала маленькую флейту и начала наигрывать веселую мелодию. Арлекины, забыв об опасности, пустились в пляс прямо на палубе уходящего от погони корабля. Где-то там, в глубинах планеты, скоро должны были проснуться древние машины, что наконец-то получат нужный объем энергии. Где-то там демонический примарх примерял на себя роль ценителя прекрасного и великого творца, кровью выводя свой шедевр на холсте целой планеты. А здесь, в танце, смеялись те, кто знал главный секрет галактики: Всё это — лишь театр. И самое смешное было еще впереди. *** P.S. - Если хотите поддержать эту работу, воткните лайк, а если очень хотите, подписывайтесь на бусти, благодарочка, всем читателям \(*-*)/