∞
23 марта 2026 г., 15:33
У Денниса Уитакера выдался не лучший день.
Во-первых, утром он проспал, не услышав будильник. Его разбудили крики Тринити, которая колотила в дверь и угрожала расправой, если из-за него они опоздают (и это при том, что у его невысыпания была единственная причина — Тринити и Гарсия прошедшей ночью шумели так, что не помогли даже наушники с шумоподавлением).
В Питт они прибыли вовремя (почти), но Деннис даже не успел перевести дух, едва запихнув рюкзак в шкафчик. Сразу же привезли травму — девушка двадцати четырёх лет, пострадавшая в ДТП с участием пешехода и рейсового автобуса; травматическая ампутация нескольких конечностей — и выглядела она не слишком обнадёживающе, когда её перевозили в операционную. Затем последовал стандартный поток пациентов, к которому Деннис — как ему казалось — уже привык; пока не пришлось трижды переодеваться.
Как глупо было с его стороны думать, что он освоится в отделении неотложной помощи. Следовало быть разумнее.
Сейчас было уже три часа дня, и последние четыре часа смены Денниса тянулись так долго, как только могли.
Деннис едва выходит из палаты, как вдруг чувствует знакомое, ставшее действительно привычным, ощущение руки на шее. Он оглядывается через левое плечо и видит доктора Робби; тот смотрит на него сверху вниз и протягивает планшет свободной рукой, не лежащей на его шее.
— Что скажете, доктор Уитакер? — спрашивает Робби, направляя Денниса к центральному посту.
Парню требуется секунда, чтобы осмыслить его вопрос и понять, что он имеет в виду планшет. Деннис смотрит на изображение и видит рентгеновский снимок чей-то руки, сломанную пополам, почти с хирургической точностью.
— Э-э, перелом? — неуверенно предполагает Деннис. Неужели Робби хочет проконсультироваться с ним по такому пустяку?
— Посмотри внимательнее, — намекает Робби, когда они подходят к посту. Уитакер кивает Дане, которая что-то спешно говорит в телефонную трубку, а затем опирается локтями о стойку и снова смотрит на снимок.
Рассмотрев поближе, он подмечает характер перелома — ровно пополам, чуть ниже локтя, а в верхней части конечности уже виднеются ранние признаки компартмент-синдрома.
— Компартмент-синдром? — спрашивает Деннис, поворачиваясь к заведующему. Робби кивает, а в его глазах мелькает радостный огонёк. — Как такое возможно? Разве кровь не должна вытекать из травмированной конечности?
— Пациент перемотал руку скотчем, чтобы остановить кровотечение, но сделал это настолько туго, что кровь теперь скапливается — ей просто некуда деваться. Этому в медицинских школах уже не учат? — подшучивает Робби.
Деннис отрицательно качает головой и уже собирается спросить, насколько лучше проходит смена Робби, по сравнению с его, но тут Дана кричит:
— Травма на подходе! Прибытие через минуту!
— Так, малыш, идёшь со мной, — Робби хлопает Денниса по плечу и, развернувшись на пятках, направляется к приёмному боксу скорых. Уитакер мысленно извиняется перед остальными пациентами, которым придётся подождать, пока он разберётся с этой травмой.
✡ ✡ ✡
Внутри царит настоящий хаос. Фермер оказался зажат под собственным трактором, который рухнул на него, пока он пытался заменить двигатель самостоятельно, а жена не слышала его криков. Он пролежал в поле больше часа, прежде чем она нашла его, и теперь был без сознания, а его состояние стремительно ухудшалось. — Джавади, нужна аспирация! — командует Робби, когда мужчину вкатывают в травму. — Уитакер, готовься к интубации. Мы его теряем! — С ним всё будет в порядке? С моим мужем всё будет в порядке? — жена — кажется, её зовут Мэри, — рыдает в углу комнаты, пока Донни изо всех сил пытается её успокоить и увести в сторону, чтобы врачи могли спокойно работать. Пока доктор Мохан протискивается мимо Денниса, чтобы оценить состояние пациента, мужчина внезапно стонет и пытается поднять левую руку — точнее, то, что от неё осталось. Деннис, готовившийся к интубации, поднимает глаза на Робби, спрашивая, что делать. Однако тот, похоже, рад, что пациент пришёл в себя, поэтому не обращает на Денниса внимания. — Эй, вы можете назвать ваше имя? — спрашивает Робби, но безрезультатно. — Сэр? — мужчина продолжает стонать и поворачивает голову. Будто пытаясь найти что-то в этом хаосе. — Э-э, сэр, ваша жена снаружи, а нам нужно знать ваше имя. Вы можете говорить? — включается в разговор Деннис, догадываясь, кого тот так отчаянно ищет. Это привлекает его внимание, и он устремляет свой невидящий взгляд на Денниса, пытаясь что-то сказать, но у него не получается. — Извините, я не понимаю, что вы говорите. Вы ударялись головой? Помните, что случилось? Фермер собирается покачать головой, но, видимо, передумывает. — Хорошо, доктор Уитакер, продолжайте в том же духе, — говорит Робби прямо на ухо Деннису. Парень едва не подпрыгивает от неожиданности. Когда Робби успел подойти так близко? Не то чтобы ему это не нравится, но всё же неожиданно. — Джо… джоз… — еле слышно бормочет мужчина. Деннис инстинктивно наклоняется, чтобы лучше расслышать. — Можете повторить? — Джо… дж… Джосепф, — снова пытается он. Уитакер выпрямляется. — Джозеф? — уточняет парень. — Д… — начинает тот, но внезапный спазм прерывает его — и мужчина начинает кашлять кровью прямо на Денниса. Уитакер рефлекторно отшатывается и натыкается прямо на доктора Робби, который хватает его за бицепс, удерживая, а затем быстро оттесняет в сторону, чтобы помочь пациенту. «Мэри и Джозеф, какое совпадение», — думает Деннис, отходя сквозь толпу подальше. Поднимается суматоха, пока все громоздятся около пациента, переключаясь на новую первостепенную задачу — не дать мужчине захлебнуться собственной кровью. В конце концов, им удаётся стабилизировать его состояние и отправить в операционную, где, скорее всего, одно лишь чудо может спасти ему жизнь. — Молодцы, все сработали отлично, пусть это и было непросто, — говорит Робби, обращаясь к коллегам, пока Деннис выходит из травмы, бросает перчатки в ближайший бак и с досадой смотрит на испачканную хирургичку. — Блин, опять? Серьёзно? Сколько раз ты сегодня переодевался, Гекльберри? Наверняка близок к новому рекорду, — слышит Уитакер голос Тринити, когда та появляется перед ним — она идёт спиной вперёд, пока парень направляется за новой формой. — Я слышал, у нашего Гекльберри новый рекорд? Что на этот раз? — спрашивает Робби, подстраиваясь под шаг Денниса и устраивая свою руку у него на шее. Парень игнорирует недвусмысленный взгляд Тринити и поворачивается к Робби, который разглядывает большое кровавое пятно у него на животе, спускающееся до самых колен. — Просто фермер забрызгал меня кровью, — смущённо говорит он. — Но свой рекорд я пока ещё не побил. Робби и Сантос смеются над ним, а затем расходятся в разные стороны: мужчина продолжает крепко сжимать его шею, а подруга кидает напоследок многозначительный взгляд. Деннис решает — ради собственного душевного равновесия — проигнорировать обоих.✡ ✡ ✡
Переодевшись в чистую хирургичку, Деннис возвращается в Центр. Сперва проверяет одного из своих пациентов, поступившего ранее с сильным обезвоживанием, а потом собирается заняться выпиской маленькой девочки, которую тоже принял ранее, когда внезапно останавливается посреди коридора, остановленный чьей-то рукой, прижатой к его груди. Уитакер отрывается от планшета, в который ранее вносил данные для выписки, и видит перед собой не врача, и даже не пациента, а жену фермера, с которой уже сталкивался раньше. — Где мой муж? С ним всё в порядке? Когда я смогу его увидеть? — лихорадочно спрашивает она, хватая Денниса за плечи. — Эм, ваш муж наверняка всё ещё в операционной, но скоро его переведут в палату, — отвечает Деннис. Говоря честно, он понятия не имеет, когда операция её мужа закончится, но женщина смотрит на него с таким напором, что он невольно вспоминает свою мать. Хочется провалиться сквозь землю. — Вас ведь зовут Мэри, верно? — Да, меня зовут Мэри. Моего мужа — Джозеф, Джозеф Миллер. Вы можете отвести меня к нему? Мне нужно его увидеть, — говорит та. Она опускает руки, но умоляющий взгляд, который она бросает на парня, не менее — а то и более — убедителен, чем её слова. — К сожалению, сейчас вам к нему нельзя, но, если вы немного подождёте, я позже зайду за вами, как только будет известно, в каком он состоянии. Такой вариант вас устроит? — предлагает Уитакер, отводя Мэри к стульям, где она будет в относительной безопасности от хаоса неотложки. Женщина кивает, взгляд её затуманивается, и, пока Деннис усаживает её, она начинается что-то бормотать себе под нос, придерживая цепочку на шее. Сперва он думает, что она просто пытается себя успокоить, и собирается уйти, но потом узнаёт слова. — Любящий Отец, прикоснись к моему Джозефу сейчас Своими исцеляющими руками, ибо я верю, что Твоя воля в том, чтобы ему было хорошо в уме, теле, душе и духе. Деннис уже слышал эту молитву. Ведь её читали над ним каждый раз, когда он болел или получал травму в детстве, в Небраске. Однако в последний раз он слышал эту молитву утром в свой пятнадцатый день рождения. Он проснулся довольно рано — что для него, подростка, было необычно, только если не нужно было идти в школу или церковь. Мать стояла над ним, крепко зажмурившись, подперев подбородок руками, и молилась с таким усердием, какого Деннис от неё никогда не видел. Ему показалось странным, что она читает именно эту молитву. Ведь он не был болен. Так он думал, пока не вспомнил вчерашнюю ночь. Сарай. Мейсон. Стрекотание сверчков. Рука на ширинке его джинсов. Подарок на день рождения — заранее. Улыбка, перед которой он не смог бы устоять. А потом случился его худший кошмар. Его старший брат Дэвид стоял в дверях и смотрел на них с таким ужасом и отвращением, что Деннису оставалось лишь со страхом и стыдом во взгляде смотреть на него в ответ. Дэвид, конечно, тут же побежал домой, чтобы всё рассказать родителям. Деннис бросился за ним, на ходу застёгивая штаны и бормоча бессмысленные извинения и пустые обещания Мейсону. В ту ночь его выпороли так, как не пороли никогда раньше. — Гомосексуальность, — произнёс отец, — самый страшный и греховный недуг из всех. Мейсона Деннис больше никогда не видел. Поэтому, услышав эту молитву снова, в Питте, после долгого и утомительного дня, который, казалось, не хотел заканчиваться, Деннис замер. Он узнаёт эти слова и поворачивается к Мэри, не сводя глаз с её склонённой в молитве головы. Он приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но передумывает и направляется в палату к следующему пациенту.✡ ✡ ✡
— Эй, Уитакер? Ты как, держишься? — спрашивает Робби. Деннис поднимает глаза на заведующего и несколько секунд смотрит на него пустым взглядом, пока его мозг обрабатывает услышанное. — Я в порядке, — только и отвечает он. Робби его ответ явно не устраивает. — Уверен? Выглядишь так, будто тебя с ног даже лёгкое дуновение ветерка свалит. Деннису удаётся издать звук, который можно принять за смешок, но на самом деле сил на это у него попросту нет. Он вымотан физически и эмоционально, а фермер и его жена пробудили в нём воспоминания, которые он предпочёл бы похоронить глубоко-глубоко внутри себя. Ситуация усугублялась и тем, что прошло уже почти три часа, а новостей о Джозефе до сих пор не было. Каждый раз, когда Деннис проходил мимо Мэри в коридоре, она вскакивала и хватала его за руку, пока он не подтверждал, что до сих пор не знает, как дела у её мужа и когда она сможет его увидеть. Дошло до того, что Деннис и вовсе стал избегать южного крыла. Робби продолжает смотреть на него с таким беспокойством, которое, по мнению Денниса, не совсем уместно между коллегами; ему вдруг хочется сбежать, пока Робби не вынудил его сделать что-то ужасное — например, признаться в своих чувствах. К счастью, Дана окликает Робби — его зовут проконсультироваться по поводу пациента. Но перед уходом мужчина через плечо бросает: — Ты знаешь, что всегда можешь поговорить со мной? Может ли?✡ ✡ ✡
Деннис еле передвигает ноги, пытаясь дотянуть последние полчаса смены, когда доктор Гарсия останавливает его, пока он ищет кого-нибудь (Робби), чтобы проконсультироваться по поводу пациента. — Эй, Уитакер! У того фермера, которого вы нам передали, уже закончилась операция. Мы его подлатали, через неделю-другую будет в порядке. Кто-то сказал, что ты попросил держать тебя в курсе? — говорит Гарсия. Деннис понятия не имеет, кто ей сказал это, но просто кивает и оборачивается, чтобы позвать Мэри. Он с ужасом думает о том, что ему вновь придётся разговаривать с этой женщиной. Она постепенно дошла до бормотания абсолютно бессвязных молитв и дрожащих рук, и из-за неё Деннис чувствовал себя так, будто обязан покаяться во всех своих грехах, что было глупо по ряду причин. Он даже в церковь не ходил с тех пор, как поступил в медицинский. Тем не менее Денниса никогда не покидало давящее чувство вины и стыда за то, кем он был. — Ещё раз здравствуйте, Мэри. У меня есть новости о Джозефе, если вы готовы их услышать, — говорит он женщине, подойдя к ней. Она тут же вскакивает, вновь хватая парня за плечи, и пристально вглядываясь ему в глаза. — Что случилось? С ним всё в порядке? Пожалуйста, скажите, что с ним всё в порядке, — умоляет она. Деннис медленно кивает, стараясь держаться на расстоянии. — Состояние Джозефа стабильное, операция закончена. Вы можете подняться на четвёртый этаж и навестить его. Через пару недель его выпишут. — О, слава Богу. Слава Богу. Он так милостив. Он благословил вас, я не знаю, как ещё могу вас отблагодарить. Большое вам спасибо, — бормочет Мэри, неожиданно крепко обнимая парня. — О, эм, спасибо? Я правда не… — Господь добр. Давай поблагодарим Его за этот день, вознесём наши молитвы… — начинает Мэри, но Деннис резко и довольно грубо вырывается из её объятий. От мысли о том, что ему снова придётся молиться и благодарить Бога после всех этих лет, у него внутри всё сжимается; он понимает, что если не успокоится сейчас, то это станет началом нервного срыва. — Перестаньте, пожалуйста. Я не… я не могу, я правда не могу, — произносит Деннис, выставляя руки перед собой в умоляющем жесте, изо всех сил пытаясь не обидеть эту женщину, которая, он уверен, действует из лучших побуждений. Он действительно не может прямо сейчас этого сделать. Не сейчас, не здесь, не где-либо ещё, никогда. Никогда больше. Внезапно Уитакер понимает, что не может дышать. Женщина, отдалённо напоминавшая ему мать, и молитва, которую он слышал миллион раз, разом навалились него всей тяжестью, сдерживаемой все эти годы; он не мог дышать. Боже, какой он слабак. Всегда ли он был таким слабым? Конечно, нет. Наверняка были времени, когда Деннис мог назвать себя сильным, когда он не разочаровывал всех вокруг, когда он ещё был достоин любви, доброты и тепла. Но, может, это и не так. Деннис понимал, что он — грешник. Понимал, что он порочен. Понимал, что испытывает чувства, которые испытывать не должен был, и недостаточно силён, чтобы не поддаться им. Он отступает назад, увеличивая расстояние между ним Мэри, которая смотрит на него растерянным и осуждающим взглядом. Точно такой же взгляд был у его матери, когда он сказал ей, что хочет стать врачом; у священника, когда он признался, что не слышит Бога; и у его отца, когда он сказал, что слишком любит всех животных на ферме и не может есть их мясо. Деннис разворачивается, пытаясь найти взглядом выход — хочется сбежать куда угодно, лишь бы не стоять здесь и дальше, — и врезается прямо в твёрдую и тёплую грудь. — Воу, воу, воу. Всё в порядке? Куда ты так торопишься? — раздаётся знакомый голос. Блять. Деннис открывает рот, но не издаёт ни звука. Наверное, потому, что всё ещё не может дышать. Стыд, все эти годы сдерживаемый в коробке, которую он никогда не открывал, в дальнем уголке сознания, добрался до груди и душил так сильно, что парню казалось, будто он вот-вот умрёт. — Уитакер? Что происходит? — спрашивает Робби, протягивая руки, чтобы обхватить его плечи. Лицо Робби приближается до тех пор, пока не становится единственным, что он видит; и Деннис понимает, что не может позволить себе сорваться именно перед этим человеком. — Не трогайте меня, нахрен, — выдыхает он, вырываясь из рук Робби и практически бегом направляясь к лестнице, чтобы оказаться как можно дальше. — Уитакер? Уитакер? — слышится за спиной голос Робби, но у Денниса только одна цель — выбраться отсюда. Он взбегает по лестнице, поднимаясь выше и выше, пока не добирается до двери с табличкой «Выход на крышу». По крайней мере, он предполагает, что там написано именно это. Паника накрывает слишком сильно, чтобы оставались силы вчитываться в надпись. Он распахивает дверь и, кажется, впервые за много лет полной грудью вдыхает свежий воздух. Солнце только начинает садиться, и Деннис, пошатываясь, подходит к перилам, подставляя лицо прохладному вечернему ветерку. Он изо всех сил цепляется за перила на краю крыши, пытаясь вернуться в собственное тело. Разум всё ещё парит где-то позади, слишком занятый воспоминаниями о том моменте, когда он понял, что никто из семьи не любит его больше, чем Бога, и не мог сосредоточиться на происходящем. Прохлада металла впивается в ладони, но этого недостаточно, поэтому Деннис наклоняется вперёд и прижимается лбом к металлу, надеясь, что это поможет вернуться в чувства. Он едва успевает выровнять дыхание, как дверь за его спиной с грохотом распахивается. Деннис подскакивает, резко разворачивается, но тут же жалеет об этом. Робби стоит и смотрит на него с таким нечитаемым выражением лица, которое парень никогда бы не смог разгадать, особенно в этот момент. Оба молчат, просто стоят и смотрят друг на друга. Робби медленно приближается к Уитакеру, вытягивая руки, словно парень — бездомный котёнок, которого он изо всех сил старается не спугнуть. Когда Робби, не встречая возражений, подходит к перилам (не отрывая взгляда от Денниса), он облокачивается на них и поворачивается, чтобы посмотреть на горизонт. — Красивый вид, да? — спрашивает он, нарушая напряжённую тишину. Уитакер тоже оборачивается, присоединяясь к созерцанию города. Какое-то время они просто любуются закатом, а Деннис делает размеренные вдохи и выдохи, стараясь не выглядеть так, будто у него только что случилась паническая атака (но получалось до жути плохо). Боже, как ему хочется закурить. Все, узнав, что он курит, всегда удивлялись, пока парень не напоминал, что вырос на ферме в заднице мира, штате Небраска, где и заняться-то особо было нечем. Он начал курить в тринадцать, а бросил пару лет назад; но время от времени его всё равно тянуло к сигаретам. Желание зудит так сильно, что на мгновение он задумывается, не спросить ли Робби, не найдётся ли у того закурить, но тут же мысленно ругает себя за подобные мысли, потому что, конечно же, у Робби что-то подобное вряд ли найдётся. — Хочешь поговорить об этом? — спрашивает Робби, прерывая внутренний монолог Денниса. — Не особо, — отвечает тот. Робби кивает, но не уходит. В конце концов, молчание начинает тяготить Уитакера, и он говорит: — Жена того пациента из травмы. Фермера. Попросила держать её в курсе. Я сказал ей, что операция закончена, а она так разволновалась, что начала молиться, а потом попыталась уговорить меня помолиться вместе с ней. Похоже, они довольно религиозны. Деннис решает, что этого достаточно, чтобы оправдать его небольшой (или большой) срыв, но Робби явно с ним не согласен. — Тебя это задело? — спрашивает он. Деннис качает головой, отчего Робби выглядит ещё более растерянным; поэтому он продолжает: — Моя семья тоже очень религиозна. По-настоящему религиозна. Мы не только каждое воскресенье ходили в церковь, но и служили мессу по средам, а раз в две недели ужинали с библейским обществом и обращались к священнику, а не врачу, когда болели. Представляете, до поступлений в медицинский я даже привит не был? — это настолько шокирует Робби, что у него слегка отвисает челюсть; но Деннис уже разошёлся настолько, что не знает, смог бы остановиться, даже если бы захотел. — Ну, а я никогда не увлекался этим, как остальные члены моей семьи, но всё пошло наперекосяк, когда они узнали, что я гей. Мой старший брат застал меня за поцелуем с одним парнем из нашего города, и с тех пор всё рухнуло. Какое-то время семья меня игнорировала — они буквально не разговаривали со мной и не признавали моего существования в течение нескольких месяцев. Но это было даже к лучшему, потому что, когда они вновь начали со мной общаться, тон их всегда был враждебным; они не переставали упрекать меня в том, что я гей. Что бы я ни делал, всё было грехом; что бы я ни делал, всё это было вопиющей неблагодарностью по отношению к Господу, и я ничего не мог сделать, чтобы искупить свою, ну, вы понимаете, вину. Я разочаровал их ещё больше, решив поступать в медицинский, а после того, как я уехал, они полностью прекратили со мной общение. За шесть лет я не получал вестей ни от кого из них. Деннис заканчивает и, отрывая взгляд от города, поднимает его на Робби; на мгновение задумывается, почему видит мужчину размытым тёмным пятном, прежде чем понимает, что снова, чёрт возьми, плачет. Ему нужно взять себя в руки. Он яростно трёт глаза, но от этого выглядит ещё более потрёпанным. Когда, наконец, ясно видит Робби, тот смотрит на него с таким отчаянием, что Деннис начинает беспокоиться, не сказал ли он чего-то лишнего. Так продолжается до тех пор, пока Робби не открывает рот и не произносит сдавленным и — если ему не мерещится — полным слёз тоном: — Деннис. Уитакер ошеломлён не только эмоциями в голосе мужчины, но и тем, что, насколько он помнит, Робби впервые называет его по имени. — Что? — спрашивает Деннис. Он понимает, что его детство было не самым лучшим, но это не оправдывает страдальческое выражение лица Робби, будто тот только сейчас начинает осознавать сказанное парнем. — Это… мне кажется… это… — начинает Робби, затем замолкает, но всё же заканчивает: — Господи, малыш. Это полный пиздец. Уитакер почти наслаждался временем, проведённым на крыше с мужчиной, но внезапно ему хочется, чтобы произошло землетрясение, или ракетный удар, или ещё что-нибудь драматичное и опасное, что даст ему повод уйти с этой крыши и избежать разговора, который, как он чувствует, вот-вот начнётся. — Ну, наверное, — тихо отвечает он, снова опуская взгляд. Робби издаёт резкий смешок. — «Наверное»? Деннис, то, что ты только что рассказал, — это, без преувеличения, жестокое обращение, вплоть до детской травмы, и я готов поспорить, что это даже не половина истории. В ответ на молчание парня Робби поднимает глаза и снова недоверчиво усмехается, если это можно так смешком. Похоже, скорее, на фырканье. — Извини, малыш, я просто… хочу, чтобы ты понял: это не нормально. Поэтому твоя сегодняшняя реакция вполне объяснима, — говорит он. А Деннис пребывает в шоке, и это, должно быть, отображается на его лице, поэтому Робби подходит ближе. Он медленно протягивает руку к плечу парня, внимательно наблюдая за его реакцией, фиксируя каждое его движение, прежде чем осторожно переместить руку на предплечье. Деннису становится стыдно. Робби ведь никогда не колебался, прикасаясь к нему, с чего вдруг сейчас такая реакция? — Ты очень сильный, Деннис. Не каждый смог бы пройти через такое и стать таким профессионалом, как ты. И дело не только в профессионализме. Ты добрый, чуткий, умный, и, честно говоря, чертовски выдающийся врач. Что произошло сегодня? Я бы ожидал подобной реакции от любого, кто прошёл бы через то, что пережил ты, и внезапно столкнулся бы с этим снова, — Робби выпаливает всё это на одном дыхании, и Деннис не успевает даже осмыслить все эти потрясающие слова. Он издаёт что-то среднее между вздохом и всхлипом и, сам того не осознавая, снова начинает плакать. Робби прижимает его к себе, и Деннис отдаётся его объятиям, наслаждаясь знакомым хвойно-мускусным ароматом. Он жадно хватает ртом воздух, ноги подкашиваются, пока чувство стыда вновь охватывает его, потому что то, что он чувствует к этому человеку, точно не поощряется Библией. Кажется, Робби улавливает внутреннюю борьбу Денниса, потому что начинает успокаивающе гладить его по спине, шептать на ухо утешительные слова, а затем отстраняется и обхватывает ладонями его лицо. Робби вытирает слёзы Денниса, и тот вдруг слишком хорошо осознаёт, насколько близко к друг другу они находятся. Слёзы постепенно высыхают, но руки мужчины продолжают удерживать за подбородок, и Деннис не может удержаться и не взглянуть на язык Робби, облизывающий губы. Кажется, тот прослеживает его взгляд, потому что атмосфера между ними внезапно меняется. Деннис наклоняет голову ближе к Робби. Жест едва заметный, но они стоят достаточно близко друг к другу, чтобы ощущалось иначе. У Робби перехватывает дыхание, но он придвигается ближе, пока пальцы Денниса сжимают его толстовку, и выдыхает: — Деннис, — прежде чем прижаться к его губам. Поцелуй длится недолго, всего лишь касание губ и лёгкое столкновение зубами из-за силы, с которой парень прижимает их друг к другу. Но даже после того, как они отстраняются, оба тяжело дышат и смотрят друг на друга. — Нам определённо не стоило этого делать, — говорит Робби, не сводя взгляда с его губ. — Да, не стоило, — соглашается тот. Робби снова притягивает его к себе, а Деннис не сопротивляется. Однако этот поцелуй уже более неспешный и нежный, чем первый, и Деннис снова чувствует необъяснимое желание расплакаться. Он сдерживается, потому что это уж точно испортит настрой, и вместо этого сосредотачивается на том, насколько удивительно мягкие и тёплые у Робби губы, на том, как его руки скользят по телу, а затем опускаются к бёдрам, чтобы притянуть ближе. После нескольких минут крайне безответственных, с их стороны, поцелуев Деннис отстраняется, чтобы взглянуть на часы, и вздыхает. — Нам пора возвращаться, — говорит он, поднимая глаза и замечая, что Робби смотрит на него с нескрываемым вожделением. Он изо всех сил старается игнорировать жар, пробегающий по спине от этого взгляда, когда он делает шаг назад. Сразу же ощущает потерю тепла, которым согревал его Робби, и грустит из-за того, что не сможет провести остаток жизни в объятиях этого мужчины, впитывая его тепло. Робби кивает и поворачивается, словно направляясь к выходу с крыши, но внезапно оборачивается и снова притягивает Денниса для ещё одного обжигающего поцелуя. — Хочешь заглянуть сегодня ко мне? — спрашивает Робби, не отрываясь от губ Денниса. Парень ухмыляется и отвечает: — С удовольствием. У Денниса Уитакера выдался очень неудачный день, но, похоже, вечер обещает быть намного лучше.
