Корица по четвергам

В кофейне пахло корицей и сдобой. С кухни доносилось позвякивание посуды. Солнечные блики падали сквозь витражное окно на деревянный пол. Бариста протирал стойку привычными движениями в ожидании новых посетителей. Сегодня в кофейне было немного народу: студент сидел с конспектами у окна, пожилой мужчина читал газету, девушка ковыряла яблочный пирог. Студент тяжело вздохнул, попытался отхлебнуть из уже пустой чашки и разочарованно встал. Пришлось опять идти к стойке и делать еще один заказ. – Пожалуйста… – взгляд скользнул по меню. – Можно самое большое капучино, дополнительный шот эспрессо и карамельный соус? – Разумеется. Горячий или холодный? – Горячий. – Юноша бросил взгляд на бейджик. – Феликс? А у вас случайно не будет зарядки? Бариста окинул взглядом кафе. – Могу дать, но это моя личная, так что… – Спасибо-спасибо-спасибо! Меня Хисын зовут. Я правда верну ее. Феликс вздохнул, но достал зарядку из-под стойки. – Держи. Хисын вернулся к своему столику с огромной чашкой кофе с молочной пеной и соленой карамелью. Наконец он смог зарядить телефон хоть немного и написать сообщение своему соседу, которого ждал в кофейне уже час. Хисын: Где ты??? Это было десятое непрочитанное сообщение. Его охватывала паника. Ему очень нужна была эта книга. Наконец после девятого звонка Джейк ответил. – Да? – Прочитай сообщения, это важно! Где ты был?! – Как где? Спал. – Пожалуйста! Это очень важно. – Хорошо, – ответил Джейк, не понимая, чего от него хотят. Хисын наконец смог расслабиться. Нет, не до конца, но дышать стало чуть проще. Он опять углубился в конспект, перечитывая то, что планировал не забыть на завтрашнем экзамене. Он пробовал заниматься в библиотеке, но быстро устал от суперэффективных студентов, которые стучали по клавишам своих новых ноутбуков и конспектировали что-то с нечеловеческой скоростью. Его это только фрустрировало. Пробовал заниматься дома, но там его слишком сильно манила кровать, и он засыпал, или же его сосед вечно провоцировал его поесть. И легкий перекус превращался в бесконечный процесс, который было почти невозможно закончить. Джейк с нужной книгой появился в кафе. Он шел легкой, небрежной походкой. – Йо, я принес. Хисын выхватил книгу. Наконец она была у него. – Спасибо! Джейк плюхнулся на стул и оглядел кофейню. – А тут ничего. – Закажи себе кофе, а я пока доделаю конспект. Джейк подошел к стойке сделать заказ, и тут все пошло не так, как планировал Хисын. Оказалось, что Феликс и Джейк знакомы и пересекались на каком-то мероприятии и теперь радостно болтали на английском. Бесит. Хисын старательно доделывал свой конспект. Выписывал аккуратным почерком в тетрадку, выделял маркером. И не переставал думать о том, что сейчас делал его сосед по квартире. Ему казалось, что он флиртовал. Для корейца это был бы флирт, но для двух австралийцев возможно, и нет. Усилием воли Хисын продолжил конспект. Еще один параграф. Еще один вопрос к экзамену. Еще… Рядом с ним на стол кто-то поставил тарелку, от которой восхитительно пахло яблоками и корицей. – Вот. – Спасибо… Чего это ты? – Феликс угостил. Только испек. Это мой пирог, но я готов поделиться с тобой. – Феликс, значит, – фыркнул Хисын. – Ты ему зарядку, кстати, должен. Он просил напомнить. – Конечно, я ему верну ее. – Ты пирог будешь? – Джейк уже почти доел пирог. – Он обалденный. – Давай. Джейк протянул остатки пирога. Хисын взял тарелочку и попробовал. Это и правда было удивительно вкусно. – Ничего так… – Если ничего, я забираю. Сам доем. Джейк обиженно отнял тарелочку и активно заработал вилочкой. Хисын не стал возражать. Пусть сам доедает вкусняшку. – Я почти закончил, – соврал Хисын, – пойдем домой? – Как? Я же только вышел. Давай еще тут посидим. Тут прикольно. Еще и Феликса встретил. Скоро придет его парень, он обещал познакомить. Опа! Хисын возрадовался. – У него есть парень? – А тебя это смущает? Особенно с учетом того, что мы с тобой делаем долгими вечерами… – Ну не тут же… Теперь уже Джейк фыркнул и доел свой пирог. Хисын отсоединил зарядку и протянул ее другу. – Иди отдай, раз все равно тут ничего не делаешь. – Хорошо-хорошо. Давай собирайся и пойдем домой. Хисын закинул все в сумку, допил свой кофе одним глотком. Хороший кофе. Уютная кофейня. Милый Феликс. Разумеется, он сюда больше не вернется. Бесит. Обернувшись, он понял, что Джейк где-то пропал. Разумеется, он торчал рядом с Феликсом. Теперь рядом с ними стоял еще один красивый темноволосый парень с большой папкой, в таких обычно студенты-художники носят свои работы. Слишком красивый и творческий. Черт. Теперь ему казалось, что тот тоже флиртовал с Джейком. Еще один австралиец? Это у них норма? Что вообще происходит в этой кофейне? Что они добавляют в кофе кроме соленой карамели?! Собрав вещи в рюкзак, он пошел забирать Джейка из цепких лап Феликса. Тот стоял и улыбался им обоим, как солнечный ретривер, который не понимает, что его сейчас уведут. Хисын подошел к ним. Темноволосый парень протянул ему руку. – Привет, я Хёнджин, друг Феликса. Хисына внутри трясло. Я не знаю, кто ты. Я тебя уже ненавижу. Ты с папкой. Ты красивый. Ты смеешься над шутками Джейка. УБИРАЙСЯ. – Очень приятно, Хисын. Нам пора. – и с ледяной улыбкой попытался увести Джейка. – Подожди, мы же только пришли! – Мы идем домой. У нас там... дела. – Хёнджин жил в Штатах! Прикинь, как круто. С ним тоже можно болтать на английском. Они пригласили нас смотреть кино в воскресенье. Пойдем? Ну пойдем… Плиииииз… – Все зависит от экзаменов… И твоих в том числе… Джейк надулся. – Ну да… экзамены пупупу… Поспешно распрощавшись, они вышли из кофейни. Джейк рассказывал кучу всего про новых знакомых, а Хисын думал, почему он запоминает всякую ерунду, а экзамен так сдать не может. Если Джейк не сдаст свой экзамен, ему придется брать этот курс уже в третий раз. Поднявшись на лифте в их квартиру, они наконец вошли. Джейк привычно кинул свои вещи в прихожей. Он никогда об этом не думал, ведь Хисын всегда убирал и вешал их на место. – Раз ты меня разбудил, я пойду досыпать. – А твои экзамены? – Он не сегодня же. Джейк стянул с себя футболку и плюхнулся в одних джинсах на ближайшую кровать. Кровать Хисына. – Ты чего? – А чего бы и нет? Ты можешь учиться, а я тут посплю. Ты же не против? – Хисын кивнул. А что он мог сделать, если Джейк уже завалился на его кровать и так уютно устроился. – Или может быть, ты хочешь немного отдохнуть? Я бы тебе сделал массаж? Вон какие плечи зажатые… А может быть, это неплохая мысль, мелькнуло у него. Хисын присел на край кровати. Ловкие руки Джейка стянули его кофту и майку, и теперь теплые ладошки мяли плечи. Момент, когда можно было бы расслабиться полностью и уйти в плен теплых рук, но от него пахло корицей. – Чего ты такой напряженный? Такой сложный экзамен? – Просто… Феликс бесит… – Почему? Он же милашка. – Вот поэтому и бесит. Чего это тебе нужно к ним в гости идти? – Я не хочу прятаться и делать вид, что мы просто соседи по квартире. Ты все время говоришь, что мне проще: захотел – сел на самолет – и не важно, как я заруинил свою жизнь здесь, а тебе еще жить в этом обществе… – Так зачем они тебе? – Они живут вместе как пара. К ним можно прийти в гости и не делать вид, что мы не те, кем являемся. Можем посмотреть кино, сидя в обнимку, сожрать попкорн и просто поболтать с другой парой. Или я для тебя грязный секретик? – Это не так! – Хисын резко повернулся к Джейку. – Ты… никогда… – Тогда пошли в гости. Там никто не узнает про нас, но можно просто быть… Хотя бы попробовать… – Хорошо, но с одним условием: ты сдашь этот чертов экзамен! – Дурак. Если я его сдам, я не смогу продлить языковой курс, и у меня будет не так легко тут остаться с тобой. Или ты поедешь со мной в Австралию? – Что? Джейк, устав от разговора, поцеловал Хисына. Целоваться проще, чем говорить. Чувствовать проще, чем жить в мире, где они должны прятаться. Руки нежно скользили по его торсу, тянули, прижимали. – Что ты творишь… – Тебе нужно расслабиться перед экзаменом… – кожа к коже, горячее дыхание у основания шеи, руки, которые расстегивают ремень джинсов. – Черт…. Ты все еще пахнешь блядской корицей… – Сегодня четверг, это к деньгам….. – Ты же не кофе…. – Во мне кофе, и я пахну корицей. – Лучше бы не пах… Я ревную… – К кому? – Джейк перестал терзать застежку его ремня и удивленно посмотрел на него. – А ты не понял? – Нет… Хисын зарычал. Как можно быть таким гениально тупым? – К Феликсу. К Хёнджину. К любому, кто говорит с тобой на греба́ном английском и смотрит, как ты улыбаешься своей щенячьей улыбкой. Джейк замер. А потом рассмеялся. Реально рассмеялся. – Ты ревнуешь меня к Феликсу? У которого парень? И к Хёнджину, который просто пришел к своему парню? – Он красивый. – Ты серьезно? Может, это мне нужно к нему ревновать? Хисын отвернулся, но Джейк поймал его подбородок, заставил смотреть в глаза. – Слушай сюда, – голос Джейка вдруг стал низким, без обычной легкости. – Мне плевать на Феликса. Мне плевать на Хёнджина. Мне плевать на всех, кто говорит на английском, испанском или языке чертовых эльфов. Я здесь. С тобой. Я два года продлеваю учебу, потому что не могу представить утро без твоего ворчания. Ты понимаешь? Хисын сглотнул. – Тогда почему ты так с ними… – Потому что они не ты. Они просто люди. А ты – всё. Джейк снова потянулся к его ремню, но теперь медленно, глядя в глаза. – И если ты еще раз скажешь про корицу, я клянусь, я вылью на себя твой одеколон и больше никогда не подойду к этой кофейне. – Обещаешь? – Заткнись. Он поцеловал Хисына так, что вопросы кончились. Ремень наконец поддался. Джинсы отправились на пол. Руки нашли кожу. Корица всё еще чувствовалась, но теперь она смешивалась с запахом Хисына, их дыханием. – Ты мой, – выдохнул Джейк куда-то в шею. – Только мой. И плевать, кто что подумает. Я хочу пойти к Феликсу в гости, чтобы хвастаться тобой. Пусть смотрят… Хисын зажмурился, позволяя себе наконец просто чувствовать. Без ревности и страха. Без «что подумают». С корицей или без – Джейк был здесь. С ним. А всё остальное можно было выбросить в окно вместе с его дурацкими конспектами. Хисын уткнулся в изгиб шеи, поцеловал. Сжал губами выступ ключицы, пока руки скользили по спине Джейка. – Почему так сложно? – Потому что ты всё усложняешь.

***

Теплые руки Джейка всё еще блуждали по его спине лениво, успокаивающе. Хисын лежал щекой на его груди и слушал, как бьется сердце. – Значит, в воскресенье, – пробормотал Джейк куда-то в макушку, пальцами перебирая его волосы. – М? – К Феликсу. Кино, помнишь? Ты обещал. Хисын фыркнул ему в ключицу. – Я ничего не обещал. Я сказал «посмотрим». – Ты сказал «хорошо». – Я не… – Сказал. Я слышал. Хисын приподнялся на локте, чтобы посмотреть на это наглое лицо. Джейк улыбался во все тридцать два, довольный как щенок, который стырил тапок и знает, что его не наругают. – Ты невыносим. – Знаю. Но ты меня любишь. Хисын закатил глаза, но ничего не сказал. Потому что это была правда. И Джейк это знал. И они оба знали, что в воскресенье пойдут к чертову Феликсу смотреть чертово кино. – Только без глупостей, – буркнул Хисын, снова утыкаясь ему в шею. – Какие глупости? Мы будем вести себя идеально. – Я тебя знаю. – Ну, максимум буду держать тебя за руку. Или обнимать. Или положу голову тебе на плечо. Или… – Джейк. – Молчу. Он замолчал. Но рука продолжала гладить спину, а губы то и дело касались виска, лба, кончика носа. Хисын жмурился от этих легких поцелуев и чувствовал, как напряжение последних дней потихоньку стекает куда-то вниз, впитывается в матрас, растворяется в темноте. – Я правда ревновал, – тихо сказал он спустя минуту. – Я знаю, дурак. – Не дурак. – Дурак. Но мой. Джейк притянул его ближе, зарылся носом в волосы, глубоко вдохнул. Хисын чувствовал, как его дыхание выравнивается, становится глубже, спокойнее. Они лежали так долго – может, пять минут, может, полчаса. Время в темноте текло иначе. – Джейк? – М? – В воскресенье… что смотрим? – Понятия не имею. Но там будет попкорн. И мы будем сидеть в обнимку. И никто не спросит, почему мы, соседи по квартире, так тесно прижались друг к другу. Хисын улыбнулся в темноту. – Звучит неплохо. – Лучше, чем экзамены? – Лучше, чем экзамены. Джейк довольно хмыкнул и чмокнул его в лоб. Последний раз. Самый теплый. – Спи. Завтра будешь зубрить, а сегодня ты мой. – Завтра уже экзамен, – пробормотал Хисын уже сквозь сон. – Я знаю. Где-то за окном шумел город. Где-то в кофейне Феликс мыл посуду и не подозревал, что станет героем чужой ревности.

***

Утром Хисын проснулся от того, что Джейк дышал ему в затылок и что-то бормотал на английском. Он поворчал для вида, а потом сделал им кофе.

***

Экзамен он сдал легко, но ему все время казалось, что в воздухе слегка пахло корицей.

***

В воскресенье, как и договаривались, Хисын надел свою самую дружелюбную улыбку и отправился смотреть кино, которое он не хотел смотреть, к людям, которых он не хотел видеть. Джейк же предвкушал замечательный вечер в приятной компании. Дверь открыл Феликс – улыбчивый, расслабленный, в мягком свитере с закатанными рукавами. Из прихожей тянуло чем-то теплым, ванильным, сдобным. Домашним. – Заходите, мы уже всё приготовили. Квартира оказалась светлой, с высокими потолками и старым паркетом, который поскрипывал под ногами. В углу гостиной стоял большой фикус в керамическом горшке, на подоконнике грелись на солнце кактусы. Стены были увешаны разномастными постерами – старые фильмы, концерты, пара рисунков, неразборчиво подписанных. Книжный шкаф ломился от книг, а на журнальном столике уже дымились кружки с чаем и стояла огромная миска попкорна – судя по запаху, с карамелью. Хёнджин махнул им с дивана, улыбаясь так, будто они старые друзья, а не просто «знакомые знакомых». – Располагайтесь. Кино выбрали ужасно глупое, так что будет весело. Хисын вежливо кивнул, скинул кроссовки и прошел в гостиную, старательно не рассматривая интерьер слишком пристально, чтобы не выдать, что он вообще-то ищет, куда бы сесть подальше от всех. Но Джейк уже всё решил за него. Он плюхнулся на диван, потянул Хисына за руку и, прежде чем тот успел сообразить, устроился прямо у него на коленях. С комфортом и удобством. Как будто так и надо. – Джейк, – шикнул Хисын, чувствуя, как щеки начинают предательски теплеть. – Что? – Джейк откинулся на его грудь и посмотрел на него с абсолютно невинным выражением лица. – Тебе неудобно? Я могу подвинуться. Его движения вызывали не тот отклик организма, на который он, видимо, рассчитывал. – Я не… – Если неудобно, скажи. Он больше не двигался. И Хисын прекрасно понимал, что Джейк это сделал специально. – Всё нормально, – буркнул он, обреченно закатывая глаза и кладя руку Джейку на талию чисто для того, чтобы тот не свалился. Ну или чтобы было за что держаться. Сам не разберешь. Феликс и Хёнджин переглянулись, но ничего не сказали. Только улыбнулись – тепло, понимающе, будто именно так и должно быть. Хёнджин потянулся к пульту, Феликс раскладывал еще какие-то закуски на столике. Попкорн стоял ровно посередине, чтобы всем было удобно тянуться. – Начинаем? – спросил кто-то. – Давайте. Свет приглушили. На экране замелькали титры. Джейк поудобнее устроился на коленях Хисына, переплел их пальцы с его пальцами и удовлетворенно вздохнул. Хисын смотрел в экран, но видел только макушку перед собой. Чувствовал чужое дыхание – только тепло, которое разливалось по груди от того, как естественно, как правильно Джейк сидел в его руках. Квартира была чужой. Фильм – глупым. Попкорн – слишком сладким. Но здесь, на этом диване, впервые за долгое время, Хисын почувствовал, что можно просто быть. Ничего не бояться и ни от кого не прятаться. Возможно, Джейк был прав, и им нужен был такой вечер, но он никогда не признает этого. Он незаметно поцеловал Джейка в макушку. Тот довольно хмыкнул и сильнее сжал его пальцы. Фильм был настолько глупым, что Хисын перестал вникать в сюжет уже через десять минут. Какая-то романтическая комедия с предсказуемыми шутками и героем, который никак не мог выбрать между двумя одинаково нелепыми девушками. Хёнджин периодически комментировал происходящее на экране, Феликс закатывал глаза и подкидывал в рот попкорн, а Джейк просто лежал на Хисыне, как будто так было всегда. Свет в комнате сделали полумрак – Хёнджин нашел гирлянду и зачем-то накинул ее на торшер. Теперь по потолку ползали теплые желтые огоньки, смешиваясь с мерцанием телевизора. Фикус в углу отбрасывал причудливую тень. Где-то на кухне тихо гудела посудомойка. Пахло чаем, попкорном и чем-то еще. Тем самым, что бывает только в чужих квартирах, когда тебя не хотят обидеть, а наоборот – рады видеть. Джейк потянулся за попкорном, не меняя позы, просто вытянув руку в сторону миски. Хисын хмыкнул, но помог – подвинул миску ближе, чтобы тот не свалился с него в попытке дотянуться. – Ты мой личный ассистент, – довольно пробормотал Джейк с набитым ртом. – Я твой личный стул, – поправил Хисын, но руку с его плеча не убрал. На экране герой наконец выбрал ту самую, и все вокруг захлопали. Хёнджин фыркнул. – Я бы на ее месте послал его куда подальше. – Ты бы никого не посылал, ты слишком мягкий и хорошо воспитан, – возразил Феликс и заботливо стряхнул крошку с его щеки. – Я могу быть жестким. Особенно с таким, как он, – он невнятно махнул в сторону экрана, – меня такие бесят. – Когда ты бываешь жестоким? – Например, сейчас. Хёнджин попытался сделать строгое лицо, но Феликс просто чмокнул его в нос, и он мгновенно сдулся, расплывшись в улыбке. Джейк тихо засмеялся им в спину, повернулся к Хисыну и одними губами прошептал: «Мы тоже так можем». Хисын закатил глаза, но, поддавшись внезапному порыву, тоже чмокнул его в висок. Коротко и почти незаметно. Но Джейк просиял так, будто ему подарили весь мир. Они досматривали фильм уже в полной тишине. Хёнджин уснул на плече у Феликса, Феликс листал что-то в телефоне одной рукой, другой машинально перебирая его волосы. Джейк тоже начал клевать носом, тяжелея с каждой минутой. Хисын смотрел на огоньки гирлянды, на спящего Хёнджина, на Феликса, который умудрялся одновременно читать и улыбаться чему-то в телефоне, на макушку Джейка у своей груди. И вдруг поймал себя на мысли, что ему здесь хорошо. По-настоящему, не боясь чужих взглядов. Он осторожно, стараясь не разбудить Джейка, взял из миски последнюю пригоршню попкорна, сунул в рот и уставился в экран, где уже шли титры. В чужой квартире. С чужими людьми. С попкорном, который был слишком приторным, и фильмом, который был слишком глупым. Но внутри было тепло. Прямо как тогда, в дождливый день, когда они ели рамён и поняли, что они не просто соседи по квартире. Фильм закончился. Хёнджин так и спал на плече у Феликса, тихо посапывая и периодически что-то бормоча во сне. Феликс поглаживал его по голове и улыбался так, что Хисыну на миг стало почти неловко – слишком интимным было это зрелище. – Нам пора, – шепнул он, осторожно толкая Джейка в плечо. Тот замычал, не открывая глаз, и только крепче вцепился в его руку. – Не хочу. – Нам правда пора. – Хочу спать здесь. – Джейк. – Ладно-ладно. Он поднялся с явной неохотой, потянулся, хрустнув позвоночником, и зевнул так громко, что Хёнджин вздрогнул во сне. Феликс махнул им рукой – мол, идите, всё нормально, сами разберемся. В прихожей Джейк долго путался в собственных кроссовках, а потом еще дольше пытался попасть ногой в левый, хотя надевал правый. Хисын терпеливо ждал, прислонившись к стене, и чувствовал, как внутри разливается что-то теплое и тягучее. Как карамель, которую он добавлял в тот дурацкий кофе.

***

На улице было свежо. Вечерний город шумел где-то в отдалении, но здесь, в спальном районе, было тихо. Джейк взял его за руку – просто так. Просто, потому что мог. Хисын не отдёрнул. Они дошли до дома почти молча. Лифт поднимался медленно, с тихим гулом, и Джейк всё так же держал его за руку, не отпуская даже когда двери открылись на их этаже. В квартире было темно и тихо. Хисын щелкнул выключателем, но свет показался слишком резким – он тут же убавил его до мягкого, оставив только лампу у стены. Джейк скинул кроссовки где придется и потянулся, зевая. – Я всё еще считаю, что это был идеальный вечер, – пробормотал он. – Ты уснул на середине фильма. – Это не отменяет его идеальности. Хисын фыркнул, проходя мимо него на кухню. Включил чайник по привычке, хотя пить уже не хотелось. Просто нужно было чем-то занять руки. Сзади послышались шаги. Теплые ладони легли на его талию – осторожно, будто проверяя, можно ли. Хисын замер на секунду, но не отстранился. – Ты опять пахнешь корицей, – тихо сказал он, глядя в темное окно. – Это трагедия, я знаю, – так же тихо ответил Джейк, утыкаясь носом ему в плечо. – Хочешь, я помоюсь? – Нет. Слишком быстро. Они оба это услышали. Джейк чуть сильнее прижал его к себе. – Тогда в чем проблема? Хисын выдохнул, прикрывая глаза. – Ни в чем. Пауза затянулась. Чайник тихо зашипел, но никто не двинулся, чтобы его выключить. – Ты сегодня… – начал Джейк и запнулся. – Там, у них… ты не выглядел так, будто хочешь уйти. – Я и не хотел, – после короткой паузы ответил Хисын. – Просто… непривычно. – Но тебе было нормально? Хисын кивнул, потом вспомнил, что Джейк этого не видит. – Да. Джейк тихо хмыкнул, как будто это был какой-то важный для него ответ. – Значит, мы можем еще так. – Может быть. – Это «да». – Это «может быть». Джейк рассмеялся – тихо, в шею. Руки на талии чуть сдвинулись, пальцы лениво провели по коже под футболкой. Ничего особенного – просто слишком медленно, слишком внимательно. Хисын резко вдохнул. – Джейк… – М? – Не начинай. – Я еще ничего не начал. Он говорил это почти честно. Ладони остались там же, но теперь уже не просто держали – скользили запоминая. Хисын поймал себя на том, что не пытается их убрать. Наоборот. Он чуть откинулся назад, опираясь на него. Почти незаметно. – Ты устал, – тихо сказал Джейк. – Угу. – Я могу просто… – он замялся, – побыть рядом. Хисын коротко усмехнулся. – Ты никогда не умеешь «просто». – Неправда. Пауза. – Ну, почти. Чайник щелкнул выключаясь. Тишина стала еще плотнее. Хисын развернулся к нему. Слишком близко. Джейк смотрел внимательно, уже не улыбаясь. Как тогда, днем. Только теперь без спешки, без чужих людей, без необходимости что-то объяснять. – Ты правда ревновал? – тихо спросил он. – Да. Никаких шуток. Джейк кивнул, будто это было правильно. – Хорошо. – Что хорошего? – Значит, тебе не всё равно. Хисын закатил глаза, но уже без раздражения. – Идиот. – Твой. – Сам сказал. Джейк усмехнулся и осторожно коснулся его щеки – пальцами, почти невесомо. Потом ближе. Медленнее. На этот раз Хисын не ждал. Он сам сократил расстояние. Поцелуй вышел тихим. Без спешки. Как будто они проверяли, можно ли. Можно. Джейк выдохнул ему в губы и притянул ближе, уже увереннее, но всё еще аккуратно – словно боялся, что если поторопится, всё исчезнет. Хисын сжал ткань его футболки, потянул на себя. – Ты всё еще пахнешь корицей, – пробормотал он в поцелуй. – Ты всё еще злишься? – Уже нет. Джейк улыбнулся прямо у его губ. – Тогда это плюс. Руки скользнули выше, под ткань, к спине. Теплые, настойчивые, но не резкие. Хисын вздрогнул – не от неожиданности, а от того, насколько это было… правильно. Никакой спешки. Никакого «надо». Только они. – Пойдем, – тихо сказал Джейк. Не спрашивая – предлагая. Хисын кивнул. И на этот раз не было ни «может быть», ни «потом». Они просто пошли в комнату, оставив за собой остывающий чайник, приглушенный свет и запах корицы, который теперь уже не раздражал. Скорее… наоборот. Комната встретила их полумраком и знакомым теплом. Джейк ногой прикрыл дверь, не отпуская Хисына ни на секунду – будто боялся, что тот передумает, исчезнет, растворится вместе с этим вечером. Хисын остановился у кровати. Джейк оказался ближе, чем нужно, чем обычно – но теперь это не вызывало желания отступить. Наоборот. Руки сами нашли его плечи. – Ты сегодня слишком… – начал он и не договорил. – Какой? – тихо спросил Джейк, скользя пальцами по его запястьям. – Близкий. Джейк улыбнулся чуть уголком губ. – Я всегда такой. Ты просто сегодня не убегаешь. Это прозвучало мягко, без упрека. Как факт. Хисын выдохнул и притянул его к себе, закрывая этот разговор по-своему. Поцелуй на этот раз был другим. Глубже, медленнее. С уверенностью, что можно. Ладони Джейка легли на его спину, задержались на талии, словно запоминая каждое движение. Хисын чувствовал его дыхание, тепло кожи, легкий запах – всё еще корица, но уже не чужая. Своя. Привычная. Он первым потянулся к краю футболки, неловко зацепился пальцами, скомкал ткань. Джейк тихо усмехнулся в поцелуй и помог – поднял ее выше, медленно, давая время передумать. Хисын не передумал. Ткань упала на пол. Воздух показался чуть прохладным, но почти сразу его заменили теплые ладони – осторожные, внимательные. – Всё нормально? – тихо спросил Джейк, не двигаясь дальше. – Угу. Хисын сам сократил расстояние, прижимаясь ближе, словно отвечая не словами. Джейк провел ладонями по его спине – вверх, вниз, снова вверх – не спеша. От этого движения по коже пробежала дрожь, слишком явная, чтобы ее игнорировать. – Ты дрожишь, – шепотом. – Потому что это ты… – так же тихо ответил Хисын, уткнувшись ему в шею. Джейк тихо рассмеялся, но звук быстро растворился в новом поцелуе – уже ниже, у линии челюсти, на шее. Медленно, почти лениво, но от этого только сильнее. Хисын сжал его плечи, потом сильнее – как будто нужно было за что-то держаться. – Джейк… – Я здесь. Он аккуратно потянул его за собой на кровать. Простыни оказались теплыми, привычными, и это вдруг сделало всё еще проще. Хисын лежал, глядя на него снизу вверх. Джейк наклонился, провел пальцами по его щеке, задержался на губах. – Всё еще можно остановиться, – тихо сказал он. – Не хочу. Ответ вышел быстрее, чем он успел подумать. Джейк кивнул – серьезно, почти сосредоточенно – и только потом снова поцеловал его. Теперь уже без пауз. Руки двигались увереннее, но всё еще осторожно – как будто каждый раз спрашивали и получали ответ. Хисын отвечал так же: ближе, крепче, не отпуская. Запах корицы смешался с теплом кожи, с дыханием, с чем-то своим, домашним. Уже не раздражал – цеплялся. – Ты всё еще пахнешь… – пробормотал Хисын, сбиваясь. – Знаю. – Нормально. Джейк улыбнулся ему в шею и оставил там короткий поцелуй. Дальше слова стали лишними. Только дыхание – ближе, быстрее. Только руки – которые находят, запоминают, возвращаются. Только ощущение, что можно не сдерживаться и не объяснять. Хисын закрыл глаза, позволяя себе наконец отпустить всё, что держал внутри последние дни. Напряжение уходило – не сразу, постепенно, через каждое касание, через каждое движение. Он потянул Джейка на себя, сильнее, чем раньше. Тот понял. – Я здесь, – снова, почти в губы. И остался. В комнате стало тихо. Только их дыхание – медленное, выравнивающееся. Хисын лежал, уткнувшись лицом в его плечо, пальцами лениво проводя по спине. Джейк не двигался, только иногда чуть сжимал его в ответ – будто проверяя, что он правда рядом. – Всё еще ревнуешь? – сонно спросил он. Хисын фыркнул, не поднимая головы. – Попробуй только еще раз так улыбаться кому-нибудь. – Значит, ревнуешь. – Немного. Джейк тихо хмыкнул и уткнулся носом ему в волосы. – Тогда всё нормально. Пауза. – В воскресенье мы всё равно еще раз пойдем, – добавил он. – Я знаю. Хисын закрыл глаза. Корица всё еще чувствовалась – но теперь она ассоциировалась не с чужими людьми и не с раздражением. С этим. С теплом. С руками, которые не отпускали. С ощущением, что можно быть рядом и не думать, кто что скажет. И, возможно, этого действительно было достаточно.