Глава 8
6 апреля 2026 г., 12:00
С появлением Реджины мои утра потеряли покой, но зато обрели забавный ритм. Эта маленькая пушистая бестия оказалась воплощением непоседливости. Каждое утро, когда солнце еще даже не думало выглядывать из-за горизонта, я чувствовала на груди мягкий, но уверенный вес. Реджина усаживалась поудобнее и начинала свой настойчивый концерт прямо мне в ухо.
Ее «мяу» было не просто звуком — это было четкое требование немедленного завтрака. Иногда это происходило в шесть, иногда в пять, а порой она решала, что три часа ночи — идеальное время для пира. В конце концов мне пришлось проявить характер. После недели «воспитательных часов» пушистая поняла: до шести утра кухня закрыта. Теперь она просто сидела на мне неподвижной статуэткой, выжидая заветную минуту, и пристально смотрела в мои закрытые глаза, словно пытаясь ускорить время силой мысли.
Однако, если дома царил милый беспорядок, то на работе всё было иначе. Неделя под руководством мистера Монтгомери выдалась настоящим марафоном на выносливость. Время на отдых таяло быстрее, чем лед в горячем кофе.
Сегодня я пришла первой. В пустом зале царила тишина, которая через мгновение разбилась о звон входной двери. Вошли Мэри и Питер. Они буквально светились — тем особым сиянием, которое излучают только влюбленные, наконец-то одержавшие маленькую победу. Наблюдение за ними вызвало невольный вздох: «Эх, любовь... она такая».
— Ну, рассказывайте, как всё прошло? — любопытство заставило отложить дела и подойти ближе. Встреча с родителями — это всегда испытание.
Мэри просияла еще ярче, переглянувшись с Питером.
— Всё просто чудесно! Папа одобрил кандидатуру Питера почти сразу.
— А моя мама? — подхватил Питер, не скрывая гордости. — Она души не чает в Мэри! Приняла ее как родную дочь, кажется, они уже планируют совместные чаепития без меня.
Искренний смех вырвался сам собой, а усталость начала отступать перед их радостью.
— Я так рада за вас, вы даже не представляете! — я игриво толкнула парня локтем в бок. — Так что, когда ждать свадьбу? Вы уже выбрали дату.
Но ответ растворился в холодном воздухе, вдруг ворвавшемся с улицы. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Анна. Мы стояли с открытыми ртами, глядя на нее так, будто посреди зала материализовался призрак. После целой недели ее отсутствия мы были уверены: она больше не вернется. Каждый из нас уже успел мысленно попрощаться с ее тяжелым характером и вечным недовольством.
— Чего уставились? — резкий, как удар кнута, голос Анны мгновенно привел нас в чувство. — Неужели думали, что так легко от меня избавитесь?
Она прошла мимо нас, обдав волной холодного парфюма и высокомерия.
— Тебя не было целую неделю, — наконец выдавила я, пытаясь взять себя в руки.
— Это был мой заслуженный отпуск, — бросила она через плечо, снимая пальто. Она повесила его на крючок с таким видом, словно вешала королевскую мантию. — Так что расслабьтесь: я и дальше буду здесь работать. По крайней мере, пока мне не надоест ваша компания.
Мы лишь переглянулись. Анна, не обращая на нас никакого внимания, уверенным шагом прошла за стойку. Послышался сухой звук ключа в замке и резкий щелчок кассового аппарата. Рабочий день начался совсем не так, как мы ожидали.
Анна как-то изменилась. Нет, она не превратилась в ангела — ее язык оставался таким же острым, а замечания — колючими. Однако в ее взгляде появилось что-то новое: она начала воспринимать нас как равных. Меньше бессмысленных упреков, больше дела. Она даже молча подхватывала заказы, когда видела, что мы не справляемся.
Но настоящим испытанием стал обед. Час пик накрыл нас, как штормовая волна. Заказы сыпались градом, а Теодор Монтгомери, казалось, поставил себе цель довести нас до бешенства. Он был вечно недоволен, требуя невозможного здесь и сейчас. Его голос перекрывал даже шум кофемашины.
— Эмилия! Третий столик до сих пор не обслужен! Чего ты ждешь? — гаркнул он, едва не подталкивая меня в спину.
— Извините, мистер Монтгомери! — голос прозвучал немного напряженно. — Одну минуту! Я только отнесу заказ на пятый и сразу к третьему!
Равновесие давалось сверхусилием. Поднос в моих руках казался непомерно тяжелым, а тарелки с горячими блюдами грозили съехать на пол от каждого резкого движения.
— Давай, Эмилия, быстрее! У нас тут не дом престарелых! — продолжал сыпать приказами босс.
Я стиснула зубы, стараясь не ответить грубостью. В голове невольно возник образ мистера Роджерса. Вот он никогда не чурался «грязной» работы. Когда мы физически не успевали, он просто засучив рукава, становился рядом с нами и разносил кофе или протирал столы. Он знал, что такое команда.
Когда последний клиент из обеденной «запарки» наконец закрыл за собой дверь, мы получили желанные пять минут передышки. Питер и Мэри сразу забились в угол, тихо воркуя о чем-то своем, а Анна, резко бросив тряпку, направилась на улицу. Я, сама не зная почему, двинулась вслед за ней.
Свежий воздух после кухонного чада показался сладким. Анна уже доставала тонкую сигарету, щурясь от дневного света.
— Чего тебе, «Капучино»? — бросила она, даже не повернув головы.
Движение замедлилось вместе с мыслями — как назло, ни одной темы для разговора не было подготовлено заранее. Она была настолько прямолинейной, что вся моя вежливость казалась излишней.
— Будешь? — она вдруг протянула мне пачку, предлагая разделить ее сомнительное развлечение.
— Спасибо, я не курю, — отклонила я жест.
— Как хочешь, — пожала плечами Анна и спрятала пачку обратно в сумочку, выпустив первое облако сизого дыма.
Сокращение расстояния придало уверенности — сейчас или никогда. Правда была совсем рядом.
— Так... почему ты не уволилась? — вопрос повис в воздухе, требуя ответа.
Анна наконец посмотрела на меня, и в ее глазах промелькнула теневая усмешка.
— Вот так сразу в лоб? А ты не церемонишься, малявка.
— В кафе новый владелец. После всего, что произошло, я просто не понимаю, что ты здесь забыла.
Она затянулась глубже, и ее лицо на мгновение стало мрачным, словно грозовая туча.
— Этот засранец... — она сделала паузу, будто взвешивая каждое слово.
— В каком смысле? — по спине пробежал резкий холодок, заставив невольно вздрогнуть. — Что он сделал?
Анна взглянула на меня со смесью жалости и раздражения.
— Извини, «Капучино», но это не твое дело. Тебе лучше меньше знать о таких вещах.
Не успела я возразить, как тяжелая дверь кафе с грохотом распахнулась. На пороге вырос разъяренный Теодор Монтгомери. Его лицо покраснело, а вены на шее вздулись от гнева.
— Вы какого черта здесь стоите и прохлаждаетесь?! — рявкнул он так, что воробьи на соседнем дереве взлетели в небо. — Марш работать! Я плачу вам не за то, чтобы вы тут баклуши били и лясы точили!
Анна медленно перевела на него взгляд. В ее глазах была густая отвращение, смешанное с откровенной ненавистью. Казалось, если бы взглядом можно было испепелить, от Монтгомери осталась бы лишь кучка пепла. Она не спеша прижала сигарету к кирпичной стене, затушив ее одним точным движением. Выпустив последнее облако дыма прямо в сторону разъяренного босса, Анна презрительно фыркнула и, задев его плечом, прошла мимо него в зал. Вступать в перепалку не было желания. Сохранив спокойствие и не произнеся ни слова, пришлось последовать за ней, пока в спину буквально упирался тяжелый, недовольный взгляд Теодора. Атмосфера в кафе обещала быть еще тяжелее обычного.
***
Нелепые замечания мистера Монтгомери всё чаще граничили с абсурдом. Каждый наш шаг оказался под микроскопом: он штрафовал за минутное опоздание, штрафовал за короткую передышку, даже если в зале не было ни одного клиента. Его амбиции не знали границ — Теодор бредил идеей превратить нашу уютную кофейню в изысканный ресторан с заоблачными ценами. Но пока он строил воздушные замки, мы жили в настоящем аду, становясь первыми жертвами его «реформ». Апогеем этого произвола стал конец месяца. Словно по мановению какой-то зловещей волшебной палочки, в отчётах возникла недостача. Это было неслыханно: во времена мистера Роджерса у нас никогда не пропадало ни одной салфетки, всё всегда сходилось до копейки, один в один. Однако на этот раз «магия» Монтгомери сработала на полную — со склада бесследно испарился целый ящик дорогого вина. Теодор даже не пытался выяснить причины. Его это не интересовало. Вместо расследования он просто огласил приговор: коллективный штраф. Нас оштрафовали всех вместе, не разбираясь и не слушая никаких оправданий, оставив с горьким привкусом несправедливости вместо заработанных денег. Пока хозяин отсутствовал, каждый спешил выплеснуть то, что накипело на душе. Первой не выдержала Мэри: ее голос дрожал от обиды. — Он только то и делает, что раздает приказы направо и налево! — воскликнула она. — Я понимаю, статус владельца это позволяет, но если он только и знает, что критиковать, то пусть хотя бы что-то предложит взамен! — Мэри, успокойся, — попытался унять ее Питер, хотя его собственные глаза горели недовольством. — Он же явно ничего не смыслит в этом бизнесе. — Да это еще пол беды, — вмешалась Кейт, упёршись на стойку. Ее обычно веселое лицо сейчас выглядело уставшим и осунувшимся. — Из-за его постоянных штрафов мне скоро просто не на что будет жить. Он забирает наши честно заработанные деньги за выдуманные проступки! Анна стояла немного в стороне, скрестив руки на груди. Она не встревала в спор, лишь наблюдала за всеми своим тяжелым, проницательным взглядом. — А еще... вы знаете, что у него есть жена? — вдруг понизила голос Кейт, оглядываясь на дверь. — Ну, это не новость, — отозвалась я, удивленно пожав плечами. — Об этом все знают. — Я не об этом! — Кейт подалась вперед, почти переходя на шепот. — Вы заметили, что каждую среду он уходит раньше? Он встречается со своей любовницей! — Вот подонок... — сквозь зубы выругался Питер, сжимая кулаки. — Да это еще не всё, — продолжала Кейт, наслаждаясь эффектом, который произвели ее слова. — Она беременна от него. — Но... как ты об этом узнала? — ошеломлённо спросила Мэри, прижав ладонь к лицу. — Один раз мне об этом рассказала знакомая, — Кейт обвела нас всех серьезным взглядом, подтверждая вес своих слов. — А во второй раз... во второй раз я увидела это собственными глазами. Случайно встретила их на другом конце города. Поверьте, там всё было понятно без слов. Эти разоблачения подействовали на нас странным образом. Общая неприязнь к мистеру Монтгомери и его грязным секретам сблизила нас так, как не смогла бы ни одна вечеринка. Анна так и не проронила ни слова. Однако ее молчание было красноречивее любых возгласов. По тому, как резко застыли ее черты лица, было понятно: она уже давно «точит зуб» на Теодора. В этот вечер закрытие смены легло на мои плечи. Коллеги уже разошлись по домам, и в заведении воцарилась непривычная, едва тревожная тишина. Рука уже тянулась повернуть ключ в замке, как вдруг дверь резко распахнулась, и внутрь ввалился мистер Монтгомери. От него на несколько метров разило перегаром, а взгляд был мутным и тяжелым. — О, Эмилия... Ты уже уходишь? — процедил он, расплываясь в бессмысленной улыбке. — Может, останешься? Составишь мне компанию? — Извините, мистер Монтгомери, но мне пора домой. — О, не сопротивляйся, Эми... — он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию. — Можешь называть меня просто Тео. — Мистер Монтгомери, вы пьяны, — я сделала шаг назад, чувствуя, как сердце начинает колотиться в груди. — Вам лучше идти домой. Он вел себя отвратительно. Алкоголь полностью стер остатки его профессиональной воспитанности. Теодор не хотел слышать отказов; он протянул свои руки, пытаясь затянуть меня в объятия, от которых тошнило. — Дорогая моя Эми... — прошептал он, обдавая меня спиртным духом. — Ты так ловко работаешь... Не хочешь стать администратором? Я могу это устроить. Молчание было единственным возможным ответом. Пришло понимание: с этим человеком сейчас не о чем говорить. На месте босса теперь представало лишь жалкое и опасное существо. Отстранившись, мне удалось предпринять попытку обойти его и двинуться к выходу в поисках спасительного покоя. — Подожди, Эми! Ты только скажи... Внезапно он резко схватил меня за руку и притянул к себе. Его ладонь тяжело и по-хозяйски легла мне на бедро. В этот момент меня пронзила такая сильная вспышка отвращения и ярости, что захотелось засадить ему пулю в голову. Он был отвратительным, омерзительным, каждая клетка моего тела кричала об опасности. Собрав волю в кулак, я отчаянно толкнула его в грудь. Отвращение помогло найти силы, чтобы наконец разорвать этот мерзкий контакт. Он не ожидал такого отпора. Потеряв равновесие из-за алкогольного опьянения, Теодор неуклюже взмахнул руками и шлёпнулся на пол. Я не стала ждать его реакции или очередной порции оскорблений. Воспользовавшись моментом его растерянности, я выскочила на улицу и пошла прочь, не оглядываясь. Казалось, что быстрый шаг поможет скорее вычеркнуть этот отвратительный вечер из памяти.
