не туда

Утро среды в Сеуле было пасмурным, под стать настроению Пак Сорин. Она стояла у зеркала, пытаясь замазать консилером тени под глазами – результат бессонной ночи, проведённой в прокручивании вчерашнего позора. Фраза «мы бы гармонично смотрелись с Сонхёном», произнесённая на всю кухню, теперь эхом отдавалась в её черепной коробке, как похоронный марш. — Сорин, ты там уснула? — Мартин постучал в дверь ванной так сильно, что зеркало звякнуло. — Выходи, а то Сонхён решит, что ты утопилась в раковине от стыда. Рин замерла. Сердце пропустило удар. — Он… он тоже там? У подъезда? — пискнула она. — Нет, он сегодня на тренировке пораньше, — голос брата стал тише и как-то подозрительно мягче. — Слушай, Рин… Ты вчера реально выдала лишнего. Сонхён, конечно, парень золотой, но он тебе как старший брат. Не строй иллюзий, ладно? А то потом сама же реветь будешь. Кому это надо? Рин резко открыла дверь. Мартин стоял в коридоре, возвышаясь над ней, и в его взгляде на секунду промелькнуло что-то похожее на настоящую братскую заботу, прежде чем он снова нацепил маску ворчливого гиганта. — Я не строю иллюзий, Уджу-я, — холодно ответила она, надевая свои тёмные очки. — Я просто констатировала факт. А теперь с дороги. Первые два урока прошли как в тумане. Рин сидела за партой, уставившись в одну точку, пока Сухён рядом нервно теребила край своей блондинистой чёлки. Су тоже была не в себе – её телефон разрывался от уведомлений, и она то и дело выходила «в туалет», возвращаясь с красными глазами. На третьем часе в класс вошёл их классный руководитель, господин Пак. Он выглядел непривычно воодушевлённым. — Внимание, класс! — он хлопнул в ладоши, призывая к тишине. — У меня отличные новости. Администрация школы одобрила совместный выезд на тимбилдинг в горы Пукхансан. По классу пронёсся радостный гул. Поход в Корее это не просто прогулка по лесу. Это ночёвка в домиках, это барбекю, это игры, и, конечно, хотя учителя делали вид, что не знают, это попытки протащить соджу в рюкзаках и ночные посиделки до рассвета. — Но есть одно уточнение, — продолжил учитель. — Чтобы сэкономить бюджет на автобусах и аренде базы, мы едем вместе с выпускным классом господина Кима. В классе воцарилась тишина, а потом взрыв эмоций. Девочки начали судорожно поправлять макияж, ведь класс господина Кима – это «элита» старшей школы. Класс, где учились Мартин, Сонхён и Гонхо. Рин почувствовала, как её стул медленно уходит из-под ног. Господин Ким. Тот самый «Ким-сонсэнним». Женатый учитель, из-за которого Сухён медленно сходила с ума. Она медленно повернула голову к подруге. Сухён была белее мела. Её пальцы судорожно сжали край парты. Провести два дня в одном автобусе, на одной базе с человеком, который тебя игнорирует, и под надзором его жены, которая, по слухам, работала в школьной администрации и тоже могла поехать – это был сценарий для фильма ужасов. — Это конец, — прошептала Сухён. — Я не поеду. Я притворюсь мёртвой. — Если ты притворишься мёртвой, я лягу рядом, — ответила Рин, чувствуя, как паника ледяными пальцами сжимает горло. — Ехать в одном автобусе с Мартином, который будет меня пасти как овчарка… и с Гонхо, который… который просто Ан Гонхо. Пиздец.  На большой перемене Рин попыталась проскользнуть в столовую незамеченной, выбрав самый длинный путь через корпус искусств. Она надела капюшон, надеясь превратиться в невидимое серое пятно. Не вышло. — Куда так торопимся, «гармоничная» наша? — ленивый, насмешливый голос заставил её вздрогнуть. Гонхо стоял у окна, прислонившись к подоконнику. Сегодня он был в чёрном бомбере, и его бестолковый згляд казался особенно острым в свете ламп. Рядом с ним стоял Сонхён, который при виде Рин заметно смутился и начал изучать носки своих кроссовок. — Слышала новости, Рин? — Гонхо сделал шаг навстречу, преграждая ей путь. — Похоже, судьба просто жаждет, чтобы мы провели побольше времени вместе. Как думаешь, в горах воздух способствует… чистоте языка? Или ты и там будешь рассуждать о «тапках» и идеальных парах? — Оставь её, Гонхо, — тихо сказал Сонхён, но в его голосе не было привычной уверенности. Он мельком взглянул на Рин и тут же отвел глаза. Между ними теперь стояла стена из той неловкости, которую нельзя просто разрушить извинениями. — А что я? Я просто радуюсь, — Гонхо улыбнулся, и на этот раз его улыбка была почти хищной. — В походе ведь столько интересного. Можно заблудиться. Можно сидеть у костра. Можно случайно отправить сообщение не тому человеку… Ой, подождите, это ты уже умеешь. Рин сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она подняла голову, глядя прямо в его насмешливые глаза. — Тебе очень весело, да? Нравится издеваться? — Мне? — Гонхо наклонился к ней, так близко, что она почувствовала запах его мятной жвачки. — Мне безумно интересно, Пак Сорин. Посмотрим, как ты будешь вести себя, когда скрыться будет негде. Весь класс, твой брат, Сонхён… и я. В этот момент из-за угла вылетел Мартин. — О, вы уже обсуждаете поход? Рин, даже не думай брать с собой свои короткие шорты! В горах холодно, и вообще, я буду следить, чтобы ты не отходила от Сухён и меня ни на шаг. Поняла? — Поняла, — буркнула Рин, чувствуя, как на неё давит со всех сторон. Мартин по-хозяйски обхватил её за шею, притягивая к себе. — Вот и молодец. Гонхо, Сонхён, пошли в столовую, там сегодня дают двойную порцию свинины. Гонхо напоследок бросил на Рин ещё один взгляд: долгий, нечитаемый, от которого по телу пробежала странная дрожь. Рин осталась стоять в пустом коридоре. Впереди были сборы, поездка в душном автобусе и целых два дня под перекрёстным огнем: заботы брата, неловкости Сонхёна и беспощадных подколов Гонхо. И где-то в этой мешанине.. разбитое сердце Сухён. Это будет самый длинный поход в истории Кореи Вечер перед отъездом в доме Паков напоминал эвакуацию при пожаре, только с элементами комедии абсурда. Рин сидела на полу своей комнаты, окруженная горой вещей, которые никак не желали влезать в небольшой чемодан. В семье Паков всегда царило легкое языковое безумие. Их отец, приехавший в Корею из Великобритании двадцать лет назад, так и не смог до конца отказаться от привычки давать детям «нормальные», по его мнению, имена. Так Пак Уджу стал Мартином и это имя приклеилось к нему намертво, вытеснив корейское даже в школьных журналах. С Сорин всё было иначе. Отец назвал её Миллисент. — «Миллисент» звучит как имя викторианской леди, которая пьёт чай и вышивает крестиком, — ворчала Рин, запихивая в сумку очередную безразмерную серую толстовку. Для друзей она была просто Рин – дерзкая, ленивая, с «кошачьим» взглядом. Имя Миллисент было её «домашним» секретом, пока Мартин в порыве братской вредности не разболтал его Гонхо и Сонхёну. С тех пор Сонхён вежливо его игнорировал, а вот Гонхо… Гонхо использовал его как тонкое лезвие, вонзая в самые неподходящие моменты, чтобы подчеркнуть её «аристократичную» бледность или просто выбесить. Дверь в комнату приоткрылась, и вошла мама. Она выглядела непривычно игриво для женщины, которая только что приготовила гору кимбапа в дорогу. — Ну что, Миллисент, готова к покорению гор и мужских сердец? — мама присела на край кровати, наблюдая за мучениями дочери. — Мам, я еду туда выживать под присмотром твоего сына-цербера, — буркнула Рин, пытаясь застегнуть молнию. — Какие сердца? Там будет только холод, пыль и сопливый Чонвон с конспектами. Мама хмыкнула, потянулась к карману домашнего халата и, выждав театральную паузу, лёгким движением руки забросила какой-то маленький квадратный предмет прямо в открытый чемодан, поверх любимой пижамы Рин. — На всякий случай. Жизнь в походе непредсказуема, дорогая. Рин замерла. Она медленно перевела взгляд на предмет. Золотистая упаковка презерватива ярко сияла на фоне серой ткани, как неоновая вывеска в пустыне. — МАМА!!! — Рин взвизгнула так, что, кажется, в соседнем районе завыли собаки. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! УБЕРИ ЭТО! СЕЙЧАС ЖЕ! Она двумя пальцами, с выражением глубочайшей брезгливости на лице, подцепила упаковку и отшвырнула её обратно матери, словно это была ядовитая многоножка. — Ой, да ладно тебе, — рассмеялась мама, ловко поймав «снаряд». — Ты уже взрослая девочка. Тем более, там будут такие красавцы, как Сонхён… или этот твой ехидный друг Гонхо. — Он не мой друг! А Мартина! И Сонхён… Сонхён просто… Уходи! Пожалуйста, просто уйди! — Рин закрыла лицо руками, чувствуя, как у неё пылают даже уши.

***

Школьный двор в 6:30 утра представлял собой хаотичное месиво из желтых автобусов, заспанных подростков и огромных рюкзаков. Рин приехала вместе с Мартином на такси, так как отец настоял, чтобы «Мартин присмотрел за Миллисент и её багажом». Мартин выглядел как типичный рок-звезда на пенсии: мятая футболка, наушники на шее и пакет с едой, который он сжимал как святыню. Рин же пряталась за своими огромными очками, надеясь, что капюшон сделает её невидимой для Ан Гонхо. — О, семейство Паков в сборе! — раздался громкий голос. У дверей первого автобуса стоял Сонхён в спортивном костюме, выглядя так, будто он только что сошел с плаката о пользе утренней зарядки. Рядом с ним, прислонившись к борту автобуса, стоял Гонхо. В черной кепке, надвинутой на глаза, он лениво жевал жвачку. — Привет, Сонхён-оппа, — тихо поздоровалась Рин, стараясь не смотреть в сторону бесячего лица. — Привет, Рин. Давай помогу с сумкой, — Сонхён легко подхватил её чемодан. Сорин почувствовала, как внутри разливается привычное тепло, но тут же вспомнила недавнее «мы бы гармонично смотрелись» и снова покраснела. — Аккуратнее, Сонхён, — подал голос Гонхо, не открывая глаз. — Там внутри у Сорин могут быть… стратегические запасы. Она вчера так яростно собиралась, что, боюсь, чемодан может сдетонировать от избытка чувств. Рин застыла. Неужели он знает про мамину шутку? Нет, не может быть. Он просто гадает.  — Садимся, живо! — скомандовал Мартин, подталкивая сестру к дверям. — Рин, ты садишься со своей Сухён. Я буду сидеть прямо за вами. Поняла? Контроль 24/7. Рин зашла в душный салон. Сухён уже сидела на одном из задних мест, уткнувшись в окно. Она выглядела так, будто собиралась на собственные похороны. Прямо перед ней, на местах для учителей, сидел господин Ким. Он что-то обсуждал с коллегой, даже не оборачиваясь в сторону учеников. Рин плюхнулась рядом с подругой. — Как ты? — шепнула она. — Хочу умереть, — лаконично ответила Сухён. Но настоящий кошмар начался через пять минут. Оказалось, что мест в автобусе не хватает, и классы перемешали. — Так, — Мартин встал в проходе, загораживая свет. — Я сижу здесь, с Сонхёном. Гонхо, тебе придется сесть на свободное место… Он огляделся. Единственное свободное место в этом ряду оказалось… прямо через проход от Сорин. Но из-за конфигурации сидений Гонхо фактически оказывался в её «личном пространстве», стоит ему хоть немного наклониться. Гонхо медленно прошел по проходу, задевая коленями сиденья. Он остановился рядом с Рин, снял кепку и посмотрел на неё сверху вниз. — Ну что, соседка, — прошептал он, пока Мартин возился с рюкзаком наверху. — Надеюсь, ты взяла с собой что-нибудь от укачивания. А то боюсь, твоя «гармония» рассыплется на первом же повороте. Он сел, вальяжно раскинув ноги, и Рин поняла: эти три часа пути будут стоить ей миллионов нервных клеток. Автобус тронулся, и в этот момент Гонхо достал телефон, что-то быстро напечатал и… телефон Рин в её кармане завибрировал. Ан Гонхо (не отвечать!!!): кст, классное худи. под ним удобно прятать красные щеки, Миллисент.  Рин судорожно сжала телефон, мечтая только об одном: чтобы Пукхансан поглотил этот автобус целиком. Автобус мерно покачивался на трассе, наполненный гулом голосов и запахом дешевых чипсов. Рин пыталась сделать вид, что спит, натянув капюшон по самые брови, но вибрация телефона в кармане не давала ей покоя. Рядом Сухён сидела неподвижно, как восковая фигура, не отрывая взгляда от затылка господина Кима, который сидел в нескольких рядах впереди. — Внимание! Остановка на пятнадцать минут! — пробасил учитель Пак. — Туалет, вода, и быстро обратно. Кто опоздает – пойдёт в горы пешком за автобусом! Салон мгновенно ожил. Подростки повалили к выходу, толкаясь локтями. Рин надеялась выскочить первой, чтобы глотнуть свежего воздуха и скрыться от внимательного взгляда Гонхо, но Мартин, как назло, застрял в проходе, пытаясь вытащить свою застрявшую ветровку. — С дороги, каланча, — прошипела Рин, пихая брата в бок. — Тише, Сорин, манеры! — Мартин обернулся и нагло взъерошил ей волосы. — Иди купи мне холодный кофе, живей. Сонхён, тебе взять? — Да, если не сложно, — улыбнулся Сонхён, выходя следом. На заправке было шумно. Толпы школьников оккупировали полки с рамёном и снеками. Рин, стараясь держаться подальше от одноклассников, забрела в отдел с напитками. Она уже потянулась за банкой кофе для брата, как чья-то рука перехватила её прямо в воздухе. — Слишком много кофеина вредно для такой нервной системы, — раздался над ухом знакомый голос. Гонхо стоял неприлично близко. На заправке он снял куртку, оставшись в простой чёрной футболке, которая выгодно подчеркивала его плечи. Он вертел в руках банку кофе, которую только что отобрал у неё. — Отдай, Гонхо. Это Мартину, — Рин попыталась выхватить банку, но он легко поднял руку вверх. Его 180 см против её 163 см делали эту борьбу комичной. — Пусть Мартин сам ходит, у него ноги длиннее, чем вся твоя жизнь, — Гонхо прищурился, глядя на неё сверху вниз. — Слушай, Сорин… Ты в автобусе так старательно притворялась спящей, что я почти поверил. Если бы не то, как ты сжимала телефон после каждой моей смски. — Ты маньяк, — констатировала Рин, оставляя попытки забрать кофе. — Зачем ты это делаешь? Тебе мало того, что ты вчера опозорил меня перед братом? Гонхо вдруг стал серьёзнее. Он опустил руку и сделал шаг к ней, оттесняя её к холодильнику с напитками. — Опозорил? — он хмыкнул. — Я просто напомнил тебе, что за слова нужно отвечать. Да и ты сама отлично с этим справляешься, без меня. «Гармоничная пара», значит? Сонхён хороший парень, Сорин. Но он видит в тебе ребёнка. А ты… — он обвёл её взглядом, задержавшись на аккуратных стрелках и пухлых губах, — ты очень стараешься казаться ребёнком в этих своих огромных тряпках. Рин почувствовала, как в горле пересохло. Воздух на заправке внезапно стал слишком плотным. В этот момент в отдел зашёл Сонхён. Он держал в руках упаковку мороженого. — О, вы здесь? — он перевёл взгляд с Гонхо на Рин. — Всё в порядке? Рин, ты какая-то красная. Перегрелась в автобусе? — Да! Ужасно душно! — выпалила она, пулей вылетая из-под «опеки» Гонхо. Она схватила первую попавшуюся шоколадку и побежала к кассе. В очереди впереди неё стоял Ян Чонвон, который судорожно пересчитывал мелочь. — Рин! — он просиял. — Хочешь, я куплю тебе сок? Мне как раз хватает… — Нет-нет, Чонвон-и, оставь себе, — она похлопала его по плечу, чувствуя на затылке жгучий взгляд Гонхо, который стоял чуть поодаль и наблюдал за этой сценой. Рин расплатилась и уже собиралась выйти, как заметила Сухён. Подруга стояла у витрины с горячим тостами, а в метре от неё… господин Ким покупал воду. Они не разговаривали, даже не смотрели друг на друга, но напряжение между ними было таким, что, казалось, витрина сейчас треснет. Сухён сжимала кулаки так, что костяшки побелели. Рин быстро подошла к ней и взяла за руку. — Пошли в автобус, Су. Скоро отправляемся. Когда они уже поднимались по ступеням автобуса, Гонхо, проходивший мимо, как бы невзначай задел плечо Рин и вложил ей в ладонь ту самую банку холодного кофе, которую отобрал в магазине. — На, держи, — шепнул он, проходя к своему месту. — Передай Мартину. И скажи, что это от внимательного друга. Рин зашла в салон, чувствуя, как банка холодит кожу, а сердце, наоборот, горит. Она села на своё место, и тут же пришло новое уведомление. Ан Гонхо (не отвечать!!!): КССТТТ, уже думаешь о перепихоне с Сонхёном-оппой?))) Сорин едва не закричала. Она обернулась и встретилась с ним взглядом через проход. Гонхо сидел, откинув голову на сиденье, и медленно, вызывающе подмигнул ей. Впереди были горы, и Рин начала подозревать, что самым опасным хищником в этом походе будет вовсе не медведь. Автобус, издав тяжелый вздох тормозов, замер на залитой солнцем стоянке туристической базы у подножия Пукхансана. Горный воздух, прохладный и влажный, ворвался в салон, вытесняя запах чипсов и застоявшегося антисептика. — Всем на выход! Живо, живо! Строимся по классам у информационного табло! — зычный голос господина Пака перекрыл шум выгружаемых чемоданов. Школьники, сонные и помятые после дороги, потянулись к выходу. Рин спрыгнула на гравий, поправляя солнцезащитные очки, которые теперь служили ей единственным барьером от насмешливого взгляда Гонхо. Тот выходил следом за Мартином, лениво потягиваясь, отчего его футболка опасно натянулась на плечах. Учителя выстроили их в две шеренги. Класс Рин: помладше, шумный и суетливый, и класс Мартина, то есть, выпускники, которые держались с налетом легкого превосходства. Господин Ким, поправляя очки и стараясь не смотреть в сторону Сухён, начал зачитывать распределение по домикам. — Пак Сорин, Чон Сухён… ваш домик номер двенадцать. С вами будут жить Чхве Джису и Кан Мина из третьего класса. Рин обернулась и увидела своих новых соседок. Девочки из класса Мартина стояли чуть поодаль. Джису с коротким каре и Мина с идеально уложенными длинными волосами. Несмотря на то, что разница была всего в год, они выглядели… иначе. Более взрослыми, с уверенным макияжем и в облегающих спортивных костюмах, которые подчеркивали фигуры. На их фоне Рин в своем безразмерном худи почувствовала себя маленьким серым облаком. — Привет, малявки, — Джису мазнула по ним оценивающим взглядом. — Надеюсь, вы не храпите и не встаете в шесть утра, чтобы краситься? — Мы не храпим, — буркнула Рин, чувствуя, как внутри закипает привычное упрямство. — И красимся мы быстрее, чем вы успеваете надеть свои леггинсы. Мина лишь снисходительно хмыкнула, поправляя лямку дорогого рюкзака. Сухён рядом лишь молча кивнула, её мысли явно были заняты тем, как бы не пересечься с господином Кимом в узких коридорах базы. — Так, теперь парни, — продолжал господин Ким. — Пак Уджу, Ом Сонхён, Ан Гонхо и Ли Хисын… ваш домик номер сорок пять. Это на самом отшибе, у ручья. Идите заселяйтесь. Рин едва не подпрыгнула от радости. Сорок пятый! Двенадцатый домик был почти у столовой, а сорок пятый в добрых десяти минутах ходьбы вверх по склону, скрытый за густыми соснами. «Слава богам, — подумала Сорин, провожая взглядом удаляющуюся спину Мартина. — Десять минут это целая вечность. Значит, Гонхо не сможет просто так заходить ко мне за солью или чтобы отвесить очередной едкий комментарий». Гонхо, словно почувствовав её облегчение, обернулся. Он закинул свой рюкзак на одно плечо и, прежде чем скрыться за поворотом тропинки, приложил два пальца к козырьку кепки в шутливом салюте. Ли Хисын, высокий, спокойный парень с честным лицом, что-то оживленно обсуждал с Сонхёном, и вся их четверка выглядела как банда, отправляющаяся в изгнание, которому они были только рады. Домик номер двенадцать оказался уютным, но тесным. Джису и Мина сразу заняли лучшие кровати у окна, по-хозяйски разложив косметички размером с чемодан Рин. — Слышала, вы сестры того высокого парня, Мартина? — спросила Мина, доставая из сумки флакон духов, аромат которых мгновенно заполнил комнату. — Я – сестра, — ответила Рин, заталкивая свой чемодан под кровать. — Сухён подруга. — Твой брат горяч, — отрезала Джису, подпиливая ноготь. — И его друзья тоже. Сонхён буквально мечта любой девчонки, такой правильный. А Гонхо… — она сделала паузу и как-то странно усмехнулась. — Гонхо – это проблема. С ним лучше не связываться, если не хочешь, чтобы он вывернул твою душу наизнанку своими шуточками. Вы ведь с ними часто тусуетесь? Рин замерла, делая вид, что очень занята расправлением простыни. — Ну… они часто бывают у нас. Я не особо обращаю на них внимание. Уже привыкла.  — Не обращаешь внимания на Ан Гонхо? — Мина рассмеялась, глядя на Рин через зеркало. — Милочка, либо ты врешь, либо ты слепая. Он весь автобус не сводил глаз с твоего ряда. Мы сидели сзади и всё видели. Сухён, которая до этого молча сидела на своей кровати, вдруг подняла голову: — Он просто любит её подкалывать. Это у них такая форма общения. — Форма общения, говоришь? — Джису прищурилась. — Ну-ну. Посмотрим, какая форма общения будет у вас вечером у костра. Учителя обещали барбекю, но мы-то знаем, что Хисын притащил в рюкзаке три бутылки соджу и кучу закусок. Рин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Соджу. Ночь. Горы. И Гонхо, который «весь автобус не сводил глаз». — Я, пожалуй, останусь в домике и почитаю, — пробормотала она. — Ну уж нет, Пак Сорин, — раздался громовой голос из открытого окна. В проеме показалась голова Мартина. Он, видимо, уже успел добежать до своего сорок пятого домика и вернуться обратно, чтобы «проверить обстановку». — Никаких книг. В восемь вечера общий сбор у костра. И чтобы была в поле моего зрения! Поняла? Рин вздохнула. План «тихого исчезновения» провалился, не успев начаться. Ей предстоял вечер в компании «взрослых» девиц, гиперопекающего брата и лиса, который, кажется, только начинал свою игру. Вечер в горах наступил внезапно, накрыв базу иссиня-чёрным небом, усыпанным звёздами, которые в Сеуле не увидишь и в телескоп. Учителя, вымотанные дорогой и бесконечным «посчитайтесь на первый-второй», наконец сдались. — Старосты, головой отвечаете за порядок! — бросил господин Пак, зевая. — Чтобы в одиннадцать все были в домиках. Никакого шума, никаких хождений. Мы пошли отдыхать. Как только двери учительского корпуса захлопнулись, лагерь превратился в растревоженный муравейник. Ли Хисын, парень с лицом ангела и душой контрабандиста, вытащил из своего огромного рюкзака не только соджу, но и несколько бутылок пива. Старшеклассники тут же организовали импровизированный «бар» прямо на бревнах у костра. — Так, Пак Сорин, — Мартин, уже открывая первую банку пива, навис над сестрой. — Даже не смотри в эту сторону. Для тебя и Сухён есть апельсиновый сок и минералка. Увижу стакан в руках и сразу отправлю пешком в Сеул прямо сейчас. Поняла? — Поняла, папочка, — съязвила Рин, закатывая глаза. — Наслаждайся своим пойлом, только не забудь, где ваш домик. Костер трещал, искры летели в небо, а круг из школьников становился всё плотнее. Кто-то предложил классику корейских посиделок – игру «передай бумажку губами». — Сорин пропускает! Она ещё маленькая! — выкрикнул Мартин, уже заметно повеселевший после второй порции соджу. — Сама разберусь! — отрезала Рин. Ей было до смерти скучно сидеть с соком, пока старшие девчонки, Джису и Мина, кокетливо пригубляли напитки и смеялись над шутками Хисына. Очередь двигалась быстро. Рин сидела зажатая между Ли Хисыном и Сухён. Хисын, раскрасневшийся и весёлый, принял тонкий листок бумаги от соседа и, затаив дыхание, повернулся к Рин. Рин почувствовала прилив брезгливости. Лицо Хисына было слишком близко, а мысль о том, что эта бумажка уже побывала во ртах половины школы, вызывала желание прополоскать рот антисептиком. Но отступать было нельзя, на неё смотрел весь круг, включая Гонхо, который сидел напротив и не сводил с неё глаз. Она зажмурилась, вытянула губы и аккуратно, кончиками губ, перехватила листок у Хисына. Тот пах жвачкой и алкоголем. Быстро развернувшись, она «впечатала» бумажку в Сухён. Подруга, которая сидела рядом с Сонхёном, приняла эстафету почти механически. Сонхён, выглядевший непривычно расслабленным, перехватил листок у Сухён, и круг замкнулся на Мартине, который в итоге уронил бумажку себе в пиво, вызвав взрыв хохота. К полуночи атмосфера стала «тяжелой». Мартин, Сонхён и Гонхо, решив доказать Хисыну, что их класс самый стойкий, изрядно «накидались». Рин со злостью наблюдала, как её идеальный Сонхён-оппа начинает подозрительно бледнеть, а Мартин пытается обнять дерево, доказывая ему, что оно «хороший слушатель». — Ненавижу алкоголь, — прошипела Рин, пиная пустую банку. — И ненавижу, что они пьют, а мне нельзя. В этот момент у Сухён в кармане завибрировал телефон. Она взглянула на экран, и её лицо мгновенно изменилось. — Рин… мне нужно отойти. Это важно. — Су, куда ты? Ночь на дворе! — Рин попыталась удержать её, но подруга уже сорвалась с места, исчезая в темноте в сторону леса. Рин осталась одна. Окружающая толпа слилась в одно шумное пятно. Она сидела на бревне, пока чья-то тяжелая рука не легла ей на плечо. — Мил-ли-сент… — Мартин дышал на неё перегаром, пытаясь сфокусировать взгляд. — Ты… ты почему не в кровати? Я за тобой… ик… слежу. Ты должна быть дома. Поняла? Я твой брат. Я… я ответственный. С другого бока на её плечо навалилось что-то еще более тяжелое и теплое. Рин повернула голову и нос к носу столкнулась с Гонхо. Он не сидел, он буквально лежал на ней, уткнувшись носом в её капюшон. — Кошечка… — пробормотал он, и его голос был низким, тягучим, как мед. — Ты такая колючая. У тебя… волосы пахнут персиком. Почему ты такая злая, Рин-и? Рин застыла. Это было странное, пугающее и одновременно будоражащее чувство. С одной стороны пьяный в стельку брат, читающий морали, с другой вонючий лис, который внезапно стал слишком тактильным. — Так, всё, хватит! — Джису, которая, на удивление, держалась на ногах лучше всех, подошла к ним. — Мартин, пошли, я помогу тебе дойти. А то ты сейчас упадешь и разобьешь свой греческий нос. Джису подхватила Мартина под руку, и тот, что-то бормоча про «плохое влияние Гонхо», поплелся за ней. В это же время Сонхён, прикрыв рот ладонью и пробормотав неловкое «простите», со всех ног рванул в сторону туалетов. Его идеальный образ дал трещину – Сонхёна явно ждало близкое знакомство с фаянсовым другом. Рин осталась одна с «овощем» по имени Ан Гонхо. Остальные школьники уже расползались по своим углам, и на поляне остались только они двое. — Вставай, чудовище! — Рин дернула Гонхо за плечо. — Я не собираюсь бросать тебя здесь на съедение белкам! Гонхо со смешком поднялся, но тут же пошатнулся, обхватывая Рин за шею. — Веди меня, мой капитан… — он начал смеяться, запуская пальцы в её карамельные волосы, безжалостно разрушая её пучок. — Знаешь, Пак Сорин… ты в этой одежде похожа на маленького гнома. Очень вредного гнома. — Заткнись, блять, Гонхо! — Рин материлась так, как не материлась даже когда Мартин съел её заначку шоколада. — Я тебя ненавижу! Ты тяжелый! И ты пиздец воняешь соджу! Она тащила его вверх по тропинке к сорок пятому домику, проклиная всё на свете: горы, поход, Ли Хисына и его запасы. Гонхо игрался с её волосами, наматывая пряди на пальцы и что-то тихо напевая себе под нос. Когда они наконец дошли до крыльца их домика, Рин, выбившись из сил, попыталась его отпустить, но Гонхо, потеряв равновесие, повалился вперед, увлекая её за собой. Они рухнули прямо на деревянный настил. — Да чтоб тебя! — Рин вскочила, пытаясь поднять его за шкирку. — Вставай, придурок! Мартин тебя убьет, если увидит нас так! Ты хоть понимаешь, как ты… Гонхо вдруг перестал смеяться. Он схватил её за запястья, притягивая к себе, и прежде чем Рин успела выдать очередную тираду, он быстро, почти невесомо чмокнул её в губы. Мир замер. Звуки леса исчезли. Рин застыла, чувствуя на губах привкус мяты и алкоголя. — Ха-ха… — Гонхо откинулся на спину и снова рассмеялся, закрывая глаза. — Кошечка… ты такая смешная, когда молчишь… Рин, придя в себя, издала сдавленный звук, похожий на шипение разгневанной рыси, и просто… разжала руки. Голова Гонхо с негромким стуком приземлилась обратно на доски. — Иди к черту, Ан Гонхо! — выкрикнула она, чувствуя, как её лицо пылает ярче костра, и бросилась прочь, в темноту, подальше от этого невыносимого домика.