3
19 марта 2026 г., 18:06
Утро в горах началось с оглушительного пения цикад и тяжелого осознания того, что реальность никуда не делась. Рин разлепила глаза, когда первые лучи солнца полоснули по лицу. Голова гудела не от алкоголя, а от мыслей о мятном привкусе чужих губ и глухом стуке затылка Гонхо о деревянный пол.
Дверь домика тихо скрипнула. Сухён проскользнула внутрь, её блондинистая чёлка была слегка растрепана, а на губах блуждала та самая «загадочная» улыбка, которую Рин ненавидела больше всего. От подруги пахло дорогим мужским парфюмом.. горьким табаком и кедром.
— Ты с ума сошла? — Рин резко села в кровати, не заботясь о том, что голос звучит слишком громко. — Су, уже утро! Где ты была? Хотя нет, не отвечай, я знаю.
Сухён присела на край своей кровати, обхватив плечи руками.
— Он сказал, что любит меня, Рин. Тэхён пообещал, что скоро разведётся. Сказал, что они с женой давно живут как чужие люди. Мы сможем быть вместе… официально, понимаешь?
— Я понимаю, что он кормит тебя сказками, которые рассказывают все женатые учителя своим влюбленным ученицам! — Рин вскочила, метаясь по комнате. — Ты хоть понимаешь, чем это грозит? Тебе, ему, твоей репутации?
Сухён лишь покачала головой, продолжая улыбаться своей тайне. Рин выдохнула, понимая, что сейчас спорить бесполезно. Она огляделась: кровати Джису и Мины были девственно чисты.
— А эти где? — Рин кивнула на пустые места.
— Видела Джису, когда шла обратно. Она выходила из сорок пятого домика, — буднично отозвалась Су.
Рин замерла. Сорок пятый. Домик Мартина.
— Только бы у них с моим братом ничего не было… — прошипела она. — Терпеть не могу эту Джису, она выглядит так, будто ест младшеклассников на завтрак.
На улице стояла изнуряющая жара. Рин решила, что после вчерашнего унижения она имеет право выглядеть на все сто. Она надела короткие джинсовые шорты и белую кружевную майку на тонких лямках, которая выгодно подчеркивала её тонкие ключицы и «кошачью» грацию. Карамельные волосы она распустила, позволив им мягко падать на спину.
Когда они с Сухён вышли на общую площадь, картина была плачевной. Учителя стояли у турников, растерянно озираясь. Из ста двадцати учеников на «зарядку» вышло от силы человек десять, то есть, самые стойкие ботаны и те, кто вчера уснул раньше всех.
— Пак Сорин! Чон Сухён! — господин Пак помахал им рукой. — Девочки, вы выглядите… живыми. Спасайте положение. Бегите по домикам, поднимайте этих грешников. Нам нужно начать разминку через десять минут, иначе директор нас самих заставит приседать.
Рин вздохнула. Сухён послушно кивнула, ей явно хотелось загладить вину за ночные похождения.
— Пошли в сорок пятый, — скомандовала Рин. — Вытащим этих «героев» на свет божий.
Домик мальчиков встретил их тяжелым запахом перегара и тишиной, как в склепе.
— Я разбужу Сонхёна, — шепнула Сухён, направляясь к дальней кровати, где Ом Сонхён лежал, уткнувшись лицом в подушку и тихо постанывая.
Рин прошла вглубь.
— Мартин! Вставай, каланча несчастная! — она постучала в дверь ванной, откуда доносился шум воды.
— Уйди, Сорин… — послышался приглушенный, страдальческий голос брата. — Я смываю с себя позор вчерашнего вечера. Я буду здесь вечность.
Рин закатила глаза. Значит, остался только один.
Она толкнула дверь в маленькую комнату в конце коридора. Гонхо не было на кровати. Ли Хисын спал в углу, завернувшись в одеяло как кокон, а Ан Гонхо… Ан Гонхо лежал прямо на полу, раскинув руки, словно его подстрелили в полете.
— Эй, ушлёпок, — Рин подошла и легонько пнула его в бок носком кеда. — Вставай. Учителя рвут и мечут. Зарядка началась пять минут назад.
Гонхо не шелохнулся. Он лежал с закрытыми глазами, его тёмные волосы разметались по линолеуму, а футболка задралась, обнажая полоску подтянутого живота.
— Ан Гонхо! — Рин присела на корточки и сильно тряхнула его за плечо. — Перестань притворяться трупом, я знаю, что ты слышишь!
Никакой реакции. Он был словно мертвый. Рин нахмурилась. Она наклонилась ниже, её распущенные волосы коснулись его плеча.
— Ан Гонхо, если ты сейчас не встанешь, я вылью на тебя ведро ледяной воды, клянусь…
В этот момент «труп» резко открыл глаза. Но в них не было похмельной мути. Они были ясными, черными и пугающе трезвыми. Секундное движение и Гонхо схватил её за запястье, дернув на себя.
Рин вскрикнула, теряя равновесие, и рухнула прямо на него, упираясь ладонями в его грудь.
— Доброе утро, Пак Сорин, — прохрипел он, и на его лице медленно расцвела та самая хитрая, лисья усмешка. — А ты сегодня… в белом. Специально для меня нарядилась, чтобы я оценил контраст с твоими вчерашними проклятиями?
Рин застыла, чувствуя, как её сердце начинает выбивать чечётку о его ребра. Он всё помнил. Абсолютно всё.
В комнате сорок пятого домика воздух казался густым от запаха похмелья и внезапно вспыхнувшего напряжения. Рин, прижатая к груди Гонхо, пыталась вырваться, но его хватка была железной.
— Пусти меня, животное! — шипела она, пытаясь упереться коленями в пол, но в итоге лишь сильнее навалилась на него. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?
Гонхо лишь смеялся, так низко, вибрирующе, прямо ей в ключицы. Его глаза, вопреки вчерашнему количеству соджу, опасно блестели.
— Выглядит так, будто Пак Сорин наконец-то решила навестить своего любимого соседа, — он перехватил её ладони, прижимая их к полу над её головой. — Ладно, ладно. Прости. Я вчера… перебрал. Вел себя как последний придурок. Раскаиваюсь. Глубоко и искренне.
Рин замерла. Его голос на секунду стал тихим, почти нежным. Она вгляделась в его лицо, и на мгновение ей показалось, что этот клоун действительно признает вину. Её сердце предательски пропустило удар, а хватка на его футболке ослабла.
Но тут уголок его рта медленно пополз вверх.
— Раскаиваюсь в том, — выдохнул он ей прямо в губы, — что не доработал вчерашний поцелуй. Он был слишком коротким, тебе не кажется? Нужно было закрепить материал.
— ТЫ!.. — Рин взвилась на месте. От ярости её зрачки сузились, превращая её в настоящую разъяренную кошку. — Ах ты подонок! Я тебя сейчас сама в горах прикопаю!
Она рванулась, освобождая руки, и, не придумав ничего лучше, вцепилась ему в шею, в шутку, но с большой долей искренней злости, пытаясь задушить. В пылу этой «драки» она окончательно потеряла бдительность и, пытаясь зафиксировать его на полу, залезла прямиком ему на бедра, оседлав его. Гонхо лишь хохотал, перехватывая её талию и продолжая дразнить её взглядом.
И именно в этот момент дверь ванной с грохотом распахнулась.
Мартин, с мокрыми волосами, обернутый в полотенце и с другой футболкой в руках, застыл на пороге. Его лицо за три секунды сменило цвет с бледного на пунцовый, а затем на мертвенно-белый. Его глаза буквально налились кровью.
— ПАК СОРИН?! — его голос прозвучал как иерихонская труба. — АН ГОНХО, ТЫ СМЕРТИ ЗАХОТЕЛ?!
Мартин озверел мгновенно. Не раздумывая ни секунды, он взмахнул своей сухой футболкой, как кнутом, и начал наотмашь хлестать Рин по спине и плечам, чтобы та немедленно слезла с друга.
— ВСТАЛА! ЖИВО ВСТАЛА С НЕГО! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, МИЛЛИСЕНТ?! — орал он, пока Рин, вскрикивая от неожиданности, пыталась закрыться руками и сползти на пол.
Как только сестра оказалась в стороне, Мартин переключился на главную цель. Он набросился на лежащего Гонхо, хватая его за грудки и буквально вминая в линолеум.
— Я ТЕБЕ ДОВЕРЯЛ, УБЛЮДОК! — Мартин начал наносить удары футболкой уже по лицу друга, а затем, отбросив «оружие», вцепился в его руки, выворачивая их за спину в болевом приеме.
Гонхо, вместо того чтобы защищаться или оправдываться, просто задыхался от хохота.
— Мартиин… полегче… ты мне сейчас… плечо вырвешь! — сквозь смех выдавливал он, извиваясь под весом разъяренного брата. Его ни капли не пугал гнев Мартина, наоборот, ситуация казалась ему верхом комедии.
На дикие крики и грохот борьбы в комнату вбежали Сонхён и Сухён. Сонхён, всё еще бледный и придерживающийся за стену, при виде этой картины мгновенно пришел в себя.
— Мартин! Прекрати! Ты его убьешь! — закричал Сонхён, бросаясь в самую гущу событий. Он вцепился в плечи Мартина, пытаясь отлепить его от Гонхо, который уже начал синеть, но продолжал смеяться.
— Рин! Пошли отсюда! — Сухён подлетела к подруге, хватая её под локоть и буквально волоча к выходу. — Ты хочешь, чтобы Мартин нас всех тут похоронил?!
Рин, растрепанная, с горящими щеками и в полной прострации, позволила Сухён увести себя. Последнее, что она видела, прежде чем дверь захлопнулась, это как Сонхён висит на спине Мартина, пытаясь разжать его пальцы на шее Гонхо, а тот, уткнувшись лицом в пол, всё еще издает приглушенные смешки.
— Ну всё, — прошептала Рин, когда они оказались на улице. — Теперь он точно разболтает. Или Мартин его добьет раньше.
Утро «зарядки» началось просто великолепно.
Солнце безжалостно палило над бетонным плацом базы, превращая воздух в дрожащее марево. Спустя пятнадцать минут после «инцидента» в сорок пятом домике, двор начал заполняться телами, которые сложно было назвать учениками элитной школы. Это были тени в помятых спортивках, с лицами цвета сырого теста, щурящиеся от дневного света, как вампиры на рассвете.
Учитель Пак, игнорируя коллективное страдание подопечных, с энтузиазмом возился со старой колонкой. Наконец, из динамиков на всю мощь бахнул «Blackpink – Jump», разрывая горную тишину и заставляя половину присутствующих схватиться за головы.
— Так, все в строй! Разошлись на расстояние вытянутой руки! — командовал учитель. — Начинаем с шеи, заканчиваем прыжками! Кто будет халтурить – пойдёт мыть кастрюли после обеда!
Сорин стояла во второй шеренге, чувствуя себя так, словно на неё нацелено несколько десятков прожекторов. Её белая кружевная майка, которая ещё утром казалась удачным выбором, теперь ощущалась как мишень. Она чувствовала на своей спине жгучий, почти физически ощутимый взгляд Мартина.
Мартин стоял в ряду выпускников, прямо за ней. Он был официально «в бешенстве». Его плечи были напряжены, челюсть плотно сжата, а движения при разминке шеи были такими резкими, будто он пытался свернуть её сам себе. За всё время, пока они шли к плацу, он не проронил ни слова. Он даже не смотрел в сторону сестры, лишь один раз, когда она попыталась поймать его взгляд, он демонстративно отвернулся, выдыхая через нос, как рассерженный бык.
«Вечно он всё драматизирует! — злилась Рин, делая наклоны в стороны. — Можно подумать, я там с ним детей крестила! Подумаешь, повалила на пол... он сам виноват!». Но внутри всё равно предательски пекло от стыда. Ей было неловко перед Сонхёном, который стоял чуть поодаль, вяло разминая кисти рук и стараясь смотреть куда угодно, только не на Рин.
На фоне общего похмельного апокалипсиса Ан Гонхо выглядел аномалией. Он стоял в первом ряду старшеклассников, прямо по диагонали от Рин, и его энергия была почти оскорбительной.
Пока остальные едва передвигали ноги, Гонхо выполнял упражнения с подозрительным рвением. Он вращал руками так активно, будто собирался взлететь, и при этом умудрялся безостановочно комментировать происходящее.
— Эй, Хисын, ты сейчас рассыплешься! Собери лицо, учитель Пак на тебя смотрит! — бодро выкрикнул он, хлопая соседа по плечу так сильно, что тот едва не упал.
Гонхо словно светился изнутри. Его кожа выглядела свежей, глаза сияли азартом, а на губах играла та самая торжествующая ухмылка. Он то и дело оборачивался назад, якобы проверяя строй, но на самом деле его взгляд каждый раз находил Рин. Когда их глаза встретились в очередной раз, он нарочито медленно и четко проговорил одними губами: «Шорты – зачет».
Рин едва не споткнулась на ровном месте. Она резко отвернулась, уставившись в затылок какой-то девочки из параллели, но краем уха слышала, как Гонхо начал громко напевать песню из колонки, пританцовывая в такт.
— Ан Гонхо! — рявкнул Мартин сзади. — Делай упражнение молча, пока я тебе язык не укоротил!
— Ой, Уджу-я, какой ты сегодня грозный, — Гонхо даже не обернулся, продолжая делать махи ногами. — Видимо, утренняя тренировка в домике пошла тебе на пользу. Ты такой бодрый, такой… внимательный к деталям.
Мартин издал звук, похожий на рычание, и Рин готова была поклясться, что слышала, как хрустнули его кулаки.
Разминка перешла в активную фазу: прыжки «ноги врозь, руки вверх». Весь плац начал ритмично сотрясаться. Рин старалась прыгать как можно тише, но её распущенные волосы летали во все стороны, липнув к лицу.
Сухён, стоявшая рядом, двигалась как робот, её взгляд был прикован к господину Киму, который стоял на трибуне рядом с женой. Рин видела, как подруга закусила губу до крови, когда учитель Ким что-то нежно прошептал своей супруге на ухо. Весь вчерашний «люблю-разведусь» в свете утреннего солнца казался пылью.
— Выше прыгаем! Активнее! — подгонял учитель Пак.
В этот момент музыка сменилась на еще более быструю. Гонхо, решив окончательно довести ситуацию до абсурда, начал прыгать с разворотом на 360 градусов, каждый раз оказываясь лицом к Рин и подмигивая ей.
— РИН! — не выдержал Мартин, делая шаг из строя и хватая сестру за локоть прямо во время прыжка. — Хватит на него пялиться! Стой смирно!
— Я на него не пялюсь! Это он крутится как юла! — взорвалась Рин, вырывая руку. — Мартин, отвали от меня! Ты не мой отец!
— Я твой старший брат, и я видел, как ты… как ты… — Мартин задохнулся от возмущения, не в силах произнести вслух то, что видел в комнате.
— Что видел? Как я пыталась разбудить твоего пьяного друга по просьбе учителя? — Рин вызывающе вздернула подбородок. — Тебе лечиться надо от паранойи!
— Ребята, тише, — попытался вмешаться Сонхён, подходя к ним. — На нас все смотрят. Мартин, успокойся. Рин, просто продолжай разминку.
Но успокоиться было невозможно. Гонхо, заметив назревающую ссору, подошел к ним, вальяжно вытирая пот со лба краем футболки, отчего Рин невольно засмотрелась на его пресс, а Мартин снова зарычал.
— Чего шумим, команда? — Гонхо невинно улыбнулся, кладя руку на плечо разъяренного Мартина. — Уджу, не кипятись. Мы же в походе. Гармония, природа, чистый воздух… Помнишь, как Рин говорила? Вы с Сонхёном – идеальная пара. А мы с тобой.. просто два бро, которые…
Мартин сорвал руку друга со своего плеча так резко, что Гонхо пошатнулся.
— Ещё одно слово, Гонхо, и я заставлю тебя сожрать эту колонку.
Учитель Пак, заметив заминку в рядах «элиты», свистнул в свисток:
— Пак, Ан, Ом! Что за консилиум?! Вернулись в строй! Еще десять минут бега по периметру!
Рин простонала. Бег. В этих шортах. Под взглядами всех парней школы и, что хуже всего, под конвоем из двух пьяных, вчера, и одного очень злого, сегодня, парней. Она бросила взгляд на Гонхо, а тот выглядел так, будто готов был пробежать марафон, и лишь одними глазами пообещал ей, что этот бег она запомнит надолго.
Бег по пересечённой местности под палящим солнцем это изощрённая пытка, придуманная корейской системой образования. Учитель Пак, возглавляя колонну, задал темп, который для большинства вчерашних «отдыхающих» был сравним со скоростью света.
Рин и Сухён, обменявшись взглядами, полными немого страдания, синхронно притормозили, пропуская основной поток вперёд. Им не хотелось ни рекордов, ни лишнего внимания, только бы дожить до обеда и спрятаться в тени.
— Бежим медленнее, — выдохнула Рин, поправляя лямку кружевной майки. — Если я упаду в обморок, скажи Мартину, что я завещаю ему свою коллекцию винила, но пусть не смеет к ней прикасаться.
Сухён лишь слабо кивнула. Её взгляд всё ещё возвращался к голове господина Кима, маячившей впереди, но она честно пыталась сосредоточиться на дыхании.
Проблема была в том, что они были не одни в хвосте колонны.
Ан Гонхо, вопреки своей утренней гиперактивности, не спешил догонять лидеров. Он бежал рядом с Рин, и его внешний вид был отдельным видом провокации. На нём были те самые широкие мешковатые джинсы, которые он обожал. Они висели на бёдрах так низко, что при каждом шаге обнажали тёмную линию брендового белья. А когда он слегка наклонялся вперёд, чтобы преодолеть кочку, джинсы предательски сползали ещё ниже, открывая обзор, от которого Рин судорожно сглатывала и смотрела строго на верхушки сосен.
— Пак Сорииин, ты дышишь так, будто пробежала марафон до Пусана, — подал голос Гонхо. Он бежал легко, почти не сбивая дыхания, засунув руки в карманы своих бездонных джинсов. — Может, тебе помочь? Могу подтолкнуть. Или донести. Вчера у тебя это неплохо получалось, хотя техника подъёма в гору оставляет желать лучшего.
— Заткнись, Гонхо! — прошипела Рин, чувствуя, как пот катится по виску. — Следи за своими штанами, а то они сейчас окончательно покинут чат.
— Тебе не нравится мой стиль? — он ухмыльнулся, специально чуть сильнее наклонившись вперёд, отчего Рин вскрикнула про себя и ускорила шаг. — А я думал, ты ценишь… эстетику.
Впереди них, метрах в десяти, Мартин увлечённо болтал с Джису. Похоже, гнев брата временно уступил место симпатии к эффектной старшекласснице. Они смеялись, и Мартин даже не оборачивался, полностью поглощённый разговором. Сонхён же, как истинный атлет, уже превратился в маленькую точку на горизонте, он явно хотел закончить этот позор как можно скорее.
Тропинка стала круче и коварнее. Корни сосен переплелись под ногами, создавая естественные ловушки. Рин, отвлечённая очередной едкой фразой Гонхо о том, что «белое кружево в лесу это приманка для диких лисов», не заметила выступающий корень.
Её нога зацепилась, и мир внезапно накренился.
— Ой! — только и успела выдохнуть она.
Гонхо среагировал мгновенно. Он рванулся вперёд, вытягивая руки, чтобы поймать её, но инерция и его собственные болтающиеся джинсы сыграли с ним злую шутку. Вместо того чтобы удержать Рин на ногах, он споткнулся сам.
Они рухнули на мягкую хвою и траву прямо у края тропинки. Глухой удар, облако пыли, и Рин обнаружила себя в уже пугающе знакомой позиции: она лежала сверху на Гонхо, уткнувшись носом в его плечо. Его руки инстинктивно обхватили её за талию, прижимая к себе, а его широкие штаны окончательно сползли, запутавшись где-то в районе колен.
Сухён, бежавшая следом, резко затормозила. Она посмотрела на эту картину – Рин в белом кружеве на Гонхо, их растрёпанные волосы и то, как Гонхо, даже упав, умудрялся победно улыбаться.
«Ну всё, — подумала Сухён, — в следующей жизни я точно буду организатором их свадьбы».
— Я… я пойду! — крикнула Су, не скрывая ехидной улыбки. — Догоню Мартина, пока он не обернулся и не превратил это место в сцену из «пилы»! Удачи, голубки!
И она припустила вперёд с неожиданной для неё скоростью, оставляя их вдвоём в лесной тишине.
Рин попыталась подняться, упираясь ладонями в землю рядом с его головой, но Гонхо не разжал рук.
— Снова ты сверху, Пак Сорин, — прошептал он. Его голос теперь не был насмешливым. Он звучал низко и как-то… слишком искренне. — Тебе не кажется, что это становится традицией?
Он смотрел ей прямо в глаза. Его кепка слетела, обнажая лоб, и Рин видела капельки пота на его коже. Она была так близко, что чувствовала, как его грудная клетка тяжело вздымается под её весом.
— Ты… ты специально подставил подножку? — выдавила она, хотя сама понимала, что это не так.
— Я пытался тебя спасти, глупая кошка, — Гонхо приподнял одну руку и осторожно убрал прядь волос с её лица. — Но, кажется, в итоге мы оба попали в ловушку.
Где-то впереди послышался голос Мартина, зовущий сестру. Рин похолодела. Если брат вернётся и увидит их сейчас, в лесу, на траве, в такой позе.. сорок пятый домик станет местом массового захоронения.
— Пусти меня, придурок! — Рин предприняла отчаянную попытку встать. — Мартин идёт!
— Пусть идёт, — Гонхо вдруг хитро прищурился. — Но сначала… пообещай, что не будешь больше заикаться про Сонхёна. Иначе я расскажу Мартину, как именно ты вчера несла меня до дома.
Рин замерла, её лицо вспыхнуло ярче любого заката. Она посмотрела на его губы, вспоминая вчерашний «недоработанный» поцелуй, и поняла: этот поход окончательно пошёл не по плану.
Лесная тишина Пукхансана, нарушаемая лишь далеким топотом бегущих школьников, казалась наэлектризованной. Рин чувствовала под ладонями тепло его грудной клетки и видела, как в глазах Гонхо пляшут искры опасного азарта. Он всё еще держал её за талию, и его мешковатые джинсы, окончательно сползшие на бедра, делали ситуацию еще более абсурдной и интимной.
Рин поняла: если она сейчас просто вскочит и убежит, он будет дразнить её этим падением до самого выпуска. Нужно было сменить тактику. Резко.
Она перестала вырываться. Наоборот, она чуть склонила голову набок, позволив своим карамельным волосам рассыпаться по его плечам, и посмотрела на него из-под ресниц – тем самым взглядом «Миллисент», от которого у Мартина обычно начинались приступы подозрительности.
— Знаешь, Гонхо… — её голос стал тихим, почти вкрадчивым. — Ты весь день твердишь про «недоработанный материал». А что, если мы прямо сейчас… — она сделала паузу, опасно приблизив свое лицо к его, — закончим начатое? Ну, чтобы у тебя не было повода ныть до конца похода.
Гонхо замер. Его привычная ухмылка на мгновение дрогнула. Он явно не ожидал от «колючей кошки» такой прямой атаки. Он прыснул со смеху, пытаясь скрыть внезапное замешательство.
— Ого, Пак Сорин… Ты решила перейти в наступление? — он хмыкнул, но Рин заметила, как он непроизвольно затаил дыхание.
Его руки на её талии чуть расслабились, а взгляд стал тяжелым и серьезным. Он действительно поверил. Глубоко внутри, за броней из сарказма, Ан Гонхо на секунду превратился в парня, который отчаянно надеялся, что она не блефует. Он даже прикрыл глаза, поддаваясь вперед, навстречу её губам.
«Попался, придурок», — победно пронеслось в голове у Рин.
В ту самую секунду, когда их носы почти соприкоснулись, Рин резко, с ловкостью гимнастки, оттолкнулась от его плеч. Но она не просто встала. Поднимаясь, она «случайно», хотя прицел был снайперским, с силой уперлась коленом прямо в область его паха, используя его тело как трамплин.
— Сука!.. — Гонхо издал звук, похожий на сдувающийся мяч.
Он мгновенно сложился пополам, хватаясь за ушибленное место и зарываясь лицом в хвою. Весь его пафос и «альфа-вайб» испарились в одно мгновение, сменившись тихим, страдальческим шипением.
— Ой, прости! — Рин вскочила на ноги, отряхивая шорты и поправляя кружевную майку. На её лице сияла самая невинная и одновременно самая стервозная улыбка в мире. — Корень, наверное, помешал. Помнишь? Гравитация штука жестокая!
Она не стала дожидаться, пока он сможет изрыгнуть хоть одно ругательство, и припустила по тропинке вперед.
Не успела она пробежать и пятидесяти метров, как из-за поворота выскочил Мартин. Он тяжело дышал, его лицо раскраснелось, а рядом с ним, поправляя хвост, трусила Джису.
— Пак Сорин! — рявкнул брат, останавливаясь и упираясь руками в колени. — Ты где застряла? Сухён сказала, что ты… э-э… «изучаешь местную флору». Где этот придурок Гонхо?
Рин остановилась, стараясь выровнять дыхание. Она выглядела идеально: раскрасневшаяся, красивая, с торжествующим блеском в глазах.
— Да там он, — она небрежно махнула рукой назад. — Кажется, у него возникли проблемы с… экипировкой. Или с координацией. В общем, он решил немного полежать и подумать о жизни.
Мартин хитро прищурился. Он посмотрел на сестру, затем в сторону, где в кустах кто-то тихо стонал, и на его лице отразилась сложная гамма чувств. Он явно подозревал, что между ними что-то произошло, но вид довольной Рин его почему-то успокоил.
— Слушай меня сюда, Миллисент, — Мартин подошел ближе, вытирая пот со лба. — Больше не теряйся. Бежишь строго передо мной. Если я не вижу твой затылок хотя бы тридцать секунд, я объявляю план «перехват» и тащу тебя на базу на закорках. Уяснила?
Рин, которая еще минуту назад готова была спорить с ним до хрипоты, вдруг кротко опустила глаза.
— Хорошо, Уджу-я. Как скажешь. Буду прямо перед тобой.
Мартин даже поперхнулся от такой неожиданной покорности. Он подозрительно оглядел её еще раз, но Джису уже потянула его за руку:
— Пойдем, Мартин, а то учитель Пак нас запишет в дезертиры.
— Ладно… — буркнул он. — Беги, мелочь. Но я слежу!
Рин побежала вперед, чувствуя себя королевой этого леса. Она видела впереди спину Сухён, которая то и дело оборачивалась, выискивая подругу глазами. Когда Рин поравнялась с ней, Сухён едва не подпрыгнула.
— Ты жива?! — прошептала Су. — Я думала, там уже либо поцелуй века, либо двойное убийство!
— Скажем так, — Рин подмигнула подруге, ускоряя темп, — я провела краткий курс по основам самообороны. Думаю, Ан Гонхо теперь будет дважды думать, прежде чем заикаться о «доработках».
Спустя пару минут их обогнал Гонхо. Он бежал странной, чуть скованной походкой, придерживая свои злополучные джинсы. Когда он поравнялся с Рин, он даже не посмотрел в её сторону, но она услышала его приглушенное:
— Ты… коварная… маленькая… ведьма.
— И тебе доброго утра, Гонхо! — весело отозвалась Рин, обгоняя его на повороте.
На финише, у столовой, их ждал Сонхён. Он уже успел умыться и выглядел как свежий огурчик.
— О, вы добежали! — он протянул Рин бутылку воды. — Ты молодец, Рин. Даже не выглядишь уставшей.
Рин приняла воду, победно поглядывая на подходящего, всё еще чуть согнутого, Гонхо.
— Спасибо, Сонхён-оппа. Просто утро задалось… вдохновляющее.
Она сделала глоток холодной воды, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Гонхо и недоверчивый прищур Мартина. Поход только начинался, но счет был 1:0 в пользу Пак Сорин.
Столовая турбазы встретила выживших после забега ароматом наваристого кимчи-тиге и пара, поднимающегося от огромных чанов с рисом. Школьники, забыв о утренней немощи, с остервенением работали ложками. Шум стоял такой, будто в помещение забрело стадо голодных слонов.
Рин сидела за длинным деревянным столом, чувствуя себя так, словно она находится в эпицентре невидимого фронта. Справа от неё была Сухён, которая ковыряла палочками в тарелке с таким видом, будто ей предложили съесть кусок картона. Слева Мартин, который, судя по всему, решил загладить вину за утреннюю вспышку гнева и теперь горой накладывал сестре лучшие куски мяса.
— Ешь, Сорин, — бурчал он, не глядя на неё. — А то от тебя одни кости скоро останутся, ветер в горах сдует.
Напротив сидел Сонхён, аккуратно и эстетично поглощавший обед, и… Гонхо.
Сухён выглядела не просто подавленной, она была в глубочайшем экзистенциальном кризисе. Её взгляд то и дело соскальзывал к столу учителей, где Ким Тэхён сидел в окружении коллег, оживленно обсуждая вечернюю программу. Он даже не смотрел в её сторону. Никаких «тайных знаков», никаких нежных взглядов. Всё, что было ночью, казалось Рин миражом, который тает под жестким люминесцентным светом столовой.
— Су, если ты еще сильнее сожмешь палочки, они превратятся в щепки, — шепнула Рин, наклоняясь к подруге.
Сухён вздрогнула, её глаза блеснули чем-то пугающе решительным. Она на секунду замерла, а потом, словно её ударило током, она резко придвинулась к уху Рин.
— Рин-а… — её голос дрожал от сдерживаемых слез и злости. — Я не выдержу этот вечер на трезвую голову. Давай выпьем? Вечером, после отбоя. У меня в сумке припрятано две бутылки соджу. Пожалуйста.
Рин едва не выронила ложку.
— Ты с ума сошла, Су? Ты видела Мартина? Он же как цепной пес! Стоит мне только понюхать пробку, он учует это с другого конца базы и устроит мне публичную экзекуцию. Он опять будет плакаться родителям, что я «иду по наклонной», и запретит мне выходить из комнаты до конца лета.
Сухён опустила голову, и её плечи мелко затряслись. Это было слишком. Рин ненавидела видеть свою сильную, саркастичную подругу такой раздавленной из-за этого женатого интригана.
— Ладно! — сдалась Рин, прикрыв глаза. — Ладно, черт с тобой. Мы выпьем. Но только тихо, в домике, под одеялом. И если нас поймают, я скажу, что ты меня заставила под дулом пистолета.
Сухён моментально преобразилась, её глаза вспыхнули благодарностью, но Рин уже не могла радоваться. У неё было предчувствие, что эта ночь добьет её окончательно.
Пока Рин решала судьбы их алкогольного будущего, под столом началась настоящая партизанская война.
Она почувствовала это сначала как легкое, почти невесомое касание. Что-то мягкое и теплое коснулось её колена. Рин замерла, надеясь, что это просто чья-то нога случайно соскользнула. Но «что-то» не ушло. Наоборот, носок чьего-то кеда начал медленно и уверенно подниматься выше, вдоль её бедра, обтянутого джинсой.
Рин задохнулась, едва не подавившись рисом. Она вскинула голову и столкнулась с взглядом Гонхо.
Он сидел с абсолютно невинным лицом, прихлебывая суп. Его рука лениво лежала на столе, подпирая подбородок, а глаза выражали крайнюю степень скуки. Но под столом… под столом его нога вытворяла вещи, которые заставляли кровь Рин закипать. Он медленно вел стопой по её ноге, иногда чуть сильнее надавливая, словно проверяя её реакцию.
Боже, за что мне это?
Рин чувствовала, как из её ушей буквально готов пойти пар.
Она попыталась незаметно пнуть его в ответ, но Гонхо, словно предвидя это, ловко перехватил её голень своими ногами, сжимая их в «замок». Теперь она была буквально прикована к нему под столом.
— Рин, ты чего такая красная? — Мартин подозрительно прищурился, отрываясь от тарелки. — Суп слишком острый?
— Очень… острый, — прохрипела Рин, чувствуя, как Гонхо под столом начал нагло щекотать её лодыжку пальцами ног (он что, разулся?!). — Просто… дышать нечем.
Она бросила испепеляющий взгляд на Гонхо. В её голове пронеслось воспоминание о том злополучном вечере, когда она сидела в своей комнате, перечитывая чат. Она ведь действительно планировала написать Сонхёну. Сонхёну, который сейчас сидел напротив и вежливо улыбался ей, предлагая салфетку. Сонхёну, с которым всё было бы просто, понятно и «гармонично».
Но нет. Её пальцы в какой-то секундной вспышке безумия выбрали контакт «Ан Гонхо». И теперь судьба издевалась над ней с особым цинизмом. Вместо романтичных прогулок с идеальным оппой она получила тактильный террор от пьяного клоуна, который умудрялся доводить её до белого каления даже во время обеда.
— Кстати, — Гонхо вдруг подал голос, не прерывая своих манипуляций под столом, — я слышал, сегодня вечером будет дискотека под открытым небом. Рин, ты же придешь? Или будешь «изучать флору» в своем домике?
Мартин тут же влез:
— Она будет под моим присмотром. Сорин не любит шумные тусовки, верно, сестренка?
Гонхо усмехнулся, и его нога под столом совершила особенно дерзкое движение, заставив Рин подпрыгнуть на скамье.
— Ну, не знаю, Мартин. Мне кажется, твоя сестра гораздо… активнее, чем ты думаешь. У неё скрытый потенциал.
Рин резко выдернула свою ногу, едва не перевернув стол, и встала.
— Я наелась. Сухён, пойдем. Нам нужно… подготовиться к вечеру.
Она почти бегом направилась к выходу из столовой, чувствуя на своей спине насмешливый взгляд Гонхо и недоуменный Мартина. На пороге она обернулась. Гонхо сидел, развалившись на скамье, и медленно, с наслаждением доедал свой рис. Он знал, что она сдалась. Он знал, что она в ярости. И, кажется, это доставляло ему высшее удовольствие.
«Сегодня вечером, — думала Рин, сжимая кулаки, — либо я напьюсь до беспамятства с Сухён, либо я наконец-то придушу этого лиса. Третьего не дано».
