Кое-что о демонах

      Башня Онны выделялась в городе демонов, где всякий, даже не первородный, а просто влиятельный, мог посторить себе башню. Обычно первый этаж состоял из семи семиугольников, шестой из шести шестиугольников и так далее, пока в небо не упирался цилиндр. Везде от стрельчатых окон лежали ажурные тени, а кое-где особо эстетически развитые демоны разбивали сады из растений с труднопроизносимыми названиями. "Какалия дура", "кровохлебка тупая" и "филипендула"* – вот три названия, которые запомнил Иван, пока благодарная секретарша провожала его в домашний трактир по роскошному полудикому парку. Секретарша болтала, а человек разглядывал крылатых ланей, порхавших с баобабов на гингко и обратно, и по дороге склевывающих матерящихся пикси. Трактир располагался в самом дальнем углу парка на маленькой дамбе, запруживающей звонкий ручей. Вот прямо у входа, оглянувшись, Иван и увидел, что башня Онны отличается от остальных. Подходя с фасада, он не заметил, что на каждом углу каждого многогранника торчала башенка чуть поменьше верхнего цилиндра. А издалека это было видно хорошо.       Внутри трактира было неожиданно шумно. Дело в том, что в городе, где нашли пристанище примерно тринадцать тысяч демонов, было шестьсот шестьдесят шесть башен огромного размера, еще и с подземельями, по слухам, уходившими к самому центру мира, так что встретить больше трех разумных существ разом было затруднительно. Поэтому, войдя в двери, распахнутые секретаршей, Иван удивился. За ближним столом сидело сразу шесть волосатых чудовищ, они ели какую-то тухлую няшу, приправленную свежей малиной, и аппетитно прихлебывали пиво из деревянных кадушек.       – Не обращай на них внимания, это обычные берсерки, – секретарша весело тряхнула сиреневыми волосами, - а вот и наш трактирщик. Привет, Тепоцтекатль.** – Здрав буде, Мемфидроцыцвя!       Иван вздрогнул, потому что Тепоцтекатль совсем не был антропоморфным. То есть он был похож на кактус, прикрытый огромным сомбреро, поэтому человек сначала принял его за вешалку для одежды.       – Здравствуйте, господин Тепоцтекатль.       Иван был вежлив. А вот по кактусу невозможно было судить, как он настроен.       – Ты его съесть привела, или что похуже?       Если бы Иван не провел всю жизнь среди демонов и прочих тератоморфных существ, он бы испугался, а так просто поежился.       – Что ты, – замахала сразу пятью руками Мемфидроцыцвя, – он оказал услугу госпоже. Так что накорми его как следует.       – А, ох, наконец-то нормальная еда, вот-то Нинкаси*** обрадуется. Она эту дрянь чудовищную на дух не переносит.       Секретарша усадила Ивана за стол в темном углу и упорхнула, а он принялся разглядывать, как порхают бабочки в опасной близости от росянки, стоявшей на столе в горшочке, испещренном клинописью.       – Вот держи.       В руках Ивана неожиданно оказалась огромная ложка. Рядом, как из ниоткуда возникла симпатичная женщина в годах и заставила стол грубыми мисками с едой.       – Вот каша ячменная с маслом, лепешка из полбы, вот масло оливковое, вот соль, вот рагу из конины с луком и морковью, тут мёд, а вот кайса. Кушай, красавчик.       Дама изобразила соблазняющую улыбку и тут же спохватилась:       – Ой чего это я! Сейчас!..       Она испарилась с хлопком и через секунду возникла, Иван даже не успел прожевать маленький кусочек лепёшки.       – Вот, красный молодец, – она смешно шмыгнула носом, – пива немного, – поставив на стол вазу размером с голову носорога, Нинкаси положила на стол два деревянных черпака и присела рядом, – а ты не стесняйся. Как тебя зовут, красавчик?       Человек чуть не подавился ячменной кашей, но все же дожевал и ответил:       – Иван Ушко. А не подскажешь, хозяйка, зачем Онна велела меня сюда привести?       – Ой, ну как не знать! Накормить, напоить, в баньке помыть, спать уложить. Завтра ведь идем мы на страшного охотника охотиться. Его Удар Топором звать. Живет он глубоко в пурпурной пещере, на берегу Желтой Реки в Тумане****, а в его логове хранятся Серебряные Струны, которые и есть Первый из двеннадцати артефактов.       Пока Нинкаси говорила, размеренно и мелодично, Иван успел съесть половину каши.       – Вот про артефакты речь шла, – поведал он, – теперь понятно.       – Да ты пей, пей, – ласково сказала хозяйка и показала пример. Она взяла черпачок и хлебнула пива. Иван последовал её примеру. Пиво оказалось легким и ароматным с чуть кислым послевкусием.       – А ты, Иван, контракт надолго заключил?       Нинкаси смотрела на него ласково, с чуть заметной грустинкой.       – Какой контракт?       – Договор. Смертный ряд.       – А, нет. Я просто нанялся на работу.       – Странно. Байшумпфу обычно берет своё вперёд. Но... Ей виднее. С другой стороны... - Нинкаси неожиданно покраснела, – да ты пей, пей.       Она внимательно наблюдала за гостем и, когда он прикладывался к черпачку, тоже делала глоток.       Иван неспеша доел и решил порасспрашивать о предстоящей миссии.       – Скажите, – он хотел назвать её "уважаемая", но неожиданно обнаружил, что напротив него сидит красивая женщина средних лет, а вовсе не бабушка. "Ну у демонов такое бывает" – подумал он, а вслух сказал, – Нинкаси, какие опасности поджидают меня на пути?       – Ну, на пути ничего особенного. Да ты пей, пей, в баньке-то пиво нельзя. Ну будут гидры там всякие, фуксии, меч-трава, ковёр-кладенец может пролететь. Но ты не переживай, тебе конь богатырский полагается.       – А...       – К тому же и Бельзеофуфл и Куртижопль пойдут. Эта парочка всякую мелочь уничтожит. Пойдем, Иванушко.       Иван расслабился, поэтому нисколько не удивился, что в баньку его вела молодая женщина с аппетитным задом. А когда они вошли в огромное помещение, сверкающее голубой и золотой смальтой, и к нему подлетели три обнаженные фейри, чтобы снять с него одежду, перед ним уже стояла совсем юная Нинкаси. Иван восхищенно вздохнул. Черные, как смоль, волосы ниспадали до пупка и прикрывали спелые смуглые груди. На Ивана смотрели огромные чёрные глаза и обнимали гибкие гладкие руки.       – Это древнейший обряд гостеприимства*****, – прошептали коралловые губы, – теперь мы не сможем нанести друг другу вред.       Ивану очень понравился обряд. Судя по тому, как извивалась и стонала Нинкаси, ей тоже понравился.       * В словаре Оджибуэев упоминается обряд призыва духа Ламарка, где звучат именно эти названия, так что автор склонен полагать, что данные растения встречаются в природе взаправду.       ** Известен как создатель пульке. Долгое время жил совсем рядом с землями оджибуэев, одним из его потомков, вероятно, являлся Антонио де Куэрво, хотя представить способ, которым кактус спаривался с обычной женщиной затруднительно.       *** Нинкаси была заботливой демонессой в ранний период цивилизации Потустороннего мира, она научила людей варить ячменное пиво и, соответственно, является матерью гигиены и фармакологии.       **** автор считает, что Нинкаси, чьим родным языком является протошумерский, дословно перевела на человечий язык нагромождение из английских и французских слов, которые являются описательными по отношению к общей индоевропейской мифологии с явным кельтским акцентом. По крайней мере, в оджибуэйском словаре данных об Удар Топором и Глубокой Пурпурной пещере нет.       ***** Гитчи Маниту пишет в правках к основному словарю Оджибуэев, что подобные обряды существовали повсеместно. Женщины, родившие здорового ребенка, должны были выйти за священную черту города (помериум) и за незначительную плату вступить в связь с первым чужеземцем, который пройдет мимо. Красивые женшины выполняли обряд быстро, а вот некрасивым приходилось сидеть за городской стеной месяцами. Возможно именно этот обряд (считает Гитчи Маниту) в период становления патриархальной семьи послужил поводом для размежевания между людьми и демонами.