Безумие и тьма

Никита Нагорный — спортсмен со светлым будущим, достигающий высоких результатов — безнадёжно влюблён сразу в двух парней, которые с ним снимают квартиру. С каждым днём его поглощают чувства и беспомощность перед этими мужчинами. Чтобы погасить чувства, Никита принимает решение начать встречаться с девушкой, надеясь, что отношения с этой прекрасной особой перекроют его мысли в голове и любовь в сердце. Или хотя бы создать образ парня, состоящего в "романтических отношениях", спрятаться в этом образе. К несчастью, эти отношения долго не продлились: девушка сразу поняла, что с ним что-то не так, он её использует. В итоге она его бросает. Это становится отправной точкой в жизни Нагорного. Средь белого дня он решил напиться, приняв, что его техника не работает. В этот день он ушёл с тренировок раньше всех, убежав с поля зрения тренера. С этим он разберётся позже, сейчас ему не до этого. Никита вёл здоровый образ жизни, правильно питался, никогда не курил и не пил, у него образ хорошего мальчика, который никогда не пропустит тренировку или не прогуляет пары. По дороге домой он покупает первую попавшуюся в руку бутылку вина. Он не разбирался в ней, как и с чем пить. Его сердце разрывали переполнявшие чувства, он искал выход. Он хотел потеряться, хотел отключить мозг и сердце, которые не давали ему покоя и сна. Вернувшись домой раньше всех, он залпом выпил вино прямо с горлышка, не удосужившись налить в бокал. Алкоголь, выпитый на голодный желудок, и прежде ничего не знающий организм дают о себе знать в негативном ключе, бьют прямо в голову. Никита прежде не знал, как он реагирует на алкоголь вообще и то, что он его не переносит. Он проваливается в беспамятство.

***

К концу дня, когда солнце только собирается к закату, окрасив небо розово-красными разводами на фоне голубого неба, Пейзулла Магомедов и Пётр Карпов возвращаются домой с тренировок вместе. Они обнаружили открытую и недопитую бутылку вина, разбросанную по всей квартире одежду, след которой обрывался в спальне. Никита спал на животе, а подушка находилась под низом живота и под бёдрами, лишь тонкая простынь целомудренно прикрывала и скрывала совершенный вид этих прекрасных ягодиц. Он был обнажён и спал в их большой, безразмерной кровати, которую они делили втроём. Никита крепко спит, не слышит, как вернулись и вошли в спальню объекты его воздыхания. Они не хотят прерывать сладкий сон их сокровища сразу. В жизни не отличающийся терпением Пётр первый переходит к действиям. Он тихо подходит к кровати и аккуратно стягивает простынь, открывая вид на прекрасное тело, которое они возжелали давно. Никита давно привлёк их внимание: со дня первого знакомства Пейзулла и Пётр поняли, что неровно к нему дышат. Здесь не было места для ревности или соперничества, они были на равных. Обсудив это между собой, они начали потихоньку ухаживать за Никитой, который даже не подозревал о взаимности чувств. Встав с противоположной стороны, Пейзулла наблюдал за действиями Петра. Петя действовал осторожно, нежно касался бёдер. — Пейз, взгляни, — тихо прошептал он, аккуратно приподняв одну ягодицу Никиты вверх, обнаружив там ярко блестящий камушек. Маленькая дырочка Нагорного крепко обхватывала анальную пробку глубоко внутри. Для двоих парней, которые давно вожделели Никиту, найти его в спальне голым и с пробкой в заднице было самой желанной наградой. Они знают, как работать в команде, знают темперамент каждого. Не говоря ни слова, лишь обменявшись взглядами, понимают ход мыслей друг друга. Как единый механизм, который дополняет и подстраивается под ритм каждого, сливаясь в единое целое. Никита сквозь сон чувствует прикосновения к своему телу и что кто-то шепчет ему на ухо, его пытаются вытащить из приятного сна. Открыв глаза, он понимает, что лежит абсолютно голый, с приподнятым задом, и что-то мешает, нечто инородное внутри. Он не может понять, снится ему это или реальность. Напротив его лица, опираясь на свой локоть и придерживая голову, лежит Пейз, касаясь нежными прикосновениями его покрасневших щёк. — Просыпайся, родной ты наш, голова не болит? — от этой заботы у Никиты болит сердце, он не может поверить в происходящее. Всё, что он может сейчас — только отрицательно покачать головой. Петра он замечает за спиной, когда тот оставляет невесомые поцелуи на его плечах и лёгкими касаниями ведёт пальцами по его спине и бёдрам. Напоминало те ранние утра, когда Нагорный просыпался первым и находил себя в объятиях этих парней. Смущаясь от нахлынувших эмоций, он тихо выскальзывал из тёплой постели и убегал из квартиры. Сон как рукой снимает, когда до него доходит, что он лежит в объятиях двух мужчин, они лежат в кровати абсолютно голые — это начинает сводить с ума. Магомедов и Карпов меняют его позу, положив на бок, убрав подальше подушку между ног, переходя все границы дозволенного. Пейзулла схватил Никиту за подбородок и взглянул ему в глаза, спросил: — Никит, как давно ты прячешь сокровище в своих сокровенных местах, м? После этих слов Петя ловким движением пальцев вытягивает пробку за край камушка, оставив лишь кончик игрушки, и резким движением вставляет обратно. Анальная пробка попадает прямо по простате. Никита об этом ничего не помнил, от осознания всего происходящего по всему телу прошла дрожь, и он громко застонал, смотря слезящимися глазами на Пейзуллу. Пейз притянул его к себе, начав неистово целовать давно желанные губы, подняв одну ногу Нагорного себе на бедро и коснувшись своим возбуждением его. Петя прижимался со спины, оставляя поцелуи и яркие отметины, терзая шею и плечи Никиты. Он тёрся своей эрекцией об его ягодицу, пока одной рукой развлекался с пробкой. У Никиты был небольшой кинк на большие размеры, а точнее на то, что на фоне этих прекрасных мужчин он был маленьким. Ему нравилось, что они выше, шире в плечах, разница длины пальцев рук, шикарный торс тела и, заканчивая, объёмные бёдра и сильные ноги. Снимая жильё с двумя соседями, Никита заметил за собой, что засматривается на них. Он любовался ими: хоть по комплекции тела они имели схожесть, но их характер кардинально отличался. Пётр любил щеголять дома с голым торсом, лишь в одних шортах, и заставлял сердце Нагорного стучать громче и быстрее. Пейзулла был полной его противоположностью: Никита редко видел его обнажённым, но это не мешало ему фантазировать. Он знал, что Пейзу под слоями одежды совершенно сложён. Он замечал, как ткань облегает его тело и повторяет каждый изгиб его мышц при движении. От этого сердце Нагорного замирало на долю секунды. Лёгкие болели от нехватки кислорода. Никита оторвался от горячих губ Пейзуллы, чтобы вдохнуть. В этот момент Пётр протянул свободную руку под голову Нагорного и повернул, придерживая за щёку, желая наконец ощутить вкус этих нежных губ. Никита частично повернулся к Петру и правой рукой зарылся в его волнистые волосы, а левой касался жилистой шеи Пейзуллы, ощущая кончиками пальцев, как бьётся его пульс. Пока Петя терзал его губы, Пейзу поцелуями спускался с мягких щёк вниз по подбородку, шее и ключицам, кусая кожу, оставляя своеобразные метки, и рукой ласкал соски. Сосочки были сверхчувствительными, и Карпов в процессе поцелуя поглощал стоны Нагорного. Пётр, прервав поцелуй, вытащил пробку из Никиты с характерным звуком — из его тела вытекла струйка смазки. — Солнце, ты что, влил в себя всю бутылочку смазки? — заметил Карпов. На что Нагорный лукавит и говорит: — Я ничего не помню, что я делал и зачем... — Получается, таким образом ты хотел привлечь наше внимание и соблазнить? — улыбаясь, спросил Пейзулла. На это Никита, смущаясь, отводит взгляд и, краснея, кивает в знак согласия. Карпов берёт в руки заранее подготовленную смазку и презервативы, передав один Магомедову. Никита, оперевшись локтем в подушки, просто наблюдает, пожирая каждое ловкое действие рук глазами. Они словно отражение друг друга, повторяют движения, разрывая упаковку и раскатывая тонкую резину. После они обильно смазывают пальцы одной руки и возвращаются к Никите — это было завораживающее зрелище. — Нам надо удостовериться, что ты достаточно растянут для нас, — сказал Пётр, коснувшись скользкими пальцами кольца мышц и поглаживая его. В этот момент Пейзулла ласкал его давно вставший член и, проведя влажными пальцами по всей длине, уделил особое внимание чувствительной головке, надавливая большим пальцем на уретру. Никита почувствовал, как медленно в него ввели средний и безымянный пальцы. От стимуляции с двух сторон одновременно он вцепился в Пейзуллу, вздрагивая всем телом от каждой накатывающей волны удовольствия. Никита Нагорный бурно кончает с громкими стонами, залив свои щёки слезами, которые текут, не прекращаясь, а также руку Пейза спермой. Рука Пейзуллы, обхваченная сеткой тонких вен, с длинными пальцами, вошла указательным и средним в Никиту, дополнительно смазанным и смешанным семенем последнего. Он касался нежных стенок внутри и создавал дополнительную стимуляцию, растягивая анальное отверстие вместе с пальцами Петра. Не прекращая движения рук, Петя притягивает Никиту к себе для поцелуя, заставляя того выгибаться, раскрывая больше укромных мест для Пейза. Нагорного целовали с особым трепетом, при этом не сбавляя напора, касаясь юрким языком, словно встретились в танце. Никита постанывал от удовольствия, его тело, расслабленное и чувствительное после первого оргазма, утопало в ласках — он был мягок и пластичен в этих умелых руках. Он чувствовал, как поцелуи медленно спускаются ниже ключиц, к груди и соскам. Касания губ, которые были словно бабочки, резко сменялись укусами, кусали поверх меток. Оторвавшись от поцелуя с характерным звуком, он замечает, как от их губ тянется тонкая ниточка слюны, которую Петя, облизав свои губы, разрывает и ухмыляется. Глаза Карпова поблёскивают от возбуждения, радужная оболочка словно слилась с белком — из-за светлого оттенка они кажутся безумными. Никита, заметив это, обращает внимание на Магомедова, его глаза стали ещё темнее, будто пытается усмирить тьму внутри себя — это отражалось в его тяжёлом взгляде. Пётр взглянул на Пейзуллу, словно обмениваясь мыслями, тот в ответ кивает. Они вытаскивают пальцы, меняются позициями. Пейзулла ложится на спину, придерживая Никиту на своих сильных бёдрах, а Пётр устраивается сзади, успокаивающе поглаживая того за талию. — Ты готов, ты точно этого хочешь? — посмотрев прямо в глаза, спрашивает Пейзулла. На что Никита несколько раз кивает и, почти умоляя, отвечает: — Да, очень хочу и уже давно, пожалуйста, пожалуйста. — Если тебе будет больно, если захочешь прекратить — сразу говори, мы остановимся, нам важно, чтобы с тобой всё было в порядке, — просит Петя, касаясь губами его покрасневшего уха, нежно поглаживая бока и бёдра. — Да, я на всё согласен, пожалуйста, — чуть ли не плачет Нагорный, призывно виляя бёдрами, трётся снова возбуждённым членом о Пейза, упираясь ладонями в крепкую грудь. Дополнительно смазав свой член, Пётр раздвигает ягодицы Никиты, дразня головкой чувствительный вход, и, надавив, плавно входит. Он двигается медленно, успокаивающе поглаживает плечи и спину. Войдя на всю длину, замирает, чтобы дать привыкнуть. Никита тяжело дышит, цепляется за Пейзуллу как за спасение и царапинами проходится по ключицам ниже, по груди и твёрдым кубикам пресса. Ему было приятно ощущать долгожданную наполненность внутри и трогать тело под собой. Магомедов лежал снизу, наблюдал за эмоциями Нагорного — ему нравилось, как он за него цепляется. Он проводит горячими ладонями по телу, мнёт мягкие бока, пока Пётр начинает медленно двигаться. Он слышит всхлипывания. Поднимаясь вверх, ласкает объёмную грудь, задевая и перекатывая соски между большим и указательным пальцами. Никита от каждой стимуляции начинает дрожать в сильных руках, а когда Пейзулла притягивает его к себе для поцелуя, с глаз начинают течь слёзы от переизбытка эмоций. Его нежные губы опухли от долгих терзаний. Он чувствует, как его губы страстно покусывают, а после сладко посасывают, словно извиняясь. Пётр двигается медленно, но входит глубоко, по самое основание, тихо постанывает, наслаждаясь приятным скольжением горячих стенок. Сжимает упругие ягодицы в своих больших ладонях — они идеально в них помещаются. Он жадно смотрит на открывающийся вид снизу, как Никита подмахивает в ответ его движениям. Закусив губу, он резко шлёпает по правой ягодице, слышит громкий стон и чувствует, как Нагорный сжимает его внутри. Не прекращая движения, продолжает шлёпать по левой ягодице. Наслаждается своей проделанной работой: как вздрагивают эти ягодицы при движении его тела, как покраснела кожа, отпечатавшись в форме рук. Пейзулла тянет Никиту на себя, тот утыкается носом ему в основание шеи и вдыхает запах кожи. Постанывая от наслаждения, держится за крепкие предплечья и сжимает их, оставляя следы полумесяцами от ногтей. Пейз хватает его за ягодицы обеими руками, крепко сжав, раздвигает в разные стороны, раскрывая Никиту ещё больше для Пети. Движения ускоряются, дыхание сбивается. Никита Нагорный кончает во второй раз — он дрожит всем телом и сильно сжимает внутри член Карпова. На что он, совершив пару фрикций, покидает его тело, сразу стаскивая презерватив с члена, завязывает и точно кидает в урну. Ловко перехватив Нагорного, они меняются местами — он снова оказался зажатым между двух крепких тел. Весь обмяк, а в теле отдавалось приятным тремором. Пётр, оказавшись за спиной, хватает его под коленями и разводит их в стороны — знак приглашения. Взяв в руки смазку, Пейзулла дополнительно смазывает вход Никиты и свой член, который уже побаливает от возбуждения. Хорошо растянутое и обильно смазанное кольцо мышц с лёгкостью принимает в себя Пейзуллу. Он вводит сразу и глубже, по самое основание, с громким шлепком бьётся бёдрами об упругие ягодицы. Не дав привыкнуть, берёт жёсткий темп, а зафиксированные ноги не дают свести их или отстраниться. Слишком приятно и слишком много. Он сходит с ума: в уголках губ собирается слюна, с глаз текут слёзы рекой, он весь вспотел. Сил не хватает на стоны — он начинает всхлипывать и скулить. Это будоражит кровь Пейзуллы, он хочет больше, ему нравится, как выглядит Никита — это результат их совместной работы. Пётр полностью откидывается на спину и тянет на себя Никиту. Тот укладывается на его торс, чувствует, как размеренно поднимается и опускается грудь под ним. Отпустив колени, он берёт левую руку Нагорного в свою, переплетает пальцы и нежно целует тыльную сторону ладони, а правой играет с сосками. Свободные ноги Никита закидывает на талию Пейзуллы, скрестив за спиной и упираясь пятками в крепкие ягодицы, подталкивая к дальнейшим движениям. Лица Карпова и Нагорного оказываются на одном уровне, они оба неотрывно смотрят на него. Первый смотрит с игривым азартом и улыбается, а второй — весь нуждающийся в нём. Он наклоняется, берёт скреплённые руки и переплетает свои пальцы, прижимая сверху к подушкам. Свободной рукой опирается локтем рядом с головой Никиты. Он неотрывно смотрит на эти губы, как они подрагивают и издают звуки, словно манят, и, поддавшись искушению, страстно целует. Пётр в это время одной рукой держится за плечо Пейзуллы и выцеловывает шею, щёку и ушко. Он наблюдает за Пейзу, как тот покусывает губы Никиты, как двигаются желваки под кожей его лица. Пейзулла входит под другим углом, на что Никита громко реагирует. Он сильно подмял их под себя, не прекращая беспощадно двигаться. Замечает, как жадно наблюдает за ним Петя, замечает эти безумные искорки в глазах и отрывается от губ Никиты. Тянется к манящим губам Петра, чувствует, как тот улыбается в поцелуй, и в такт отвечает ему покусываниями, посасывая кончик юркого языка. Никита задыхается и утопает в любви между двумя его горячими мужчинами, так же как и его ладонь, зажатая двумя большими и широкими руками. У него закончились силы, он лишь тихо постанывает и скулит, стойко принимая всё удовольствие, которое ему дают. Их руки всё ещё крепко сцеплены вместе — они одно целое. С характерным чмоком напоследок Пейзулла отстраняется от губ Петра и наблюдает за ними сверху. Петя свободной рукой тянется от шеи вниз по груди Никиты, задевая чувствительные соски, и по животу, ведя рукой то вверх, то вниз, дразня. Пейзулла двигается ритмично и не сбавляет темп. Никита не может оторвать от него взгляд: его тело покрыто мелкой испариной, поблёскивает от каждого движения и подчёркивает словно литые мышцы. Он чувствует, как его ласкает Пётр, и начинает сжимать в себе Пейза. — Петь, не дразни его, — Магомедов заметил, что Карпов, лаская, дразнит Нагорного, игнорируя его член, который отчаянно требует внимания. Сначала Пётр лёгкими движениями касается возбуждённого члена Никиты, обхватив в кольцо из длинных пальцев, ведёт от кончика вниз и вверх, так пару раз. Он отвлекает мягкими ласками, заставляет расслабиться, и когда его «жертва» теряет бдительность, щёлкает по головке чувствительного члена, прямо по уретре, несколько раз. Он наблюдает, как прерывается дыхание, слышит сдавленный стон, по всему телу проходят мурашки, и волосы встают дыбом. Толчки Пейзуллы сбиваются с ритма, дыхание становится тяжёлым и прерывистым. Никита Нагорный кончает в третий раз, крепко сжимая внутри член Пейзуллы и обласканный рукой Петра. У него звенит в ушах от яркого оргазма, и снова дрожат ноги. Пейз выскальзывает из приятной узости, и вместе с Петей они ловко укладывают Никиту посередине кровати. Они встают на колени на уровне головы Нагорного, последнему остаётся лишь наблюдать снизу вверх и лежать как тряпичная кукла. Он смотрит, как Пейзу стягивает с члена презерватив и тоже кидает в урну, видит, как они направляют два эрегированных ствола на его лицо. Они по очереди проводят головками по уже опухшим губам, которые долго терзали поцелуями. Никита выцеловывает каждого и проводит языком. Ему открывается шикарный вид снизу: большие и сильные бёдра, руки с длинными пальцами, со вздутыми венами от напряжения, которые сжимают основания своих членов и касаются его лица. Сильный торс с высеченными кубиками пресса, объёмная грудь. От этого с глаз чуть ли не летят сердечки. Никита двумя руками хватает за две эрекции, начиная ласкать их ртом по очереди и помогая руками. Они поддаются узости рта, влажному языку и мягким губам. Отстранившись, Пейзулла и Пётр кончают на лицо Никиты одновременно, достигнув оргазма впервые за эту ночь. Младший бурно кончает с громким стоном и мелкой дрожью во всём теле. Старший более сдержан — слышно лишь его прерывистое дыхание, пока он не доводит себя до разрядки. Лицо Никиты было обильно покрыто множеством капель спермы двух его любимых мужчин — это утоляло его голод. Двум его любовникам осчастливить его не составляло труда.

***

Никита пришёл в себя только тогда, когда его подняли две пары рук и отнесли в ванную комнату. Тёплая вода приятно успокаивала кожу и смывала усталость. Ему со всей нежностью натирали гелем тело и намыливали шампунем волосы. Он принимал ласку с двух сторон, ему оставалось лишь тихо заурчать, как довольный кот. После водных процедур Нагорного тщательно вытерли и на руках вернули на свежую постель. Заботливо намазали успокаивающей и заживляющей мазью, тёплые пальцы мягко массировали места их отметин и укусов. На всякий случай дали таблетку с обезболивающим, чтобы голова не болела от вина. Завернув Никиту в кокон из одеял, они легли по бокам, прижимая к горячей груди, обнимая поперёк живота. Когда они провалились в крепкий сон, появились первые рассветные лучи солнца, освещая тёмное ночное небо.