ШГШ: Новая жизнь

Завещание покойного отца Димона вскрыло такие пласты семейных тайн, что воздух в кабинете юриста можно было резать ножом. На кону стояли колоссальные 90 000 долларов — сумма, способная как подарить свободу, так и стать смертным приговором. Юрист честно отправил документы матери Димы, но по роковой случайности конверт с гербовой печатью перехватил отчим. Его глаза, затянутые пеленой вечной жажды наживы, вспыхнули дьявольским огнем. Он быстро смекнул: по условиям завещания, распоряжаться долей можно было только через законный брак с матерью Димона, причем сделать это нужно было строго до того момента, как Димону исполнится 19 лет. Отчим буквально задыхался от нетерпения, уже мысленно тратя чужие деньги на свои тюремные нужды и долги. Он стал шелковым, дарил матери цветы и клялся в вечной верности, форсируя подготовку к свадьбе. Но он недооценил женщину, которая прошла через ад комы своего сына. Мама Димона, заметив странные звонки юристу и внезапную перемену в поведении сожителя, сама поехала в контору. Когда правда об «алмазном интересе» вскрылась, она не стала устраивать истерик. Придя домой, она просто собрала его шмотки в мусорные пакеты и, когда тот вернулся с очередной пьянки, швырнула кольцо ему в лицо. — Убирайся, — отрезала она. — Твоя любовь стоит ровно 90 штук, а мой сын — бесценен. Отчим ушел, но его ухмылка в дверях обещала, что 50 амбалов всё еще ждут своего часа. Однако главная бомба взорвалась, когда юрист поднял архивные записи из роддома для подтверждения наследственных прав. В пыльных папках обнаружилась ошибка шестнадцатилетней давности: Лера, та самая боевая подруга и «стерва» с их хаты, оказалась похищенной или перепутанной в роддоме родной дочерью матери Димона. Вся компания замерла, когда Димон и Лера осознали — они родные брат и сестра по крови. Теперь стало ясно, почему они так яростно защищали друг друга и понимали всё без слов. Лера разрыдалась на плече у брата, а Димон просто крепко прижал её к себе. Школа, садик и новые «звезды» Время не стояло на месте, превращая их жизнь в настоящий семейный клан. Павлуше, сыну брата Дерзкого, исполнилось уже 5 лет. Этот мелкий сорванец перешел на «3-й курс» садика и стал неофициальным лидером старшей группы. Он был до безумия привязан к «взрослым» девчонкам — Ксюше и Лере, постоянно рисуя им кривые открытки, но Димона он просто боготворил. Павлуша даже пытался хмурить брови и говорить басом, как Димон, вызывая у всех добрый смех. Дочке Леры и Дерзкого, маленькой Ксюше, стукнуло 3 года. Она только пошла на «1-й курс» садика. Малышка росла точной копией матери — такая же упрямая и красивая. Больше всех на свете она любила «большую» Ксюшу (девушку Димона), буквально не отходя от неё ни на шаг и требуя, чтобы та читала ей сказки перед сном. Но город жил своей, более грязной жизнью. На сцене появилась певица Милкис — кумир всех «отбитых» подростков. Она пела жесткую гопоту, пропагандировала запрещенку и наркоту, а её тексты были наполнены матом и грязью. Весь город гудел под её треки. Даня, чей характер после рака стал колючим и непредсказуемым, умудрился ввязаться в интрижку с этой звездой. Он переспал с Милкис после одного из её подпольных концертов, окончательно растоптав чувства Алёны. Алёна, лишившаяся ног, лишь молча смотрела в окно своей комнаты, её инвалидное кресло стало её крепостью и тюрьмой одновременно. Даже Камран наконец-то нашел свою судьбу. Он немного вытянулся, возмужал и привел в компанию Милану. Девушка была крошечной, ниже всех в банде, удивительно худой и хрупкой. Но при этом у неё была аккуратная грудь и попка, по форме напоминающая Ксюшину. Её огненно-рыжие волосы и огромные глаза делали её похожей на сказочного эльфа. Милана оказалась на редкость милой и сразу влюбила в себя всех девчонок своей добротой. Семейный вечер и новые жизни В один из тихих вечеров на пороге хаты появились Соня и Орех. Они буквально светились изнутри. Соня, смущаясь, объявила о своей беременности. Орех, который за эти годы стал крепким и надежным мужчиной, подошел к Димону. — Брат, — сказал он, сжимая руку друга. — Мы хотим, чтобы вы с Лерой стали крестными нашего сына. Мы решили назвать его Димой. В честь тебя, чтобы он рос таким же сильным. Димон, не привыкший к таким сантиментам, почувствовал, как к горлу подкатил комок. Он молча кивнул, принимая эту честь. В этот момент Лера, поглаживая свой огромный живот (она была уже на 8-м месяце беременности вторым ребенком, которого решили назвать Камилой), со смехом добавила: — Будет у нас целый детский сад на хате! Когда на город опустилась ночь, вся огромная банда собралась в гостиной. Они решили устроить киномарафон. Выключили свет, оставив только мягкое сияние экрана. Дети — пятилетний Павлуша и трехлетняя Ксюша — уютно устроились на полу в мягких мешочках-пуфиках. Они уснули через десять минут после начала фильма, обнявшись, как настоящие брат и сестра. Взрослые же — Димон, обнимающий свою Ксюшу (которая, несмотря на всё свое прошлое, теперь была для него единственной), Дерзкий с Лерой, Камран с рыжей Миланой, Даня, погруженный в свои мрачные мысли, и остальные — вповалку расположились на огромном диване. Под мерный шум фильма, один за другим, они начали проваливаться в сон. Ксюша прижалась к плечу Димы, Лера положила голову на грудь Дерзкого. В этой комнате, наполненной дыханием спящих людей и детей, наконец-то воцарился покой. Они были одной семьей, связанной не только дружбой, но теперь и кровью, и общим будущим, которое они выгрызли у этого города.