ШГШ: Новая жизнь

Мир, который Димон выстраивал по кирпичикам, проходя через кому, предательства и пули, начал трещать по швам так громко, что этот треск заглушал даже рев моторов их байков. Все началось с Ксюши. Гнилое прошлое, которое она так тщательно лакировала дорогими шмотками и макияжем, вылезло наружу ядовитой слизью. Фотографии с OnlyFans, те самые презервативы с её лицом, которые пацаны из города подкидывали Димону в почтовый ящик, и осознание того, что она спала с врагами его отца за пачки стодолларовых купюр, встали между ними бетонной стеной. В один из вечеров на хате произошел взрыв. Ксюша стояла посреди гостиной, раздавленная собственным стыдом, а Димон просто смотрел сквозь неё. — Я не та, кем ты меня выдумал, Дима! Я грязная, я ненавижу это зеркало! — кричала она, захлебываясь слезами. — Я не достойна тебя, не достойна этой семьи! Она собрала вещи в один чемодан и исчезла в дождливой ночи, оставив Димона один на один с пустотой. Это стало искрой, от которой полыхнул весь их хрупкий мир. На хате начался настоящий хаос. Даня, чей характер после рака стал колючим и злым, окончательно потерял берега. Его интрижка с королевой гопоты Милкис стала последней каплей для Дерзкого. — Ты на Алёну посмотри, мразь! — взревел Дерзкий, хватая Даню за грудки. — Она в коляске сидит, ног лишилась, пока ты с этой шлюхой по впискам мотаешься! Ты предал всё, во что мы верили! Удар Дерзкого впечатал Даню в стену, но тот, оскалившись, кинулся в ответ. Димон бросился их разнимать, и в итоге в центре гостиной завязалось кровавое месиво. Трое лучших друзей, братья по крови и шрамам, избивали друг друга до полусмерти, вымещая всю накопленную боль, обиду за Полину, за Ксюшу, за несправедливость этого мира. В углу, закрыв уши руками, рыдала рыжая Милана. Она только что узнала, что беременна от Камрана, и этот мордобой пугал её до судорог — она боялась за ребенка, который еще не родился, но уже попал в этот ад. Гром ударил, откуда не ждали. Отчим, прознавший про 90 тысяч долларов завещания, перешел к открытой войне. К хате подкатили черные бронированные внедорожники. Те 50 амбалов, о которых он предупреждал, оказались не просто пьяными дружками, а реальной ОПГ, вооруженной до зубов. Дверь вынесли направленным взрывом, выбивая стекла во всем подъезде. — Где бабки, пасынок?! — взревел отчим, врываясь в облаке бетонной пыли с «Калашом» в руках. — Живым ты отсюда не выйдешь! Началась настоящая бойня. Пули свистели над головами детей — пятилетнего Павлуши и маленькой Ксюши. Димон, действуя на инстинктах, закрыл собой беременную Леру (которая оказалась его родной сестрой) и малышей. В этот момент он почувствовал резкий, обжигающий толчок в груди. Мир поплыл, звуки выстрелов стали глухими, как под водой. Пулевое ранение в легкое выбило его из реальности. Он упал на залитый кровью пол, видя, как Дерзкий и его брат отстреливаются из табельного оружия, которое брат привез из своей службы. Очнулся Димон в стерильной, звенящей тишине реанимации. Над ним склонился человек в белом халате, но его глаза были холодными и расчетливыми. Это не был врач. — Слушай сюда, пацан, — прошептал он, с силой надавливая на свежий шов на груди Димона. — Я ищу твоего настоящего отца. Того подонка, который десять лет назад завалил моего брата на стрелке. Юрист вывел меня на тебя. Если ты не скажешь, где этот ублюдок скрывается, твоя сестренка Лера не доживет до родов. Я найду её везде. Димон стиснул зубы так, что они заскрипели. Он еще не успел привыкнуть к мысли, что Лера — его кровь, а за ней уже началась охота из-за грехов их общего отца, который оставил им только долги и 90 тысяч кровавых долларов. Но банда не сдалась. Пока Димон боролся за жизнь, находясь между небом и землей, Дерзкий и его брат на своей черной «девяносто девятой» устроили в городе тотальную зачистку. Они подняли все связи, сдали отчима авторитетам за крысятничество и воровство общака. Те 50 амбалов разбежались как крысы, когда поняли, что за Димона стоит не только район, но и закон в лице брата Дерзкого. Ксюша, узнав о ранении Димы, примчалась в больницу босая, в одной ночной сорочке под плащом. Она упала на колени перед его кроватью, и в ту минуту все её ошибки, OnlyFans и грязь прошлого сгорели в огне её молитв. Димон открыл глаза и просто коснулся её щеки. Любовь, изломанная и грязная, оказалась сильнее смерти. Он простил её всё. Прошло время. Шрамы затянулись, а жизнь начала входить в новое, более спокойное русло. Лера родила здоровую, красивую девочку — Камилу. В тот же счастливый день у Сони и Ореха родился сын. Мальчика, как и договаривались, назвали Димоном — в честь человека, который стал для них щитом. Радость смешивалась с тихой грустью: бабушка Камрана, Софья Андреевна, та самая, что водила его в садик, слегла в больницу. Камран и его рыжая Милана, которая теперь светилась от счастья материнства, проводили у её постели все свободное время. Дерзкий и Лера решили, что им пора вить свое гнездо. Они съехали с общей хаты, купив уютный дом на окраине, где маленькая Ксюша и новорожденная Камила могли расти в тишине. На их место в квартиру к Димону заехали Даня и Милкис. Как ни странно, эта дерзкая певица гопоты оказалась единственной, кто смог усмирить внутренних демонов Дани. Она заставила его бросить наркоту и начать заботиться об Алёне, выплачивая ей огромные алименты на лечение. Финал этой длинной, полной крови и слез истории наступил жарким летом. Вся банда в полном составе выбралась на берег озера Балхаш. Бирюзовая вода лениво лизала песок, а воздух был пропитан запахом костра и сочного мяса. Соня и Орех возились на пледе с маленьким Димоном, который уже пытался ползать. Милана, с уже круглым животиком, нежно обнимала Камрана, глядя на закат. Полина со своим новым, надежным парнем махала им с другого конца пляжа — все старые обиды были похоронены в пыли школьных дворов. Вечерело. Огромное, ярко-оранжевое солнце медленно тонуло в водах Балхаша, окрашивая небо в невероятные цвета. Девчонки накрывали на стол, громко смеясь, обсуждая детские садики, памперсы и новые треки Милкис. А мужики — Димон, Дерзкий, Даня и Орех — зашли по колено в теплую воду с удочками. Они стояли плечом к плечу, молча глядя на поплавки. В этой тишине было всё: и память об отце, и прощение Ксюши, и боль от пуль, и крик новорожденных детей. Они выстояли. Они остались семьей, несмотря на то что мир пытался их сломать. Димон посмотрел на своих пацанов и улыбнулся — это был лучший закат в их жизни, и впереди их ждало только мирное небо над родным Казахстаном.