Пожиратель цветов

Down Down Down.

Deep under.

To Wonderland.

      Горячее дыхание партнëрши болезненно обжигает кожу лица. Джорджия сидит сверху, держит прелестное личико в своих мягких ладонях и разглядывает ярко-красную хризантему, распустившуюся прямо в правой глазнице; цветок так и норовит вырваться на волю, распуститься полностью и закрыть собой добрую половину лица.       — Шарли, моя милая подружка, кого ты полюбила в этот раз, ещё и настолько сильно? — девушка нежно гладит еë щëчки большими пальцами и наклоняется ближе к лицу, касаясь губами лепестков цветка, — Чей облик мне принять сегодня, чтобы утолить твою боль?

Позволь мне украсить всё красивой ложью.

      Джорджия — та ещё лисица, медленно думает Шарлотта. Ханабами не утоляет боль, а усиливает её, когда перевоплощается в тех, кто заставляет болезнь проявляться. Монегаска сидит неподвижно, в комнате раздаётся лишь шум её дыхания.       Джорджия всегда была рядом, когда в сердце появлялась новая трещинка от очередного отказа. Натягивая на себя чужую личину, она воплощала мечты Шарлотты о взаимной любви. Сейчас, казалось, нет никаких новых трещин, но цветы почему-то продолжают расти.       Джорджия любит яркие цветы, которые растут в саду Шарлотты.       — Каролина, Макс... У тебя такой прекрасный вкус в женщинах, Шарли! ~       Джорджия рассуждает, продолжая рассматривать яркий бутон и предвкушать его, поглаживая плечи девушки и мягко обводя выступающие под тканью блузки цветы. Своими нежными касаниями она разбавляет боль от колких слов, провоцирующих рост хризантем.       Каждое имя отзывается в слушательнице неприятными приступами тошноты, во рту появился металлический привкус крови, ставший настолько привычным, что девица едва различает его. Покинет ли Шарлотту ханабами, если цветов и крови больше не будет?       — Только характер Макс был немного скверный, хотя она симпотяжка, не спорю. Ну а сегодня? Может, это Лойс? Ах, Лойс такая модница... Я бы тоже влюбилась, наверное...       Джорджия рассуждает эмоционально, драматично вздыхает, пытается вызвать хоть какую-то реакцию, но девушка снизу молчит, безжизненно смотрит куда-то вверх, в потолок, мимо неё, и медленно думает.       — Шарлотта?       Ханабами — паразиты, но почему союз с Джорджией кажется спасительным симбиозом? Раздаётся сдавленный, хриплый звук.       — Я... Я влюблена в тебя.       — В меня?       Джорджия искренне, по-человечески удивляется. Шарлотта медленно опускает левый глаз на утончённое лицо партнëрши.       — Да. Но цветы... Они не уходят.       — Ох, моя бедная девочка. Шарли, я не люблю тебя. Ты разве не поняла? Ты мой корм. Такой ароматный и сладкий... — вполголоса тянет Джорджия, выдыхая слова в цветок, и наконец-то откусывает, смакует несколько красных лепестков. Она говорит эти слова слишком легко и откровенно; правда не просто горчит, она жжёт и подступает к горлу.       Шарлотта моргнула и скрутилась, закрывая рот руками, откашливая лепестки хризантемы с каплями крови. Девушка ощущает, как плачет каждая клеточка внутри её тела, как взрощенные любовью цветы тянутся дальше по венам, их гибкие стебли обвивают кости и пробиваются сквозь мышцы и кожу. Боль уже не ощущается, стала слишком привычным состоянием.       Джорджия опустила взгляд на испачканные ладони девушки и, мягко обхватив запястья, поднесла их к своему лицу, вылизывая до идеальной чистоты, покрывая лёгкими поцелуями каждый сантиметр и игриво покусывая, томно вздыхая от удовольствия. На правом запястье она видит маленький бутон, который начинает раскрываться.       — От одного вида твоих красных цветков я впадаю в необъяснимый экстаз! И зелёных глаз, может быть, тоже. Всë-таки у тебя волшебные глаза... — протягивая слова, Джорджия обводит ладонями грудь и талию, затем осторожно укладывает партнëршу на кровать.

Заставь меня почувствовать себя живой.

      — Значит, сегодня ты любишь меня? — существо мило улыбнулась и склонилась над Шарлоттой, выгибаясь в спине, — Мне быть твоей милой Джорджией?       Та решительно кивнула. Будет больно, ей будет ужасно больно, но наслаждение Джорджии — её удовольствие. Ханабами наклоняется и целует нежные губы, Шарли едва ощутимо отвечает на каждое движение. В сердце снова появляется трещинка, боль проходит сквозь правое предсердие и отдаёт в цветущий бутон на запястье. Шарлотта медленно опускает правую руку на кровать, цветок распускается и слишком мешает. Не только ей, но и Джорджии. Аромат хризантемы дурманит её, сводит с ума.       Джорджия отрывается от горячих губ и нежными поцелуями, оставляя смазанные следы красной помады на плече, подбирается к бутону на запястье. Хризантемка распустилась прямо на глазах; Джорджия восторженно воскликнула. Вдыхая аромат цветка, она протяжно стонет от удовольствия и нетерпеливо кусает запястье, отрывая немного мяса вместе с ним. Шарлотта зажмурилась и вскрикнула от первой боли, которая напоминает, что та всё ещё жива. Она открыла глаза и взглянула на девушку: Джорджия медленно жуëт, накрыв губы пальцами, по подбородку стекает маленькая струйка крови, острые клыки маняще блестят. И этот вид возбуждает Шарлотту.       Мысль, что частичка неё продолжит существовать внутри вечноживущей ханабами, даже когда от неё самой ничего не останется, возбуждала Шарлотту. Именно поэтому первое свидание с настоящей Джорджией было самым правильным. Поцелуи ханабами совсем немного утоляли боль, но девушка и не желала этого сейчас. Не когда Джорджия медленно облизывает губы, на которых кровь и помада смешались в новый оттенок красного, и наклоняется за следующим поцелуем. Новое касание губ было жадным, горячим, Леклер даже находила в себе силы отвечать больше.       Шарлотта впервые чувствует саму Джорджию, её элегантную жестокость, жадность и жажду крови безо всяких притворств и перевоплощений. Джорджия нерасторопно расстёгивает блузку девушки, помогает ей приподняться и аккуратно снимает одежду. Милая Шарли тает под её прикосновениями, ханабами выпускает бирюзовые коготочки, и хватается ими за плечи, продолжая глубокий поцелуй, и жадно впивается пальцами в кожу, задевая цветущие бутончики и сдирая их вместе с верхними слоями кожи.       Джорджия покрывает поцелуями шею, жадно поглощает сорванные с плеч цветы и куски кожи, вылизывает каждую ранку, которую она оставила на фарфоровой коже партнёрши. Ханабами восхищается своей носительницей, она влюблена в её красоту и восторженно стонет от прекрасного вкуса. Шарлотта под ней уже не кричит от боли, только негромко вздыхает и вздрагивает. Одно лёгкое движение — бюстгальтер аккуратно приземляется на кровать, а Джорджия, прильнув как малое дитя, ласкает чистую грудь руками и губами, обводит языком вставшие соски.       Шарлотта вздыхает громче, выгибается навстречу движениям существа и аккуратно кладёт левую руку на её макушку, одобрительно гладит. Монегаска полностью доверяет своё тело, молча просит о большем, и та не заставляет ждать. Жарко выдыхая на ареолу, ханабами опускается ниже, обводит ладонями контур идеальной, чистой от цветов талии и снимает юбку с госпожи Леклер. Её нежные поцелуи и касания даже щекотят, и девушка глухо смеётся. Джорджия убрала коготочки и томно провела пальчиками по лобку, огибая промежность через ткань белья и задевая новый цветочек между половых губ.

Я хочу рассеяться красиво.

      Джорджия очень любит яркие цветы, которые растут в саду Шарлотты.